118-я стрелковая дивизия (2-го формирования)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
118-я стрелковая дивизия
(118-я сд (2ф))
Войска:

сухопутные

Род войск:

пехота

Формирование:

1942

Расформирование (преобразование):

1943

Преемник:

85-я гвардейская стрелковая дивизия

Боевой путь

Великая Отечественная война:
Ржевско-Вяземская операция (1943)

118-я стрелковая дивизия (2-го формирования) — формирование (соединение, стрелковая дивизия) РККА (ВС СССР) во время Великой Отечественной войны. Участвовала в боях на западном направлении.





История

В 1941 году на территории Шахунского района была сформирована 118-я стрелковая дивизия из призывников Костромской, Ярославской, Кировской и Горьковской областей. Формированием дивизии руководил командир дивизии полковник Андрей Яковлевич Веденин и военный комиссар П. И. Петров. А. Я. К апрелю 1942 года формирование было полностью закончено[1]. В 118 стрелковую дивизию вошли:

398-й стрелковый полк — командир полковник Г. Ф. Никонов;

463-й стрелковый полк — командир подполковник Н. П. Никулин;

527-й стрелковый полк — командир подполковник С. В. Стариков;

604-й артиллерийский полк — командир полковник А. И. Жемарцев;

283-й отдельный батальон связи, 282-й саперный батальон, 259-й медико-санитарный батальон, 191-й противотанковый дивизион,87-й отдельный минометный дивизион.

После того, как закончилось формирование частей, дивизия перешла в резерв Верховного Главнокомандования и находилась в районе Красные Ткачи, Ярославской области. В мае дивизия была передана в подчинение командующего московской зоны обороны и расположена в городе Солнечногорске.

В июне 1942 года получили приказ еще ближе передвинуться к фронту — в Московскую область, в район чудесного Сенежского озера, на берегу которого раскинулся Солнечногорск. Вскоре в дивизию прибыла инспекция Ставки во главе с Маршалом Советского Союза К. Е. Ворошиловым и в течение трех суток всесторонне изучала готовность частей и подразделений дивизии[1].

Боевой путь

18 июля 1942 года дивизия из резерва Главного Командования перешла в подчинение командующего 31-й армии Западного фронта. По дорогам и селам, только что освобожденным от врага, из Волоколамска шла к линии фронта 118-я стрелковая дивизия.

25 июля дивизия подошла к Ржеву сосредоточилась в районе Держа, при впадении её в Волгу. Позади, от Горького, остались полторы тысячи километров родной волжской земли, а впереди — снова Волга, в берега которой прочно вцепился ненавистный враг.

Боевое крещение, настоящее рождение дивизии началось со штурма укрепленного опорного пункта — Рождество. Оно господствовало над окружающей местностью и покрывало подступы к Волге между Ржевом и Зубцовым.

4 августа 1942 года дивизия начала первый бой. Первым двинулся в атаку 398-й стрелковый полк под командованием полковника Г. Ф. Никонова. В этом бою особенно отличился батальон капитана Токарева.

Дивизия вела непрерывные наступательные действия с 4 августа по 12 сентября. За 41 сутки было проведено 44 боя, освобождено 84 населенных пункта.

После месячного отдыха и пополнения личного состава дивизия заняла оборону в районе Белогурово, Табакова, Михеево и удерживала её до марта 1943 года. Командный пункт дивизии был развернут в Лесничество[1].

Принимал первое боевое крещение, артиллерийский полк обрушил десятки тонн смертоносного металла по фашистам и за два с половиной часа артиллерийской подготовки обеспечил прорыв вражеской обороны, которая укреплялась в течение семи месяцев и считалась гитлеровскими заправилами неприступной крепостью.

С прорывом обороны немцев дивизия заняла опорные пункты врага в деревне Рождество-Кульково. Были уничтожены все огневые точки противника и, несмотря на усиление налета авиации противника и массированный обстрел со стороны левого берега Волги, артиллерийский полк своевременно занял боевой порядок в районе Давыдково-Соболево. Начал поддерживать огнём формирование дивизий Волги. Дивизия заняла на левом берегу плацдарм для дальнейшего наступления в районе Колесниково и др. населенных пунктов.

