Японское вторжение на Сахалин

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Японское вторжение на Сахалин
Основной конфликт: Русско-японская война

Японские войска высаживаются на побережье Сахалина
Дата

7 — 31 июля 1905 года

Место

Сахалин

Итог

Победа Японии

Противники
Японская империя Японская империя Российская империя Российская империя
Командующие
Харагути Кэнсай (яп) М. Н. Ляпунов
Силы сторон
14 000 человек
18 орудий[1]
7280 человек
18 орудий
12 пулемётов[2]
Потери
неизвестны,
малочисленные
181 убит
3270 взято в плен[1]

Японское вторжение на Сахалин — последняя крупная операция русско-японской войны, проводившаяся в июле 1905 года. Совершалась в преддверии мирных переговоров для занятия на них Японией более выгодных позиций[2][1].





Предыстория

Остров Сахалин стал полностью принадлежать Российской империи в 1875 году, согласно Петербургскому договору 1875 года. В том же году, согласно закону от 23 мая 1875 на Сахалине была основана каторга и ссылка. Это положило началу постепенной колонизации острова.

Общее финансовое состояние Сахалина на 1904 год было удручающим. Доходов данная территория так и не стала приносить, несмотря на богатейшие природные ресурсы. Сказывались крайне низкий общий уровень чиновничьего сословия, управлявшего островом, удалённость от центральной власти, высокая коррупция и злоупотребления управляющего состава. Так же сам остров, особенно его Северная часть, обладает суровыми природными условиями. По этой причине правительство не располагало на острове сильные войсковые соединения, береговой обороны по сути не было, не считая малого количества устаревших пушек. Мощных артиллерийский батарей не было в принципе, отражать даже самый слабый удар чьего либо флота было попросту нечем. Такой подход был связан с тем, что Сахалин был островом-каторгой и по мнению высших чиновников не представлял из себя сколь либо значимую территорию, предпочтение в финансировании и постройке новых оборонительных сооружений отдавалось для Владивостока и других городов на побережье. Общая длина береговой линии Сахалина составляет 2000 километров, рельеф крайне сложный и разнообразный, а население на 1903 год не превышало 35 000 человек.

Русско-японская война шла неудачно для обеих сторон. Японская империя понесла колоссальные финансовые и людские потери. К концу войны империя оказалась полностью истощена, а итоговые территориальные приобретения по сути были равны нулю. На этом фоне и на фоне относительно успешной Мукденской операции Япония спешно стремилась закрепить за собой Сахалин. Флот Российской империи был практически полностью уничтожен, помешать высадке японских десантов на Сахалин было невозможно. До того как Российская империя обладала сколь либо значимыми силами на океанском театре военных действий, Япония не решалась начать полноценную операцию по захвату острова. Однако после гибели эскадры Рожественского в Цусимском сражении это стало легко осуществимым мероприятием.

Проведение операции со времени своего вступления в должность лоббировал замначальника генштаба Японии Нагаока Гайси (яп). Однако, 8 сентября 1904 года на разработанный им план захвата Сахалина было наложено вето, а 22 марта 1905 года, во время проведения в ставке совещания, посвящённого подготовке похода на Сахалин, Нагаока не смог преодолеть сопротивления оппонирующих ему военных моряков.

Истощённая войной Япония стремилась установить мир с Россией. 5 мая 1905 года, после победы в Цусимском сражении, министр иностранных дел Комура Дзютаро (англ.) отправил инструкцию послу в Америке Такахире Когоро (англ.), в которой указывал попросить содействия у Теодора Рузвельта в заключении мирного договора с Россией. Первого июня Такахира передал её президенту США. 6 июня Соединённые Штаты Америки обратились к воюющим сторонам с предложением созвать мирную конференцию, которое на следующий день принял Николай II. Российский император хотел заключить мир прежде, чем японцы успеют оккупировать Сахалин[3].

Часть японского руководства негативно относились к идее оккупации Сахалина, поэтому Нагаока Гайси попросил помощи у начальника маньчжурского фронта генерала Кодамы Гэнтаро, и 14 июня 1905 года от имени Кодамы они послали телеграмму, в которой советовалось поддержать оккупацию Сахалина, чтобы оказаться на мирных переговорах в более выгодных условиях. 15 июня план вторжения на Сахалин был утверждён верховным командованием, 17-го его утвердил император Мэйдзи, который также отдал приказ отдельной тринадцатой дивизии (англ.) готовиться к наступлению.

