Яков I (король Шотландии)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Яков I Шотландский
James I of Scotland<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;"></td></tr>

<tr><td colspan="2" style="text-align: center;">Яков I, король Шотландии</td></tr>

Король Шотландии
1406 — 1437
Коронация: 2 или 21 мая 1424
Предшественник: Роберт III
Преемник: Яков II
 
Вероисповедание: христианство
Рождение: 10 декабря 1394(1394-12-10)
Данфермлинский дворец, Файф
Смерть: 21 февраля 1437(1437-02-21) (42 года)
Перт (Шотландия)
Место погребения: Пертский монастырь
Род: Стюарты
Отец: Роберт III
Мать: Анабелла Драммонд
Супруга: Джоан Бофорт
Дети: Маргарита, Изабелла, Элеонора,
Джоанна, Яков II, Мария, Аннабела
Короли Шотландии
Династия Стюартов

Роберт II
Дети
   Роберт III
   Роберт, герцог Олбани
   Уолтер, граф Атолл
   Александр, граф Бухан
Роберт III
Дети
   Дэвид, герцог Ротсей
   Яков I
Яков I
Дети
   Яков II
Яков II
Дети
   Яков III
   Александр, герцог Олбани
   Джон, граф Мара
Яков III
Дети
   Яков IV
   Джеймс, герцог Росса
Яков IV
Дети
   Яков V
   Александр, архиеп. С.-Эндрюса
   Джеймс, граф Морей
Яков V
Дети
   Мария I
   Джеймс, граф Морей
   Роберт, граф Оркнейский
Мария I
Дети
   Яков VI
Яков VI
Дети
   Генрих, принц Уэльский
   Карл I
   Елизавета
Карл I
Дети
   Карл II
   Яков VII
   Мария
   Генриетта
Карл II
Яков VII
Дети
   Мария II
   Анна
   Джеймс, принц Уэльский
Мария II
Вильгельм II
Анна

Яков I (англ. James I; 10 декабря 1394 — 21 февраля 1437) — шотландский король (14061437) из династии Стюартов, «лучший из правителей и первый поэт Шотландии», третий сын Роберта III.





Король в плену

После ранней смерти двух старших братьев Якова отец, боясь за его безопасность, отправил его к французскому королю. По дороге принц попал в руки англичан. Узнав об этом, Роберт III скончался. Юный принц номинально стал королём Шотландии. Яков I провёл в плену 18 лет. В это время страной управляли регенты (дядя короля Роберт Стюарт, герцог Олбани и сын Роберта Мердок). Переговоры об освобождении короля начались немедленно, но велись без энергии, поскольку регент не был заинтересован в возвращении короля.

Во время нахождения в плену Яков I был вынужден сопровождать английского короля Генриха V в его походе во Францию, в то время как шотландские войска графа Бухана сражались против англичан на стороне дофина Карла. В Англии король встретил свою любовь — Джоан Бофорт, родственницу английского короля, на которой в 1424 году он женился. О своей любви к Джоан король повествует в поэме Kingis Quair, одном из лучших образцов средневековой англо-шотландской поэзии.

После смерти герцога Олбани удалось, наконец, договориться об освобождении Якова I — 4 декабря 1423 года был подписан Лондонский договор, в соответствии с которым король получал свободу ценой уплаты выкупа в размере 40 тысяч фунтов стерлингов. В мае 1424 года Яков I прибыл в Шотландию.

Реформы Якова I

За время нахождения в плену Яков I стал одним из самых высокообразованных королей в истории Шотландии. Его таланты в поэзии и музыке дополнялись решительностью в реализации собственных идей. Сразу после своего возвращения король развернул программу мероприятий по укреплению законности и правопорядка в стране: были введены специальные нормы против злоупотреблений баронов, запрещены междоусобные войны и союзы магнатов. На всю страну была распространена единая система королевского права: местные нормы и правовые изъятия (типа права клана Мак-Дафф) были объявлены недействующими. Началась решительная борьба с коррупцией.