После пятимесячной обороны части дивизии в марте 1943 года вели бои в Ржевско-Вяземской операции.

2 марта 1943 года 118-я стрелковая дивизия первая на Западном фронте прорвала укрепленную полосу немцев под Ржевом, положив начало общему наступлению войск 31-й армии. За 18 суток в условиях весенней распутицы и бездорожья, дивизия прошла с боями около 180 км, освободив до 160 населенных пунктов, преодолев четыре водных преграды, способствовала освобождению городов Ржева и Сычевки, участвовала в освобождении города Дорогобужа, пересекла важную магистраль Москва — Минск[1].

За боевые заслуги приказом НКО от 10 апреля 1943 года 118-я стрелковая дивизия была преобразована в 85-ю Гвардейскую стрелковую дивизию[1].

Частям и подразделениям также была присвоена нумерация:

398-й полк преобразован в 249 Гвардейский стрелковый полк;

463-й полк преобразован в 251 Гвардейский стрелковый полк;

527-й полк преобразован в 253 Гвардейский стрелковый полк;

604 артполк — в 188 Гвардейский артиллерийский полк.

Завершила войну как 85-я гвардейская стрелковая Рижская Краснознамённая дивизия.

Состав

  • 398-й стрелковый полк,
  • 463-й стрелковый полк
  • 527-й стрелковый полк,
  • 604 артиллерийский полк,
  • 191 отдельный истребительно-противотанковый дивизион,
  • 94 зенитная автотранспортная рота,
  • 132 разведывательная рота,
  • 282 саперный батальон,
  • 728 отдельная рота связи (283 отдельный батальон связи),
  • 259 медико-санитарный батальон,
  • 488 отдельная рота химзащиты,
  • 191 автотранспортная рота,
  • 403 полевая хлебопекарня,
  • 866 дивизионный ветеринарный лазарет,
  • 1710 полевая почтовая станция,
  • 1049 полевая касса Госбанка[2].

Командование

Дивизией командовали[3]:

после преобразования в 85-ю гвардейскую:

  • Веденин, Андрей Яковлевич (10.04.1943 — 01.08.1943), полковник
  • Городовиков, Басан Бадьминович (02.08.1943 — 05.06.1944), полковник, с 16.10.1943 генерал-майор
  • Черниченко, Семён Семёнович (06.06.1944 — 09.05.1945), полковник
  • 398 сп:
  • Никонов Петр Филиппович (28.01.1942 — 00.11.1942), ранен
  • Ульяновский Георгий Васильевич (с 26.06.1942)
  • Быковский Иван Юлианович (20.10.1942 — 11.03.1943)
  • Базуткин Константин Иванович (03.10.1942 — 15.10.1944), с 10.04.1943 стал 249 гв. сп
  • 463 сп:
  • Никулин Николай Петрович (28.01.1942 — 18.11.1942)
  • Дубинин Сергей Николаевич (13.02.1942 — 02.04.1942), погиб 02.04.1942
  • Ерофеев Александр Тихонович (00.05.1942 — 22.11.1942)
  • Шпынов Владимир Иванович (с 22.11.1942)
  • Гудков Александр Григорьевич (12.11.1942 — 14.01.1943)

  • 527 сп:
  • Никулин Николай Петрович (28.01.1942 — 28.01.1942)
  • Стариков Сергей Васильевич (28.01.1942 — 12.06.1942)
  • Балашов Андрей Николаевич (26.06.1942 — 18.07.1942)
  • Цыбарев Семен Филиппович (18.07.1942 — 19.08.1942), погиб 19.08.1942
  • Панин Константин Васильевич (09.11.1942 — 00.03.1943)

Отличившиеся воины

За боевые подвиги и героические дела за годы войны в дивизии боевые награды получили 13662 солдата, офицера и генерала. Это 20 полководческих орденов и 557 орденов Славы I и II степени.

