Южная Родезия

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Южная Родезия
Колония Великобритании

 

1924 — 1965



 

Флаг Южной Родезии Герб Южной Родезии
Столица Солсбери
Язык(и) английский язык
К:Появились в 1924 годуК:Исчезли в 1965 году

Ю́жная Роде́зия (англ. Southern Rhodesia) — название британского колониального владения в Южной Африке с 1924 по 1953 год, расположенного к северу от реки Лимпопо и Южно-Африканского Союза. В 1953 году вошла в состав Федерации Родезии и Ньясаленда. Ныне — территория государства Зимбабве.





Происхождение названия

Территория изначально называлась «Южная Замбези», а название «Родезия» вошло в обиход в 1895 году. Термин «Южная» вошёл в обиход в 1901 году и вышел из употребления с созданием Зимбабвейской Родезии в 1979 году. Юридически, с британской точки зрения, название «Южная Родезия» продолжало использоваться до 18 апреля 1980 года, когда было официально объявлено название «Республика Зимбабве».

Родезия получила название от фамилии Сесиля Джон Родса, британского строителя колониальной империи, который был одним из важнейших фигур в британской экспансии в Южной Африке.

Основание колонии

В 1888 году путём договоров с влиятельными местными вождями Сесиль Родс получил права на разработку минеральных ресурсов, такие как Концессия Рудд и Моффатский договор, подписаный с королём Лобенгулой племени ндебеле.

Британское правительство согласилось, что компания Родса, Британская Южно-Африканская компания (БПАК), будет руководить территорией от Лимпопо до озера Танганьика как протекторатом. Королева Виктория подписала хартию в 1889 году.

На территории к северу от реки Замбези, нынешней Замбии, которая были предметом отдельных договоров с африканскими вождями, БПАК создала Северо-Западную Родезию и Северо-Восточную Родезию в 1890 и 1897 годах соответственно. Именно территория севернее Замбези называлась «Родезия». И только с 1901 года это название стало использоваться для южной территории, особенно с 1911 года, когда БПАК объединила оба северных квазигосударственных образования.

Самоуправляемый доминион

Выборы в Законодательный совет состоялись в 1920 году, когда стала понятна неэффективность управления БПАК. Правительство Великобритании предложило объединить Южную Родезию и Южно-Африканский Союз, но референдум, проведённый в 1922 году, отверг эти попытки. Самоуправление началось в октябре 1923 года. Чарльз Патрик Джон Колин был первым премьер-министром Южной Родезии, после его смерти в 1927 году его сменил Ховард Анвин Моффат.

Во время Второй мировой войны южнородезийские воинские части участвовали на стороне Великобритании. В частности, они участвовали в Восточно-Африканской кампании.

Экономика Южной Родезии была узко специализирована на производстве небольшого числа сырьевых товаров (в частности, хром и табачные изделия), поэтому она была сильно уязвимой для экономического кризиса. Глубокий экономический спад 1930-х годов уступил место послевоенному буму. Во время этого бума в колонию прибыло около 200 000 белых поселенцев в 1945—1970 годах, белое население достигло 270 000 человек. Большое количество этих иммигрантов были представителями британского рабочего класса.

В составе Федерации Родезии и Ньясаленда

В 1953 году Великобритания создала Федерацию Родезии и Ньясаленда (или Центрально-Африканскую Федерацию, ЦАФ), которая состояла из Южной Родезии, Северной Родезии и Ньясаленда (сейчас Зимбабве, Замбия и Малави соответственно). Идея заключалась в том, чтобы попытаться найти срединный путь между различными стремлениями чёрных националистов, колониальной администрации и белых поселенцев. ЦАФ стремилась подражать опыту Австралии, Канады и Южной Африки — создать федеральное жизнеспособное независимое государство. Сначала созданная как «неделимая Федерация», ЦАФ быстро начала давать сбой. Она испытала ту же судьбу, что и Федерация Вест-Индии и Восточно-Африканское товарищество.

Федерация Родезии и Ньясаленда была расформирована 1 января 1964 года. Когда Северная Родезия получила независимость от Великобритании 24 октября 1964 года, она изменила своё название на Замбию; Южная Родезия осталась британской колонией, сопротивляясь попыткам чёрного большинства захватить власть. Большинство военных и финансовых активов Федерации было направлено в Южную Родезию, оттого британское правительство не желало, чтобы средства попали в руки националистических лидеров, и Южная Родезия требовала часть расходов из бюджета Федерации. Но Северная Родезия была самым богатым из трёх государств-членов (благодаря её огромным медным рудникам) и фактически внесла больший вклад в общее развитие инфраструктуры, чем два других государства-учредителя. Южная Родезия, осознавая неизбежный роспуск Федерации, быстро использовала федеральные средства для создания собственной инфраструктуры. Ключевым компонентом этого было строительство плотины Кариба и гидроэлектростанции, расположенной на южном берегу Замбези. Такое положение вызвало некоторое недоумение правительства Замбии позже, когда оно было поставлено перед фактом, что его основной источник электроэнергии находится под контролем повстанцев Южной Родезии.

