11-й танковый корпус (СССР)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
<tr><td style="font-size: 120%; text-align: center; background-color: #BDB76B" colspan="2"> Боевой путь </td></tr>
<tr><td style="font-size: 120%; text-align: center; background-color: #BDB76B" colspan="2"> 11-й танковый корпус </td></tr>
Награды:
Почётные наименования: Радомский
Берлинский
Войска: сухопутные войска
Род войск: танковые войска
Формирование: май 1942 года
Расформирование (преобразование): июль 1945 года
Преемник: 11-я танковая дивизия
Воронежско-Ворошиловградская операция
Севская операция
Курская оборонительная операция
Орловская наступательная операция
Донбасская операция
Нижнеднепровская операция
Мелитопольская операция
Белорусская операция
Люблин-Брестская операция
Висло-Одерская операция
Варшавско-Познанская наступательная операция
Берлинская наступательная операция

11-й танковый корпус — оперативное войсковое объединение в составе ВС СССР.





История

11-й танковый корпус был образован в мае 1942 года в составе Брянского фронта. По окончании великой Отечественной войны корпус входит в состав Группы советских оккупационных войск в Германии. В июле 1945 года корпус преобразован в 11-ю танковую дивизию.

В составе действующей армии

  • с 29.05.1942 по 25.04.1943
  • с 20.07.1943 по 21.10.1943
  • с 15.02.1944 по 06.04.1944
  • с 29.04.1944 по 09.05.1945

Полное название

11-й танковый Радомско-Берлинский Краснознаменный, орденов Суворова и Кутузова корпус

Командование

Командиры корпуса

Военные комиссары корпуса

С конца 1942 года — заместители командира корпуса по политической части:

Начальники штаба корпуса

Начальники политотдела

Награды и почётные наименования

  • Орден Красного Знамени (Указ Президиума ВС СССР от 09.08.1944) — За образцовое выполнение заданий командования в боях при прорыве обороны немцев западнее Ковель и проявленные при этом доблесть и мужество, за форсирование реки Западный Буг, за овладение городами: Парчев, Радзынь, Лукув.
  • Радомский - в ознаменование одержанной победы и за отличие в боях по овладению городом Радом (Польша).Приказ ВГК № 09 от 15.02.1945 г.[1].
  • Орден Суворова II степени (Указ Президиума ВС СССР от 19.02.1945) — За образцовое выполнение заданий командования в боях с немецкими захватчиками, за овладение городами: Лодзь, Кутно, Томашув (Ромашов), Гостынин, Ленчица и проявленные при этом доблесть и мужество.
  • Орден Кутузова II степени (Указ Президиума ВС СССР от 05.04.1945) — За образцовое выполнение боевых заданий командования в боях с немецкими захватчиками при вторжении в пределы Бранденбургской провинции (Куннерсдорф) и проявленные при этом доблесть и мужество.
  • Берлинский - в ознаменование одержанной победы и за отличие в боях по овладению Берлином.Приказ Верховного Главнокомандующего № 0111 от 11.06.1945 г.