Память

  • Мемориал в районе села Погорелое Городище (Зубцовский район Тверской области) на шоссе Москва-Рига (М — 9, «Балтия»). На бетонном постаменте установлен гвардейский реактивный миномёт «Катюша». Надпись на каменной плите «Здесь 4 августа 1942 года воины 118 стрелковой дивизии совместно с другими частями Советской Армии совершили прорыв обороны немецко-фашистских войск»
  • На 7-м километре от Риги на Бауском шоссе стоит каменный обелиск с надписью на русском и латышском языках: «С этого рубежа полки 29-й, 30-й, 85-й Гвардейской дивизий пошли на штурм врага и 15 октября 1944 года освободили Задвинье».
  • В память о 85-ой гвардейской дивизии, сформированной в Шахунье, названа одна из улиц города.

См. также

Напишите отзыв о статье "118-я стрелковая дивизия (2-го формирования)"

Примечания

  1. 1 2 3 4 5 [pandia.ru/text/79/225/91506.php «Шла дивизия вперед» . О 85-й Рижской Краснознаменной стрелковой дивизии]
  2. [www.polk.ru/forum/index.php?showtopic=2229 118-я сд (II)]
  3. [samsv.narod.ru/Div/Sd/sd118/main2.html 118 сд (формирования 1942)]

Литература

  • Веденин А. Я. Годы и люди. // — Москва, Политиздат, 1964, 205 с. Воспоминания генерал-лейтенанта А. Я. Веденина, командира 118-й стрелковой дивизии, командира 71-го стрелкового и 3-го горнострелкового корпуса, коменданта Московского Кремля охватывают события 1920—1968 гг

Ссылки

  • [www.teatrskazka.com/Raznoe/Perechni_voisk/Perechen_05.html Перечень № 5. Стрелковые, горно-стрелковые, мотострелковые и моторизованные дивизии]
  • [bdsa.ru/gvardejskie-divizii/4735-85-gvardejskaya-strelkovaya-diviziya 85-я гв. сд]
  • [www.rkka.ru/handbook/ Справочник частей и соединений РККА]
  • [samsv.narod.ru/Div/Sd/gvsd085/main.html 85-я гвардейская дивизия]
  • [myfront.in.ua/krasnaya-armiya/divizii/gvardejskie-strelkovye-76-90.html 85 гвардейская Рижская стрелковая дивизия]
  • [pandia.ru/text/79/225/91506.php «Шла дивизия вперед» . О 85-й Рижской Краснознаменной стрелковой дивизии]
  • [reibert.info/threads/85-ja-gv-sd.163390/ 85-я гв сд]
  • [www.polk.ru/forum/index.php?showtopic=6095 85 ГВАРДЕЙСКАЯ СТРЕЛКОВАЯ ДИВИЗИЯ]
  • [letopisi.org/index.php/Портфолио_участника_интернет_-_проекта_Завьяловой_А.А.школа_№1_города_Шахуньи]
  • [darbabalss.eu/publ/vesture/navstrechu_pobede_divizii_s_imenem_rizhskaja/11-1-0-29 Навстречу Победе]
  • [www.nashapobeda.lv/1447.html 85-я гвардейская стрелковая Рижская Краснознамённая дивизия]


Отрывок, характеризующий 118-я стрелковая дивизия (2-го формирования)

