Югославская народная армия

Поделись знанием:
(перенаправлено с «ЮНА»)
Перейти к: навигация, поиск
Југословенска народна армија
Jugoslovenska narodna armija
Югославская народная армия

Эмблема ЮНА
Годы существования

22 декабря 1951 года - 20 мая 1992 года

Страна

СФРЮ

Подчинение

Министерство обороны СФР Югославии

Входит в

Вооружённые силы СФР Югославии

Тип

Вооружённые силы

Участие в

Десятидневная война в Словении
Война в Хорватии
Боснийская война

Югославская народная армия или ЮНА (сербохорв. Jugoslovenska narodna armija, ЈNА) — вооружённые силы Социалистической Федеративной Республики Югославия.





История

Основание

Во время Второй мировой войны 21 декабря 1941 года, в день рождения Сталина, в городе Рудо была создана Первая пролетарская народно-освободительная ударная бригада Народно-освободительных войск Югославии (сербохорв. НОВЈ). В конце Второй мировой войны (1945) вооруженные силы получили название Югославская армия (сербохорв. Југословенска армија, ЈА). Окончательное название Югославская народная армия получила в декабре 1951 года.

Реформирование перед распадом Югославии

В 1987 году со скрипом стартовала военная реформа, призванная реорганизовать армию, повысить её командный и технический уровень. Численность армии была сокращена до 180 000 человек. При этом много устаревшего вооружения попало в резерв, а значит, в распоряжение территориальной обороны республик. Армия начала перегруппировку сил. В связи с сокращением численности происходило переформирование воинских соединений. Так, вместо дивизии самой крупной воинской единицей становилась бригада, которая обеспечивала большую гибкость при боевых действиях. Такая реорганизация вполне соответствовала обстановке политической разрядки в Европе. В рамках реорганизации армии территория Югославии делилась на так называемые военные области: Белград (Восточная Хорватия, Центральная и Северная Сербия с Воеводиной, Босния и Герцеговина); Загреб (Словения, северная Хорватия); Скопье (Македония, вся южная Сербия, Черногория). В 1990 году Военных областей было уже пять.

Можно предположить, что подобная реорганизация была рассчитана на сценарий распада страны, однако при дальнейшем анализе военной реформы, можно обнаружить что эти действия по реорганизации продолжают идею Общенародной обороны. Доказательством этому служат следующие факты: сохранение территориальной обороны и оборонительной доктрины, строительство в Боснии и Герцеговине единого радарного центра контроля и наблюдения «Бихач», крупной авиабазы «Желява» часть которой находилась под землей. Очевидно, что это объекты, которые предназначаются для обороны от внешнего противника. Немаловажен и следующий факт. Несмотря на то, что в республиканских управляющих структурах, в том числе и в полиции происходила «национальная чистка», ЮНА продолжала оставаться верной принципу «братства и единства». ЮНА оставалась многонациональной армией, причем в генералитете преобладали хорваты. ЮНА, будучи хорошо вооруженной и многочисленной, в силу своей чрезмерной идеологизированности и бюрократизации не сумела адаптироваться к реальной политической обстановке развала страны. Очевидно также, что мало кто из высшего югославского руководства желал этой адаптации, так как члены президиума СФРЮ и многие другие партийные руководители уже вынашивали идею отделения своих республик. Югославская Народная Армия становилась защитницей государства, судьба которого была предрешена.

Доктрина

ЮНА имела уникальную военную доктрину: в случае агрессии задачей армии было задержать наступление врага до того момента, пока не будут отмобилизованы и развернуты части Территориальной обороны (ТО), резерва из числа гражданского населения. После этого ЮНА и ТО должны были приступить к тотальной партизанской войне (т. н. Общенародная оборона (сербохорв. Opštenarodna odbrana, ONO)) с целью истощения превосходящих сил противника.

