Язычество

Поделись знанием:
(перенаправлено с «Язычник»)
Перейти к: навигация, поиск

Язы́чество (от церк.-слав. ꙗ҆зы́цы «народы»[1], формы мн. ч. от ꙗ҆зы́къ «народ», являющегося калькой с др.-греч. ἔθνος[2]) — принятый в христианском богословии и частично в исторической литературе термин, обозначающий традиционные и нехристианские религии. В более узком смысле, язычество — политеистические религии. Термин язычество происходит из Нового завета, в котором под язычеством подразумевались народы или «языки», противополагаемые первохристианским общинам[3].

Как правило, учёные избегаютК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 3088 дней] использования термина «язычество» из-за неопределённости и разнообразия смыслов, предпочитая более точные термины, такие как политеизм, шаманизм, тотемизм, анимизм. В настоящее время церковнославянское слово «язычество» в научной литературе заменяется термином «этническая религия».





Значение

Однозначного общепринятого определения язычества не существует, термин может обозначать:

  1. Религиозные представления, обряды и праздники первобытных племён (анимизм, культ предков, магия, теротеизм, тотемизм, фетишизм, шаманизм и др.), а также религиозные системы цивилизованных народов древнего мира: индо-иранцев, египтян, ассиро-вавилонян, евреев, греков, римлян, кельтов, скандинавов, тюрков, славян и так далее.
  2. С точки зрения авраамических религий (иудаизма, христианства и ислама) – все остальные, не авраамические религии.[4].
  3. Политеистические религии вообще.
  4. Религию определённого рода, народа, племени, этноса – в противоположность мировой религии, адепты которой могут принадлежать к разным народам и культурам. В этом смысле язычеством может быть назван также иудаизм.
  5. Идолопоклонство, поклонение творению (созданию), а не Творцу (Создателю), то есть поклонение кому-либо или чему-либо, кроме единого Бога. Если считать почитание изображений Бога поклонением, в этом смысле, например, с точки зрения ислама, языческим может быть названо и христианство (см. иконоборчество).
  6. Новые религиозные движения неоязыческого толка (родноверие, ромува, асатру, викка, сейд), реконструирующие верования и возрождающие обряды разных народов, существовавшие у них до распространения всемирных монотеистических конфессий.
  7. Иноверие[неизвестный термин], в том числе «монотеистическое».

Этимология

Славянский термин происходит от церк.-слав. ꙗ҆зы́къ, то есть «народ», «племя»[5], которым в славянском переводе Библии переведены еврейские термины гой (‏גוי‎‏‎) и нохри (‏נָכְרִי‎‏‎). Последние соответствуют в греческом переводе слову ἔθνος (этнос), а в Вульгате — лат. gentilis. С точки зрения этимолога Фасмера, церковно-славянский термин является калькой с греческого.

В большинстве европейских языков используются термины, производные от лат. paganismus. Это слово произошло от paganus, означавшего исходно «сельский» или «провинциальный» (от pagus «округ»)[6], позднее получившее значение «простолюдин», «деревенщина», по причине того, что христианство в Римской империи вначале распространялось в крупных городах, местах пребывания епископов. Уничижительное значение «невежественный нехристь» появляется в вульгарной латыни: в период до IV века христиане называли язычество religia pagana, то есть «деревенская вера»[7]. Латинское слово было заимствовано и в церковно-славянскую литературу в форме поганый «языческий», со временем приобретшей значение «нечистый, грязный».

В армянском языке закрепился древний, воспринятый от греков термин «հեթանոս» (հетанос, от «этнос»), в то время как сами греки восприняли от латинян иной, более поздний термин παγανισμός, ранее же язычество в греческом языке обозначалось словом Εθνισμος.

Абстрактное понятие «язычество» в русском языке появляется гораздо позже конкретных терминов «язычник» и «языческий»[5].

Языческие религии

Неоязычество

Новые учения и духовные практики (ромува, асатру, викка) или же реконструированные древние языческие учения (родноверие, диевтуриба). Неоязычество необходимо отличать от непрерывавшихся языческих традиций, таких как шаманизм.

Идеологи и последователи межнационального неоязычества, как правило, не скрывают синкретический характер своих учений, хотя и возводят их основы к традициям, корни которых уходят в глубокую древность.

