145-я стрелковая дивизия (2-го формирования)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Всего 145-я стрелковая дивизия формировалась 2 раза. См. список других формирований
145-я стрелковая дивизия
Годы существования

1941 год - 17.03.1945 года.

Страна

СССР СССР

Тип

пехота

Знаки отличия

«Витебская»

145-я стрелковая дивизия — воинское соединение СССР в Великой Отечественной войне.





История

Сформирована в Московском военном округе в декабре 1941-январе 1942 года. В марте 1942 года заняла оборону на участке от Велижа до Слободы и держала там оборону вплоть до лета 1943 года.

В ходе наступления близ дер. Миловиды (в 12 км юго-западнее Велижа) 17-21.04.1942 года дивизия испытала горечь неудачи: за высоты шли кровопролитные бои при отсутствии обещанной артиллерийской поддержки. 145 сд понесла огромные потери, и к июню 1942 года состав дивизии пополнился на 70 %, в основном за счет жителей Смоленской области, проживавших в 50-километровой прифронтровой полосе.

В сентябре 1942 года часть бойцов дивизии была влита в 45-ю отдельную лыжную бригаду. Осень — зима 1942/43 годов прошли в непрестанных изнуряющих стычках с врагом. Трудности были буквально во всём: в снабжении оружием, боеприпасами, обмундированием, питании, в размещении и т. д. Весной — летом 1943 года дивизия занимала позиции на севере Демидовского района, отражая атаки противника и занимаясь подготовкой к наступлению.

Затем участвовала в Смоленской стратегической операции, в рамках Духовщинско-Демидовской операции 22.09.1943 года участвовала в освобождении Демидова, после чего вела бои на витебском направлении.

В рамках Белорусской стратегической наступательной операции принимала участие в Витебско-Оршанской наступательной операции, приняла участие в освобождении Витебска, участвовала в Полоцкой операции 03.07.1944 года освободив город Глубокое,

Затем принимала участие в Шяуляйской операции, в ходе которой освободила город Поставы 05.07.1944 года и вышла к государственной границе. В августе ведёт тяжёлые бои у фольварка Паровея близ Биржай. В сентябре 1944 года дивизия первой перерезала железную дорогу Крустпилс — Митава и, отражая контратаки танков и пехоты противника, продвигалась на север, к городу Балдоне, куда вошла 22.09.1944 года, затем, форсировала реку Вента и начала наступление на Мемель.

В марте 1945 года дивизия была расформирована по Директиве Начальника ГШКА N орг/2/1160 от 12.03.1945 года в Литве в районе Вейверы, в связи с большими потерями (всего в составе дивизии было около 2000 человек), остатки влиты в 158-ю стрелковую дивизию, ей же переданы наименования и награды.

Полное название

145-я стрелковая Витебская Краснознамённая дивизия

Подчинение

Состав

  • 403-й стрелковый полк
  • 599-й стрелковый полк
  • 729-й стрелковый полк
  • 277-й артиллерийский полк
  • 255-й отдельный истребительно-противотанковый дивизион
  • 123-я отдельная разведывательная рота
  • 213-й отдельный сапёрный батальон
  • 255-й отдельный батальон связи
  • 129-й медико-санитарный батальон
  • 151-я отдельная рота химической защиты
  • 160-я автотранспортная рота
  •  ??-й дивизионный ветеринарный лазарет
  •  ??-я полевая хлебопекарня
  •  ??-я полевая почтовая станция
  •  ??-я полевая касса Госбанка

Командиры

Отличившиеся воины дивизии

  • Филиппов, Василий Иванович. Сапёр 213-го отдельного сапёрного батальона, ефрейтор . Полный кавалер Ордена Славы. Был награждён: 09.12.1943 года орденом 3-й степени во время наступательных боёв в 9 км севернее посёлка Яновичи (Витебский район Витебской области), 13.03.1944 года орденом 2-й степени за бои 27-29.01.1944 года восточнее г. Витебск и 24.03.1945 года орденом 1-й степени за действия 21.12.1944 года в районе населённого пункта Бруклайн, в 20 километрах юго-западнее г.Салдус (Латвия).

Награды и наименования

  • 26.06.1944 — почётное наименование «Витебская» — присвоено в ознаменование одержанной победы и за отличие в боях при освобождении Витебска.
  •  ??.??.???? — награждена Орденом Красного Знамени За образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом доблесть и мужество.

Напишите отзыв о статье "145-я стрелковая дивизия (2-го формирования)"

Ссылки

  • [samsv.narod.ru/Div/Sd/sd145/default.html Справочник на сайте клуба «Память» Воронежского госуниверситета]
  • [ddp-main.narod.ru/2002/nomer_23/perekrestok_sudeb.htm Воспоминания]
  • [vif2ne.ru/rkka/forum/0/archive/7/7021.htm Форум]


Отрывок, характеризующий 145-я стрелковая дивизия (2-го формирования)

Весь этот и следующий день друзья и товарищи Ростова замечали, что он не скучен, не сердит, но молчалив, задумчив и сосредоточен. Он неохотно пил, старался оставаться один и о чем то все думал.
Ростов все думал об этом своем блестящем подвиге, который, к удивлению его, приобрел ему Георгиевский крест и даже сделал ему репутацию храбреца, – и никак не мог понять чего то. «Так и они еще больше нашего боятся! – думал он. – Так только то и есть всего, то, что называется геройством? И разве я это делал для отечества? И в чем он виноват с своей дырочкой и голубыми глазами? А как он испугался! Он думал, что я убью его. За что ж мне убивать его? У меня рука дрогнула. А мне дали Георгиевский крест. Ничего, ничего не понимаю!»
Но пока Николай перерабатывал в себе эти вопросы и все таки не дал себе ясного отчета в том, что так смутило его, колесо счастья по службе, как это часто бывает, повернулось в его пользу. Его выдвинули вперед после Островненского дела, дали ему батальон гусаров и, когда нужно было употребить храброго офицера, давали ему поручения.