В связи с вводом возглавляемых СССР войск ОВД в Чехословакию 18 сентября 1968 года на заседании правительства был принят «Закон о народной обороне»[1]. Причиной принятия закона было резкое осуждение Югославией произошедшей интервенции и последовавшее резкое похолодание отношений СССР и СФРЮ. Так как Югославия не была членом ОВД, появилась гипотетическая вероятность интервенции войск Советского Союза в Югославию. Кроме того, угрозой для СФРЮ являлся возможный конфликт между странами-участниками Варшавского договора и странами НАТО. Не принадлежащая к ни одному из враждующих лагерей Югославия могла быть рассмотрена одной из противостоящих сторон как плацдарм для ведения боевых действий или размещения войск, так как страна занимала удобное стратегическое расположение и занимала обширную площадь. Вследствие этого, военные силы Югославии должны были быть готовы противостоять заведомо более сильному противнику, т.е армия Югославии должна была быть готова действовать по сценарию, аналогичному событиям 1941 года, когда немецкие войска вторглись на территорию королевства Югославия. Боеспособность же югославских вооруженных сил к 1968 году была крайне низкой: генерал И. Гошняк прямо заявил, что Югославия не готова к советскому вторжению[2].

По Закону о народной обороне ЮНА получала уникальную структуру вооруженных сил. Новая военная доктрина получила название «Общенародная оборона» (Општенародна одбрана) ОНО. Доктрина предусматривала создание общеюгославского сопротивления агрессору, то есть являлась продолжением славных партизанских традиций времен Второй мировой войны. При этом на уровне идеологии связь между ОНО и партизанским движением всячески поддерживалась военным руководством, следствием чего элементы партизанской субкультуры прочно вошли в армейские традиции.

Структура

В состав вооруженных сил СФРЮ входили ЮНА и Территориальная Оборона (Teritorijalna Obrana). Сама ЮНА делилась на рода войск, виды войск и войсковые службы. Выделено было 4 вида войск: сухопутные, ВВС, ПВО и ВМФ. Родами войск были: пехота, артиллерия, артиллерийско-ракетные подразделения ПВО, бронетанковые, инженерные, противохимическая оборона, связь, пограничные единицы ЮНА. К войсковым службам относились: техническая, строительная, интендантская, служба сообщения, летно-техническая, органы безопасности и военная полиция, санитарная, ветеринарная, финансовая, административная, правовая, геодезическая, музыкальная и информатики. В конце 80х годов появилась авиационная служба дозора, связи и наведения, ставшая позднее родом войск. Комплектовалась на основе всеобщей воинской повинности. Срок службы составлял 1 год. Срок службы включал в себя рекрутское обучение, собственно военную службу и службу в резервном составе. ЮНА представляла собой «совместную вооруженную силу всех народов и народностей, всех рабочих людей и граждан СФРЮ». По Закону о вооруженных силах 1969 года членом ВС СФРЮ рассматривался каждый гражданин, который с оружием в руках участвует в сопротивлении против агрессоров.

Территориальная оборона была создана для того, чтобы в случае прямой военной интервенции затруднить дальнейшее продвижение противника, так как огромное количество обученного к ведению партизанских действий гражданского населения, наряду с ЮНА, создавало бы противнику огромные проблемы. В случае большой войны предполагалось мобилизовать от 1 до 3 миллионов граждан в дополнение к 860 тысячам состава вооруженных сил. Мобилизованные в территориальную оборону должны были собираться в подразделения, которые организовывались бы при предприятиях и учреждениях. ТО располагала значительными запасами вооружения. Её склады с оружием существовали во многих населённых пунктах.

Справедливости ради надо отметить, что вооружение это было по большей части устаревшим и представляло собой образцы времен Второй мировой войны. Положение об общенародной обороне СФРЮ 1974 года предусматривало урегулирование Закона об общенародной обороне как Союзной Конституцией, так и Конституциями республик. Союзная Конституция 1974 года в статье 240 подтверждает то, что ВС СФРЮ состоят из ЮНА и ТО «как наилучшей формы организации вооруженного общенародного сопротивления». На основании статьи 239 указанной Конституции республики имели право сами организовывать территориальную оборону и руководить ею. В каждой республике это статья Конституции подтверждалась статьей Конституции республиканской. Как в Хорватии статья 237 Конституции СР Хорватии. Стоит заметить, что система самостоятельного республиканского руководства ТО была введена после событий 1971 года в Хорватии, когда по сути дела вспыхнул этнический вооруженный конфликт между хорватами и сербами.