В июне 1998 года в Литве, по инициативе делегатов из 16 разных стран Европы, Азии и Америки[8] основан Европейский конгресс этнических религий (ECER).

К неоязычеству резко отрицательно относится Русская православная церковь. Патриарх Московский и всея Руси Алексий II на открытии Архиерейского собора 2004 года в своём выступлении назвал распространение неоязычества одной из главных угроз XXI века, поставив его в один ряд с терроризмом и «другими губительными явлениями современности»[9]. В связи с этим Круг языческой традиции направил в Священный Синод Русской Православной Церкви открытое письмо, которое было передано 18 октября 2004 года в ОВЦС Московского Патриархата[10]. В этом открытом письме говорилось о недопустимости заявлений, задевающих честь и достоинство современных язычников и нарушающих законы «О свободе совести и о религиозных объединениях» и «О противодействии экстремистской деятельности».

См. также

Напишите отзыв о статье "Язычество"

Примечания

  1. В переводах Библии под этим словом имеются в виду нехристианские народы за пределами христианской ойкумены и в противоположность христианам. В древнерусском языке слово обозначало «народ» вообще.
  2. Фасмер:IV, 1987, с. 551.
  3. Буганов В. И., [enc-dic.com/enc_sie/Jazchestvo-10537.html Язычество] // Советская историческая энциклопедия
  4. [azbyka.ru/dictionary/27/yazychestvo-all.shtml Язычество]
  5. 1 2 Черных, 1999, с. 468.
  6. Фасмер:III, 1987, с. 294.
  7. Черных, 1999, с. 47.
  8. [ecer-org.eu/about/ecer-constitution/ Европейский конгресс этнических религий]
  9. [www.religare.ru/print10557.htm Алексий Второй сравнил терроризм с новым язычеством]
  10. [slavya.ru/delo/krug/04/pres041018.htm Язычники предлагают РПЦ отказаться от проявлений экстремизма и религиозной розни]

Литература

Ссылки

  • [www.krugosvet.ru/enc/kultura_i_obrazovanie/religiya/YAZICHESTVO.html Язычество. Энциклопедия "Кругосвет"]
Христианская теология
  • Осипов А. И. [www.pravbeseda.ru/library/index.php?page=book&id=887 Путь разума в поисках истины. Глава VI. Язычество]

Отрывок, характеризующий Язычество

Посланный офицер встретил Денисова на дороге с известием, что Долохов сам сейчас приедет и что с его стороны все благополучно.
Денисов вдруг повеселел и подозвал к себе Петю.
– Ну, г'асскажи ты мне пг'о себя, – сказал он.


