Этюд в багровых тонах

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Этюд в багровых тонах
A Study in Scarlet


Первое издание повести

Автор:

Артур Конан Дойл

Жанр:

детектив

Язык оригинала:

Английский

Оригинал издан:

18871888

Издатель:

Ward Lock & Co

«Этюд в багровых тонах», в другом распространённом переводе — «Красным по белому» (англ. A Study in Scarlet) — детективная повесть Артура Конана Дойла, опубликованная в 1887 году. Именно в этом произведении впервые появляется Шерлок Холмс. Первое издание в журнале было проиллюстрировано Дэвидом Генри Фристоном. Первое издание в качестве книги было проиллюстрировано отцом Артура, Чарльзом Дойлом, а второе — Джорджем Хатчинсоном.

27-летний Артур Конан Дойл написал повесть всего за три недели. После ряда отказов повесть впервые была опубликована издательством Ward and Lock в журнале Beeton's Christmas Annual за 1887 год. Автор получил 25 фунтов стерлингов в обмен на все права на повесть (сам Дойл настаивал на роялти). Уже в следующем 1888 году то же издательство выпустило повесть в качестве отдельной книги, а ещё через год увидело свет второе издание произведения.





Сюжет

Часть 1. «Из воспоминаний доктора Джона X. Ватсона, отставного офицера военно-медицинской службы»

Действие разворачивается в 1881 году в викторианском Лондоне. В силу обстоятельств в одной квартире поселяются два джентльмена - отставной военный хирург Джон Ватсон, раненый в битве при Майванде, и частный детектив-консультант Шерлок Холмс.

Ватсон пытается изучать характер Холмса, и тот поражает его как глубиной своих познаний в узкоспециальных вопросах, так и бездной невежества в том, что касается общеизвестных вещей. Холмс подробно рассказывает о своем методе раскрытия преступлений и сетует, что не может реализовать его на практике, так как настоящих преступников в Лондоне якобы не осталось. Именно в этот момент ему приходит весть от своего знакомого из Скотленд-Ярда Грегсона о необычайном происшествии - странном убийстве в пустом доме...

Часть 2. «Страна святых»

Повествование переносится на 30 лет в прошлое. Группа из 22 человек странствовала в поисках лучшей доли по Дикому Западу. В итоге в живых остаются лишь двое — некто Джон Ферье и маленькая осиротевшая девочка Люси, которую Ферье теперь считает своей дочерью. Обоз мормонов обнаруживает Ферье и девочку в пустыне. Путники устали от долгих скитаний без воды и еды и уже отчаялись найти выход из своего безвыходного положения. Мормоны обещают взять несчастных с собой в колонию, если те примут мормонскую веру. Ферье соглашается, не подозревая, что через много лет это приведет к драме, завершившейся загадочными убийствами в Лондоне...

Интересные факты

  • Мормоны в повести изображены с довольно неприглядной стороны, в частности, автор утверждает, что убийства инакомыслящих были для них обычной практикой. В результате, «Этюд в багровых тонах» неоднократно подвергался критике со стороны различных деятелей мормонской церкви. При этом, по словам дочери писателя, Конан Дойл впоследствии признавал, что роман «был полон ошибок в части изображения мормонов». Потомок Бригема Янга Леви Янг, с которым писатель встречался в Солт-Лейк-Сити, утверждал, что тот признавался ему в том, что был введен в заблуждение относительно мормонов[1].
  • В то же время, в XIX веке мормоны действительно участвовали в массовых убийствах. В частности, они несут ответственность за так называемую резню в Маунтин-Медоуз — убийство полутора сотен мирных переселенцев для недопущения заселения Юты немормонским населением.
  • В начале повести Ватсон составляет знаменитый «аттестат», в котором анализирует глубину познаний Холмса в различных науках.

