Языки Римской империи

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Римская империя была многоязычным государством. Функции официальных языков в империи выполняли латынь и древнегреческий. Использование этих двух важнейших языков внутри империи было дифференцировано географически и функционально. В конечном счёте это привело к постепенному обособлению западной и восточной частей после 395 года. Во времена расцвета империи представители высших сословий стремились овладеть обоими официальными языками. Кроме этого, в империи имелись регионы с преобладания различных автохтонных языков. Со временем часть из них была вытеснена официальными языками (кельтские языки Галлии, вытесненные латынью или автохтонные языки Анатолии, вытесненные греческим в Малой Азии). В повседневной жизни носители носители латинского и древнегреческого языков наиболее активно друг с другом на севере Балканского полуострова вдоль так называемой линии Жиречека, а также на Сицилии и в Южной Италии.





Языковая география

В западной части империи латынь стала важнейшим языком судопроизводства, образования, а затем и религии. В начале I века нашей эры Виргилий назвал латынь одним из фундаментов империи, а император Клавдий даже пытался ограничить греческое влияние, хотя насильственного насаждения латинского языка в том виде в котором осуществляется современная языковая политика многих государств по отношению к их языковым меньшинствам не было. Современные исследователи (Бруно Рошетт) склонны считать что романизация была инициативой скорее не римских завоевателей, а завоеванного Римом населения, которое в значительной мере само определяло выгодно ли им переходить на латинский язык или нет. Римское завоевание таким образом приводило не к моментальной ассимиляции, а к появлению сообществ смешанных в языковом и этническом отношениях, в которых латынь долгое время употреблялась скорее как лингва франка. Автохонные языки в этих сообществах сохранялись довольно долго и тотальная романизация их населения произошла в средние века, когда никакой Римской империи уже не существовало. Bсилу римских военных экспедиций и активного смешения римских военных и колонистов с автохонным населением, народная латынь стремительно распространялась как родной язык вглубь континента, вытеснив многие местные языки. Эта ситуация способствовала распространению романоязычния в дальнейшем: в современном мире свыше 1 миллиарда человек разговаривает на романских языках. Исключением стали лишь окраинные Британия и Африка, где хорошо сохранились и местные языки (кельтский, берберский).

Древнегреческий язык

В восточной же части Pars Orientalis похожие официальные функиции взял на себя древнегреческий язык. Здесь латинский язык активно использовался только в качестве языка армии, подчинившей восток Риму. Из учебных заведений единственным латиноязычным учреждением восточной части была Бейрутская школа римского права. С другой стороны, согласно Цицерону, в Римском Сенате было разрешено выступать на греческом языке, в том числе и без переводчика.

Однако даже на востоке греки традиционно предпочитали селиться на островах и в прибрежных регионах Средиземноморья[2]. Поэтому несмотря на частичную эллинизацию автохонных элит в период правления Александра Македонского, в восточной части империи с древнегреческим языком более чем успешно конкурировали многие древние региональные языки из глубин континента: арамейский, коптский, армянский. Эта ситуация предопределила упадок роли греческого языка в этом регионе в дальнейшем. Свой родной язык повсеместно в империи сохраняли евреи, ведь именно в период Римской империи сложилась огромная талмудическая литература на иврите.

Великое переселение народов

С середины III в. в подунайских провинциях стали селиться кочевые и полукочевые готы, карпы, сарматы, тайфалы, вандалы, аланы, певки, бораны, бургунды, тервинги, гревтунги, герулы, гепиды, бастарны, затем гунны и славяне. Все они ещё более обогатили языковую картину поздней империи.

См. также

Напишите отзыв о статье "Языки Римской империи"

Примечания

  1. Cicero, In Catilinam 2.15, P.Ryl. I 61 «recto».
  2. [historic.ru/books/item/f00/s00/z0000047/st010.shtml История Византии. Том 1]

Отрывок, характеризующий Языки Римской империи

Пьер не чувствовал в эту минуту уже ничего, кроме желания показать, что все ему нипочем и что он всем готов жертвовать. Как упрек ему представлялась его речь с конституционным направлением; он искал случая загладить это. Узнав, что граф Мамонов жертвует полк, Безухов тут же объявил графу Растопчину, что он отдает тысячу человек и их содержание.
Старик Ростов без слез не мог рассказать жене того, что было, и тут же согласился на просьбу Пети и сам поехал записывать его.
На другой день государь уехал. Все собранные дворяне сняли мундиры, опять разместились по домам и клубам и, покряхтывая, отдавали приказания управляющим об ополчении, и удивлялись тому, что они наделали.