Силы сторон

Силы Сахалинской армии и партизан.
из книги Русско-Японская война. Том IX. Часть Вторая. Военные действия на острове Сахалине и западном побережье Татарского пролива. Работа военно-исторической комиссии по описанию Русско-Японской войны.1910 год. Типография Тренке и Фисно, Спб.''
в январе 1904 на острове находились 4 местных команды (Александровская/двухротная/, Дуйская, Тымовская и Корсаковская- все примерно численностью в роту) и 4 полевых орудия хранившихся в Корсаковске. С лета 1903 их планировали развернуть в четыре резервных батальона и отдельную батарею и даже издали об этом приказы, но дальше бумаг в мирное время дело не пошло.
К январю 1905 команды на бумаге развернуты в резервные батальоны, но в реальности Корсаковский и Тымовский резервный батальон остался в составе одной роты, а прочим двум батальонам тоже до штатного состава было далеко.
Приказом наместника Алексеева от 28 января 1904 было сформировано из охотников, каторжников и ссыльнопоселенцев 12 дружин со штатом 200 человек(8 на севере острова и 4 на юге, нумерация дублировалась). Для привлечения каторжных заключённых была объявлена практически амнистия — люди, если вступали в ополчение, выпускались из тюрем, с них снимали кандалы если они были, им выдавалось оружие, улучшалось питание, снимались ограничения в передвижении, срок резко сокращался или же полностью снимался. Это и позволило привлечь значительное количество людей. Основным оружием были берданки. Однако впоследствии многие освободившиеся стали искать причины и уклонялись от службы, в основном по состоянию здоровья. Так же изначально в дружины вступило много просто больных людей или слабых здоровьем, что так же в итоге уменьшало боеспособность ополчения. В итоге к началу боевых действий на Сахалине, численность военных сил уменьшилась вдвое и составила соответственно 1200 человек. Нормальной организации дружин препятствовали не полное освобождение каторжных от работ и общий низкий уровень морали и патриотизма, в связи с тяжёлыми условиями жизни на острове. Так же, дружинами в начале командовали бывшие тюремные чиновники и надзиратели, что не повышало боеспособности отрядов, а наоборот понижало.
Из имевшихся на острове 4 полевых орудий в феврале 1904 составили нештатную Корсаковскую батарею(еще 4 орудия для штатного состава батареи должны были доставить из Владивостока весной 1904 но так и не сподобились).
18 июля 1904 на северный Сахалин прибыла сформированная в Хабаровске нештатная Сахалинская батарея(причем с двумя разными типами устаревших орудий −4 легкие и 4 конные пушки обр1877года. Выбор разной материальной части при наличии на складах этих устаревших орудий для одной батареи по крайней мере странен).
С затопленного в августе 1904 у Корсаковского поста крейсера Новик удалось снять и установить в качестве стационарных береговых орудий два 120-мм орудия и 2 47-мм орудия Гочкиса. Но сами моряки оставшись без корабля в большинстве своем остров защищать не пожелали(хотя команда крейсера ВДВОЕ превышала наличный состав Корсаковской местной команды назначенной для обороны южной половины острова), и убыли из Корсакова пешком в Александровск а оттуда во Владивосток. На острове остались только 53 моряка.
В январе 1905 шедший с военным грузом морского министерства в Порт-Артур под немецким флагом пароход Уссури(бывший германский пароход Elsa) узнав о падении крепости, изменил курс и на пути во Владивосток зашел в Корсаков, где с него были сгружены два десантных 47-мм орудия Гочкиса на полевых лафетах и 4 пулемета.
6 февраля 1905 по льду Татарского пролива на остров переведен 2-й батальон Николаевского крепостного пехотного полка.
Приказом от 15 февраля 1905 в Хабаровске стали формировать 1-й и 2-й отдельные Сахалинские пехотные батальоны и для них отдельная Сахалинская горная батарея, из них на остров попал только первый — 1 июля 1905 года, к самому началу боевых действий на севере острова.
Приложение № 25. Расписание войск острова Сахалина к началу военных действий летом 1905.
А. Наличный состав войск Северного Сахалина к 6 июля 1905г
Начальник г.-л. Ляпунов.
1. Пост Александровский(Александровск-Сахалинский)Александровский отряд. Полк. Тарасенко.
Александровский резервный батальон(Полк. Тарасенко)….940штыков.
2-й батальон Николаевского крепостного пехотного полка(Подполк. Чертов)….720штыков.
1-я дружина(командующий- ссыльнопоселенец Ландсберг)….236штыков.
2-я дружина (кап. Филимонов)….209штыков.
5-я дружина (шт.-кап. Рогойский)….119штыков.
8-я дружина (кап. Борзенков)….189 штыков.
Конный отряд….20дружинников.
Конный конвой(назначен для генерала Ляпунова)….11солдат.
полубатарея нештатной сахалинской батареи….4орудия(легкие пушки обр77)
пулеметов….6шт.
Всего: 2413штыков,31всадник,4орудия,6пулеметов.
2.Пост Дуэ. Дуйский отряд. Подполк. Домницкий.
Дуйский резервный батальон(Подполк. Домницкий)….700штыков.
3-я дружина (кап. Щекин)….197штыков.
7-я дружина (кап. Левандовский)….223штыков.
Конный отряд….15дружинников.
пулеметов….2шт.
Всего:1120штыков,15всадников,2пулемета.
3. Селение Арково. Арковский отряд. Полк. Болдырев.
1-й Сахалинский пехотный батальон(Полк. Болдырев.)….950штыков.
4-я дружина (кап. Внуков)….209штыков.
6-я дружина (шт.-кап. Болотов)….145штыков.
полубатарея нештатной сахалинской батареи(Подполк. Мельников)….4орудия(конные пушки обр77)
Конный отряд….15дружинников.
Всего: 1304штыка,15всадников,4орудия.
4. Селение Рыковское. Рыковский отряд. Подполк. Данилов.
Тымовский резервный батальон(Подполк. Данилов.)….150штыков.
Всего на Севере Сахалина: 4987штыков,61всадник,8орудий,8пулеметов.
Б. Наличный состав войск Южного Сахалина к 10 июня 1905г
Начальник полк. Арцишевский.
1. Корсаковский пост. Дальнинский отряд. Полк. Арцишевский.
Корсаковский резервный батальон(Полк. Арцишевский.)….210штыков.
нештатная корсаковская батарея(кап. Карепин)….4орудия(легкие пушки обр77).
отдельный артиллерийский взвод(кап. Стерлигов)….2орудия(47-мм пушки на полевых лафетах)
пулеметов….3шт.
Конная дружина Беккаревича….51всадник.
Береговые орудия(сняты с крейсера Новик)….4орудия.
Всего: 210штыков,51всадник,6 полевых орудий,3 пулемета, 4 береговых орудий .
2. Селение Чеписани. Чеписанский отряд. Шт-кап. Гротто-Слепиковский.
4-я дружина с пулеметом(Шт-кап. Гротто-Слепиковский.)….157штыков.
3.Селение Севастьяновка. Севастьяновский отряд. Кап. Полуботко.
3-я дружина(Кап. Полуботко.)….154штыка.
4.Селение Петропавловка. Петропавловский отряд. Шт-кап. Даирский.
2-я дружина(Шт-кап. Даирский.)….114штыков.
5.Селения Найбучи, Дубки, Галкино. Найбучский отряд. Кап. Быков.
1-я дружина(Кап. Быков.)….167штыков.
Команда крейсера Новик (лейт. Максимов)….60штыков.
6. Маяк Крильон.
Крильонский отряд.(поруч. Мордвинов)….50чел.
7. Селение Косунай.
Добровольческий отряд Бирича…35чел.
Всего на Юге Сахалина: 947штыков,6 полевых орудий,4пулемета, 4 береговых орудия.
сформированные к лету 1905 и назначенные в гарнизон острова 2-й Сахалинский пехотный батальон, отдельная Сахалинская горная батарея, половина нештатной корсаковской батареи(4 орудия), и два маршевых батальона(для развертывания тымовского и корсаковского резервных батальонов до штатной численности) к началу боевых действий на остров прибыть не успели и остались в районе Николаевска на Амуре.