1. Знания в области литературы — никаких.
2. Философии — никаких.
3. Астрономии — никаких.
4. Политики — слабые.
5. Ботаники — неравномерные. Знает свойства белладонны, опиума и ядов вообще. Не имеет понятия о садоводстве.
6. Геологии — практические, но ограниченные. С первого взгляда определяет образцы различных почв. После прогулок показывает брызги грязи на брюках и по их цвету и консистенции определяет, из какой она части Лондона.
7. Химии — глубокие.
8. Анатомии — точные, но бессистемные.
9. Уголовной хроники — огромные, знает, кажется, все подробности каждого преступления, совершенного в девятнадцатом веке.
10. Хорошо играет на скрипке.
11. Отлично фехтует на шпагах и эспадронах, прекрасный боксёр.
12. Основательные практические знания английских законов.

— «Этюд в багровых тонах»

В дальнейших произведениях Холмс неоднократно будет опровергать низкие оценки Ватсона, особенно в том, что касается философии, политики и литературы.

  • В разговоре с Ватсоном Холмс критикует методы работы других литературных сыщиков — Огюста Дюпена, описанного Эдгаром По, и героя произведений Эмиля Габорио Лекока. В частности, он считает «дешевым показным трюком» случай, когда Дюпен проследил ход мыслей своего приятеля и ответил ему на них так, как будто они вели разговор. Однако впоследствии, в рассказе «Картонная коробка», Холмс делает ровно то же самое в отношении Ватсона, при этом апеллируя как раз к рассказу По.
  • Одним из рецензентов повести стал… сам Холмс. В романе «Знак четырех» он подверг критике произведение, автором которого в реалиях эпоса является Ватсон.

Я видел вашу повесть. И, должен признаться, не могу поздравить вас с успехом. Расследование преступления — точная наука, по крайней мере должно ею быть. И описывать этот вид деятельности надо в строгой, бесстрастной манере. А у вас там сантименты. Это все равно что в рассуждение о пятом постулате Эвклида включить пикантную любовную историю. <…> Кое о чем можно было и умолчать или хотя бы соблюдать меру в изложении фактов. Единственное, что заслуживает внимания в этом деле, — цепь рассуждений от следствия к причине. Это и привело к успешному раскрытию дела.

— «Знак четырех»

Сюжетные нестыковки

  • Хоуп утверждает, что получив от уличного мальчишки вызов по адресу Бейкер-Стрит, 221 Б, отправился туда без каких-либо подозрений. Однако, именно этот адрес значился в объявлении-ловушке Холмса о находке кольца и по нему явился сообщник Хоупа, сумевший в итоге скрыться от сыщика.

Переводы на русский язык

Первое издание романа на русском языке появилось в 1898 году в декабрьском номере журнала «Свет» под названием «Поздняя месть (Уголовный роман Дойля)», оно было переведено с немецкого Вл. Бернаскони[2]. С тех пор сделано более 10 переводов, публиковавшихся под названиями «Красным по белому», «Красное по белому», «Багровый след», «Мормоны в Лондоне» и др. Наиболее распространённым является перевод Натальи Тренёвой, выполненный для собрания сочинений Конан Дойла, опубликованного в 1966 году.

Экранизации

Напишите отзыв о статье "Этюд в багровых тонах"

Примечания

  1. [historytogo.utah.gov/salt_lake_tribune/in_another_time/041094.html Utah History to Go]. historytogo.utah.gov. Проверено 20 января 2016.
  2. [www.acdoyle.ru/sherlock_holmes/sh_holmes_stories/study%20in%20scarlet.html A Study in Scarlet]

Ссылки

  • [www.gutenberg.org/etext/244 Study in Scarlet by Sir Arthur Conan Doyle]  (англ.)
  • [lib.ru/AKONANDOJL/sh_scarl.txt Произведение в переводе на русский язык]
  • [www.acdoyle.ru/sherlock_holmes/sh_holmes_stories/study%20in%20scarlet.html Список переводов на русский]

Отрывок, характеризующий Этюд в багровых тонах

Но после той ночи в Мытищах, когда в полубреду перед ним явилась та, которую он желал, и когда он, прижав к своим губам ее руку, заплакал тихими, радостными слезами, любовь к одной женщине незаметно закралась в его сердце и опять привязала его к жизни. И радостные и тревожные мысли стали приходить ему. Вспоминая ту минуту на перевязочном пункте, когда он увидал Курагина, он теперь не мог возвратиться к тому чувству: его мучил вопрос о том, жив ли он? И он не смел спросить этого.

