147-я стрелковая дивизия (2-го формирования)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
147-я стрелковая дивизия
(147-я сд(2ф))
Награды:

Почётные наименования:

"Станиславская"

Войска:

сухопутные

Род войск:

пехота

Формирование:

10.12.1941

Расформирование (преобразование):

01.11.1942

Предшественник:

преобразована из 426-й стрелковой дивизии и остаток 147-ой стрелковой дивизии

Боевой путь

1942: Сталинградская битва район Суровикино

Всего 147-я стрелковая дивизия формировалась 2 раза. См. список других формирований

147-я стрелковая дивизия (2-го формирования) — воинское соединение СССР в Великой Отечественной войне.





История

Формирование

В декабре 1941 года началось формирование 426 стрелковой дивизии под командованием полковника Ковригина И. В. в районе станции Шумерля Чувашской АССР.

В первой половине января 1942 года она была дополнена людьми в селе Кукмор Татарской АССР и переименована в 147 стрелковую дивизию (первое формирование данной дивизии было почти полностью уничтожено в боях лета 1941 года.). Основную часть призывников составляли жители Татарской и Удмуртской АССР.

17 апреля 1942 года дивизия была переведена в г.Ковров, Ивановской области, где получила полностью вооружение и боеприпасы и продолжала занятия.

25 мая 1942 года по железной дороге 147 СД направлена в действующую армию и в начале июня выгрузилась на станции Ляпичево, войдя в состав 62 резервной армии Юго-Западного, а затем Сталинградского фронтов.

Только 12 июля 1942 года дивизия получила боевой приказ занять оборону в районе станции Суровикино на фронте 12 км[1].

Боевые действия

Командующий 62-й армии генерал-майор В. Я. Колпакчи получил приказ на занятие обороны на дальних подступах к Сталинграду примерно за сутки до образования Сталинградского фронта. Ему было приказано сняться с позиций на Сталинградском обводе и занять так называемый Сталинградский рубеж. Выдвижение частей и соединений 62-й армии происходило походом и по железной дороге. Ночью 12 июля 1942 г. целостного фронта из резервных армий на подступах к Сталинграду, разумеется, ещё не было. 62-я армия к моменту её подчинения штабу нового фронта находилась в Сталинграде и в течение 12 июля должна была выйти через Калач на Сталинградский рубеж к западу от Дона.

С 4 по 7 августа на оборонительном фронте наступило относительное затишье. Противник готовился к прорыву от Верхне-Чирской к городу Калач, чтобы замкнуть кольцо окружения 62-й армии в большой излучине Дона.

7 августа по всем порядкам левофланговых дивизий 62-й армии (112-й, 229-й, 147-й) противник начал бомбардировку с воздуха и артподготовку. Лавины танков сопровождались плотными цепями пехоты на позиции 112-й стрелковой дивизии. Такое же мощное наступление немцы повели и на позиции 147-й стрелковой дивизии. В районе Суровикино враг переправился через реку Чир и вклинился в стык 147-й и 229-й дивизий, чем прервал связь между ними.

8 августа танковые клещи немецких танковых корпусов сомкнулись, и в окружение, на западном берегу Дона попали значительные 62-й армии. Это были 181, 147 и 229-я стрелковые дивизии.

Части дивизий были рассеяны и пробивались на соединение с основными силами 62-й армии мелкими группами

13 августа из окружения вышли только 27 человек из состава 147-й стрелковой дивизии во главе с командиром генерал-майором Вольхиным.В общей сложности к 20 августа из всего состава 147-й стрелковой дивизии вышло к своим 171 человек.

Командующий дивизией генерал-майором Вольхин был отдан под трибунал[2] и приговорен к расстрелу, заменённому 10 года ИТЛ с отбыванием в действующей армии. По факту, он был понижен в звании до майора, судимость была снята в марте1943.

Дивизия была расформирована. После под данным номером была сформирована новая дивизия.