Одновременно король пытался улучшить состояние государственной казны. Но финансовые мероприятия Якова I принесли лишь умеренный результат: введенный налог на доходы через 2 года пришлось отменить из-за сопротивления сословий, таможенные сборы увеличились, но так и не достигли уровня периода правления Давида II. Крупнейшие шотландские магнаты (Олбани, Дугласы) были гораздо богаче короля. В связи с этим Яков I начал прибегать к адресным репрессиям против отдельных семей магнатов: в 1425 году король арестовал и казнил Мердока Стюарта, 2-го герцога Олбани и его семью. Их владения были конфискованы в пользу короля.

Разгром дома Олбани означал роялистский переворот в Шотландии. С этого времени резко усиливается королевская власть, магнаты отстранены от участия в управлении, в администрацию активно привлекаются мелкие дворяне, священники, горожане. Но главной опорой режима стала сама сильная личность короля и его популярность в народе. Большую роль приобретает шотландский парламент, основные черты которого определились именно при Якове I. При поддержке парламента король развернул не имевшую прецедентов в Шотландии законотворческую деятельность: нормативному регулированию подвергались практически все аспекты жизни в стране.

Внешняя политика

Свобода в осуществлении королём централизаторских реформ в немалой степени объяснялась благоприятной внешнеполитической обстановкой. Англия после смерти Генриха V не представляла угрозы для Шотландии. С 1424 года Яков I сохранял перемирие с Англией. Постепенно король приостановил уплату выкупа за своё освобождение: из причитающихся по Лондонскому договору 40 тысяч фунтов стерлингов было выплачено менее половины.

В то же время Яков I сохранял традиционный военный союз с Францией: шотландцы на службе у короля Карла VII участвовали в военных действиях против англичан, а в 1436 году дочь Якова I, Маргарита, вышла замуж за наследника французского престола дофина Людовика.

Яков I и церковь

Укрепление королевской власти в стране позволило развернуть борьбу с притязаниями папства. Уже в 1426 году парламент Шотландии по предложению короля запретил сношения с папой римским без согласия короля, а также приобретения у папы пенсионов и бенефиций в шотландской церкви. Представители Якова I активно участвовали в Базельском соборе, пытающемся ограничить власть папы. Рассматривая шотландскую церковную организацию как одну из частей государственного аппарата, король часто вмешивался в дела церкви, стремясь устранить злоупотребления и повысить её авторитет. Показательно, что именно Яков I был последним королём Шотландии, основывающим монастыри, и первым, при котором началась инквизиция.

Просчеты конца правления

С ростом авторитаризма к концу правления Якова I, так резко контрастирующего с анархией времен Олбани, усилилось недовольство среди шотландских баронов. Репрессии короля в отношении ряда магнатов (Олбани в 1425 году, Грэмы в 1427 году, Данбары в 1435 году) сопровождались массовыми конфискациями в пользу короны (так в 1424 году было конфисковано графство Бухан, в 1425 году — графства Файф, Ментит и Леннокс, в 1427 году — Стратерн, в 1435 году — Марч и Мар).

Крахом закончилась попытка короля установить контроль над шотландским высокогорьем: арест лидеров горских кланов в Инвернессе в 1428 году и последующее номинальное подчинение лорда Островов результата не принесли, а в 1431 году королевские войска под командованием Александра Стюарта, графа Мара, были наголову разбиты горцами в битве при Инверлохи. Антагонизм между горной и равнинной частями страны только углубился.

Возобновление в 1436 году военных действий против Англии также обернулось неудачей: осада королём Роксборо полностью провалилась, вызвав недовольство воинственных баронов.

К 1437 году против Якова I сложился заговор ряда крупных магнатов во главе с дядей короля, Уолтером Стюартом, графом Атоллским, и в ночь на 21 февраля 1437 года Яков I в своем дворце в Перте пал от шестнадцати смертельных ран, нанесенных ему заговорщиками.