Болезнь его шла своим физическим порядком, но то, что Наташа называла: это сделалось с ним, случилось с ним два дня перед приездом княжны Марьи. Это была та последняя нравственная борьба между жизнью и смертью, в которой смерть одержала победу. Это было неожиданное сознание того, что он еще дорожил жизнью, представлявшейся ему в любви к Наташе, и последний, покоренный припадок ужаса перед неведомым.
Это было вечером. Он был, как обыкновенно после обеда, в легком лихорадочном состоянии, и мысли его были чрезвычайно ясны. Соня сидела у стола. Он задремал. Вдруг ощущение счастья охватило его.
«А, это она вошла!» – подумал он.
Действительно, на месте Сони сидела только что неслышными шагами вошедшая Наташа.
С тех пор как она стала ходить за ним, он всегда испытывал это физическое ощущение ее близости. Она сидела на кресле, боком к нему, заслоняя собой от него свет свечи, и вязала чулок. (Она выучилась вязать чулки с тех пор, как раз князь Андрей сказал ей, что никто так не умеет ходить за больными, как старые няни, которые вяжут чулки, и что в вязании чулка есть что то успокоительное.) Тонкие пальцы ее быстро перебирали изредка сталкивающиеся спицы, и задумчивый профиль ее опущенного лица был ясно виден ему. Она сделала движенье – клубок скатился с ее колен. Она вздрогнула, оглянулась на него и, заслоняя свечу рукой, осторожным, гибким и точным движением изогнулась, подняла клубок и села в прежнее положение.
Он смотрел на нее, не шевелясь, и видел, что ей нужно было после своего движения вздохнуть во всю грудь, но она не решалась этого сделать и осторожно переводила дыханье.
В Троицкой лавре они говорили о прошедшем, и он сказал ей, что, ежели бы он был жив, он бы благодарил вечно бога за свою рану, которая свела его опять с нею; но с тех пор они никогда не говорили о будущем.
«Могло или не могло это быть? – думал он теперь, глядя на нее и прислушиваясь к легкому стальному звуку спиц. – Неужели только затем так странно свела меня с нею судьба, чтобы мне умереть?.. Неужели мне открылась истина жизни только для того, чтобы я жил во лжи? Я люблю ее больше всего в мире. Но что же делать мне, ежели я люблю ее?» – сказал он, и он вдруг невольно застонал, по привычке, которую он приобрел во время своих страданий.
Услыхав этот звук, Наташа положила чулок, перегнулась ближе к нему и вдруг, заметив его светящиеся глаза, подошла к нему легким шагом и нагнулась.
– Вы не спите?
– Нет, я давно смотрю на вас; я почувствовал, когда вы вошли. Никто, как вы, но дает мне той мягкой тишины… того света. Мне так и хочется плакать от радости.
Наташа ближе придвинулась к нему. Лицо ее сияло восторженною радостью.
– Наташа, я слишком люблю вас. Больше всего на свете.
– А я? – Она отвернулась на мгновение. – Отчего же слишком? – сказала она.
– Отчего слишком?.. Ну, как вы думаете, как вы чувствуете по душе, по всей душе, буду я жив? Как вам кажется?
– Я уверена, я уверена! – почти вскрикнула Наташа, страстным движением взяв его за обе руки.
Он помолчал.
– Как бы хорошо! – И, взяв ее руку, он поцеловал ее.
Наташа была счастлива и взволнована; и тотчас же она вспомнила, что этого нельзя, что ему нужно спокойствие.
– Однако вы не спали, – сказала она, подавляя свою радость. – Постарайтесь заснуть… пожалуйста.
Он выпустил, пожав ее, ее руку, она перешла к свече и опять села в прежнее положение. Два раза она оглянулась на него, глаза его светились ей навстречу. Она задала себе урок на чулке и сказала себе, что до тех пор она не оглянется, пока не кончит его.