Сухопутные войска

Военно-морские силы

Военно-воздушные силы и войска ПВО

Военные операции

Миротворческие операции

Праздники

Наследники ЮНА

Напишите отзыв о статье "Югославская народная армия"

Литература

  • Dimitrijević B. Modernizacija i intervencija: jugoslovenski oklopne jedinice. — Beograd: Institut za savremenu istoriju, 2010. — 406 p. — 400 экз. — ISBN 978-86-7403-138-4.

Примечания

  1. Новосельцев Б. С. Внешняя политика Югославии (1961—1968 годы). — М.: Институт славяноведения РАН, 2015. — С. 289
  2. Новосельцев Б. С. Внешняя политика Югославии (1961—1968 годы). — М.: Институт славяноведения РАН, 2015. — С. 287

Ссылки

  • [www.vojska.net/military/yugoslavia/default-yu.asp ЮНА]
  • [jna-sfrj.forum-aktiv.com Форум ветеранов ЮНА]

Отрывок, характеризующий Югославская народная армия

Наташа не помнила, как она вошла в гостиную. Войдя в дверь и увидав его, она остановилась. «Неужели этот чужой человек сделался теперь всё для меня?» спросила она себя и мгновенно ответила: «Да, всё: он один теперь дороже для меня всего на свете». Князь Андрей подошел к ней, опустив глаза.
– Я полюбил вас с той минуты, как увидал вас. Могу ли я надеяться?
Он взглянул на нее, и серьезная страстность выражения ее лица поразила его. Лицо ее говорило: «Зачем спрашивать? Зачем сомневаться в том, чего нельзя не знать? Зачем говорить, когда нельзя словами выразить того, что чувствуешь».
Она приблизилась к нему и остановилась. Он взял ее руку и поцеловал.
– Любите ли вы меня?
– Да, да, – как будто с досадой проговорила Наташа, громко вздохнула, другой раз, чаще и чаще, и зарыдала.
– Об чем? Что с вами?
– Ах, я так счастлива, – отвечала она, улыбнулась сквозь слезы, нагнулась ближе к нему, подумала секунду, как будто спрашивая себя, можно ли это, и поцеловала его.
Князь Андрей держал ее руки, смотрел ей в глаза, и не находил в своей душе прежней любви к ней. В душе его вдруг повернулось что то: не было прежней поэтической и таинственной прелести желания, а была жалость к ее женской и детской слабости, был страх перед ее преданностью и доверчивостью, тяжелое и вместе радостное сознание долга, навеки связавшего его с нею. Настоящее чувство, хотя и не было так светло и поэтично как прежнее, было серьезнее и сильнее.
– Сказала ли вам maman, что это не может быть раньше года? – сказал князь Андрей, продолжая глядеть в ее глаза. «Неужели это я, та девочка ребенок (все так говорили обо мне) думала Наташа, неужели я теперь с этой минуты жена , равная этого чужого, милого, умного человека, уважаемого даже отцом моим. Неужели это правда! неужели правда, что теперь уже нельзя шутить жизнию, теперь уж я большая, теперь уж лежит на мне ответственность за всякое мое дело и слово? Да, что он спросил у меня?»
– Нет, – отвечала она, но она не понимала того, что он спрашивал.
– Простите меня, – сказал князь Андрей, – но вы так молоды, а я уже так много испытал жизни. Мне страшно за вас. Вы не знаете себя.
Наташа с сосредоточенным вниманием слушала, стараясь понять смысл его слов и не понимала.
– Как ни тяжел мне будет этот год, отсрочивающий мое счастье, – продолжал князь Андрей, – в этот срок вы поверите себя. Я прошу вас через год сделать мое счастье; но вы свободны: помолвка наша останется тайной и, ежели вы убедились бы, что вы не любите меня, или полюбили бы… – сказал князь Андрей с неестественной улыбкой.
– Зачем вы это говорите? – перебила его Наташа. – Вы знаете, что с того самого дня, как вы в первый раз приехали в Отрадное, я полюбила вас, – сказала она, твердо уверенная, что она говорила правду.
– В год вы узнаете себя…
– Целый год! – вдруг сказала Наташа, теперь только поняв то, что свадьба отсрочена на год. – Да отчего ж год? Отчего ж год?… – Князь Андрей стал ей объяснять причины этой отсрочки. Наташа не слушала его.
– И нельзя иначе? – спросила она. Князь Андрей ничего не ответил, но в лице его выразилась невозможность изменить это решение.
– Это ужасно! Нет, это ужасно, ужасно! – вдруг заговорила Наташа и опять зарыдала. – Я умру, дожидаясь года: это нельзя, это ужасно. – Она взглянула в лицо своего жениха и увидала на нем выражение сострадания и недоумения.
– Нет, нет, я всё сделаю, – сказала она, вдруг остановив слезы, – я так счастлива! – Отец и мать вошли в комнату и благословили жениха и невесту.
С этого дня князь Андрей женихом стал ездить к Ростовым.