Провозглашение независимости

На фоне получения независимости Замбией и Малави белое правительство Южной Родезии также требовало независимости, однако Лондон отказывался её предоставить, прежде чем власть в стране будет полностью отдана чёрному большинству (политика NIBMAR: No Independence Before Majority African Rule). В Южной Родезии не было формального ущемления по расовому признаку, как политика апартеида в ЮАР. Но были, к примеру, серьёзные имущественный и образовательный цензы, из-за которых избирательные права преимущественно принадлежали белому меньшинству (англ.). Имели место и другие формы сегрегации.

11 ноября 1965 года правительство, сформированное партией белых родезийских националистов Родезийский фронт во главе с Яном Смитом односторонне провозгласило независимость от Великобритании. Основанием были объявлены итоги референдума, прошедшего в ноябре 1964 года, на котором подавляющее большинство (более 90%) избирателей высказалось за независимость. Страна стала называться Родезия. Её независимость, усилиями Великобритании, не была признана мировым сообществом. В 1970 году Родезия, смирившись с отсутствием перспектив стать независимым доминионом, была провозглашена республикой. Это также не было признано мировым сообществом.

После долгой войны между правительством Родезии и двумя африканскими националистическими организациями (ЗАНУ и ЗАПУ) Великобритания восстановила контроль над страной на короткое время, а затем предоставила ей независимость в 1980 году, после чего новые власти переименовали страну в Зимбабве.

Правители

Губернаторы

Срок полномочий Губернаторы Южной Родезии[1]
1 октября 1923 года — 15 июня 1928 года Джон Ченселор
15 июня 1928 года — 24 ноября 1928 года Мюррей Биссет (и. о.)
24 ноября 1928 года — 1 мая 1934 года Сесил Хантер-Родвелл
1 мая 1934 года — 8 января 1935 года Александр Рассел
8 января 1935 года — 8 января 1942 года Герберт Стэнли
8 января 1942 года — 10 декабря 1942 года Александр Рассел
10 декабря 1942 года — 26 октября 1944 года Эвелин Баринг
26 октября 1944 года — 20 февраля 1945 года Роберт Хадсон
20 февраля 1945 года — 2 февраля 1946 года Виллиам Тейт
2 февраля 1946 года — 19 июля 1946 года Александр Рассел
19 июля 1946 года — 17 января 1947 года Роберт Хадсон
17 января 1947 года — 21 ноября 1953 года Джон Кеннеди
21 ноября 1953 года — 26 ноября 1954 года Роберт Тредголд (и. о.)
26 ноября 1954 года — 28 декабря 1959 года Певерил Вэллоп
28 декабря 1959 года — 17 ноября 1965 года Хьюфрей Гиббс

См. также

Напишите отзыв о статье "Южная Родезия"

Примечания

  1. Ben Cahoon, WorldStatesmen.org. [www.worldstatesmen.org/Zimbabwe.html Zimbabwe]. [www.webcitation.org/68d4L1kDN Архивировано из первоисточника 23 июня 2012].

Ссылки

  • Сергей Карамаев [www.specnaz.ru/article/?554 РОДЕЗИЯ: НЕИЗВЕСТНАЯ СТРАНА] // Спецназ России. — 2004. — Август (№ 9).
  • [www.lenta.ru/articles/2005/04/19/zimbabwe/ От Родезии до Зимбабве, или Как за 25 лет развалить успешную страну]. lenta.ru (19 апреля 2005). [www.webcitation.org/6B63cYktL Архивировано из первоисточника 2 октября 2012].