Силы Японской империи Для завоевания Сахалина было выделено:

15-я дивизия генерала Харагучи в составе 12 батальонов, 18 орудий и 1 пулемётного отделения, численность 14 000 человек. Транспортный флот — 10 пароходов, сопровождаемый эскадрой Катоака в составе 40 морских единиц.

Ход боевых действий

На следующий день после начала русско-японской войны, 28 января 1904 года, на острове была объявлена мобилизация: начался набор в армию дружинников из числа охотников, ссыльных крестьян и даже каторжников (с разрешения начальства), которым за это сокращался срок наказания. Получившиеся дружины оказались слабобоеспособны: офицеры для их обучения прибыли лишь в апреле 1905 года, до этого ими занимались бывшие начальники тюрем и другие непрофессиональные лица[2][1].

Главной задачей ополчения ставилось партизанское сопротивление, с тем чтобы ко времени заключения мирного договора, оставить за Россией хотя бы небольшую часть Сахалина.

Действия партизанских отрядов на Южном Сахалине

Находившихся на юге Сахалина войск было недостаточно для ведения открытых боевых действий, поэтому в соответствии с планом военного губернатора острова генерала Ляпунова из них были образованы 5 отрядов, которые сразу же после высадки противника должны были перейти к партизанским действиям. Каждому отряду определялся район действий.

  1. Отряд полковника Арцишевского — 415 человек (включая команду крейсера Новик), восемь 47 мм орудий, 3 пулемёта; район действий — окрестности поста Корсаковского[2]
  2. Отряд штабс-капитана Гротто-Слепиковского — 178 человек (по другим данным — 190[1]), 1 пулемёт; район действий — от села Чеписаны до озера Тунайча[2]
  3. Отряд капитана Полуботко — 157 человек (по другим данным — 160[1]); район действий — окрестности села Севастьяновка[2]
  4. Отряд штабс-капитана Даирского — 184 (по другим данным — 180[1]); район действий — долина реки Лютога[2]
  5. Отряд капитана Быкова — 226 (по другим данным — 225[1]); район действий — долина реки Найбы[2]

Две бригады сахалинского экспедиционного корпуса были отконвоированы к Сахалину образованными после Цусимского сражения третьим и четвёртым флотами объединённого флота Японии. 7 июля они высадились на берега залива Анива между селом Мерея и Савиной Падью и двинулись на пост Корсаковский. У села Параонтомари их встретил отряд Арцишевского, который оборонялся до 17 часов, а затем отошёл к Соловьёвке, позволив японцам занять Корсаков. Вечером 9-го июля японцы продолжили наступление на север и 10-го числа заняли Владимировку (ныне Южно-Сахалинск). Отряд Арцишевского окопался у села Дальнего к западу от Владимировки и пытался оказать сопротивление японским войскам, однако те сумели обойти его с флангов, и Арцишевскому с частью отряда пришлось отойти в горы. Большая часть оставшихся (около 200 человек) была захвачена в плен, японцы потеряли убитыми 19, ранеными 58 человек. 16 июля сдался в плен и сам Арцишевский с остатками отряда.[2][1] Небольшая группа во главе с капитаном военной юстиции Борисом Стерлиговым, отказалась сдаваться и в тяжёлых условиях смогла добраться до материка.