Обручения не было и никому не было объявлено о помолвке Болконского с Наташей; на этом настоял князь Андрей. Он говорил, что так как он причиной отсрочки, то он и должен нести всю тяжесть ее. Он говорил, что он навеки связал себя своим словом, но что он не хочет связывать Наташу и предоставляет ей полную свободу. Ежели она через полгода почувствует, что она не любит его, она будет в своем праве, ежели откажет ему. Само собою разумеется, что ни родители, ни Наташа не хотели слышать об этом; но князь Андрей настаивал на своем. Князь Андрей бывал каждый день у Ростовых, но не как жених обращался с Наташей: он говорил ей вы и целовал только ее руку. Между князем Андреем и Наташей после дня предложения установились совсем другие чем прежде, близкие, простые отношения. Они как будто до сих пор не знали друг друга. И он и она любили вспоминать о том, как они смотрели друг на друга, когда были еще ничем , теперь оба они чувствовали себя совсем другими существами: тогда притворными, теперь простыми и искренними. Сначала в семействе чувствовалась неловкость в обращении с князем Андреем; он казался человеком из чуждого мира, и Наташа долго приучала домашних к князю Андрею и с гордостью уверяла всех, что он только кажется таким особенным, а что он такой же, как и все, и что она его не боится и что никто не должен бояться его. После нескольких дней, в семействе к нему привыкли и не стесняясь вели при нем прежний образ жизни, в котором он принимал участие. Он про хозяйство умел говорить с графом и про наряды с графиней и Наташей, и про альбомы и канву с Соней. Иногда домашние Ростовы между собою и при князе Андрее удивлялись тому, как всё это случилось и как очевидны были предзнаменования этого: и приезд князя Андрея в Отрадное, и их приезд в Петербург, и сходство между Наташей и князем Андреем, которое заметила няня в первый приезд князя Андрея, и столкновение в 1805 м году между Андреем и Николаем, и еще много других предзнаменований того, что случилось, было замечено домашними.
В доме царствовала та поэтическая скука и молчаливость, которая всегда сопутствует присутствию жениха и невесты. Часто сидя вместе, все молчали. Иногда вставали и уходили, и жених с невестой, оставаясь одни, всё также молчали. Редко они говорили о будущей своей жизни. Князю Андрею страшно и совестно было говорить об этом. Наташа разделяла это чувство, как и все его чувства, которые она постоянно угадывала. Один раз Наташа стала расспрашивать про его сына. Князь Андрей покраснел, что с ним часто случалось теперь и что особенно любила Наташа, и сказал, что сын его не будет жить с ними.
– Отчего? – испуганно сказала Наташа.
– Я не могу отнять его у деда и потом…
– Как бы я его любила! – сказала Наташа, тотчас же угадав его мысль; но я знаю, вы хотите, чтобы не было предлогов обвинять вас и меня.
Старый граф иногда подходил к князю Андрею, целовал его, спрашивал у него совета на счет воспитания Пети или службы Николая. Старая графиня вздыхала, глядя на них. Соня боялась всякую минуту быть лишней и старалась находить предлоги оставлять их одних, когда им этого и не нужно было. Когда князь Андрей говорил (он очень хорошо рассказывал), Наташа с гордостью слушала его; когда она говорила, то со страхом и радостью замечала, что он внимательно и испытующе смотрит на нее. Она с недоумением спрашивала себя: «Что он ищет во мне? Чего то он добивается своим