Король-поэт

Приписываемые Якову I поэтические произведения в первый раз были собраны в 1783 году и изданы Вильямом Титлером. В Бодлеянской библиотеке в Оксфорде хранится рукопись его поэмы «Kingis Quair»; она написана семистрофными стансами Чосера, разделена на 7 песен, повествует о переменчивости человеческой судьбы и воспевает любовь заточённого короля к Джоан Бофорт; стих лёгок и гармоничен. Ему же принадлежат стихотворение: «Christis Kirk on the Grene», описывающее в юмористическом тоне сельскую жизнь в Шотландии. Якову приписывается также целый ряд более мелких стихотворений.

Браки и дети

Напишите отзыв о статье "Яков I (король Шотландии)"

Литература

  • Pinkerton. Ancient Scottish Poems;
  • Washington Irving. Sketch Book;
  • David Irving. History of Scottish Poetry;
  • Balfour-Melville E. James I, King of Scots, 1936
  • Nicholson, R. Scotland: the Later Middle Ages, 1974

Ссылки

Отрывок, характеризующий Яков I (король Шотландии)

– Чиненка! – кричал солдат на приближающуюся, летевшую со свистом гранату. – Не сюда! К пехотным! – с хохотом прибавлял другой, заметив, что граната перелетела и попала в ряды прикрытия.
– Что, знакомая? – смеялся другой солдат на присевшего мужика под пролетевшим ядром.
Несколько солдат собрались у вала, разглядывая то, что делалось впереди.
– И цепь сняли, видишь, назад прошли, – говорили они, указывая через вал.
– Свое дело гляди, – крикнул на них старый унтер офицер. – Назад прошли, значит, назади дело есть. – И унтер офицер, взяв за плечо одного из солдат, толкнул его коленкой. Послышался хохот.
– К пятому орудию накатывай! – кричали с одной стороны.
– Разом, дружнее, по бурлацки, – слышались веселые крики переменявших пушку.
– Ай, нашему барину чуть шляпку не сбила, – показывая зубы, смеялся на Пьера краснорожий шутник. – Эх, нескладная, – укоризненно прибавил он на ядро, попавшее в колесо и ногу человека.
– Ну вы, лисицы! – смеялся другой на изгибающихся ополченцев, входивших на батарею за раненым.
– Аль не вкусна каша? Ах, вороны, заколянились! – кричали на ополченцев, замявшихся перед солдатом с оторванной ногой.
– Тое кое, малый, – передразнивали мужиков. – Страсть не любят.
Пьер замечал, как после каждого попавшего ядра, после каждой потери все более и более разгоралось общее оживление.
Как из придвигающейся грозовой тучи, чаще и чаще, светлее и светлее вспыхивали на лицах всех этих людей (как бы в отпор совершающегося) молнии скрытого, разгорающегося огня.
Пьер не смотрел вперед на поле сражения и не интересовался знать о том, что там делалось: он весь был поглощен в созерцание этого, все более и более разгорающегося огня, который точно так же (он чувствовал) разгорался и в его душе.
В десять часов пехотные солдаты, бывшие впереди батареи в кустах и по речке Каменке, отступили. С батареи видно было, как они пробегали назад мимо нее, неся на ружьях раненых. Какой то генерал со свитой вошел на курган и, поговорив с полковником, сердито посмотрев на Пьера, сошел опять вниз, приказав прикрытию пехоты, стоявшему позади батареи, лечь, чтобы менее подвергаться выстрелам. Вслед за этим в рядах пехоты, правее батареи, послышался барабан, командные крики, и с батареи видно было, как ряды пехоты двинулись вперед.
Пьер смотрел через вал. Одно лицо особенно бросилось ему в глаза. Это был офицер, который с бледным молодым лицом шел задом, неся опущенную шпагу, и беспокойно оглядывался.