Герои Советского Союза

п/п Фамилия, имя, отчество Звание, должность
1. Бербетов Иван Петрович старший лейтенант, командир взвода 20-й танковой бригады
2. Булгаков Александр Герасимович майор, командир танкового батальона 20-й танковой бригады
3. Виноградов Александр Геннадьевич старший лейтенант, командир танковой роты 36-й танковой бригады
4. Гниломёдов Иван Андреевич старший лейтенант, командир танкового взвода 65-й танковой бригады
5. Дёмин Николай Александрович лейтенант, командир роты механизированного батальона автоматчиков 65-й танковой бригады
6. Емельянов Пётр Николаевич капитан, командир танковой роты 65-й танковой бригады
7. Жариков Иван Алексеевич полковник, командир 36-й танковой бригады
8. Зинченко Сергей Филиппович лейтенант, командир танковой роты 2-го батальона 65-й танковой бригады
9. Квасов Иван Иванович капитан, командир танковой роты 3-го танкового батальона 65-й танковой бригады
10. Киселёв Иван Александрович старший лейтенант, командир танкового взвода 3-го танкового батальона 65-й танковой бригады
11. Константинов Николай Павлович полковник, командир 20-й танковой бригады
12. Костюк Фёдор Семёнович старший лейтенант, командир танковой роты 65-й танковой бригады
13. Лейков Андрей Леонардович капитан, заместитель командира батальона 36-й танковой бригады
14. Лукьянов Алексей Власович полковник, командир 65-й танковой бригады
15. Мантуров Михаил Никонович старшина, механик-водитель танка 65-й танковой бригады
16. Науменко Виктор Петрович капитан , командир 3-го танкового батальона 20-й танковой бригады
17. Орлов Михаил Фёдорович старший лейтенант, командир танковой роты 65-й танковой бригады
18. Павлов Валентин Васильевич капитан, командир танкового батальона 65-й танковой бригады
19. Пивоваров Михаил Иванович майор, командир роты 50-го гвардейского отдельного тяжёлого танкового полка
20. Пятакович Александр Францевич старший лейтенант, командир танкового взвода 65-й танковой бригады
21. Рогозин Анатолий Васильевич майор, командир танкового батальона 36-й танковой бригады
22. Рудкин Филипп Никитович генерал-майор, командир танкового корпуса
23. Свирепкин Павел Михайлович майор, командир танкового батальона 65-й танковой бригады
24. Тикунов Григорий Яковлевич капитан, командир танковой роты 36-й танковой бригады
25. Харитонов Николай Павлович старшина, механик-водитель танка 1-го танкового батальона 65-й танковой бригады
26. Шевченко Александр Иосифович полковник, командир 65-й танковой бригады

Полные кавалеры ордена Славы

п/п Фамилия, имя, отчество Звание, должность
1. Бакаров Иван Тимофеевич старший сержант, командир орудийного расчёта 2 батареи 1071 легкого артиллерийского полка.
2. Батов Александр Иванович старший сержант, помощник командира разведывательного взвода роты управления 20-й танковой бригады
3. Бучнев Михаил Васильевич старший сержант, механик-водитель танка 1 танкового батальона 20-й танковой бригады
4. Грошев Виктор Владимирович младший сержант, автоматчик разведывательной роты управления 65-й танковой бригады
5. Гусев Анатолий Дмитриевич сержант, командир отделения моторизованного батальона автоматчиков 65 танковой бригады.
6. Дижа Алексей Алексеевич старший сержант, командир орудийного расчёта 1071 лёгкого артиллерийского полка.
7. Дорошенко Иван Игнатьевич младший сержант, командир разведывательного отделения истребительно-противотанковой батареи моторизованного батальона автоматчиков 20-й танковой бригады
8. Дудко Фёдор Иванович старшина, командир орудийного расчёта противотанковой батареи 20-й танковой бригады
9. Ефименко Максим Афанасьевич сержант, командир орудия танка 20-й танковой бригады
10. Кириллов Иван Илларионович старший сержант, механик-водитель танка Т-34 93 отдельного мотоциклетного батальона.
11. Макаров Николай Григорьевич старший сержант, командир отделения моторизованного батальона автоматчиков 36-й танковой бригады
12. Митрохин Николай Иванович сержант, заряжающий танка 36-й танковой бригады
13. Мосякин Кирилл Евгеньевич ефрейтор, командир отделения автоматчиков 20-й танковой бригады
14. Налдин Василий Савельевич старший сержант, командир орудийного расчета 1071 истребительно-противотанкового артиллерийского полка.
15. Никулин Фёдор Андреевич рядовой, орудийный номер противотанковой батареи 93 отдельного мотоциклетного батальона.
16. Осипов Кузьма Андреевич старший сержант, механик-водитель самоходной артиллерийской установки 1493 самоходного артиллерийского полка.
17. Петров Дмитрий Ананьевич сержант, автоматчик моторизованного батальона автоматчиков 65-й танковой бригады
18. Пешков Григорий Невкантьевич старший сержант, автоматчик моторизованного батальона автоматчиков 65-й танковой бригады
19. Полунадеждин Пётр Сергеевич гвардии старший сержант, командир орудия танка 50 гвардейского танкового полка.
20. Сенин Филипп Васильевич старшина, старшина роты танкового батальона 65-й танковой бригады
21. Сычёв Андрей Трофимович сержант, командир орудия танка Т-34 65-й танковой бригады
22. Читаев Владимир Фёдорович старшина, старшина роты автоматчиков моторизованного батальона автоматчиков 65-й танковой бригады
23. Щеканов Николай Фёдорович старший сержант, командир отделения моторизованного батальона автоматчиков 65-й танковой бригады
24. Яковлев Илья Степанович младший сержант, автоматчик моторизированного батальона автоматчиков 65-й танковой бригады