Полное название

147-я стрелковая Станиславская ордена Богдана Хмельницкого 2-й степени дивизия

Подчинение

  • МВО, с 10.12.1941 до 12.05.1942. Место дислокации Кукморовский район Татарской АССР (директива № ?? от ??)
  • Непосредственное подчинение Ставке ВГК, 7-я резервная армия — с 12.05.1942 до 09.07.1942 года. Место дислокации Сталинград
  • 62-я армия, — с 09.07.1942 (директива Ставки ВГК № 170465 от 09.07.1942)
  • Сталинградский фронт, 62-я армия — с 12.07.1942 до 30.08.1942 (директива Ставки ВГК № 994112 от 12 июля 1942 г., ЦАМО, ф. 48-А, on. 1640, д. 180, л. 6. Подлинник.)

Состав

  • 15-й стрелковый полк
  • 600-й стрелковый ордена "Красная Звезда" полк
  • 640-й стрелковый полк
  • 379-й артиллерийский полк
  • 231-й отдельный истребительный противотанковый дивизион
  • 107-й отдельный Минометный дивизион (расформирован 30.08.1942 г.)
  • 170-я разведывательная рота
  • 601-й (позднее 193 обс, 224 орс) отдельный батальон связи
  • 70-я отдельная автотранспортная рота
  • Взвод ОО НКВД
  • (93) Учебный батальон
  • 1719-я (21187 ппс, 2111 ппс) полевая почтовая станция
  • 1772-я (1081 пкг) полевая касса Госбанка
  • 281-й отдельный сапёрный батальон
  • 151-й отдельный медико-санитарный батальон
  • 509-я (165) отдельная рота химической защиты
  • 525-я полевая хлебопекарня
  • 890-й (147) дивизионный ветеринарный лазарет

Отдельный пулеметный батальон

Командиры

Командный состав полков и управления дивизии

  • Военный комиссар дивизии
  • Начальник штаба дивизии
  • Командир 15-го стрелкового полка (полковник Смирнов Ф. И. пленен в июле 1942 г.), полковник Хамидов Хайдар Курбанович
  • Командир 600-го стрелкового полка полковник Саксеев И. (по состоянию на 15.07.1945), нач.штаба майор Башта
  • Командир 640-го стрелкового полка
  • Командир 379-го артиллерийского полка, майор Баринов Андрей Павлович (пропал без вести под Суровикино 15.08-15.09.1942

Напишите отзыв о статье "147-я стрелковая дивизия (2-го формирования)"

Примечания

  1. [pamyat-naroda.ru/documents/view/?id=132633430&backurl=q%255C%2522147%2520%25D1%2581%25D0%25B4%2522::division%255C%2522147%2520%25D1%2581%25D0%25B4%2522 Память народа::Поиск документов частей]. pamyat-naroda.ru. Проверено 8 июня 2016.
  2. [pamyat-naroda.ru/documents/view/?id=132340476 Память народа::Поиск документов частей]. pamyat-naroda.ru. Проверено 8 июня 2016.

Ссылки

  • [www.obd-memorial.ru/Memorial/Memorial.html] Документ 151 омсб 147 сд. Алфавитная книга умерших № 1. Дата: 20.12.1942-15.06.1944 (www.obd-memorial.ru/Memorial/Memorial.html, код: Z/003/058-A-0071693-0632/00000000.jpg).
  • [www.obd-memorial.ru/Memorial/Memorial.html] Документ 151 омсб 147 сд. Алфавитная книга умерших № 2. Дата: 15.06.1944-31.12.1945 (www.obd-memorial.ru/Memorial/Memorial.html, код: Z/003/058-A-0071693-0637/00000000.jpg).

Литература

  • [militera.lib.ru/memo/russian/bagramyan1/index.html] Баграмян Иван Христофорович «Так начиналась война». — М.: Воениздат, 1971.
  • [militera.lib.ru/memo/russian/krylov_ni/] Крылов Н. И. Сталинградский рубеж // — Москва, 1979
  • [militera.lib.ru/h/isaev_av3/ Исаев А. В. От Дубно до Ростова. — М.: АСТ; Транзиткнига, 2004.]
  • Великая победа на Волге, под редакцией маршала Советского Союза К. К. Рокоссовского // — Москва, 1965
  • Ступов А. Д., Кокунов В. Л. 62-я армия в боях за Сталинград // — 2-е издание, Москва, 1953
  • Чуйков В. И. Армия массового героизма // — Москва, «Советская Россия», 1958, 64 с., с ил., 3 карты, тираж 50 тыс.
  • Чуйков В. И. 180 дней в огне сражений. // — Москва, 1962
  • Чуйков В. И. Сражение века. // — Москва, 1975