Ряды пехотных солдат скрылись в дыму, послышался их протяжный крик и частая стрельба ружей. Через несколько минут толпы раненых и носилок прошли оттуда. На батарею еще чаще стали попадать снаряды. Несколько человек лежали неубранные. Около пушек хлопотливее и оживленнее двигались солдаты. Никто уже не обращал внимания на Пьера. Раза два на него сердито крикнули за то, что он был на дороге. Старший офицер, с нахмуренным лицом, большими, быстрыми шагами переходил от одного орудия к другому. Молоденький офицерик, еще больше разрумянившись, еще старательнее командовал солдатами. Солдаты подавали заряды, поворачивались, заряжали и делали свое дело с напряженным щегольством. Они на ходу подпрыгивали, как на пружинах.
Грозовая туча надвинулась, и ярко во всех лицах горел тот огонь, за разгоранием которого следил Пьер. Он стоял подле старшего офицера. Молоденький офицерик подбежал, с рукой к киверу, к старшему.
– Имею честь доложить, господин полковник, зарядов имеется только восемь, прикажете ли продолжать огонь? – спросил он.
– Картечь! – не отвечая, крикнул старший офицер, смотревший через вал.
Вдруг что то случилось; офицерик ахнул и, свернувшись, сел на землю, как на лету подстреленная птица. Все сделалось странно, неясно и пасмурно в глазах Пьера.
Одно за другим свистели ядра и бились в бруствер, в солдат, в пушки. Пьер, прежде не слыхавший этих звуков, теперь только слышал одни эти звуки. Сбоку батареи, справа, с криком «ура» бежали солдаты не вперед, а назад, как показалось Пьеру.
Ядро ударило в самый край вала, перед которым стоял Пьер, ссыпало землю, и в глазах его мелькнул черный мячик, и в то же мгновенье шлепнуло во что то. Ополченцы, вошедшие было на батарею, побежали назад.
– Все картечью! – кричал офицер.
Унтер офицер подбежал к старшему офицеру и испуганным шепотом (как за обедом докладывает дворецкий хозяину, что нет больше требуемого вина) сказал, что зарядов больше не было.
– Разбойники, что делают! – закричал офицер, оборачиваясь к Пьеру. Лицо старшего офицера было красно и потно, нахмуренные глаза блестели. – Беги к резервам, приводи ящики! – крикнул он, сердито обходя взглядом Пьера и обращаясь к своему солдату.
– Я пойду, – сказал Пьер. Офицер, не отвечая ему, большими шагами пошел в другую сторону.
– Не стрелять… Выжидай! – кричал он.
Солдат, которому приказано было идти за зарядами, столкнулся с Пьером.
– Эх, барин, не место тебе тут, – сказал он и побежал вниз. Пьер побежал за солдатом, обходя то место, на котором сидел молоденький офицерик.
Одно, другое, третье ядро пролетало над ним, ударялось впереди, с боков, сзади. Пьер сбежал вниз. «Куда я?» – вдруг вспомнил он, уже подбегая к зеленым ящикам. Он остановился в нерешительности, идти ему назад или вперед. Вдруг страшный толчок откинул его назад, на землю. В то же мгновенье блеск большого огня осветил его, и в то же мгновенье раздался оглушающий, зазвеневший в ушах гром, треск и свист.
Пьер, очнувшись, сидел на заду, опираясь руками о землю; ящика, около которого он был, не было; только валялись зеленые обожженные доски и тряпки на выжженной траве, и лошадь, трепля обломками оглобель, проскакала от него, а другая, так же как и сам Пьер, лежала на земле и пронзительно, протяжно визжала.