В обороне Южного Сахалина так же принял посильное участие крейсер Новик. Ранее, он получил три пробоины в сражении в Жёлтом море и спешно отошёл к порту Корсаков для пополнения запасов угля. Но в итоге вынужден был ещё раз принять бой с японскими крейсерами «Цусима» и «Читосе», так и не успев пополнить запасы. В ходе этого боя получил 3 попадания ниже и 2 выше ватерлинии и свыше 10 в надстройку и в итоге капитан решил затопить крейсер, чтобы не допустить захвата корабля. 20 августа 1904 крейсер лёг на грунт.

Отряд капитана Быкова, узнав о высадке японцев и движении их на север, организовал засаду у села Романовского, наткнувшись на которую японцы понеся потери отступили. Быков устроил новую засаду на этот раз у села Отрадна (ныне Быков), где японцы понесли значительные потери. Не дождавшись повторного наступления противника, Быков принял решение встретиться с посланным ему на подмогу с Северного Сахалина отрядом, для чего отправился к селу Сирароко. Узнав там о капитуляции Ляпунова, отряд Быкова отправился к мысу Погиби, переправился через пролив Невельского и достиг Николаевска, потеряв в пути 54 человека.[2][1]

Остальные отряды существенного влияния на ход боевых действий не оказали.

Боевые действия на севере Сахалина

24 июля японцы высадили десант в окрестностях поста Александровского. Русские войска имели на севере Сахалина свыше 5000 солдат под командованием генерала Ляпунова, однако они практически не оказывая сопротивления отступили вглубь острова, сдав город. 31 июля Ляпунов принял предложение японцев о капитуляции.

Причины низкой эффективности партизан и быстрого поражения

Главная ставка в партизанском движении всегда делается на малые отряды, не более 3 — 15 человек, ночное время атак и быстрых отходов под прикрытием темноты и дневные отсидки по надёжным местам и укрытиям.

В случае с Сахалинской обороной командование допустило ряд просчётов, переоценив возможности партизанской тактики. Отряды были созданы слишком большие, по 100 человек и более, это делало невозможным скрытное и быстрое перемещение таких масс людей. При этом общий уровень как обученности самих солдат, так и их вооружения был крайне низким в сравнении с японской императорской армией.

Количество пулемётов было малым, специальных малых пушек не было вообще. Люди в основном были не солдатами, а простыми гражданами, не имевшими ранее соответствующей подготовки. Уровень дисциплины так же оставлял желать лучшего во всех отрядах, кроме отряда Быкова.

Отряды ввязывались в схватки с японской армией не малыми группами, а полным составом, причём порой и в дневное время, быстрые отходы не были проработаны, что так же не отвечает партизанской тактике войны.

Всё это вместе предопределило быстрое поражение партизанского движения, которое к тому же не могло в полной мере опираться на местное население, ввиду его малого количества, огромных расстояний и бездорожья.

Результаты

Японцы смогли захватить остров Сахалин без большого напряжения ценой минимальных потерь. Основными причинами поражения русских войск были низкое моральное состояние личного состава ввиду большой доли каторжников, которые вступили в войска лишь чтобы заслужить снижение срока и не были обучены военному делу. Управление войсками также оставляло желать лучшего: достаточного количества телефонных и телеграфных линий не было, а военный губернатор острова Ляпунов был по образованию юристом и не имел достаточной военной подготовки.[1]

По результатам начавшейся 10 августа Портсмутской мирной конференции Японии отошла часть острова Сахалин южнее пятидесятой широты.

Напишите отзыв о статье "Японское вторжение на Сахалин"

Ссылки

  • www.battleships.spb.ru/Novik/partisan.html
  • militera.lib.ru/h/levicky_na/19.html
  • samuray-08.diary.ru/p160814861.htm?oam
  • samlib.ru/b/bezbah_l_s/partisan.shtml
  • 15061981.diary.ru/p190193971.htm?oam

Дополнительно

Русско — Японская война 1904—1905

Гротто-Слепиковский Бронислав Владиславович

Портсмутский мирный договор

Арцишевский Иосиф Алоизович

Японская оккупация Северного Сахалина с 1920 года

Карафуто

Примечания

  1. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 Левицкий Н. А. [militera.lib.ru/h/levicky_na/19.html Русско-японская война 1904–1905 гг]. — 1938. — 672 с.
  2. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [runivers.ru/lib/book3159/43456/ Русско-Японская война 1904-1905 гг]. — СПб.: Тип. Тренке и Фюсно, 1910. — Т. IX. — 315 с.
  3. 出典:外務省編『小村外交史 上』新聞月鑑社、1953年。