Отрывок, характеризующий 147-я стрелковая дивизия (2-го формирования)

– Ну и прощай, одевайся. Он страшный, Денисов?
– Отчего страшный? – спросил Nicolas. – Нет. Васька славный.
– Ты его Васькой зовешь – странно. А, что он очень хорош?
– Очень хорош.
– Ну, приходи скорей чай пить. Все вместе.
И Наташа встала на цыпочках и прошлась из комнаты так, как делают танцовщицы, но улыбаясь так, как только улыбаются счастливые 15 летние девочки. Встретившись в гостиной с Соней, Ростов покраснел. Он не знал, как обойтись с ней. Вчера они поцеловались в первую минуту радости свидания, но нынче они чувствовали, что нельзя было этого сделать; он чувствовал, что все, и мать и сестры, смотрели на него вопросительно и от него ожидали, как он поведет себя с нею. Он поцеловал ее руку и назвал ее вы – Соня . Но глаза их, встретившись, сказали друг другу «ты» и нежно поцеловались. Она просила своим взглядом у него прощения за то, что в посольстве Наташи она смела напомнить ему о его обещании и благодарила его за его любовь. Он своим взглядом благодарил ее за предложение свободы и говорил, что так ли, иначе ли, он никогда не перестанет любить ее, потому что нельзя не любить ее.
– Как однако странно, – сказала Вера, выбрав общую минуту молчания, – что Соня с Николенькой теперь встретились на вы и как чужие. – Замечание Веры было справедливо, как и все ее замечания; но как и от большей части ее замечаний всем сделалось неловко, и не только Соня, Николай и Наташа, но и старая графиня, которая боялась этой любви сына к Соне, могущей лишить его блестящей партии, тоже покраснела, как девочка. Денисов, к удивлению Ростова, в новом мундире, напомаженный и надушенный, явился в гостиную таким же щеголем, каким он был в сражениях, и таким любезным с дамами и кавалерами, каким Ростов никак не ожидал его видеть.