Состав корпуса

В июне 1943 года состав корпуса был изменён:

Корпусные части:

  • 687-й отдельный батальон связи, с 04.04.1943
  • 153-й отдельный саперный батальон, с 20.07.1943
  • 81-я отдельная рота химзащиты, с 24.07.1943
  • 11-я отдельная автотранспортная рота подвоза ГСМ, с 18.07.1942 по 25.04.1943
  • 34-я отдельная автотранспортная рота подвоза ГСМ, с 18.09.1943
  • 90-я подвижная ремонтная база с 10.06.1942 по 1943
  • 263-я полевая танкоремонтная база, с 1943
  • 91-я полевая авторемонтная база, с 26.06.1942
  • авиазвено связи, с 1943
  • 431-й полевой автохлебозавод, с 31.12.1942 до 1943
  • 29-й полевой автохлебозавод, с 1943
  • 1937-я полевая касса Госбанка, с 15.02.1944
  • 2083-я военно-почтовая станция, с 10.07.1942

Приказ Ставки ВГК № 220146

Приказ Ставки ВГК № 220146 «О недостатках ввода в бой 11-го танкового корпуса»

16 июля 1944 г. 16 ч 00 мин

В последних наступательных операциях наши войска и командиры всех степеней получили большой опыт по выбору момента для ввода танковых соединений в бой и организации этого ввода. Однако повторяются случаи, когда танковые соединения вводятся в бой без артиллерийского обеспечения без поддержки пехоты и без необходимой разведки, что влечет за собой большие, ничем не оправданные потери.

Так, на 1-м Белорусском фронте при отходе противника из района Ковеля 11-й танковый корпус получил задачу преследовать отходящего противника. Ни командующий 47-й армией генерал-лейтенант Гусев, получивший в своё распоряжение 11 тк, ни командир 11 тк генерал-майор танковых войск Рудкин, не зная действительной обстановки, разведку противника и местности не организовали. Противник же отвел свои войска на заранее подготовленный рубеж и организовал там сильную противотанковую оборону. 11-й танковый корпус пошел в бой без поддержки артиллерии и даже не развернул своих самоходных полков. Пехота танкового корпуса и пехота стрелковых дивизий за танками не наступала.

Командующий войсками 1-го Белорусского фронта Маршал Советского Союза Рокоссовский, лично руководивший действиями войск на ковельском направлении, организацию боя 11-го танкового корпуса не проверил. В результате этой исключительно плохой организации ввода в бой танкового корпуса две танковые бригады, брошенные в атаку, потеряли безвозвратно 75 танков.

Ставка Верховного Главнокомандования предупреждает Маршала Советского Союза Рокоссовского о необходимости впредь внимательной и тщательной подготовки ввода в бой танковых соединений и приказывает:

1. Командующему 47-й армией генерал-лейтенанту Гусеву Н. И. за халатность, проявленную им при организации ввода в бой 11-го танкового корпуса, объявить выговор.