Отрывок, характеризующий Японское вторжение на Сахалин

Николай не видал и не слыхал Данилы до тех пор, пока мимо самого его не пропыхтел тяжело дыша бурый, и он услыхал звук паденья тела и увидал, что Данила уже лежит в середине собак на заду волка, стараясь поймать его за уши. Очевидно было и для собак, и для охотников, и для волка, что теперь всё кончено. Зверь, испуганно прижав уши, старался подняться, но собаки облепили его. Данила, привстав, сделал падающий шаг и всей тяжестью, как будто ложась отдыхать, повалился на волка, хватая его за уши. Николай хотел колоть, но Данила прошептал: «Не надо, соструним», – и переменив положение, наступил ногою на шею волку. В пасть волку заложили палку, завязали, как бы взнуздав его сворой, связали ноги, и Данила раза два с одного бока на другой перевалил волка.
С счастливыми, измученными лицами, живого, матерого волка взвалили на шарахающую и фыркающую лошадь и, сопутствуемые визжавшими на него собаками, повезли к тому месту, где должны были все собраться. Молодых двух взяли гончие и трех борзые. Охотники съезжались с своими добычами и рассказами, и все подходили смотреть матёрого волка, который свесив свою лобастую голову с закушенною палкой во рту, большими, стеклянными глазами смотрел на всю эту толпу собак и людей, окружавших его. Когда его трогали, он, вздрагивая завязанными ногами, дико и вместе с тем просто смотрел на всех. Граф Илья Андреич тоже подъехал и потрогал волка.
– О, материщий какой, – сказал он. – Матёрый, а? – спросил он у Данилы, стоявшего подле него.
– Матёрый, ваше сиятельство, – отвечал Данила, поспешно снимая шапку.
Граф вспомнил своего прозеванного волка и свое столкновение с Данилой.
– Однако, брат, ты сердит, – сказал граф. – Данила ничего не сказал и только застенчиво улыбнулся детски кроткой и приятной улыбкой.