Петя при выезде из Москвы, оставив своих родных, присоединился к своему полку и скоро после этого был взят ординарцем к генералу, командовавшему большим отрядом. Со времени своего производства в офицеры, и в особенности с поступления в действующую армию, где он участвовал в Вяземском сражении, Петя находился в постоянно счастливо возбужденном состоянии радости на то, что он большой, и в постоянно восторженной поспешности не пропустить какого нибудь случая настоящего геройства. Он был очень счастлив тем, что он видел и испытал в армии, но вместе с тем ему все казалось, что там, где его нет, там то теперь и совершается самое настоящее, геройское. И он торопился поспеть туда, где его не было.
Когда 21 го октября его генерал выразил желание послать кого нибудь в отряд Денисова, Петя так жалостно просил, чтобы послать его, что генерал не мог отказать. Но, отправляя его, генерал, поминая безумный поступок Пети в Вяземском сражении, где Петя, вместо того чтобы ехать дорогой туда, куда он был послан, поскакал в цепь под огонь французов и выстрелил там два раза из своего пистолета, – отправляя его, генерал именно запретил Пете участвовать в каких бы то ни было действиях Денисова. От этого то Петя покраснел и смешался, когда Денисов спросил, можно ли ему остаться. До выезда на опушку леса Петя считал, что ему надобно, строго исполняя свой долг, сейчас же вернуться. Но когда он увидал французов, увидал Тихона, узнал, что в ночь непременно атакуют, он, с быстротою переходов молодых людей от одного взгляда к другому, решил сам с собою, что генерал его, которого он до сих пор очень уважал, – дрянь, немец, что Денисов герой, и эсаул герой, и что Тихон герой, и что ему было бы стыдно уехать от них в трудную минуту.
Уже смеркалось, когда Денисов с Петей и эсаулом подъехали к караулке. В полутьме виднелись лошади в седлах, казаки, гусары, прилаживавшие шалашики на поляне и (чтобы не видели дыма французы) разводившие красневший огонь в лесном овраге. В сенях маленькой избушки казак, засучив рукава, рубил баранину. В самой избе были три офицера из партии Денисова, устроивавшие стол из двери. Петя снял, отдав сушить, свое мокрое платье и тотчас принялся содействовать офицерам в устройстве обеденного стола.
Через десять минут был готов стол, покрытый салфеткой. На столе была водка, ром в фляжке, белый хлеб и жареная баранина с солью.
Сидя вместе с офицерами за столом и разрывая руками, по которым текло сало, жирную душистую баранину, Петя находился в восторженном детском состоянии нежной любви ко всем людям и вследствие того уверенности в такой же любви к себе других людей.
– Так что же вы думаете, Василий Федорович, – обратился он к Денисову, – ничего, что я с вами останусь на денек? – И, не дожидаясь ответа, он сам отвечал себе: – Ведь мне велено узнать, ну вот я и узнаю… Только вы меня пустите в самую… в главную. Мне не нужно наград… А мне хочется… – Петя стиснул зубы и оглянулся, подергивая кверху поднятой головой и размахивая рукой.
– В самую главную… – повторил Денисов, улыбаясь.
– Только уж, пожалуйста, мне дайте команду совсем, чтобы я командовал, – продолжал Петя, – ну что вам стоит? Ах, вам ножик? – обратился он к офицеру, хотевшему отрезать баранины. И он подал свой складной ножик.
Офицер похвалил ножик.
– Возьмите, пожалуйста, себе. У меня много таких… – покраснев, сказал Петя. – Батюшки! Я и забыл совсем, – вдруг вскрикнул он. – У меня изюм чудесный, знаете, такой, без косточек. У нас маркитант новый – и такие прекрасные вещи. Я купил десять фунтов. Я привык что нибудь сладкое. Хотите?.. – И Петя побежал в сени к своему казаку, принес торбы, в которых было фунтов пять изюму. – Кушайте, господа, кушайте.
– А то не нужно ли вам кофейник? – обратился он к эсаулу. – Я у нашего маркитанта купил, чудесный! У него прекрасные вещи. И он честный очень. Это главное. Я вам пришлю непременно. А может быть еще, у вас вышли, обились кремни, – ведь это бывает. Я взял с собою, у меня вот тут… – он показал на торбы, – сто кремней. Я очень дешево купил. Возьмите, пожалуйста, сколько нужно, а то и все… – И вдруг, испугавшись, не заврался ли он, Петя остановился и покраснел.
Он стал вспоминать, не сделал ли он еще каких нибудь глупостей. И, перебирая воспоминания нынешнего дня, воспоминание о французе барабанщике представилось ему. «Нам то отлично, а ему каково? Куда его дели? Покормили ли его? Не обидели ли?» – подумал он. Но заметив, что он заврался о кремнях, он теперь боялся.
«Спросить бы можно, – думал он, – да скажут: сам мальчик и мальчика пожалел. Я им покажу завтра, какой я мальчик! Стыдно будет, если я спрошу? – думал Петя. – Ну, да все равно!» – и тотчас же, покраснев и испуганно глядя на офицеров, не будет ли в их лицах насмешки, он сказал:
– А можно позвать этого мальчика, что взяли в плен? дать ему чего нибудь поесть… может…
– Да, жалкий мальчишка, – сказал Денисов, видимо, не найдя ничего стыдного в этом напоминании. – Позвать его сюда. Vincent Bosse его зовут. Позвать.
– Я позову, – сказал Петя.
– Позови, позови. Жалкий мальчишка, – повторил Денисов.
Петя стоял у двери, когда Денисов сказал это. Петя пролез между офицерами и близко подошел к Денисову.
– Позвольте вас поцеловать, голубчик, – сказал он. – Ах, как отлично! как хорошо! – И, поцеловав Денисова, он побежал на двор.
– Bosse! Vincent! – прокричал Петя, остановясь у двери.
– Вам кого, сударь, надо? – сказал голос из темноты. Петя отвечал, что того мальчика француза, которого взяли нынче.
– А! Весеннего? – сказал казак.
Имя его Vincent уже переделали: казаки – в Весеннего, а мужики и солдаты – в Висеню. В обеих переделках это напоминание о весне сходилось с представлением о молоденьком мальчике.
– Он там у костра грелся. Эй, Висеня! Висеня! Весенний! – послышались в темноте передающиеся голоса и смех.
– А мальчонок шустрый, – сказал гусар, стоявший подле Пети. – Мы его покормили давеча. Страсть голодный был!
В темноте послышались шаги и, шлепая босыми ногами по грязи, барабанщик подошел к двери.
– Ah, c'est vous! – сказал Петя. – Voulez vous manger? N'ayez pas peur, on ne vous fera pas de mal, – прибавил он, робко и ласково дотрогиваясь до его руки. – Entrez, entrez. [Ах, это вы! Хотите есть? Не бойтесь, вам ничего не сделают. Войдите, войдите.]
– Merci, monsieur, [Благодарю, господин.] – отвечал барабанщик дрожащим, почти детским голосом и стал обтирать о порог свои грязные ноги. Пете многое хотелось сказать барабанщику, но он не смел. Он, переминаясь, стоял подле него в сенях. Потом в темноте взял его за руку и пожал ее.
– Entrez, entrez, – повторил он только нежным шепотом.
«Ах, что бы мне ему сделать!» – проговорил сам с собою Петя и, отворив дверь, пропустил мимо себя мальчика.
Когда барабанщик вошел в избушку, Петя сел подальше от него, считая для себя унизительным обращать на него внимание. Он только ощупывал в кармане деньги и был в сомненье, не стыдно ли будет дать их барабанщику.