Действительно, скоро после этого он закрыл глаза и заснул. Он спал недолго и вдруг в холодном поту тревожно проснулся.
Засыпая, он думал все о том же, о чем он думал все ото время, – о жизни и смерти. И больше о смерти. Он чувствовал себя ближе к ней.
«Любовь? Что такое любовь? – думал он. – Любовь мешает смерти. Любовь есть жизнь. Все, все, что я понимаю, я понимаю только потому, что люблю. Все есть, все существует только потому, что я люблю. Все связано одною ею. Любовь есть бог, и умереть – значит мне, частице любви, вернуться к общему и вечному источнику». Мысли эти показались ему утешительны. Но это были только мысли. Чего то недоставало в них, что то было односторонне личное, умственное – не было очевидности. И было то же беспокойство и неясность. Он заснул.
Он видел во сне, что он лежит в той же комнате, в которой он лежал в действительности, но что он не ранен, а здоров. Много разных лиц, ничтожных, равнодушных, являются перед князем Андреем. Он говорит с ними, спорит о чем то ненужном. Они сбираются ехать куда то. Князь Андрей смутно припоминает, что все это ничтожно и что у него есть другие, важнейшие заботы, но продолжает говорить, удивляя их, какие то пустые, остроумные слова. Понемногу, незаметно все эти лица начинают исчезать, и все заменяется одним вопросом о затворенной двери. Он встает и идет к двери, чтобы задвинуть задвижку и запереть ее. Оттого, что он успеет или не успеет запереть ее, зависит все. Он идет, спешит, ноги его не двигаются, и он знает, что не успеет запереть дверь, но все таки болезненно напрягает все свои силы. И мучительный страх охватывает его. И этот страх есть страх смерти: за дверью стоит оно. Но в то же время как он бессильно неловко подползает к двери, это что то ужасное, с другой стороны уже, надавливая, ломится в нее. Что то не человеческое – смерть – ломится в дверь, и надо удержать ее. Он ухватывается за дверь, напрягает последние усилия – запереть уже нельзя – хоть удержать ее; но силы его слабы, неловки, и, надавливаемая ужасным, дверь отворяется и опять затворяется.
Еще раз оно надавило оттуда. Последние, сверхъестественные усилия тщетны, и обе половинки отворились беззвучно. Оно вошло, и оно есть смерть. И князь Андрей умер.
Но в то же мгновение, как он умер, князь Андрей вспомнил, что он спит, и в то же мгновение, как он умер, он, сделав над собою усилие, проснулся.
«Да, это была смерть. Я умер – я проснулся. Да, смерть – пробуждение!» – вдруг просветлело в его душе, и завеса, скрывавшая до сих пор неведомое, была приподнята перед его душевным взором. Он почувствовал как бы освобождение прежде связанной в нем силы и ту странную легкость, которая с тех пор не оставляла его.
Когда он, очнувшись в холодном поту, зашевелился на диване, Наташа подошла к нему и спросила, что с ним. Он не ответил ей и, не понимая ее, посмотрел на нее странным взглядом.
Это то было то, что случилось с ним за два дня до приезда княжны Марьи. С этого же дня, как говорил доктор, изнурительная лихорадка приняла дурной характер, но Наташа не интересовалась тем, что говорил доктор: она видела эти страшные, более для нее несомненные, нравственные признаки.
С этого дня началось для князя Андрея вместе с пробуждением от сна – пробуждение от жизни. И относительно продолжительности жизни оно не казалось ему более медленно, чем пробуждение от сна относительно продолжительности сновидения.