Старый граф поехал домой; Наташа с Петей обещались сейчас же приехать. Охота пошла дальше, так как было еще рано. В середине дня гончих пустили в поросший молодым частым лесом овраг. Николай, стоя на жнивье, видел всех своих охотников.
Насупротив от Николая были зеленя и там стоял его охотник, один в яме за выдавшимся кустом орешника. Только что завели гончих, Николай услыхал редкий гон известной ему собаки – Волторна; другие собаки присоединились к нему, то замолкая, то опять принимаясь гнать. Через минуту подали из острова голос по лисе, и вся стая, свалившись, погнала по отвершку, по направлению к зеленям, прочь от Николая.
Он видел скачущих выжлятников в красных шапках по краям поросшего оврага, видел даже собак, и всякую секунду ждал того, что на той стороне, на зеленях, покажется лисица.
Охотник, стоявший в яме, тронулся и выпустил собак, и Николай увидал красную, низкую, странную лисицу, которая, распушив трубу, торопливо неслась по зеленям. Собаки стали спеть к ней. Вот приблизились, вот кругами стала вилять лисица между ними, всё чаще и чаще делая эти круги и обводя вокруг себя пушистой трубой (хвостом); и вот налетела чья то белая собака, и вслед за ней черная, и всё смешалось, и звездой, врозь расставив зады, чуть колеблясь, стали собаки. К собакам подскакали два охотника: один в красной шапке, другой, чужой, в зеленом кафтане.
«Что это такое? подумал Николай. Откуда взялся этот охотник? Это не дядюшкин».
Охотники отбили лисицу и долго, не тороча, стояли пешие. Около них на чумбурах стояли лошади с своими выступами седел и лежали собаки. Охотники махали руками и что то делали с лисицей. Оттуда же раздался звук рога – условленный сигнал драки.
– Это Илагинский охотник что то с нашим Иваном бунтует, – сказал стремянный Николая.
Николай послал стремяного подозвать к себе сестру и Петю и шагом поехал к тому месту, где доезжачие собирали гончих. Несколько охотников поскакало к месту драки.
Николай слез с лошади, остановился подле гончих с подъехавшими Наташей и Петей, ожидая сведений о том, чем кончится дело. Из за опушки выехал дравшийся охотник с лисицей в тороках и подъехал к молодому барину. Он издалека снял шапку и старался говорить почтительно; но он был бледен, задыхался, и лицо его было злобно. Один глаз был у него подбит, но он вероятно и не знал этого.
– Что у вас там было? – спросил Николай.
– Как же, из под наших гончих он травить будет! Да и сука то моя мышастая поймала. Поди, судись! За лисицу хватает! Я его лисицей ну катать. Вот она, в тороках. А этого хочешь?… – говорил охотник, указывая на кинжал и вероятно воображая, что он всё еще говорит с своим врагом.
Николай, не разговаривая с охотником, попросил сестру и Петю подождать его и поехал на то место, где была эта враждебная, Илагинская охота.
Охотник победитель въехал в толпу охотников и там, окруженный сочувствующими любопытными, рассказывал свой подвиг.
Дело было в том, что Илагин, с которым Ростовы были в ссоре и процессе, охотился в местах, по обычаю принадлежавших Ростовым, и теперь как будто нарочно велел подъехать к острову, где охотились Ростовы, и позволил травить своему охотнику из под чужих гончих.
Николай никогда не видал Илагина, но как и всегда в своих суждениях и чувствах не зная середины, по слухам о буйстве и своевольстве этого помещика, всей душой ненавидел его и считал своим злейшим врагом. Он озлобленно взволнованный ехал теперь к нему, крепко сжимая арапник в руке, в полной готовности на самые решительные и опасные действия против своего врага.
Едва он выехал за уступ леса, как он увидал подвигающегося ему навстречу толстого барина в бобровом картузе на прекрасной вороной лошади, сопутствуемого двумя стремянными.
Вместо врага Николай нашел в Илагине представительного, учтивого барина, особенно желавшего познакомиться с молодым графом. Подъехав к Ростову, Илагин приподнял бобровый картуз и сказал, что очень жалеет о том, что случилось; что велит наказать охотника, позволившего себе травить из под чужих собак, просит графа быть знакомым и предлагает ему свои места для охоты.
Наташа, боявшаяся, что брат ее наделает что нибудь ужасное, в волнении ехала недалеко за ним. Увидав, что враги дружелюбно раскланиваются, она подъехала к ним. Илагин еще выше приподнял свой бобровый картуз перед Наташей и приятно улыбнувшись, сказал, что графиня представляет Диану и по страсти к охоте и по красоте своей, про которую он много слышал.
Илагин, чтобы загладить вину своего охотника, настоятельно просил Ростова пройти в его угорь, который был в версте, который он берег для себя и в котором было, по его словам, насыпано зайцев. Николай согласился, и охота, еще вдвое увеличившаяся, тронулась дальше.
Итти до Илагинского угоря надо было полями. Охотники разровнялись. Господа ехали вместе. Дядюшка, Ростов, Илагин поглядывали тайком на чужих собак, стараясь, чтобы другие этого не замечали, и с беспокойством отыскивали между этими собаками соперниц своим собакам.
Ростова особенно поразила своей красотой небольшая чистопсовая, узенькая, но с стальными мышцами, тоненьким щипцом (мордой) и на выкате черными глазами, краснопегая сучка в своре Илагина. Он слыхал про резвость Илагинских собак, и в этой красавице сучке видел соперницу своей Милке.
В середине степенного разговора об урожае нынешнего года, который завел Илагин, Николай указал ему на его краснопегую суку.
– Хороша у вас эта сучка! – сказал он небрежным тоном. – Резва?
– Эта? Да, эта – добрая собака, ловит, – равнодушным голосом сказал Илагин про свою краснопегую Ерзу, за которую он год тому назад отдал соседу три семьи дворовых. – Так и у вас, граф, умолотом не хвалятся? – продолжал он начатый разговор. И считая учтивым отплатить молодому графу тем же, Илагин осмотрел его собак и выбрал Милку, бросившуюся ему в глаза своей шириной.
– Хороша у вас эта чернопегая – ладна! – сказал он.
– Да, ничего, скачет, – отвечал Николай. «Вот только бы побежал в поле матёрый русак, я бы тебе показал, какая эта собака!» подумал он, и обернувшись к стремянному сказал, что он дает рубль тому, кто подозрит, т. е. найдет лежачего зайца.
– Я не понимаю, – продолжал Илагин, – как другие охотники завистливы на зверя и на собак. Я вам скажу про себя, граф. Меня веселит, знаете, проехаться; вот съедешься с такой компанией… уже чего же лучше (он снял опять свой бобровый картуз перед Наташей); а это, чтобы шкуры считать, сколько привез – мне всё равно!