Пьер, не помня себя от страха, вскочил и побежал назад на батарею, как на единственное убежище от всех ужасов, окружавших его.
В то время как Пьер входил в окоп, он заметил, что на батарее выстрелов не слышно было, но какие то люди что то делали там. Пьер не успел понять того, какие это были люди. Он увидел старшего полковника, задом к нему лежащего на валу, как будто рассматривающего что то внизу, и видел одного, замеченного им, солдата, который, прорываясь вперед от людей, державших его за руку, кричал: «Братцы!» – и видел еще что то странное.
Но он не успел еще сообразить того, что полковник был убит, что кричавший «братцы!» был пленный, что в глазах его был заколон штыком в спину другой солдат. Едва он вбежал в окоп, как худощавый, желтый, с потным лицом человек в синем мундире, со шпагой в руке, набежал на него, крича что то. Пьер, инстинктивно обороняясь от толчка, так как они, не видав, разбежались друг против друга, выставил руки и схватил этого человека (это был французский офицер) одной рукой за плечо, другой за гордо. Офицер, выпустив шпагу, схватил Пьера за шиворот.
Несколько секунд они оба испуганными глазами смотрели на чуждые друг другу лица, и оба были в недоумении о том, что они сделали и что им делать. «Я ли взят в плен или он взят в плен мною? – думал каждый из них. Но, очевидно, французский офицер более склонялся к мысли, что в плен взят он, потому что сильная рука Пьера, движимая невольным страхом, все крепче и крепче сжимала его горло. Француз что то хотел сказать, как вдруг над самой головой их низко и страшно просвистело ядро, и Пьеру показалось, что голова французского офицера оторвана: так быстро он согнул ее.
Пьер тоже нагнул голову и отпустил руки. Не думая более о том, кто кого взял в плен, француз побежал назад на батарею, а Пьер под гору, спотыкаясь на убитых и раненых, которые, казалось ему, ловят его за ноги. Но не успел он сойти вниз, как навстречу ему показались плотные толпы бегущих русских солдат, которые, падая, спотыкаясь и крича, весело и бурно бежали на батарею. (Это была та атака, которую себе приписывал Ермолов, говоря, что только его храбрости и счастью возможно было сделать этот подвиг, и та атака, в которой он будто бы кидал на курган Георгиевские кресты, бывшие у него в кармане.)
Французы, занявшие батарею, побежали. Наши войска с криками «ура» так далеко за батарею прогнали французов, что трудно было остановить их.
С батареи свезли пленных, в том числе раненого французского генерала, которого окружили офицеры. Толпы раненых, знакомых и незнакомых Пьеру, русских и французов, с изуродованными страданием лицами, шли, ползли и на носилках неслись с батареи. Пьер вошел на курган, где он провел более часа времени, и из того семейного кружка, который принял его к себе, он не нашел никого. Много было тут мертвых, незнакомых ему. Но некоторых он узнал. Молоденький офицерик сидел, все так же свернувшись, у края вала, в луже крови. Краснорожий солдат еще дергался, но его не убирали.
Пьер побежал вниз.
«Нет, теперь они оставят это, теперь они ужаснутся того, что они сделали!» – думал Пьер, бесцельно направляясь за толпами носилок, двигавшихся с поля сражения.
Но солнце, застилаемое дымом, стояло еще высоко, и впереди, и в особенности налево у Семеновского, кипело что то в дыму, и гул выстрелов, стрельба и канонада не только не ослабевали, но усиливались до отчаянности, как человек, который, надрываясь, кричит из последних сил.


Главное действие Бородинского сражения произошло на пространстве тысячи сажен между Бородиным и флешами Багратиона. (Вне этого пространства с одной стороны была сделана русскими в половине дня демонстрация кавалерией Уварова, с другой стороны, за Утицей, было столкновение Понятовского с Тучковым; но это были два отдельные и слабые действия в сравнении с тем, что происходило в середине поля сражения.) На поле между Бородиным и флешами, у леса, на открытом и видном с обеих сторон протяжении, произошло главное действие сражения, самым простым, бесхитростным образом.