Янь Сишань

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Янь Сишань
阎锡山<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;"></td></tr>
Председатель Исполнительного Юаня Китайской Республики
3 июня 1949 — 7 марта 1950
Предшественник: Хэ Инцинь
Преемник: Чэнь Чэн
 
Рождение: 8 октября 1883(1883-10-08)
Китай, провинция Шаньси
Смерть: 22 июля 1960(1960-07-22) (76 лет)
Китайская Республика, Тайбэй
 
Военная служба
Годы службы: 1904 – 1949
Принадлежность: Бэйянские милитаристы
Гоминьдан
Клика провинции Шаньси
Китайская Республика
Род войск: сухопутные войска
Звание: генерал
Сражения: Северный поход
2-я Японо-китайская война
Гражданская война в Китае

Янь Сишань (кит. трад. 閻錫山, упр. 阎锡山, пиньинь: Yán Xíshān) (1883—1960) — китайский военный и политический деятель, генерал, один из последних правителей «эры милитаристов», премьер-министр Китайской Республики в 1949—1950 годах.



Биография

Янь Сишань родился 8 октября 1883 года в городе Синьчжоу провинции Шаньси.

В 1904 году получил образование в Тайюаньской военной академии и поступил на военную службу.

В 19081910 годах прошёл стажировку в Японии, в Военной академии Императорской армии, где вступил в тайную организацию офицеров, желавших свержения правящей династии Цин.

В октябре 1911 года был назначен на должность командира полка гарнизона города Тайюань — административного центра провинции Шаньси.
Во время Синьхайской революции (1911—1912) принял сторону Юань Шикая и, став военным губернатором Шаньси, установил в провинции режим единоличной диктатуры.

В 1915 году, не одобряя намерения Юань Шикая отказаться от республики и провозгласить себя императором Китая, поддержал Тан Шэнчжи, получив в награду пост гражданского губернатора Шаньси.

После падения Тан Шэнчжи в 1918 году несколько лет сохранял своё положение, успешно лавируя между наиболее влиятельными политическими группировками, пытавшимися привлечь его на свою сторону.

В 1925 году вместе с военным губернатором Фэнтяня Чжан Цзолинем вытеснил войска У Пэйфу из северных районов Центрального Китая, а также вёл боевые действия против 1-й Национальной армии Фэн Юйсяна.

В 1927 году перешёл на сторону Гоминьдана и был назначен Чан Кайши командующим 2-й группой армий.

Участвовал в Северном походе Гоминьдана, в завершение которого в июне 1928 года ввёл войска в Пекин.

С 1928 года — министр внутренних дел Китайской Республики и командующий Пекинским гарнизоном.

С 1928 по 1930 годы был председателем комиссии по вопросам Монголии и Тибета.

В 1929 году оказался в оппозиции к политике Чан Кайши и в 1930 году поднял мятеж против его правительства в Нанкине, в котором приняли участие гарнизоны Пекина, Тяньцзиня и Цзинаня. Когда мятеж был подавлен, бежал в Японию.

После объявления в 1931 году амнистии вернулся из эмиграции и занял пост губернатора провинции Шаньси. Благодаря успешным административным и политическим мерам смог долгое время поддерживать стабильную ситуацию, провёл в провинции ряд прогрессивных реформ.

В 1936 году отразил наступление Красной армии Китая.

В июне 1937 года, после вторжения в Китай японских войск, успешно организовал вооружённое сопротивление и на фоне противоборства оккупационных сил с Гоминьданом и китайскими коммунистами сумел сохранить свою власть в провинции.

После окончания войны, имея в подчинении несколько дивизий, в 1945 — начале 1949 года продолжал удерживать Тайюань, но прекратил сопротивление в апреле 1949 года после взятия города частями НОАК. Лишившийся власти и отстранённый от военного управления, генерал Янь Сишань, с 3 июня 1949 года назначенный Гоминьданом на пост премьер-министра Китайской Республики, вместе с другими членами правительства пребывал в провинции Гуандун, откуда 8 декабря 1949 года вылетел на остров Тайвань. Занимал пост премьер-министра до 26 января 1950 года, после чего более 10 лет (до 23 мая 1960 года) являлся советником Президента Китайской Республики.

Скончался 22 июля 1960 года в городе Тайбэй.

См. также

Напишите отзыв о статье "Янь Сишань"

Ссылки

  • [www.hrono.info/biograf/bio_ya/yan_sishan.html Проект ХРОНОС]