– Ну да.
– Или чтоб мне обидно было, что чужая собака поймает, а не моя – мне только бы полюбоваться на травлю, не так ли, граф? Потом я сужу…
– Ату – его, – послышался в это время протяжный крик одного из остановившихся борзятников. Он стоял на полубугре жнивья, подняв арапник, и еще раз повторил протяжно: – А – ту – его! (Звук этот и поднятый арапник означали то, что он видит перед собой лежащего зайца.)
– А, подозрил, кажется, – сказал небрежно Илагин. – Что же, потравим, граф!
– Да, подъехать надо… да – что ж, вместе? – отвечал Николай, вглядываясь в Ерзу и в красного Ругая дядюшки, в двух своих соперников, с которыми еще ни разу ему не удалось поровнять своих собак. «Ну что как с ушей оборвут мою Милку!» думал он, рядом с дядюшкой и Илагиным подвигаясь к зайцу.
– Матёрый? – спрашивал Илагин, подвигаясь к подозрившему охотнику, и не без волнения оглядываясь и подсвистывая Ерзу…
– А вы, Михаил Никанорыч? – обратился он к дядюшке.
Дядюшка ехал насупившись.
– Что мне соваться, ведь ваши – чистое дело марш! – по деревне за собаку плачены, ваши тысячные. Вы померяйте своих, а я посмотрю!
– Ругай! На, на, – крикнул он. – Ругаюшка! – прибавил он, невольно этим уменьшительным выражая свою нежность и надежду, возлагаемую на этого красного кобеля. Наташа видела и чувствовала скрываемое этими двумя стариками и ее братом волнение и сама волновалась.
Охотник на полугорке стоял с поднятым арапником, господа шагом подъезжали к нему; гончие, шедшие на самом горизонте, заворачивали прочь от зайца; охотники, не господа, тоже отъезжали. Всё двигалось медленно и степенно.
– Куда головой лежит? – спросил Николай, подъезжая шагов на сто к подозрившему охотнику. Но не успел еще охотник отвечать, как русак, чуя мороз к завтрашнему утру, не вылежал и вскочил. Стая гончих на смычках, с ревом, понеслась под гору за зайцем; со всех сторон борзые, не бывшие на сворах, бросились на гончих и к зайцу. Все эти медленно двигавшиеся охотники выжлятники с криком: стой! сбивая собак, борзятники с криком: ату! направляя собак – поскакали по полю. Спокойный Илагин, Николай, Наташа и дядюшка летели, сами не зная как и куда, видя только собак и зайца, и боясь только потерять хоть на мгновение из вида ход травли. Заяц попался матёрый и резвый. Вскочив, он не тотчас же поскакал, а повел ушами, прислушиваясь к крику и топоту, раздавшемуся вдруг со всех сторон. Он прыгнул раз десять не быстро, подпуская к себе собак, и наконец, выбрав направление и поняв опасность, приложил уши и понесся во все ноги. Он лежал на жнивьях, но впереди были зеленя, по которым было топко. Две собаки подозрившего охотника, бывшие ближе всех, первые воззрились и заложились за зайцем; но еще далеко не подвинулись к нему, как из за них вылетела Илагинская краснопегая Ерза, приблизилась на собаку расстояния, с страшной быстротой наддала, нацелившись на хвост зайца и думая, что она схватила его, покатилась кубарем. Заяц выгнул спину и наддал еще шибче. Из за Ерзы вынеслась широкозадая, чернопегая Милка и быстро стала спеть к зайцу.
– Милушка! матушка! – послышался торжествующий крик Николая. Казалось, сейчас ударит Милка и подхватит зайца, но она догнала и пронеслась. Русак отсел. Опять насела красавица Ерза и над самым хвостом русака повисла, как будто примеряясь как бы не ошибиться теперь, схватить за заднюю ляжку.
– Ерзанька! сестрица! – послышался плачущий, не свой голос Илагина. Ерза не вняла его мольбам. В тот самый момент, как надо было ждать, что она схватит русака, он вихнул и выкатил на рубеж между зеленями и жнивьем. Опять Ерза и Милка, как дышловая пара, выровнялись и стали спеть к зайцу; на рубеже русаку было легче, собаки не так быстро приближались к нему.
– Ругай! Ругаюшка! Чистое дело марш! – закричал в это время еще новый голос, и Ругай, красный, горбатый кобель дядюшки, вытягиваясь и выгибая спину, сравнялся с первыми двумя собаками, выдвинулся из за них, наддал с страшным самоотвержением уже над самым зайцем, сбил его с рубежа на зеленя, еще злей наддал другой раз по грязным зеленям, утопая по колена, и только видно было, как он кубарем, пачкая спину в грязь, покатился с зайцем. Звезда собак окружила его. Через минуту все стояли около столпившихся собак. Один счастливый дядюшка слез и отпазанчил. Потряхивая зайца, чтобы стекала кровь, он тревожно оглядывался, бегая глазами, не находя положения рукам и ногам, и говорил, сам не зная с кем и что.
«Вот это дело марш… вот собака… вот вытянул всех, и тысячных и рублевых – чистое дело марш!» говорил он, задыхаясь и злобно оглядываясь, как будто ругая кого то, как будто все были его враги, все его обижали, и только теперь наконец ему удалось оправдаться. «Вот вам и тысячные – чистое дело марш!»
– Ругай, на пазанку! – говорил он, кидая отрезанную лапку с налипшей землей; – заслужил – чистое дело марш!
– Она вымахалась, три угонки дала одна, – говорил Николай, тоже не слушая никого, и не заботясь о том, слушают ли его, или нет.
– Да это что же в поперечь! – говорил Илагинский стремянный.
– Да, как осеклась, так с угонки всякая дворняшка поймает, – говорил в то же время Илагин, красный, насилу переводивший дух от скачки и волнения. В то же время Наташа, не переводя духа, радостно и восторженно визжала так пронзительно, что в ушах звенело. Она этим визгом выражала всё то, что выражали и другие охотники своим единовременным разговором. И визг этот был так странен, что она сама должна бы была стыдиться этого дикого визга и все бы должны были удивиться ему, ежели бы это было в другое время.
Дядюшка сам второчил русака, ловко и бойко перекинул его через зад лошади, как бы упрекая всех этим перекидыванием, и с таким видом, что он и говорить ни с кем не хочет, сел на своего каураго и поехал прочь. Все, кроме его, грустные и оскорбленные, разъехались и только долго после могли притти в прежнее притворство равнодушия. Долго еще они поглядывали на красного Ругая, который с испачканной грязью, горбатой спиной, побрякивая железкой, с спокойным видом победителя шел за ногами лошади дядюшки.
«Что ж я такой же, как и все, когда дело не коснется до травли. Ну, а уж тут держись!» казалось Николаю, что говорил вид этой собаки.
Когда, долго после, дядюшка подъехал к Николаю и заговорил с ним, Николай был польщен тем, что дядюшка после всего, что было, еще удостоивает говорить с ним.


