Зиморович, Юзеф Бартоломей

Поделись знанием:
(перенаправлено с «Юзеф Бартоломей Зиморович»)
Перейти к: навигация, поиск
Бартоломей Зиморович
польск. Józef Bartłomiej Jan Zimorowicz
Дата рождения:

20 августа 1597(1597-08-20)

Место рождения:

Львов

Дата смерти:

14 октября 1677(1677-10-14) (80 лет)

Место смерти:

Львов

Гражданство:

Речь Посполитая

Род деятельности:

поэт, историк, бургомистр Львова.

Годы творчества:

1620 - 1677

Направление:

барокко

Жанр:

Хроника

Язык произведений:

латынь , польский

Дебют:

Жизнь казаков Лесовских

Бартоломе́й Зиморо́вич (польск. Józef Bartłomiej Jan Zimorowicz, Юзеф Бартоломей Зиморович-Озимек; родился 20 августа 1597, Львов — умер 14 октября 1677, там же) — галицкий поэт, историк, бургомистр Львова.



Биография

Бартоломей Зиморович родился в армянской семье из предместья. В 23 года он написал на польском языке свой первый сборник сатирических стихов и лирических песен «Жизнь казаков Лесовских». Тогда же поэт стал работать в львовском магистрате, со временем был избран райцей (то есть, членом рады), получил титул «выдающийся и знаменитый господин». В 1623 году Бартоломей написал свою первую поэму «Памятка из турецкой войны», в которой прославил победу казаков в битве с турками под Хотином. На свою свадьбу в 1629 г. он получил в подарок от младшего брата Шимона Зиморовича поэтический цикл из шестидесяти девяти барочных идиллий под названием «Роксоланки, то есть русские панны».

В течение четырёх десятилетий Зиморович исследовал источники по истории Львова, в конце концов обобщив собранные сведения в латиноязычной работе «Тройной Львов» (лат. Leopolis triplex). Эту первую историю Львова от 1202 до 1633 года автор посвятил «найблагороднейшим мужам, господам радным сената Львовского».

В 1648 году Зиморович был впервые избран бургомистром Львова и в дальнейшем несколько раз побеждал на выборах главы Рады города. Он руководил обороной Львова во время осады города соединённым казацко-русским войском в 1655 году. Поэт описал события Хмельнитчины в сборнике стихов «Идиллии новорусские», которую выдал того же года под именем брата. В 1672 году он руководил обороной города от турок и татар.

Во Львове до 1939 года существовала улица Б. Зиморовича, которая была переименована в 1944 году в улицу М. Лермонтова, а в 1996 — Д. Дудаева.

Напишите отзыв о статье "Зиморович, Юзеф Бартоломей"

Литература

  • Бартоломей Зіморович; «Потрійний Львів. Leopolis Triplex», Пер. з латин. Н. Царьової; Наук. комент. І.Мицька; Відп. ред. О. Шишка. — Львів, «Центр Європи», 2002. — 224 с ISBN 966-7022-30-7
  • [www.mpj.lviv.ua/modules.php?name=News&file=print&sid=297 Mikroskop pana Jurka — Львівський «Край світу»]

Отрывок, характеризующий Зиморович, Юзеф Бартоломей

– Colonel, je l'exige toujours, – сказал государь. – Ne me cachez rien, je veux savoir absolument ce qu'il en est. [Полковник, я всегда этого требую… Не скрывайте ничего, я непременно хочу знать всю истину.]
– Sire! – сказал Мишо с тонкой, чуть заметной улыбкой на губах, успев приготовить свой ответ в форме легкого и почтительного jeu de mots [игры слов]. – Sire! j'ai laisse toute l'armee depuis les chefs jusqu'au dernier soldat, sans exception, dans une crainte epouvantable, effrayante… [Государь! Я оставил всю армию, начиная с начальников и до последнего солдата, без исключения, в великом, отчаянном страхе…]
– Comment ca? – строго нахмурившись, перебил государь. – Mes Russes se laisseront ils abattre par le malheur… Jamais!.. [Как так? Мои русские могут ли пасть духом перед неудачей… Никогда!..]
Этого только и ждал Мишо для вставления своей игры слов.
– Sire, – сказал он с почтительной игривостью выражения, – ils craignent seulement que Votre Majeste par bonte de c?ur ne se laisse persuader de faire la paix. Ils brulent de combattre, – говорил уполномоченный русского народа, – et de prouver a Votre Majeste par le sacrifice de leur vie, combien ils lui sont devoues… [Государь, они боятся только того, чтобы ваше величество по доброте души своей не решились заключить мир. Они горят нетерпением снова драться и доказать вашему величеству жертвой своей жизни, насколько они вам преданы…]
– Ah! – успокоенно и с ласковым блеском глаз сказал государь, ударяя по плечу Мишо. – Vous me tranquillisez, colonel. [А! Вы меня успокоиваете, полковник.]
Государь, опустив голову, молчал несколько времени.
– Eh bien, retournez a l'armee, [Ну, так возвращайтесь к армии.] – сказал он, выпрямляясь во весь рост и с ласковым и величественным жестом обращаясь к Мишо, – et dites a nos braves, dites a tous mes bons sujets partout ou vous passerez, que quand je n'aurais plus aucun soldat, je me mettrai moi meme, a la tete de ma chere noblesse, de mes bons paysans et j'userai ainsi jusqu'a la derniere ressource de mon empire. Il m'en offre encore plus que mes ennemis ne pensent, – говорил государь, все более и более воодушевляясь. – Mais si jamais il fut ecrit dans les decrets de la divine providence, – сказал он, подняв свои прекрасные, кроткие и блестящие чувством глаза к небу, – que ma dinastie dut cesser de rogner sur le trone de mes ancetres, alors, apres avoir epuise tous les moyens qui sont en mon pouvoir, je me laisserai croitre la barbe jusqu'ici (государь показал рукой на половину груди), et j'irai manger des pommes de terre avec le dernier de mes paysans plutot, que de signer la honte de ma patrie et de ma chere nation, dont je sais apprecier les sacrifices!.. [Скажите храбрецам нашим, скажите всем моим подданным, везде, где вы проедете, что, когда у меня не будет больше ни одного солдата, я сам стану во главе моих любезных дворян и добрых мужиков и истощу таким образом последние средства моего государства. Они больше, нежели думают мои враги… Но если бы предназначено было божественным провидением, чтобы династия наша перестала царствовать на престоле моих предков, тогда, истощив все средства, которые в моих руках, я отпущу бороду до сих пор и скорее пойду есть один картофель с последним из моих крестьян, нежели решусь подписать позор моей родины и моего дорогого народа, жертвы которого я умею ценить!..] Сказав эти слова взволнованным голосом, государь вдруг повернулся, как бы желая скрыть от Мишо выступившие ему на глаза слезы, и прошел в глубь своего кабинета. Постояв там несколько мгновений, он большими шагами вернулся к Мишо и сильным жестом сжал его руку пониже локтя. Прекрасное, кроткое лицо государя раскраснелось, и глаза горели блеском решимости и гнева.