– Si l'on marchait par un temps comme celui la… [В такую бы погоду в поход идти…] – начал он.
Пьер расспросил его, что слышно о выступлении, и капрал рассказал, что почти все войска выступают и что нынче должен быть приказ и о пленных. В балагане, в котором был Пьер, один из солдат, Соколов, был при смерти болен, и Пьер сказал капралу, что надо распорядиться этим солдатом. Капрал сказал, что Пьер может быть спокоен, что на это есть подвижной и постоянный госпитали, и что о больных будет распоряжение, и что вообще все, что только может случиться, все предвидено начальством.
– Et puis, monsieur Kiril, vous n'avez qu'a dire un mot au capitaine, vous savez. Oh, c'est un… qui n'oublie jamais rien. Dites au capitaine quand il fera sa tournee, il fera tout pour vous… [И потом, господин Кирил, вам стоит сказать слово капитану, вы знаете… Это такой… ничего не забывает. Скажите капитану, когда он будет делать обход; он все для вас сделает…]
Капитан, про которого говорил капрал, почасту и подолгу беседовал с Пьером и оказывал ему всякого рода снисхождения.
– Vois tu, St. Thomas, qu'il me disait l'autre jour: Kiril c'est un homme qui a de l'instruction, qui parle francais; c'est un seigneur russe, qui a eu des malheurs, mais c'est un homme. Et il s'y entend le… S'il demande quelque chose, qu'il me dise, il n'y a pas de refus. Quand on a fait ses etudes, voyez vous, on aime l'instruction et les gens comme il faut. C'est pour vous, que je dis cela, monsieur Kiril. Dans l'affaire de l'autre jour si ce n'etait grace a vous, ca aurait fini mal. [Вот, клянусь святым Фомою, он мне говорил однажды: Кирил – это человек образованный, говорит по французски; это русский барин, с которым случилось несчастие, но он человек. Он знает толк… Если ему что нужно, отказа нет. Когда учился кой чему, то любишь просвещение и людей благовоспитанных. Это я про вас говорю, господин Кирил. Намедни, если бы не вы, то худо бы кончилось.]
И, поболтав еще несколько времени, капрал ушел. (Дело, случившееся намедни, о котором упоминал капрал, была драка между пленными и французами, в которой Пьеру удалось усмирить своих товарищей.) Несколько человек пленных слушали разговор Пьера с капралом и тотчас же стали спрашивать, что он сказал. В то время как Пьер рассказывал своим товарищам то, что капрал сказал о выступлении, к двери балагана подошел худощавый, желтый и оборванный французский солдат. Быстрым и робким движением приподняв пальцы ко лбу в знак поклона, он обратился к Пьеру и спросил его, в этом ли балагане солдат Platoche, которому он отдал шить рубаху.
С неделю тому назад французы получили сапожный товар и полотно и роздали шить сапоги и рубахи пленным солдатам.
– Готово, готово, соколик! – сказал Каратаев, выходя с аккуратно сложенной рубахой.
Каратаев, по случаю тепла и для удобства работы, был в одних портках и в черной, как земля, продранной рубашке. Волоса его, как это делают мастеровые, были обвязаны мочалочкой, и круглое лицо его казалось еще круглее и миловиднее.
– Уговорец – делу родной братец. Как сказал к пятнице, так и сделал, – говорил Платон, улыбаясь и развертывая сшитую им рубашку.
Француз беспокойно оглянулся и, как будто преодолев сомнение, быстро скинул мундир и надел рубаху. Под мундиром на французе не было рубахи, а на голое, желтое, худое тело был надет длинный, засаленный, шелковый с цветочками жилет. Француз, видимо, боялся, чтобы пленные, смотревшие на него, не засмеялись, и поспешно сунул голову в рубашку. Никто из пленных не сказал ни слова.
– Вишь, в самый раз, – приговаривал Платон, обдергивая рубаху. Француз, просунув голову и руки, не поднимая глаз, оглядывал на себе рубашку и рассматривал шов.
– Что ж, соколик, ведь это не швальня, и струмента настоящего нет; а сказано: без снасти и вша не убьешь, – говорил Платон, кругло улыбаясь и, видимо, сам радуясь на свою работу.
– C'est bien, c'est bien, merci, mais vous devez avoir de la toile de reste? [Хорошо, хорошо, спасибо, а полотно где, что осталось?] – сказал француз.
– Она еще ладнее будет, как ты на тело то наденешь, – говорил Каратаев, продолжая радоваться на свое произведение. – Вот и хорошо и приятно будет.
– Merci, merci, mon vieux, le reste?.. – повторил француз, улыбаясь, и, достав ассигнацию, дал Каратаеву, – mais le reste… [Спасибо, спасибо, любезный, а остаток то где?.. Остаток то давай.]
Пьер видел, что Платон не хотел понимать того, что говорил француз, и, не вмешиваясь, смотрел на них. Каратаев поблагодарил за деньги и продолжал любоваться своею работой. Француз настаивал на остатках и попросил Пьера перевести то, что он говорил.
– На что же ему остатки то? – сказал Каратаев. – Нам подверточки то важные бы вышли. Ну, да бог с ним. – И Каратаев с вдруг изменившимся, грустным лицом достал из за пазухи сверточек обрезков и, не глядя на него, подал французу. – Эхма! – проговорил Каратаев и пошел назад. Француз поглядел на полотно, задумался, взглянул вопросительно на Пьера, и как будто взгляд Пьера что то сказал ему.
– Platoche, dites donc, Platoche, – вдруг покраснев, крикнул француз пискливым голосом. – Gardez pour vous, [Платош, а Платош. Возьми себе.] – сказал он, подавая обрезки, повернулся и ушел.
– Вот поди ты, – сказал Каратаев, покачивая головой. – Говорят, нехристи, а тоже душа есть. То то старички говаривали: потная рука торовата, сухая неподатлива. Сам голый, а вот отдал же. – Каратаев, задумчиво улыбаясь и глядя на обрезки, помолчал несколько времени. – А подверточки, дружок, важнеющие выдут, – сказал он и вернулся в балаган.