Отрывок, характеризующий Янь Сишань

Хотя источник chagrin [горя] г на Мишо и должен был быть другой, чем тот, из которого вытекало горе русских людей, Мишо имел такое печальное лицо, когда он был введен в кабинет государя, что государь тотчас же спросил у него:
– M'apportez vous de tristes nouvelles, colonel? [Какие известия привезли вы мне? Дурные, полковник?]
– Bien tristes, sire, – отвечал Мишо, со вздохом опуская глаза, – l'abandon de Moscou. [Очень дурные, ваше величество, оставление Москвы.]
– Aurait on livre mon ancienne capitale sans se battre? [Неужели предали мою древнюю столицу без битвы?] – вдруг вспыхнув, быстро проговорил государь.
Мишо почтительно передал то, что ему приказано было передать от Кутузова, – именно то, что под Москвою драться не было возможности и что, так как оставался один выбор – потерять армию и Москву или одну Москву, то фельдмаршал должен был выбрать последнее.
Государь выслушал молча, не глядя на Мишо.
– L'ennemi est il en ville? [Неприятель вошел в город?] – спросил он.
– Oui, sire, et elle est en cendres a l'heure qu'il est. Je l'ai laissee toute en flammes, [Да, ваше величество, и он обращен в пожарище в настоящее время. Я оставил его в пламени.] – решительно сказал Мишо; но, взглянув на государя, Мишо ужаснулся тому, что он сделал. Государь тяжело и часто стал дышать, нижняя губа его задрожала, и прекрасные голубые глаза мгновенно увлажились слезами.
Но это продолжалось только одну минуту. Государь вдруг нахмурился, как бы осуждая самого себя за свою слабость. И, приподняв голову, твердым голосом обратился к Мишо.
– Je vois, colonel, par tout ce qui nous arrive, – сказал он, – que la providence exige de grands sacrifices de nous… Je suis pret a me soumettre a toutes ses volontes; mais dites moi, Michaud, comment avez vous laisse l'armee, en voyant ainsi, sans coup ferir abandonner mon ancienne capitale? N'avez vous pas apercu du decouragement?.. [Я вижу, полковник, по всему, что происходит, что провидение требует от нас больших жертв… Я готов покориться его воле; но скажите мне, Мишо, как оставили вы армию, покидавшую без битвы мою древнюю столицу? Не заметили ли вы в ней упадка духа?]
Увидав успокоение своего tres gracieux souverain, Мишо тоже успокоился, но на прямой существенный вопрос государя, требовавший и прямого ответа, он не успел еще приготовить ответа.
– Sire, me permettrez vous de vous parler franchement en loyal militaire? [Государь, позволите ли вы мне говорить откровенно, как подобает настоящему воину?] – сказал он, чтобы выиграть время.
– Colonel, je l'exige toujours, – сказал государь. – Ne me cachez rien, je veux savoir absolument ce qu'il en est. [Полковник, я всегда этого требую… Не скрывайте ничего, я непременно хочу знать всю истину.]
– Sire! – сказал Мишо с тонкой, чуть заметной улыбкой на губах, успев приготовить свой ответ в форме легкого и почтительного jeu de mots [игры слов]. – Sire! j'ai laisse toute l'armee depuis les chefs jusqu'au dernier soldat, sans exception, dans une crainte epouvantable, effrayante… [Государь! Я оставил всю армию, начиная с начальников и до последнего солдата, без исключения, в великом, отчаянном страхе…]
– Comment ca? – строго нахмурившись, перебил государь. – Mes Russes se laisseront ils abattre par le malheur… Jamais!.. [Как так? Мои русские могут ли пасть духом перед неудачей… Никогда!..]
Этого только и ждал Мишо для вставления своей игры слов.
– Sire, – сказал он с почтительной игривостью выражения, – ils craignent seulement que Votre Majeste par bonte de c?ur ne se laisse persuader de faire la paix. Ils brulent de combattre, – говорил уполномоченный русского народа, – et de prouver a Votre Majeste par le sacrifice de leur vie, combien ils lui sont devoues… [Государь, они боятся только того, чтобы ваше величество по доброте души своей не решились заключить мир. Они горят нетерпением снова драться и доказать вашему величеству жертвой своей жизни, насколько они вам преданы…]
– Ah! – успокоенно и с ласковым блеском глаз сказал государь, ударяя по плечу Мишо. – Vous me tranquillisez, colonel. [А! Вы меня успокоиваете, полковник.]
Государь, опустив голову, молчал несколько времени.
– Eh bien, retournez a l'armee, [Ну, так возвращайтесь к армии.] – сказал он, выпрямляясь во весь рост и с ласковым и величественным жестом обращаясь к Мишо, – et dites a nos braves, dites a tous mes bons sujets partout ou vous passerez, que quand je n'aurais plus aucun soldat, je me mettrai moi meme, a la tete de ma chere noblesse, de mes bons paysans et j'userai ainsi jusqu'a la derniere ressource de mon empire. Il m'en offre encore plus que mes ennemis ne pensent, – говорил государь, все более и более воодушевляясь. – Mais si jamais il fut ecrit dans les decrets de la divine providence, – сказал он, подняв свои прекрасные, кроткие и блестящие чувством глаза к небу, – que ma dinastie dut cesser de rogner sur le trone de mes ancetres, alors, apres avoir epuise tous les moyens qui sont en mon pouvoir, je me laisserai croitre la barbe jusqu'ici (государь показал рукой на половину груди), et j'irai manger des pommes de terre avec le dernier de mes paysans plutot, que de signer la honte de ma patrie et de ma chere nation, dont je sais apprecier les sacrifices!.. [Скажите храбрецам нашим, скажите всем моим подданным, везде, где вы проедете, что, когда у меня не будет больше ни одного солдата, я сам стану во главе моих любезных дворян и добрых мужиков и истощу таким образом последние средства моего государства. Они больше, нежели думают мои враги… Но если бы предназначено было божественным провидением, чтобы династия наша перестала царствовать на престоле моих предков, тогда, истощив все средства, которые в моих руках, я отпущу бороду до сих пор и скорее пойду есть один картофель с последним из моих крестьян, нежели решусь подписать позор моей родины и моего дорогого народа, жертвы которого я умею ценить!..] Сказав эти слова взволнованным голосом, государь вдруг повернулся, как бы желая скрыть от Мишо выступившие ему на глаза слезы, и прошел в глубь своего кабинета. Постояв там несколько мгновений, он большими шагами вернулся к Мишо и сильным жестом сжал его руку пониже локтя. Прекрасное, кроткое лицо государя раскраснелось, и глаза горели блеском решимости и гнева.