153-я стрелковая дивизия (1-го формирования)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
153-я стрелковая дивизия
Войска:

сухопутные

Род войск:

пехота

Формирование:

16 июля 1940 года

Расформирование (преобразование):

18 сентября 1941 года

Преемник:

3-я гвардейская стрелковая дивизия

Боевой путь

Великая Отечественная война

153-я стрелковая дивизия (153сд), (первого формирования) — воинское соединение пехоты РККА Вооружённых сил СССР.





История дивизии

В августе 1940 года приказом Народного Комиссара Обороны Союза СССР в городе Свердловске была создана 153-я стрелковая дивизия, преобразованная позднее в 3-ю гвардейскую стрелковую дивизию.

С августа 1940 и по июнь 1941 годадивизия занималась боевой подготовкой в Камышловских лагерях в составе Уральского военного округа.

В первой половине июня 1941 года по приказу Народного комиссара обороны СССР дивизия в составе Второго Стратегического эшелона РККА была переброшена в Витебск. К 22 июня 1941 года, дню нападения Германии на СССР, первые три эшелона дивизии уже прибыли в Витебск. Полностью части дивизии сосредоточились в Витебске только к 27 июня 1941 года. Дивизия, выгрузившись в Витебске, была укомплектована по штату мирного времени (6000 солдат и командиров (офицеров)). В связи с объявлением войны в период 22 — 27 июня 1941 года части дивизии спешно доукомплектовывались личным составом, вооружением и материальной частью. Пополнение, прибывшее в дивизию, зачастую было необеспечено, тем не менее через неделю дивизия была вполне боеспособной.

Одновременно с доукомплектованием, части дивизии 26 июня 1941 года заняли оборону на широком фронте на рубеже: Гнездиловичи, Холм, свх. Ходцы, Мошканы, Бурдели, ст. Крынки. Одновременно передовые отряды дивизии вышли в район: Улла-2 (435 сп), Бешенковичи (разведбатальон дивизии), Верховье (по ОТ 666 сп), Сенно (по ОТ 505 СП).

5 июля 1941 года передовые отряды на этих рубежах вступили в бой с крупными моторизованными силами противника, прорывающегося к Витебску. 7 июля 1941 года в бой вступили основные силы дивизии в районах: Гнездиловичи, Щикотовщина, Павловичи, свх. Ходцы. Противник крупными силами мотомехпехоты и танков, развивая наступление, пытался прорваться к городу Витебску вдоль шоссе Бешенковичи — Витебск, и 7 июля 1941 года подошёл к рубежу обороны дивизии. В течение всего дня части вели ожесточённые бои с наступающим противником и, нанося ему большие потери, остановили его продвижение к городу по шоссе. Немецкие части, ведя бои с обороняющимися частями дивизии, одновременно крупными силами начали наступление на Витебск: и по шоссе Полоцк — Витебск и южнее по шоссе Сенно — Богушевск, обходя таким образом дивизию с севера и юга. 8 июля 1941 года в связи с наметившейся угрозой окружения противником, дивизия произвела частичную перегруппировку своих сил, и заняла оборону на рубеже Гнездиловичи, Холм, свх. Ходцы, Мошканы, Щемиловка.

Эти бои носили исключительно ожесточённый характер. Противник неоднократно пытался прорвать оборону частей и подразделений дивизии, но не достигнув успеха и понеся большие потери в людях и технике, отказался от фронтального прорыва обороны дивизии. Прорвав оборону соседних частей справа и слева, крупными силами пехоты и танков он начал обходить части дивизии с севера и юга. Продолжая наступление севернее и южнее обороняющихся частей дивизии, противник к исходу 10 июля 1941 года, прорвавшись по шоссе Городок — Витебск и Полоцк — Витебск, овладел западной частью города Витебска, выйдя непосредственно на западный берег реки Западная Двина. Развивая наступление в направлении Смоленска, его мотомехчасти обошли дивизию.

С 11 июля 1941 года дивизия находилась в окружении в районе населённых пунктов Поповка, Карповичи, села Крынки, что в 8, 14 и 22 км соответственно юго-восточнее города Витебск. К утру 17 июля 1941 года дивизия основными силами вышла в район: Слепцы, Логуны, Кароли, что в 17, 14 и 18 км соответственно юго-западнее крупного населенного пункта Лиозно (Витебская область). По 5 августа 1941 года включительно дивизия выходила из окружения. К августу от её первоначального состава (6000 человек) осталось около 1000 солдат и командиров (офицеров). С 20 июля по 5 августа 1941 года документов дивизии и вышестоящих штабов в Архиве МО СССР не обнаружено.

С 6 по 22 августа 1941 года дивизия вела боевые действия на восточном берегу реки Днепр и на западном берегу по расширению плацдарма в районе Ратчино, Ляхово, Головино.

С 22 августа по 6 сентября 1941 года дивизия вела боевые действия в районе высоты 249.9 на восточном берегу реки Днепр, а затем на западном берегу.