Прошло четыре недели с тех пор, как Пьер был в плену. Несмотря на то, что французы предлагали перевести его из солдатского балагана в офицерский, он остался в том балагане, в который поступил с первого дня.
В разоренной и сожженной Москве Пьер испытал почти крайние пределы лишений, которые может переносить человек; но, благодаря своему сильному сложению и здоровью, которого он не сознавал до сих пор, и в особенности благодаря тому, что эти лишения подходили так незаметно, что нельзя было сказать, когда они начались, он переносил не только легко, но и радостно свое положение. И именно в это то самое время он получил то спокойствие и довольство собой, к которым он тщетно стремился прежде. Он долго в своей жизни искал с разных сторон этого успокоения, согласия с самим собою, того, что так поразило его в солдатах в Бородинском сражении, – он искал этого в филантропии, в масонстве, в рассеянии светской жизни, в вине, в геройском подвиге самопожертвования, в романтической любви к Наташе; он искал этого путем мысли, и все эти искания и попытки все обманули его. И он, сам не думая о том, получил это успокоение и это согласие с самим собою только через ужас смерти, через лишения и через то, что он понял в Каратаеве. Те страшные минуты, которые он пережил во время казни, как будто смыли навсегда из его воображения и воспоминания тревожные мысли и чувства, прежде казавшиеся ему важными. Ему не приходило и мысли ни о России, ни о войне, ни о политике, ни о Наполеоне. Ему очевидно было, что все это не касалось его, что он не призван был и потому не мог судить обо всем этом. «России да лету – союзу нету», – повторял он слова Каратаева, и эти слова странно успокоивали его. Ему казалось теперь непонятным и даже смешным его намерение убить Наполеона и его вычисления о кабалистическом числе и звере Апокалипсиса. Озлобление его против жены и тревога о том, чтобы не было посрамлено его имя, теперь казались ему не только ничтожны, но забавны. Что ему было за дело до того, что эта женщина вела там где то ту жизнь, которая ей нравилась? Кому, в особенности ему, какое дело было до того, что узнают или не узнают, что имя их пленного было граф Безухов?
Теперь он часто вспоминал свой разговор с князем Андреем и вполне соглашался с ним, только несколько иначе понимая мысль князя Андрея. Князь Андрей думал и говорил, что счастье бывает только отрицательное, но он говорил это с оттенком горечи и иронии. Как будто, говоря это, он высказывал другую мысль – о том, что все вложенные в нас стремленья к счастью положительному вложены только для того, чтобы, не удовлетворяя, мучить нас. Но Пьер без всякой задней мысли признавал справедливость этого. Отсутствие страданий, удовлетворение потребностей и вследствие того свобода выбора занятий, то есть образа жизни, представлялись теперь Пьеру несомненным и высшим счастьем человека. Здесь, теперь только, в первый раз Пьер вполне оценил наслажденье еды, когда хотелось есть, питья, когда хотелось пить, сна, когда хотелось спать, тепла, когда было холодно, разговора с человеком, когда хотелось говорить и послушать человеческий голос. Удовлетворение потребностей – хорошая пища, чистота, свобода – теперь, когда он был лишен всего этого, казались Пьеру совершенным счастием, а выбор занятия, то есть жизнь, теперь, когда выбор этот был так ограничен, казались ему таким легким делом, что он забывал то, что избыток удобств жизни уничтожает все счастие удовлетворения потребностей, а большая свобода выбора занятий, та свобода, которую ему в его жизни давали образование, богатство, положение в свете, что эта то свобода и делает выбор занятий неразрешимо трудным и уничтожает самую потребность и возможность занятия.