2. Генерал-майора танковых войск Рудкина Ф. И. снять с должности командира 11-го танкового корпуса и направить в распоряжение командующего бронетанковыми и механизированными войсками Красной Армии.

3. Назначить командиром 11-го танкового корпуса генерал-майора танковых войск Ющука.

Ставка Верховного Главнокомандования И. Сталин, А. Антонов

[2]

Напишите отзыв о статье "11-й танковый корпус (СССР)"

Литература

  • Ющук И. И. «Одиннадцатый танковый корпус в боях за Родину» — Москва: Воениздат, 1962.
  • Кавалеры ордена Славы трех степеней. Краткий биографический словарь - М.: Военное издательство,2000.
  • Герои Советского Союза. Краткий биографический словарь в двух томах - М.: Воениздат, 1987.

Примечания

  1. [tankfront.ru/ussr/tk/tk11.html#5 Награды и почётные наименования]
  2. [tankfront.ru/ussr/doc/vgk/prikaz_vgk_220146.html Приказ Ставки ВГК № 220146]

Ссылки

  • [tankfront.ru/ussr/tk/tk11.html 11-й танковый корпус]



Отрывок, характеризующий 11-й танковый корпус (СССР)

Кроме этих поименованных лиц, русских и иностранных (в особенности иностранцев, которые с смелостью, свойственной людям в деятельности среди чужой среды, каждый день предлагали новые неожиданные мысли), было еще много лиц второстепенных, находившихся при армии потому, что тут были их принципалы.
В числе всех мыслей и голосов в этом огромном, беспокойном, блестящем и гордом мире князь Андрей видел следующие, более резкие, подразделения направлений и партий.
Первая партия была: Пфуль и его последователи, теоретики войны, верящие в то, что есть наука войны и что в этой науке есть свои неизменные законы, законы облического движения, обхода и т. п. Пфуль и последователи его требовали отступления в глубь страны, отступления по точным законам, предписанным мнимой теорией войны, и во всяком отступлении от этой теории видели только варварство, необразованность или злонамеренность. К этой партии принадлежали немецкие принцы, Вольцоген, Винцингероде и другие, преимущественно немцы.
Вторая партия была противуположная первой. Как и всегда бывает, при одной крайности были представители другой крайности. Люди этой партии были те, которые еще с Вильны требовали наступления в Польшу и свободы от всяких вперед составленных планов. Кроме того, что представители этой партии были представители смелых действий, они вместе с тем и были представителями национальности, вследствие чего становились еще одностороннее в споре. Эти были русские: Багратион, начинавший возвышаться Ермолов и другие. В это время была распространена известная шутка Ермолова, будто бы просившего государя об одной милости – производства его в немцы. Люди этой партии говорили, вспоминая Суворова, что надо не думать, не накалывать иголками карту, а драться, бить неприятеля, не впускать его в Россию и не давать унывать войску.
К третьей партии, к которой более всего имел доверия государь, принадлежали придворные делатели сделок между обоими направлениями. Люди этой партии, большей частью не военные и к которой принадлежал Аракчеев, думали и говорили, что говорят обыкновенно люди, не имеющие убеждений, но желающие казаться за таковых. Они говорили, что, без сомнения, война, особенно с таким гением, как Бонапарте (его опять называли Бонапарте), требует глубокомысленнейших соображений, глубокого знания науки, и в этом деле Пфуль гениален; но вместе с тем нельзя не признать того, что теоретики часто односторонни, и потому не надо вполне доверять им, надо прислушиваться и к тому, что говорят противники Пфуля, и к тому, что говорят люди практические, опытные в военном деле, и изо всего взять среднее. Люди этой партии настояли на том, чтобы, удержав Дрисский лагерь по плану Пфуля, изменить движения других армий. Хотя этим образом действий не достигалась ни та, ни другая цель, но людям этой партии казалось так лучше.