С 6 по 20 сентября 1941 года дивизия находилась в резерве 20-й армии, а затем в резерве Ставки Верховного Главнокомандования и доукомплектовывалась в городе Калинин.

18 сентября 1941 года приказом Народного Комиссара Обороны № 308 153-я стрелковая дивизия была переименована в 3-ю гвардейскую стрелковую дивизию.

В составе

Состав дивизии

  • Управление (штаб)
  • 435-й стрелковый полк;
  • 505-й стрелковый полк;
  • 666-й стрелковый полк;
  • 565-й лёгкий артиллерийский полк;
  • 581-й гаубичный артиллерийский полк,
  • 150-й отдельный дивизион противотанковой обороны,
  • 460-й отдельный зенитный артиллерийский дивизион,
  • 238-я отдельная разведывательная рота;
  • 208-й отдельный сапёрный батальон;
  • 297-й отдельный батальон связи;
  • 362-й отдельный медико-санитарный батальон;
  • 162-я отдельная рота химической защиты;
  • 190-я автотранспортная рота;
  • 303-я полевая почтовая станция;
  • 356-я полевая касса Госбанка

Командиры

Напишите отзыв о статье "153-я стрелковая дивизия (1-го формирования)"

Литература

  • Генеральный Штаб. Военно-научное управление. «Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. Выпуск 32». — Москва: Военное издательство Министерства Обороны Союза ССР, 1957.
  • Станцев В. Т. «Диво-дивизия». — Екатеринбург, АРГО, 1995. 126 стр.
  • Стаднюк И. Ф. Война: Роман. — М.: Воениздат, 1987. — «Библиотечная серия».

Ссылки


Отрывок, характеризующий 153-я стрелковая дивизия (1-го формирования)

В 10 часов вечера Ростовы должны были заехать за фрейлиной к Таврическому саду; а между тем было уже без пяти минут десять, а еще барышни не были одеты.
Наташа ехала на первый большой бал в своей жизни. Она в этот день встала в 8 часов утра и целый день находилась в лихорадочной тревоге и деятельности. Все силы ее, с самого утра, были устремлены на то, чтобы они все: она, мама, Соня были одеты как нельзя лучше. Соня и графиня поручились вполне ей. На графине должно было быть масака бархатное платье, на них двух белые дымковые платья на розовых, шелковых чехлах с розанами в корсаже. Волоса должны были быть причесаны a la grecque [по гречески].
Все существенное уже было сделано: ноги, руки, шея, уши были уже особенно тщательно, по бальному, вымыты, надушены и напудрены; обуты уже были шелковые, ажурные чулки и белые атласные башмаки с бантиками; прически были почти окончены. Соня кончала одеваться, графиня тоже; но Наташа, хлопотавшая за всех, отстала. Она еще сидела перед зеркалом в накинутом на худенькие плечи пеньюаре. Соня, уже одетая, стояла посреди комнаты и, нажимая до боли маленьким пальцем, прикалывала последнюю визжавшую под булавкой ленту.
– Не так, не так, Соня, – сказала Наташа, поворачивая голову от прически и хватаясь руками за волоса, которые не поспела отпустить державшая их горничная. – Не так бант, поди сюда. – Соня присела. Наташа переколола ленту иначе.
– Позвольте, барышня, нельзя так, – говорила горничная, державшая волоса Наташи.
– Ах, Боже мой, ну после! Вот так, Соня.
– Скоро ли вы? – послышался голос графини, – уж десять сейчас.
– Сейчас, сейчас. – А вы готовы, мама?
– Только току приколоть.
– Не делайте без меня, – крикнула Наташа: – вы не сумеете!
– Да уж десять.
На бале решено было быть в половине одиннадцатого, a надо было еще Наташе одеться и заехать к Таврическому саду.
Окончив прическу, Наташа в коротенькой юбке, из под которой виднелись бальные башмачки, и в материнской кофточке, подбежала к Соне, осмотрела ее и потом побежала к матери. Поворачивая ей голову, она приколола току, и, едва успев поцеловать ее седые волосы, опять побежала к девушкам, подшивавшим ей юбку.
Дело стояло за Наташиной юбкой, которая была слишком длинна; ее подшивали две девушки, обкусывая торопливо нитки. Третья, с булавками в губах и зубах, бегала от графини к Соне; четвертая держала на высоко поднятой руке всё дымковое платье.
– Мавруша, скорее, голубушка!
– Дайте наперсток оттуда, барышня.
– Скоро ли, наконец? – сказал граф, входя из за двери. – Вот вам духи. Перонская уж заждалась.
– Готово, барышня, – говорила горничная, двумя пальцами поднимая подшитое дымковое платье и что то обдувая и потряхивая, высказывая этим жестом сознание воздушности и чистоты того, что она держала.
Наташа стала надевать платье.
– Сейчас, сейчас, не ходи, папа, – крикнула она отцу, отворившему дверь, еще из под дымки юбки, закрывавшей всё ее лицо. Соня захлопнула дверь. Через минуту графа впустили. Он был в синем фраке, чулках и башмаках, надушенный и припомаженный.
– Ах, папа, ты как хорош, прелесть! – сказала Наташа, стоя посреди комнаты и расправляя складки дымки.
– Позвольте, барышня, позвольте, – говорила девушка, стоя на коленях, обдергивая платье и с одной стороны рта на другую переворачивая языком булавки.
– Воля твоя! – с отчаянием в голосе вскрикнула Соня, оглядев платье Наташи, – воля твоя, опять длинно!
Наташа отошла подальше, чтоб осмотреться в трюмо. Платье было длинно.
– Ей Богу, сударыня, ничего не длинно, – сказала Мавруша, ползавшая по полу за барышней.
– Ну длинно, так заметаем, в одну минутую заметаем, – сказала решительная Дуняша, из платочка на груди вынимая иголку и опять на полу принимаясь за работу.
В это время застенчиво, тихими шагами, вошла графиня в своей токе и бархатном платье.
– Уу! моя красавица! – закричал граф, – лучше вас всех!… – Он хотел обнять ее, но она краснея отстранилась, чтоб не измяться.
– Мама, больше на бок току, – проговорила Наташа. – Я переколю, и бросилась вперед, а девушки, подшивавшие, не успевшие за ней броситься, оторвали кусочек дымки.
– Боже мой! Что ж это такое? Я ей Богу не виновата…
– Ничего, заметаю, не видно будет, – говорила Дуняша.
– Красавица, краля то моя! – сказала из за двери вошедшая няня. – А Сонюшка то, ну красавицы!…
В четверть одиннадцатого наконец сели в кареты и поехали. Но еще нужно было заехать к Таврическому саду.
Перонская была уже готова. Несмотря на ее старость и некрасивость, у нее происходило точно то же, что у Ростовых, хотя не с такой торопливостью (для нее это было дело привычное), но также было надушено, вымыто, напудрено старое, некрасивое тело, также старательно промыто за ушами, и даже, и так же, как у Ростовых, старая горничная восторженно любовалась нарядом своей госпожи, когда она в желтом платье с шифром вышла в гостиную. Перонская похвалила туалеты Ростовых.
Ростовы похвалили ее вкус и туалет, и, бережа прически и платья, в одиннадцать часов разместились по каретам и поехали.