Наполеон начал войну с Россией потому, что он не мог не приехать в Дрезден, не мог не отуманиться почестями, не мог не надеть польского мундира, не поддаться предприимчивому впечатлению июньского утра, не мог воздержаться от вспышки гнева в присутствии Куракина и потом Балашева.
Александр отказывался от всех переговоров потому, что он лично чувствовал себя оскорбленным. Барклай де Толли старался наилучшим образом управлять армией для того, чтобы исполнить свой долг и заслужить славу великого полководца. Ростов поскакал в атаку на французов потому, что он не мог удержаться от желания проскакаться по ровному полю. И так точно, вследствие своих личных свойств, привычек, условий и целей, действовали все те неперечислимые лица, участники этой войны. Они боялись, тщеславились, радовались, негодовали, рассуждали, полагая, что они знают то, что они делают, и что делают для себя, а все были непроизвольными орудиями истории и производили скрытую от них, но понятную для нас работу. Такова неизменная судьба всех практических деятелей, и тем не свободнее, чем выше они стоят в людской иерархии.
Теперь деятели 1812 го года давно сошли с своих мест, их личные интересы исчезли бесследно, и одни исторические результаты того времени перед нами.
Но допустим, что должны были люди Европы, под предводительством Наполеона, зайти в глубь России и там погибнуть, и вся противуречащая сама себе, бессмысленная, жестокая деятельность людей – участников этой войны, становится для нас понятною.
Провидение заставляло всех этих людей, стремясь к достижению своих личных целей, содействовать исполнению одного огромного результата, о котором ни один человек (ни Наполеон, ни Александр, ни еще менее кто либо из участников войны) не имел ни малейшего чаяния.
Теперь нам ясно, что было в 1812 м году причиной погибели французской армии. Никто не станет спорить, что причиной погибели французских войск Наполеона было, с одной стороны, вступление их в позднее время без приготовления к зимнему походу в глубь России, а с другой стороны, характер, который приняла война от сожжения русских городов и возбуждения ненависти к врагу в русском народе. Но тогда не только никто не предвидел того (что теперь кажется очевидным), что только этим путем могла погибнуть восьмисоттысячная, лучшая в мире и предводимая лучшим полководцем армия в столкновении с вдвое слабейшей, неопытной и предводимой неопытными полководцами – русской армией; не только никто не предвидел этого, но все усилия со стороны русских были постоянно устремляемы на то, чтобы помешать тому, что одно могло спасти Россию, и со стороны французов, несмотря на опытность и так называемый военный гений Наполеона, были устремлены все усилия к тому, чтобы растянуться в конце лета до Москвы, то есть сделать то самое, что должно было погубить их.
В исторических сочинениях о 1812 м годе авторы французы очень любят говорить о том, как Наполеон чувствовал опасность растяжения своей линии, как он искал сражения, как маршалы его советовали ему остановиться в Смоленске, и приводить другие подобные доводы, доказывающие, что тогда уже будто понята была опасность кампании; а авторы русские еще более любят говорить о том, как с начала кампании существовал план скифской войны заманивания Наполеона в глубь России, и приписывают этот план кто Пфулю, кто какому то французу, кто Толю, кто самому императору Александру, указывая на записки, проекты и письма, в которых действительно находятся намеки на этот образ действий. Но все эти намеки на предвидение того, что случилось, как со стороны французов так и со стороны русских выставляются теперь только потому, что событие оправдало их. Ежели бы событие не совершилось, то намеки эти были бы забыты, как забыты теперь тысячи и миллионы противоположных намеков и предположений, бывших в ходу тогда, но оказавшихся несправедливыми и потому забытых. Об исходе каждого совершающегося события всегда бывает так много предположений, что, чем бы оно ни кончилось, всегда найдутся люди, которые скажут: «Я тогда еще сказал, что это так будет», забывая совсем, что в числе бесчисленных предположений были делаемы и совершенно противоположные.