Вернувшись в Москву из армии, Николай Ростов был принят домашними как лучший сын, герой и ненаглядный Николушка; родными – как милый, приятный и почтительный молодой человек; знакомыми – как красивый гусарский поручик, ловкий танцор и один из лучших женихов Москвы.
Знакомство у Ростовых была вся Москва; денег в нынешний год у старого графа было достаточно, потому что были перезаложены все имения, и потому Николушка, заведя своего собственного рысака и самые модные рейтузы, особенные, каких ни у кого еще в Москве не было, и сапоги, самые модные, с самыми острыми носками и маленькими серебряными шпорами, проводил время очень весело. Ростов, вернувшись домой, испытал приятное чувство после некоторого промежутка времени примеривания себя к старым условиям жизни. Ему казалось, что он очень возмужал и вырос. Отчаяние за невыдержанный из закона Божьего экзамен, занимание денег у Гаврилы на извозчика, тайные поцелуи с Соней, он про всё это вспоминал, как про ребячество, от которого он неизмеримо был далек теперь. Теперь он – гусарский поручик в серебряном ментике, с солдатским Георгием, готовит своего рысака на бег, вместе с известными охотниками, пожилыми, почтенными. У него знакомая дама на бульваре, к которой он ездит вечером. Он дирижировал мазурку на бале у Архаровых, разговаривал о войне с фельдмаршалом Каменским, бывал в английском клубе, и был на ты с одним сорокалетним полковником, с которым познакомил его Денисов.
Страсть его к государю несколько ослабела в Москве, так как он за это время не видал его. Но он часто рассказывал о государе, о своей любви к нему, давая чувствовать, что он еще не всё рассказывает, что что то еще есть в его чувстве к государю, что не может быть всем понятно; и от всей души разделял общее в то время в Москве чувство обожания к императору Александру Павловичу, которому в Москве в то время было дано наименование ангела во плоти.
В это короткое пребывание Ростова в Москве, до отъезда в армию, он не сблизился, а напротив разошелся с Соней. Она была очень хороша, мила, и, очевидно, страстно влюблена в него; но он был в той поре молодости, когда кажется так много дела, что некогда этим заниматься, и молодой человек боится связываться – дорожит своей свободой, которая ему нужна на многое другое. Когда он думал о Соне в это новое пребывание в Москве, он говорил себе: Э! еще много, много таких будет и есть там, где то, мне еще неизвестных. Еще успею, когда захочу, заняться и любовью, а теперь некогда. Кроме того, ему казалось что то унизительное для своего мужества в женском обществе. Он ездил на балы и в женское общество, притворяясь, что делал это против воли. Бега, английский клуб, кутеж с Денисовым, поездка туда – это было другое дело: это было прилично молодцу гусару.
В начале марта, старый граф Илья Андреич Ростов был озабочен устройством обеда в английском клубе для приема князя Багратиона.
Граф в халате ходил по зале, отдавая приказания клубному эконому и знаменитому Феоктисту, старшему повару английского клуба, о спарже, свежих огурцах, землянике, теленке и рыбе для обеда князя Багратиона. Граф, со дня основания клуба, был его членом и старшиною. Ему было поручено от клуба устройство торжества для Багратиона, потому что редко кто умел так на широкую руку, хлебосольно устроить пир, особенно потому, что редко кто умел и хотел приложить свои деньги, если они понадобятся на устройство пира. Повар и эконом клуба с веселыми лицами слушали приказания графа, потому что они знали, что ни при ком, как при нем, нельзя было лучше поживиться на обеде, который стоил несколько тысяч.
– Так смотри же, гребешков, гребешков в тортю положи, знаешь! – Холодных стало быть три?… – спрашивал повар. Граф задумался. – Нельзя меньше, три… майонез раз, – сказал он, загибая палец…
– Так прикажете стерлядей больших взять? – спросил эконом. – Что ж делать, возьми, коли не уступают. Да, батюшка ты мой, я было и забыл. Ведь надо еще другую антре на стол. Ах, отцы мои! – Он схватился за голову. – Да кто же мне цветы привезет?
– Митинька! А Митинька! Скачи ты, Митинька, в подмосковную, – обратился он к вошедшему на его зов управляющему, – скачи ты в подмосковную и вели ты сейчас нарядить барщину Максимке садовнику. Скажи, чтобы все оранжереи сюда волок, укутывал бы войлоками. Да чтобы мне двести горшков тут к пятнице были.
Отдав еще и еще разные приказания, он вышел было отдохнуть к графинюшке, но вспомнил еще нужное, вернулся сам, вернул повара и эконома и опять стал приказывать. В дверях послышалась легкая, мужская походка, бряцанье шпор, и красивый, румяный, с чернеющимися усиками, видимо отдохнувший и выхолившийся на спокойном житье в Москве, вошел молодой граф.
– Ах, братец мой! Голова кругом идет, – сказал старик, как бы стыдясь, улыбаясь перед сыном. – Хоть вот ты бы помог! Надо ведь еще песенников. Музыка у меня есть, да цыган что ли позвать? Ваша братия военные это любят.
– Право, папенька, я думаю, князь Багратион, когда готовился к Шенграбенскому сражению, меньше хлопотал, чем вы теперь, – сказал сын, улыбаясь.
Старый граф притворился рассерженным. – Да, ты толкуй, ты попробуй!