Наташа с утра этого дня не имела ни минуты свободы, и ни разу не успела подумать о том, что предстоит ей.
В сыром, холодном воздухе, в тесноте и неполной темноте колыхающейся кареты, она в первый раз живо представила себе то, что ожидает ее там, на бале, в освещенных залах – музыка, цветы, танцы, государь, вся блестящая молодежь Петербурга. То, что ее ожидало, было так прекрасно, что она не верила даже тому, что это будет: так это было несообразно с впечатлением холода, тесноты и темноты кареты. Она поняла всё то, что ее ожидает, только тогда, когда, пройдя по красному сукну подъезда, она вошла в сени, сняла шубу и пошла рядом с Соней впереди матери между цветами по освещенной лестнице. Только тогда она вспомнила, как ей надо было себя держать на бале и постаралась принять ту величественную манеру, которую она считала необходимой для девушки на бале. Но к счастью ее она почувствовала, что глаза ее разбегались: она ничего не видела ясно, пульс ее забил сто раз в минуту, и кровь стала стучать у ее сердца. Она не могла принять той манеры, которая бы сделала ее смешною, и шла, замирая от волнения и стараясь всеми силами только скрыть его. И эта то была та самая манера, которая более всего шла к ней. Впереди и сзади их, так же тихо переговариваясь и так же в бальных платьях, входили гости. Зеркала по лестнице отражали дам в белых, голубых, розовых платьях, с бриллиантами и жемчугами на открытых руках и шеях.
Наташа смотрела в зеркала и в отражении не могла отличить себя от других. Всё смешивалось в одну блестящую процессию. При входе в первую залу, равномерный гул голосов, шагов, приветствий – оглушил Наташу; свет и блеск еще более ослепил ее. Хозяин и хозяйка, уже полчаса стоявшие у входной двери и говорившие одни и те же слова входившим: «charme de vous voir», [в восхищении, что вижу вас,] так же встретили и Ростовых с Перонской.
Две девочки в белых платьях, с одинаковыми розами в черных волосах, одинаково присели, но невольно хозяйка остановила дольше свой взгляд на тоненькой Наташе. Она посмотрела на нее, и ей одной особенно улыбнулась в придачу к своей хозяйской улыбке. Глядя на нее, хозяйка вспомнила, может быть, и свое золотое, невозвратное девичье время, и свой первый бал. Хозяин тоже проводил глазами Наташу и спросил у графа, которая его дочь?
– Charmante! [Очаровательна!] – сказал он, поцеловав кончики своих пальцев.
В зале стояли гости, теснясь у входной двери, ожидая государя. Графиня поместилась в первых рядах этой толпы. Наташа слышала и чувствовала, что несколько голосов спросили про нее и смотрели на нее. Она поняла, что она понравилась тем, которые обратили на нее внимание, и это наблюдение несколько успокоило ее.