Когда ввечеру Илагин распростился с Николаем, Николай оказался на таком далеком расстоянии от дома, что он принял предложение дядюшки оставить охоту ночевать у него (у дядюшки), в его деревеньке Михайловке.
– И если бы заехали ко мне – чистое дело марш! – сказал дядюшка, еще бы того лучше; видите, погода мокрая, говорил дядюшка, отдохнули бы, графинечку бы отвезли в дрожках. – Предложение дядюшки было принято, за дрожками послали охотника в Отрадное; а Николай с Наташей и Петей поехали к дядюшке.
Человек пять, больших и малых, дворовых мужчин выбежало на парадное крыльцо встречать барина. Десятки женщин, старых, больших и малых, высунулись с заднего крыльца смотреть на подъезжавших охотников. Присутствие Наташи, женщины, барыни верхом, довело любопытство дворовых дядюшки до тех пределов, что многие, не стесняясь ее присутствием, подходили к ней, заглядывали ей в глаза и при ней делали о ней свои замечания, как о показываемом чуде, которое не человек, и не может слышать и понимать, что говорят о нем.
– Аринка, глянь ка, на бочькю сидит! Сама сидит, а подол болтается… Вишь рожок!
– Батюшки светы, ножик то…
– Вишь татарка!
– Как же ты не перекувыркнулась то? – говорила самая смелая, прямо уж обращаясь к Наташе.
Дядюшка слез с лошади у крыльца своего деревянного заросшего садом домика и оглянув своих домочадцев, крикнул повелительно, чтобы лишние отошли и чтобы было сделано всё нужное для приема гостей и охоты.
Всё разбежалось. Дядюшка снял Наташу с лошади и за руку провел ее по шатким досчатым ступеням крыльца. В доме, не отштукатуренном, с бревенчатыми стенами, было не очень чисто, – не видно было, чтобы цель живших людей состояла в том, чтобы не было пятен, но не было заметно запущенности.
В сенях пахло свежими яблоками, и висели волчьи и лисьи шкуры. Через переднюю дядюшка провел своих гостей в маленькую залу с складным столом и красными стульями, потом в гостиную с березовым круглым столом и диваном, потом в кабинет с оборванным диваном, истасканным ковром и с портретами Суворова, отца и матери хозяина и его самого в военном мундире. В кабинете слышался сильный запах табаку и собак. В кабинете дядюшка попросил гостей сесть и расположиться как дома, а сам вышел. Ругай с невычистившейся спиной вошел в кабинет и лег на диван, обчищая себя языком и зубами. Из кабинета шел коридор, в котором виднелись ширмы с прорванными занавесками. Из за ширм слышался женский смех и шопот. Наташа, Николай и Петя разделись и сели на диван. Петя облокотился на руку и тотчас же заснул; Наташа и Николай сидели молча. Лица их горели, они были очень голодны и очень веселы. Они поглядели друг на друга (после охоты, в комнате, Николай уже не считал нужным выказывать свое мужское превосходство перед своей сестрой); Наташа подмигнула брату и оба удерживались недолго и звонко расхохотались, не успев еще придумать предлога для своего смеха.
Немного погодя, дядюшка вошел в казакине, синих панталонах и маленьких сапогах. И Наташа почувствовала, что этот самый костюм, в котором она с удивлением и насмешкой видала дядюшку в Отрадном – был настоящий костюм, который был ничем не хуже сюртуков и фраков. Дядюшка был тоже весел; он не только не обиделся смеху брата и сестры (ему в голову не могло притти, чтобы могли смеяться над его жизнию), а сам присоединился к их беспричинному смеху.
– Вот так графиня молодая – чистое дело марш – другой такой не видывал! – сказал он, подавая одну трубку с длинным чубуком Ростову, а другой короткий, обрезанный чубук закладывая привычным жестом между трех пальцев.
– День отъездила, хоть мужчине в пору и как ни в чем не бывало!
Скоро после дядюшки отворила дверь, по звуку ног очевидно босая девка, и в дверь с большим уставленным подносом в руках вошла толстая, румяная, красивая женщина лет 40, с двойным подбородком, и полными, румяными губами. Она, с гостеприимной представительностью и привлекательностью в глазах и каждом движеньи, оглянула гостей и с ласковой улыбкой почтительно поклонилась им. Несмотря на толщину больше чем обыкновенную, заставлявшую ее выставлять вперед грудь и живот и назад держать голову, женщина эта (экономка дядюшки) ступала чрезвычайно легко. Она подошла к столу, поставила поднос и ловко своими белыми, пухлыми руками сняла и расставила по столу бутылки, закуски и угощенья. Окончив это она отошла и с улыбкой на лице стала у двери. – «Вот она и я! Теперь понимаешь дядюшку?» сказало Ростову ее появление. Как не понимать: не только Ростов, но и Наташа поняла дядюшку и значение нахмуренных бровей, и счастливой, самодовольной улыбки, которая чуть морщила его губы в то время, как входила Анисья Федоровна. На подносе были травник, наливки, грибки, лепешечки черной муки на юраге, сотовой мед, мед вареный и шипучий, яблоки, орехи сырые и каленые и орехи в меду. Потом принесено было Анисьей Федоровной и варенье на меду и на сахаре, и ветчина, и курица, только что зажаренная.