От барабанщика, которому по приказанию Денисова дали водки, баранины и которого Денисов велел одеть в русский кафтан, с тем, чтобы, не отсылая с пленными, оставить его при партии, внимание Пети было отвлечено приездом Долохова. Петя в армии слышал много рассказов про необычайные храбрость и жестокость Долохова с французами, и потому с тех пор, как Долохов вошел в избу, Петя, не спуская глаз, смотрел на него и все больше подбадривался, подергивая поднятой головой, с тем чтобы не быть недостойным даже и такого общества, как Долохов.
Наружность Долохова странно поразила Петю своей простотой.
Денисов одевался в чекмень, носил бороду и на груди образ Николая чудотворца и в манере говорить, во всех приемах выказывал особенность своего положения. Долохов же, напротив, прежде, в Москве, носивший персидский костюм, теперь имел вид самого чопорного гвардейского офицера. Лицо его было чисто выбрито, одет он был в гвардейский ваточный сюртук с Георгием в петлице и в прямо надетой простой фуражке. Он снял в углу мокрую бурку и, подойдя к Денисову, не здороваясь ни с кем, тотчас же стал расспрашивать о деле. Денисов рассказывал ему про замыслы, которые имели на их транспорт большие отряды, и про присылку Пети, и про то, как он отвечал обоим генералам. Потом Денисов рассказал все, что он знал про положение французского отряда.
– Это так, но надо знать, какие и сколько войск, – сказал Долохов, – надо будет съездить. Не зная верно, сколько их, пускаться в дело нельзя. Я люблю аккуратно дело делать. Вот, не хочет ли кто из господ съездить со мной в их лагерь. У меня мундиры с собою.
– Я, я… я поеду с вами! – вскрикнул Петя.
– Совсем и тебе не нужно ездить, – сказал Денисов, обращаясь к Долохову, – а уж его я ни за что не пущу.
– Вот прекрасно! – вскрикнул Петя, – отчего же мне не ехать?..
– Да оттого, что незачем.
– Ну, уж вы меня извините, потому что… потому что… я поеду, вот и все. Вы возьмете меня? – обратился он к Долохову.
– Отчего ж… – рассеянно отвечал Долохов, вглядываясь в лицо французского барабанщика.
– Давно у тебя молодчик этот? – спросил он у Денисова.
– Нынче взяли, да ничего не знает. Я оставил его пг'и себе.