Отрывок, характеризующий Южная Родезия

– Ну, ну, – сказал он. – Вот воин еще! Глупости то оставь: учиться надо.
– Это не глупости, папенька. Оболенский Федя моложе меня и тоже идет, а главное, все равно я не могу ничему учиться теперь, когда… – Петя остановился, покраснел до поту и проговорил таки: – когда отечество в опасности.
– Полно, полно, глупости…
– Да ведь вы сами сказали, что всем пожертвуем.
– Петя, я тебе говорю, замолчи, – крикнул граф, оглядываясь на жену, которая, побледнев, смотрела остановившимися глазами на меньшого сына.
– А я вам говорю. Вот и Петр Кириллович скажет…
– Я тебе говорю – вздор, еще молоко не обсохло, а в военную службу хочет! Ну, ну, я тебе говорю, – и граф, взяв с собой бумаги, вероятно, чтобы еще раз прочесть в кабинете перед отдыхом, пошел из комнаты.
– Петр Кириллович, что ж, пойдем покурить…
Пьер находился в смущении и нерешительности. Непривычно блестящие и оживленные глаза Наташи беспрестанно, больше чем ласково обращавшиеся на него, привели его в это состояние.
– Нет, я, кажется, домой поеду…
– Как домой, да вы вечер у нас хотели… И то редко стали бывать. А эта моя… – сказал добродушно граф, указывая на Наташу, – только при вас и весела…
– Да, я забыл… Мне непременно надо домой… Дела… – поспешно сказал Пьер.
– Ну так до свидания, – сказал граф, совсем уходя из комнаты.
– Отчего вы уезжаете? Отчего вы расстроены? Отчего?.. – спросила Пьера Наташа, вызывающе глядя ему в глаза.
«Оттого, что я тебя люблю! – хотел он сказать, но он не сказал этого, до слез покраснел и опустил глаза.
– Оттого, что мне лучше реже бывать у вас… Оттого… нет, просто у меня дела.
– Отчего? нет, скажите, – решительно начала было Наташа и вдруг замолчала. Они оба испуганно и смущенно смотрели друг на друга. Он попытался усмехнуться, но не мог: улыбка его выразила страдание, и он молча поцеловал ее руку и вышел.
Пьер решил сам с собою не бывать больше у Ростовых.