Четвертое направление было направление, которого самым видным представителем был великий князь, наследник цесаревич, не могший забыть своего аустерлицкого разочарования, где он, как на смотр, выехал перед гвардиею в каске и колете, рассчитывая молодецки раздавить французов, и, попав неожиданно в первую линию, насилу ушел в общем смятении. Люди этой партии имели в своих суждениях и качество и недостаток искренности. Они боялись Наполеона, видели в нем силу, в себе слабость и прямо высказывали это. Они говорили: «Ничего, кроме горя, срама и погибели, из всего этого не выйдет! Вот мы оставили Вильну, оставили Витебск, оставим и Дриссу. Одно, что нам остается умного сделать, это заключить мир, и как можно скорее, пока не выгнали нас из Петербурга!»
Воззрение это, сильно распространенное в высших сферах армии, находило себе поддержку и в Петербурге, и в канцлере Румянцеве, по другим государственным причинам стоявшем тоже за мир.
Пятые были приверженцы Барклая де Толли, не столько как человека, сколько как военного министра и главнокомандующего. Они говорили: «Какой он ни есть (всегда так начинали), но он честный, дельный человек, и лучше его нет. Дайте ему настоящую власть, потому что война не может идти успешно без единства начальствования, и он покажет то, что он может сделать, как он показал себя в Финляндии. Ежели армия наша устроена и сильна и отступила до Дриссы, не понесши никаких поражений, то мы обязаны этим только Барклаю. Ежели теперь заменят Барклая Бенигсеном, то все погибнет, потому что Бенигсен уже показал свою неспособность в 1807 году», – говорили люди этой партии.
Шестые, бенигсенисты, говорили, напротив, что все таки не было никого дельнее и опытнее Бенигсена, и, как ни вертись, все таки придешь к нему. И люди этой партии доказывали, что все наше отступление до Дриссы было постыднейшее поражение и беспрерывный ряд ошибок. «Чем больше наделают ошибок, – говорили они, – тем лучше: по крайней мере, скорее поймут, что так не может идти. А нужен не какой нибудь Барклай, а человек, как Бенигсен, который показал уже себя в 1807 м году, которому отдал справедливость сам Наполеон, и такой человек, за которым бы охотно признавали власть, – и таковой есть только один Бенигсен».
Седьмые – были лица, которые всегда есть, в особенности при молодых государях, и которых особенно много было при императоре Александре, – лица генералов и флигель адъютантов, страстно преданные государю не как императору, но как человека обожающие его искренно и бескорыстно, как его обожал Ростов в 1805 м году, и видящие в нем не только все добродетели, но и все качества человеческие. Эти лица хотя и восхищались скромностью государя, отказывавшегося от командования войсками, но осуждали эту излишнюю скромность и желали только одного и настаивали на том, чтобы обожаемый государь, оставив излишнее недоверие к себе, объявил открыто, что он становится во главе войска, составил бы при себе штаб квартиру главнокомандующего и, советуясь, где нужно, с опытными теоретиками и практиками, сам бы вел свои войска, которых одно это довело бы до высшего состояния воодушевления.