взглядом! Что, как нет во мне того, что он ищет этим взглядом?» Иногда она входила в свойственное ей безумно веселое расположение духа, и тогда она особенно любила слушать и смотреть, как князь Андрей смеялся. Он редко смеялся, но зато, когда он смеялся, то отдавался весь своему смеху, и всякий раз после этого смеха она чувствовала себя ближе к нему. Наташа была бы совершенно счастлива, ежели бы мысль о предстоящей и приближающейся разлуке не пугала ее, так как и он бледнел и холодел при одной мысли о том.
Накануне своего отъезда из Петербурга, князь Андрей привез с собой Пьера, со времени бала ни разу не бывшего у Ростовых. Пьер казался растерянным и смущенным. Он разговаривал с матерью. Наташа села с Соней у шахматного столика, приглашая этим к себе князя Андрея. Он подошел к ним.
– Вы ведь давно знаете Безухого? – спросил он. – Вы любите его?
– Да, он славный, но смешной очень.
И она, как всегда говоря о Пьере, стала рассказывать анекдоты о его рассеянности, анекдоты, которые даже выдумывали на него.
– Вы знаете, я поверил ему нашу тайну, – сказал князь Андрей. – Я знаю его с детства. Это золотое сердце. Я вас прошу, Натали, – сказал он вдруг серьезно; – я уеду, Бог знает, что может случиться. Вы можете разлю… Ну, знаю, что я не должен говорить об этом. Одно, – чтобы ни случилось с вами, когда меня не будет…
– Что ж случится?…
– Какое бы горе ни было, – продолжал князь Андрей, – я вас прошу, m lle Sophie, что бы ни случилось, обратитесь к нему одному за советом и помощью. Это самый рассеянный и смешной человек, но самое золотое сердце.
Ни отец и мать, ни Соня, ни сам князь Андрей не могли предвидеть того, как подействует на Наташу расставанье с ее женихом. Красная и взволнованная, с сухими глазами, она ходила этот день по дому, занимаясь самыми ничтожными делами, как будто не понимая того, что ожидает ее. Она не плакала и в ту минуту, как он, прощаясь, последний раз поцеловал ее руку. – Не уезжайте! – только проговорила она ему таким голосом, который заставил его задуматься о том, не нужно ли ему действительно остаться и который он долго помнил после этого. Когда он уехал, она тоже не плакала; но несколько дней она не плача сидела в своей комнате, не интересовалась ничем и только говорила иногда: – Ах, зачем он уехал!
Но через две недели после его отъезда, она так же неожиданно для окружающих ее, очнулась от своей нравственной болезни, стала такая же как прежде, но только с измененной нравственной физиогномией, как дети с другим лицом встают с постели после продолжительной болезни.


Здоровье и характер князя Николая Андреича Болконского, в этот последний год после отъезда сына, очень ослабели. Он сделался еще более раздражителен, чем прежде, и все вспышки его беспричинного гнева большей частью обрушивались на княжне Марье. Он как будто старательно изыскивал все больные места ее, чтобы как можно жесточе нравственно мучить ее. У княжны Марьи были две страсти и потому две радости: племянник Николушка и религия, и обе были любимыми темами нападений и насмешек князя. О чем бы ни заговорили, он сводил разговор на суеверия старых девок или на баловство и порчу детей. – «Тебе хочется его (Николеньку) сделать такой же старой девкой, как ты сама; напрасно: князю Андрею нужно сына, а не девку», говорил он. Или, обращаясь к mademoiselle Bourime, он спрашивал ее при княжне Марье, как ей нравятся наши попы и образа, и шутил…