Петя, после полученного им решительного отказа, ушел в свою комнату и там, запершись от всех, горько плакал. Все сделали, как будто ничего не заметили, когда он к чаю пришел молчаливый и мрачный, с заплаканными глазами.
На другой день приехал государь. Несколько человек дворовых Ростовых отпросились пойти поглядеть царя. В это утро Петя долго одевался, причесывался и устроивал воротнички так, как у больших. Он хмурился перед зеркалом, делал жесты, пожимал плечами и, наконец, никому не сказавши, надел фуражку и вышел из дома с заднего крыльца, стараясь не быть замеченным. Петя решился идти прямо к тому месту, где был государь, и прямо объяснить какому нибудь камергеру (Пете казалось, что государя всегда окружают камергеры), что он, граф Ростов, несмотря на свою молодость, желает служить отечеству, что молодость не может быть препятствием для преданности и что он готов… Петя, в то время как он собирался, приготовил много прекрасных слов, которые он скажет камергеру.
Петя рассчитывал на успех своего представления государю именно потому, что он ребенок (Петя думал даже, как все удивятся его молодости), а вместе с тем в устройстве своих воротничков, в прическе и в степенной медлительной походке он хотел представить из себя старого человека. Но чем дальше он шел, чем больше он развлекался все прибывающим и прибывающим у Кремля народом, тем больше он забывал соблюдение степенности и медлительности, свойственных взрослым людям. Подходя к Кремлю, он уже стал заботиться о том, чтобы его не затолкали, и решительно, с угрожающим видом выставил по бокам локти. Но в Троицких воротах, несмотря на всю его решительность, люди, которые, вероятно, не знали, с какой патриотической целью он шел в Кремль, так прижали его к стене, что он должен был покориться и остановиться, пока в ворота с гудящим под сводами звуком проезжали экипажи. Около Пети стояла баба с лакеем, два купца и отставной солдат. Постояв несколько времени в воротах, Петя, не дождавшись того, чтобы все экипажи проехали, прежде других хотел тронуться дальше и начал решительно работать локтями; но баба, стоявшая против него, на которую он первую направил свои локти, сердито крикнула на него:
– Что, барчук, толкаешься, видишь – все стоят. Что ж лезть то!
– Так и все полезут, – сказал лакей и, тоже начав работать локтями, затискал Петю в вонючий угол ворот.
Петя отер руками пот, покрывавший его лицо, и поправил размочившиеся от пота воротнички, которые он так хорошо, как у больших, устроил дома.
Петя чувствовал, что он имеет непрезентабельный вид, и боялся, что ежели таким он представится камергерам, то его не допустят до государя. Но оправиться и перейти в другое место не было никакой возможности от тесноты. Один из проезжавших генералов был знакомый Ростовых. Петя хотел просить его помощи, но счел, что это было бы противно мужеству. Когда все экипажи проехали, толпа хлынула и вынесла и Петю на площадь, которая была вся занята народом. Не только по площади, но на откосах, на крышах, везде был народ. Только что Петя очутился на площади, он явственно услыхал наполнявшие весь Кремль звуки колоколов и радостного народного говора.
Одно время на площади было просторнее, но вдруг все головы открылись, все бросилось еще куда то вперед. Петю сдавили так, что он не мог дышать, и все закричало: «Ура! урра! ура!Петя поднимался на цыпочки, толкался, щипался, но ничего не мог видеть, кроме народа вокруг себя.
На всех лицах было одно общее выражение умиления и восторга. Одна купчиха, стоявшая подле Пети, рыдала, и слезы текли у нее из глаз.
– Отец, ангел, батюшка! – приговаривала она, отирая пальцем слезы.
– Ура! – кричали со всех сторон. С минуту толпа простояла на одном месте; но потом опять бросилась вперед.
Петя, сам себя не помня, стиснув зубы и зверски выкатив глаза, бросился вперед, работая локтями и крича «ура!», как будто он готов был и себя и всех убить в эту минуту, но с боков его лезли точно такие же зверские лица с такими же криками «ура!».
«Так вот что такое государь! – думал Петя. – Нет, нельзя мне самому подать ему прошение, это слишком смело!Несмотря на то, он все так же отчаянно пробивался вперед, и из за спин передних ему мелькнуло пустое пространство с устланным красным сукном ходом; но в это время толпа заколебалась назад (спереди полицейские отталкивали надвинувшихся слишком близко к шествию; государь проходил из дворца в Успенский собор), и Петя неожиданно получил в бок такой удар по ребрам и так был придавлен, что вдруг в глазах его все помутилось и он потерял сознание. Когда он пришел в себя, какое то духовное лицо, с пучком седевших волос назади, в потертой синей рясе, вероятно, дьячок, одной рукой держал его под мышку, другой охранял от напиравшей толпы.
– Барчонка задавили! – говорил дьячок. – Что ж так!.. легче… задавили, задавили!
Государь прошел в Успенский собор. Толпа опять разровнялась, и дьячок вывел Петю, бледного и не дышащего, к царь пушке. Несколько лиц пожалели Петю, и вдруг вся толпа обратилась к нему, и уже вокруг него произошла давка. Те, которые стояли ближе, услуживали ему, расстегивали его сюртучок, усаживали на возвышение пушки и укоряли кого то, – тех, кто раздавил его.
– Этак до смерти раздавить можно. Что же это! Душегубство делать! Вишь, сердечный, как скатерть белый стал, – говорили голоса.
Петя скоро опомнился, краска вернулась ему в лицо, боль прошла, и за эту временную неприятность он получил место на пушке, с которой он надеялся увидать долженствующего пройти назад государя. Петя уже не думал теперь о подаче прошения. Уже только ему бы увидать его – и то он бы считал себя счастливым!
Во время службы в Успенском соборе – соединенного молебствия по случаю приезда государя и благодарственной молитвы за заключение мира с турками – толпа пораспространилась; появились покрикивающие продавцы квасу, пряников, мака, до которого был особенно охотник Петя, и послышались обыкновенные разговоры. Одна купчиха показывала свою разорванную шаль и сообщала, как дорого она была куплена; другая говорила, что нынче все шелковые материи дороги стали. Дьячок, спаситель Пети, разговаривал с чиновником о том, кто и кто служит нынче с преосвященным. Дьячок несколько раз повторял слово соборне, которого не понимал Петя. Два молодые мещанина шутили с дворовыми девушками, грызущими орехи. Все эти разговоры, в особенности шуточки с девушками, для Пети в его возрасте имевшие особенную привлекательность, все эти разговоры теперь не занимали Петю; ou сидел на своем возвышении пушки, все так же волнуясь при мысли о государе и о своей любви к нему. Совпадение чувства боли и страха, когда его сдавили, с чувством восторга еще более усилило в нем сознание важности этой минуты.
Вдруг с набережной послышались пушечные выстрелы (это стреляли в ознаменование мира с турками), и толпа стремительно бросилась к набережной – смотреть, как стреляют. Петя тоже хотел бежать туда, но дьячок, взявший под свое покровительство барчонка, не пустил его. Еще продолжались выстрелы, когда из Успенского собора выбежали офицеры, генералы, камергеры, потом уже не так поспешно вышли еще другие, опять снялись шапки с голов, и те, которые убежали смотреть пушки, бежали назад. Наконец вышли еще четверо мужчин в мундирах и лентах из дверей собора. «Ура! Ура! – опять закричала толпа.