Восьмая, самая большая группа людей, которая по своему огромному количеству относилась к другим, как 99 к 1 му, состояла из людей, не желавших ни мира, ни войны, ни наступательных движений, ни оборонительного лагеря ни при Дриссе, ни где бы то ни было, ни Барклая, ни государя, ни Пфуля, ни Бенигсена, но желающих только одного, и самого существенного: наибольших для себя выгод и удовольствий. В той мутной воде перекрещивающихся и перепутывающихся интриг, которые кишели при главной квартире государя, в весьма многом можно было успеть в таком, что немыслимо бы было в другое время. Один, не желая только потерять своего выгодного положения, нынче соглашался с Пфулем, завтра с противником его, послезавтра утверждал, что не имеет никакого мнения об известном предмете, только для того, чтобы избежать ответственности и угодить государю. Другой, желающий приобрести выгоды, обращал на себя внимание государя, громко крича то самое, на что намекнул государь накануне, спорил и кричал в совете, ударяя себя в грудь и вызывая несоглашающихся на дуэль и тем показывая, что он готов быть жертвою общей пользы. Третий просто выпрашивал себе, между двух советов и в отсутствие врагов, единовременное пособие за свою верную службу, зная, что теперь некогда будет отказать ему. Четвертый нечаянно все попадался на глаза государю, отягченный работой. Пятый, для того чтобы достигнуть давно желанной цели – обеда у государя, ожесточенно доказывал правоту или неправоту вновь выступившего мнения и для этого приводил более или менее сильные и справедливые доказательства.
Все люди этой партии ловили рубли, кресты, чины и в этом ловлении следили только за направлением флюгера царской милости, и только что замечали, что флюгер обратился в одну сторону, как все это трутневое население армии начинало дуть в ту же сторону, так что государю тем труднее было повернуть его в другую. Среди неопределенности положения, при угрожающей, серьезной опасности, придававшей всему особенно тревожный характер, среди этого вихря интриг, самолюбий, столкновений различных воззрений и чувств, при разноплеменности всех этих лиц, эта восьмая, самая большая партия людей, нанятых личными интересами, придавала большую запутанность и смутность общему делу. Какой бы ни поднимался вопрос, а уж рой этих трутней, не оттрубив еще над прежней темой, перелетал на новую и своим жужжанием заглушал и затемнял искренние, спорящие голоса.
Из всех этих партий, в то самое время, как князь Андрей приехал к армии, собралась еще одна, девятая партия, начинавшая поднимать свой голос. Это была партия людей старых, разумных, государственно опытных и умевших, не разделяя ни одного из противоречащих мнений, отвлеченно посмотреть на все, что делалось при штабе главной квартиры, и обдумать средства к выходу из этой неопределенности, нерешительности, запутанности и слабости.
Люди этой партии говорили и думали, что все дурное происходит преимущественно от присутствия государя с военным двором при армии; что в армию перенесена та неопределенная, условная и колеблющаяся шаткость отношений, которая удобна при дворе, но вредна в армии; что государю нужно царствовать, а не управлять войском; что единственный выход из этого положения есть отъезд государя с его двором из армии; что одно присутствие государя парализует пятьдесят тысяч войска, нужных для обеспечения его личной безопасности; что самый плохой, но независимый главнокомандующий будет лучше самого лучшего, но связанного присутствием и властью государя.
В то самое время как князь Андрей жил без дела при Дриссе, Шишков, государственный секретарь, бывший одним из главных представителей этой партии, написал государю письмо, которое согласились подписать Балашев и Аракчеев. В письме этом, пользуясь данным ему от государя позволением рассуждать об общем ходе дел, он почтительно и под предлогом необходимости для государя воодушевить к войне народ в столице, предлагал государю оставить войско.
Одушевление государем народа и воззвание к нему для защиты отечества – то самое (насколько оно произведено было личным присутствием государя в Москве) одушевление народа, которое было главной причиной торжества России, было представлено государю и принято им как предлог для оставления армии.