И граф обратился к повару, который с умным и почтенным лицом, наблюдательно и ласково поглядывал на отца и сына.
– Какова молодежь то, а, Феоктист? – сказал он, – смеется над нашим братом стариками.
– Что ж, ваше сиятельство, им бы только покушать хорошо, а как всё собрать да сервировать , это не их дело.
– Так, так, – закричал граф, и весело схватив сына за обе руки, закричал: – Так вот же что, попался ты мне! Возьми ты сейчас сани парные и ступай ты к Безухову, и скажи, что граф, мол, Илья Андреич прислали просить у вас земляники и ананасов свежих. Больше ни у кого не достанешь. Самого то нет, так ты зайди, княжнам скажи, и оттуда, вот что, поезжай ты на Разгуляй – Ипатка кучер знает – найди ты там Ильюшку цыгана, вот что у графа Орлова тогда плясал, помнишь, в белом казакине, и притащи ты его сюда, ко мне.
– И с цыганками его сюда привести? – спросил Николай смеясь. – Ну, ну!…
В это время неслышными шагами, с деловым, озабоченным и вместе христиански кротким видом, никогда не покидавшим ее, вошла в комнату Анна Михайловна. Несмотря на то, что каждый день Анна Михайловна заставала графа в халате, всякий раз он конфузился при ней и просил извинения за свой костюм.
– Ничего, граф, голубчик, – сказала она, кротко закрывая глаза. – А к Безухому я съезжу, – сказала она. – Пьер приехал, и теперь мы всё достанем, граф, из его оранжерей. Мне и нужно было видеть его. Он мне прислал письмо от Бориса. Слава Богу, Боря теперь при штабе.
Граф обрадовался, что Анна Михайловна брала одну часть его поручений, и велел ей заложить маленькую карету.
– Вы Безухову скажите, чтоб он приезжал. Я его запишу. Что он с женой? – спросил он.
Анна Михайловна завела глаза, и на лице ее выразилась глубокая скорбь…
– Ах, мой друг, он очень несчастлив, – сказала она. – Ежели правда, что мы слышали, это ужасно. И думали ли мы, когда так радовались его счастию! И такая высокая, небесная душа, этот молодой Безухов! Да, я от души жалею его и постараюсь дать ему утешение, которое от меня будет зависеть.
– Да что ж такое? – спросили оба Ростова, старший и младший.
Анна Михайловна глубоко вздохнула: – Долохов, Марьи Ивановны сын, – сказала она таинственным шопотом, – говорят, совсем компрометировал ее. Он его вывел, пригласил к себе в дом в Петербурге, и вот… Она сюда приехала, и этот сорви голова за ней, – сказала Анна Михайловна, желая выразить свое сочувствие Пьеру, но в невольных интонациях и полуулыбкою выказывая сочувствие сорви голове, как она назвала Долохова. – Говорят, сам Пьер совсем убит своим горем.
– Ну, всё таки скажите ему, чтоб он приезжал в клуб, – всё рассеется. Пир горой будет.
На другой день, 3 го марта, во 2 м часу по полудни, 250 человек членов Английского клуба и 50 человек гостей ожидали к обеду дорогого гостя и героя Австрийского похода, князя Багратиона. В первое время по получении известия об Аустерлицком сражении Москва пришла в недоумение. В то время русские так привыкли к победам, что, получив известие о поражении, одни просто не верили, другие искали объяснений такому странному событию в каких нибудь необыкновенных причинах. В Английском клубе, где собиралось всё, что было знатного, имеющего верные сведения и вес, в декабре месяце, когда стали приходить известия, ничего не говорили про войну и про последнее сражение, как будто все сговорились молчать о нем. Люди, дававшие направление разговорам, как то: граф Ростопчин, князь Юрий Владимирович Долгорукий, Валуев, гр. Марков, кн. Вяземский, не показывались в клубе, а собирались по домам, в своих интимных кружках, и москвичи, говорившие с чужих голосов (к которым принадлежал и Илья Андреич Ростов), оставались на короткое время без определенного суждения о деле войны и без руководителей. Москвичи чувствовали, что что то нехорошо и что обсуждать эти дурные вести трудно, и потому лучше молчать. Но через несколько времени, как присяжные выходят из совещательной комнаты, появились и тузы, дававшие мнение в клубе, и всё заговорило ясно и определенно. Были найдены причины тому неимоверному, неслыханному и невозможному событию, что русские были побиты, и все стало ясно, и во всех углах Москвы заговорили одно и то же. Причины эти были: измена австрийцев, дурное продовольствие войска, измена поляка Пшебышевского и француза Ланжерона, неспособность Кутузова, и (потихоньку говорили) молодость и неопытность государя, вверившегося дурным и ничтожным людям. Но войска, русские войска, говорили все, были необыкновенны и делали чудеса храбрости. Солдаты, офицеры, генералы – были герои. Но героем из героев был князь Багратион, прославившийся своим Шенграбенским делом и отступлением от Аустерлица, где он один провел свою колонну нерасстроенною и целый день отбивал вдвое сильнейшего неприятеля. Тому, что Багратион выбран был героем в Москве, содействовало и то, что он не имел связей в Москве, и был чужой. В лице его отдавалась должная честь боевому, простому, без связей и интриг, русскому солдату, еще связанному воспоминаниями Итальянского похода с именем Суворова. Кроме того в воздаянии ему таких почестей лучше всего показывалось нерасположение и неодобрение Кутузову.