Получив известие о болезни Наташи, графиня, еще не совсем здоровая и слабая, с Петей и со всем домом приехала в Москву, и все семейство Ростовых перебралось от Марьи Дмитриевны в свой дом и совсем поселилось в Москве.
Болезнь Наташи была так серьезна, что, к счастию ее и к счастию родных, мысль о всем том, что было причиной ее болезни, ее поступок и разрыв с женихом перешли на второй план. Она была так больна, что нельзя было думать о том, насколько она была виновата во всем случившемся, тогда как она не ела, не спала, заметно худела, кашляла и была, как давали чувствовать доктора, в опасности. Надо было думать только о том, чтобы помочь ей. Доктора ездили к Наташе и отдельно и консилиумами, говорили много по французски, по немецки и по латыни, осуждали один другого, прописывали самые разнообразные лекарства от всех им известных болезней; но ни одному из них не приходила в голову та простая мысль, что им не может быть известна та болезнь, которой страдала Наташа, как не может быть известна ни одна болезнь, которой одержим живой человек: ибо каждый живой человек имеет свои особенности и всегда имеет особенную и свою новую, сложную, неизвестную медицине болезнь, не болезнь легких, печени, кожи, сердца, нервов и т. д., записанных в медицине, но болезнь, состоящую из одного из бесчисленных соединений в страданиях этих органов. Эта простая мысль не могла приходить докторам (так же, как не может прийти колдуну мысль, что он не может колдовать) потому, что их дело жизни состояло в том, чтобы лечить, потому, что за то они получали деньги, и потому, что на это дело они потратили лучшие годы своей жизни. Но главное – мысль эта не могла прийти докторам потому, что они видели, что они несомненно полезны, и были действительно полезны для всех домашних Ростовых. Они были полезны не потому, что заставляли проглатывать больную большей частью вредные вещества (вред этот был мало чувствителен, потому что вредные вещества давались в малом количестве), но они полезны, необходимы, неизбежны были (причина – почему всегда есть и будут мнимые излечители, ворожеи, гомеопаты и аллопаты) потому, что они удовлетворяли нравственной потребности больной и людей, любящих больную. Они удовлетворяли той вечной человеческой потребности надежды на облегчение, потребности сочувствия и деятельности, которые испытывает человек во время страдания. Они удовлетворяли той вечной, человеческой – заметной в ребенке в самой первобытной форме – потребности потереть то место, которое ушиблено. Ребенок убьется и тотчас же бежит в руки матери, няньки для того, чтобы ему поцеловали и потерли больное место, и ему делается легче, когда больное место потрут или поцелуют. Ребенок не верит, чтобы у сильнейших и мудрейших его не было средств помочь его боли. И надежда на облегчение и выражение сочувствия в то время, как мать трет его шишку, утешают его. Доктора для Наташи были полезны тем, что они целовали и терли бобо, уверяя, что сейчас пройдет, ежели кучер съездит в арбатскую аптеку и возьмет на рубль семь гривен порошков и пилюль в хорошенькой коробочке и ежели порошки эти непременно через два часа, никак не больше и не меньше, будет в отварной воде принимать больная.
Что же бы делали Соня, граф и графиня, как бы они смотрели на слабую, тающую Наташу, ничего не предпринимая, ежели бы не было этих пилюль по часам, питья тепленького, куриной котлетки и всех подробностей жизни, предписанных доктором, соблюдать которые составляло занятие и утешение для окружающих? Чем строже и сложнее были эти правила, тем утешительнее было для окружающих дело. Как бы переносил граф болезнь своей любимой дочери, ежели бы он не знал, что ему стоила тысячи рублей болезнь Наташи и что он не пожалеет еще тысяч, чтобы сделать ей пользу: ежели бы он не знал, что, ежели она не поправится, он не пожалеет еще тысяч и повезет ее за границу и там сделает консилиумы; ежели бы он не имел возможности рассказывать подробности о том, как Метивье и Феллер не поняли, а Фриз понял, и Мудров еще лучше определил болезнь? Что бы делала графиня, ежели бы она не могла иногда ссориться с больной Наташей за то, что она не вполне соблюдает предписаний доктора?
– Эдак никогда не выздоровеешь, – говорила она, за досадой забывая свое горе, – ежели ты не будешь слушаться доктора и не вовремя принимать лекарство! Ведь нельзя шутить этим, когда у тебя может сделаться пневмония, – говорила графиня, и в произношении этого непонятного не для нее одной слова, она уже находила большое утешение. Что бы делала Соня, ежели бы у ней не было радостного сознания того, что она не раздевалась три ночи первое время для того, чтобы быть наготове исполнять в точности все предписания доктора, и что она теперь не спит ночи, для того чтобы не пропустить часы, в которые надо давать маловредные пилюли из золотой коробочки? Даже самой Наташе, которая хотя и говорила, что никакие лекарства не вылечат ее и что все это глупости, – и ей было радостно видеть, что для нее делали так много пожертвований, что ей надо было в известные часы принимать лекарства, и даже ей радостно было то, что она, пренебрегая исполнением предписанного, могла показывать, что она не верит в лечение и не дорожит своей жизнью.