Х
Письмо это еще не было подано государю, когда Барклай за обедом передал Болконскому, что государю лично угодно видеть князя Андрея, для того чтобы расспросить его о Турции, и что князь Андрей имеет явиться в квартиру Бенигсена в шесть часов вечера.
В этот же день в квартире государя было получено известие о новом движении Наполеона, могущем быть опасным для армии, – известие, впоследствии оказавшееся несправедливым. И в это же утро полковник Мишо, объезжая с государем дрисские укрепления, доказывал государю, что укрепленный лагерь этот, устроенный Пфулем и считавшийся до сих пор chef d'?uvr'ом тактики, долженствующим погубить Наполеона, – что лагерь этот есть бессмыслица и погибель русской армии.
Князь Андрей приехал в квартиру генерала Бенигсена, занимавшего небольшой помещичий дом на самом берегу реки. Ни Бенигсена, ни государя не было там, но Чернышев, флигель адъютант государя, принял Болконского и объявил ему, что государь поехал с генералом Бенигсеном и с маркизом Паулучи другой раз в нынешний день для объезда укреплений Дрисского лагеря, в удобности которого начинали сильно сомневаться.
Чернышев сидел с книгой французского романа у окна первой комнаты. Комната эта, вероятно, была прежде залой; в ней еще стоял орган, на который навалены были какие то ковры, и в одном углу стояла складная кровать адъютанта Бенигсена. Этот адъютант был тут. Он, видно, замученный пирушкой или делом, сидел на свернутой постеле и дремал. Из залы вели две двери: одна прямо в бывшую гостиную, другая направо в кабинет. Из первой двери слышались голоса разговаривающих по немецки и изредка по французски. Там, в бывшей гостиной, были собраны, по желанию государя, не военный совет (государь любил неопределенность), но некоторые лица, которых мнение о предстоящих затруднениях он желал знать. Это не был военный совет, но как бы совет избранных для уяснения некоторых вопросов лично для государя. На этот полусовет были приглашены: шведский генерал Армфельд, генерал адъютант Вольцоген, Винцингероде, которого Наполеон называл беглым французским подданным, Мишо, Толь, вовсе не военный человек – граф Штейн и, наконец, сам Пфуль, который, как слышал князь Андрей, был la cheville ouvriere [основою] всего дела. Князь Андрей имел случай хорошо рассмотреть его, так как Пфуль вскоре после него приехал и прошел в гостиную, остановившись на минуту поговорить с Чернышевым.
Пфуль с первого взгляда, в своем русском генеральском дурно сшитом мундире, который нескладно, как на наряженном, сидел на нем, показался князю Андрею как будто знакомым, хотя он никогда не видал его. В нем был и Вейротер, и Мак, и Шмидт, и много других немецких теоретиков генералов, которых князю Андрею удалось видеть в 1805 м году; но он был типичнее всех их. Такого немца теоретика, соединявшего в себе все, что было в тех немцах, еще никогда не видал князь Андрей.
Пфуль был невысок ростом, очень худ, но ширококост, грубого, здорового сложения, с широким тазом и костлявыми лопатками. Лицо у него было очень морщинисто, с глубоко вставленными глазами. Волоса его спереди у висков, очевидно, торопливо были приглажены щеткой, сзади наивно торчали кисточками. Он, беспокойно и сердито оглядываясь, вошел в комнату, как будто он всего боялся в большой комнате, куда он вошел. Он, неловким движением придерживая шпагу, обратился к Чернышеву, спрашивая по немецки, где государь. Ему, видно, как можно скорее хотелось пройти комнаты, окончить поклоны и приветствия и сесть за дело перед картой, где он чувствовал себя на месте. Он поспешно кивал головой на слова Чернышева и иронически улыбался, слушая его слова о том, что государь осматривает укрепления, которые он, сам Пфуль, заложил по своей теории. Он что то басисто и круто, как говорят самоуверенные немцы, проворчал про себя: Dummkopf… или: zu Grunde die ganze Geschichte… или: s'wird was gescheites d'raus werden… [глупости… к черту все дело… (нем.) ] Князь Андрей не расслышал и хотел пройти, но Чернышев познакомил князя Андрея с Пфулем, заметив, что князь Андрей приехал из Турции, где так счастливо кончена война. Пфуль чуть взглянул не столько на князя Андрея, сколько через него, и проговорил смеясь: «Da muss ein schoner taktischcr Krieg gewesen sein». [«То то, должно быть, правильно тактическая была война.» (нем.) ] – И, засмеявшись презрительно, прошел в комнату, из которой слышались голоса.