1575 год

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Годы
1571 · 1572 · 1573 · 1574 1575 1576 · 1577 · 1578 · 1579
Десятилетия
1550-е · 1560-е1570-е1580-е · 1590-е
Века
XV векXVI векXVII век
2-е тысячелетие
XIV векXV векXVI векXVII векXVIII век
1490-е 1490 1491 1492 1493 1494 1495 1496 1497 1498 1499
1500-е 1500 1501 1502 1503 1504 1505 1506 1507 1508 1509
1510-е 1510 1511 1512 1513 1514 1515 1516 1517 1518 1519
1520-е 1520 1521 1522 1523 1524 1525 1526 1527 1528 1529
1530-е 1530 1531 1532 1533 1534 1535 1536 1537 1538 1539
1540-е 1540 1541 1542 1543 1544 1545 1546 1547 1548 1549
1550-е 1550 1551 1552 1553 1554 1555 1556 1557 1558 1559
1560-е 1560 1561 1562 1563 1564 1565 1566 1567 1568 1569
1570-е 1570 1571 1572 1573 1574 1575 1576 1577 1578 1579
1580-е 1580 1581 1582 1583 1584 1585 1586 1587 1588 1589
1590-е 1590 1591 1592 1593 1594 1595 1596 1597 1598 1599
1600-е 1600 1601 1602 1603 1604 1605 1606 1607 1608 1609
Хронологическая таблица

1575 (тысяча пятьсот семьдесят пятый) год по юлианскому календарю — невисокосный год, начинающийся в субботу. Это 1575 год нашей эры, 575 год 2 тысячелетия, 75 год XVI века, 5 год 8-го десятилетия XVI века, 6 год 1570-х годов.





События

  • 8 февраля — В Лейдене, в здании бывшего женского монастыря святой Барбары, открылся первый в Голландии университет.
  • В Амстердаме джин стал производиться как самостоятельный напиток.
  • Осада испанцами Зирикзее (Зеландия).
  • Увеличение алькабалы в Испании в 3 раза и повышение других налогов.
  • 15 февраля — коронация в Реймсе французского короля Генриха III.
  • Герцог тосканский Франческо I ди Медичи устраивает мануфактуру мягкого фарфора в Боболи.
  • На престол «Речи Посполитой» был избран Стефан Баторий, князь Трансильвании и вассал турецкого султана.
  • Присоединение к Бранденбургу небольшой территории к юго-востоку от Берлина.
  • В Чехии был коронован король Рудольф II.
  • 1575—1611 — Король Чехии Рудольф II.
  • Сейм в Чехии запретил крестьянам охотиться в лесах и ловить рыбу в панских владениях.
  • Крестьянские волнения в Пржибрамском и Рожмитальском панствах (Чехия).
  • Чешские лютеране и «чешские братья» выработали совместную «чешскую конфессию» (исповедание веры).
  • В сентябре — Сервантес, возвращаясь на галере из Неаполя вместе со своим братом, был захвачен в плен пиратами и отвезён в рабство.
  • Иван IV Грозный «посадил» на великое княжение всея Руси крещёного татарского царевича Симеона Бекбулатовича, являвшегося правнуком знаменитого хана Ахмата, противника Ивана III.
  • Константинопольский патриархат официально подтвердил автономию Синайской православной церкви.
  • Сонам Гьяцо, Далай-лама III, основал монастырь, который впоследствии назвал Намгьял Дацан (Победоносный монастырь).
  • Присоединение Конго к Португалии.
  • 1575—1626 — Хан чжурчженей Нурхаци.
  • При дворе в Сеуле возникли две партии — Восточная и Западная.
  • Торговые отношения между испанцами и китайцами на Филиппинах возобновились.

Родились

См. также: Категория:Родившиеся в 1575 году

Скончались

См. также: Категория:Умершие в 1575 году

См. также


Напишите отзыв о статье "1575 год"

Примечания

  1. [slovari.yandex.ru/dict/phil_dict/article/filo/filo-066.htm?text=%D0%B1%D0%B5%D0%BC%D0%B5 Беме Якоб](недоступная ссылка с 14-06-2016 (1161 день)) / Новейший философский словарь
  2. [slovari.yandex.ru/dict/hystory_of_philosophy/article/if/if-0054.htm?text=%D0%B1%D0%B5%D0%BC%D0%B5 Беме Якоб](недоступная ссылка с 14-06-2016 (1161 день)) / Энциклопедия «История философии»

Отрывок, характеризующий 1575 год

С самых тех пор, как Борис в 1805 году из Москвы уехал в армию, он не видался с Ростовыми. Несколько раз он бывал в Москве, проезжал недалеко от Отрадного, но ни разу не был у Ростовых.
Наташе приходило иногда к голову, что он не хотел видеть ее, и эти догадки ее подтверждались тем грустным тоном, которым говаривали о нем старшие:
– В нынешнем веке не помнят старых друзей, – говорила графиня вслед за упоминанием о Борисе.
Анна Михайловна, в последнее время реже бывавшая у Ростовых, тоже держала себя как то особенно достойно, и всякий раз восторженно и благодарно говорила о достоинствах своего сына и о блестящей карьере, на которой он находился. Когда Ростовы приехали в Петербург, Борис приехал к ним с визитом.
Он ехал к ним не без волнения. Воспоминание о Наташе было самым поэтическим воспоминанием Бориса. Но вместе с тем он ехал с твердым намерением ясно дать почувствовать и ей, и родным ее, что детские отношения между ним и Наташей не могут быть обязательством ни для нее, ни для него. У него было блестящее положение в обществе, благодаря интимности с графиней Безуховой, блестящее положение на службе, благодаря покровительству важного лица, доверием которого он вполне пользовался, и у него были зарождающиеся планы женитьбы на одной из самых богатых невест Петербурга, которые очень легко могли осуществиться. Когда Борис вошел в гостиную Ростовых, Наташа была в своей комнате. Узнав о его приезде, она раскрасневшись почти вбежала в гостиную, сияя более чем ласковой улыбкой.
Борис помнил ту Наташу в коротеньком платье, с черными, блестящими из под локон глазами и с отчаянным, детским смехом, которую он знал 4 года тому назад, и потому, когда вошла совсем другая Наташа, он смутился, и лицо его выразило восторженное удивление. Это выражение его лица обрадовало Наташу.
– Что, узнаешь свою маленькую приятельницу шалунью? – сказала графиня. Борис поцеловал руку Наташи и сказал, что он удивлен происшедшей в ней переменой.
– Как вы похорошели!
«Еще бы!», отвечали смеющиеся глаза Наташи.
– А папа постарел? – спросила она. Наташа села и, не вступая в разговор Бориса с графиней, молча рассматривала своего детского жениха до малейших подробностей. Он чувствовал на себе тяжесть этого упорного, ласкового взгляда и изредка взглядывал на нее.
Мундир, шпоры, галстук, прическа Бориса, всё это было самое модное и сomme il faut [вполне порядочно]. Это сейчас заметила Наташа. Он сидел немножко боком на кресле подле графини, поправляя правой рукой чистейшую, облитую перчатку на левой, говорил с особенным, утонченным поджатием губ об увеселениях высшего петербургского света и с кроткой насмешливостью вспоминал о прежних московских временах и московских знакомых. Не нечаянно, как это чувствовала Наташа, он упомянул, называя высшую аристократию, о бале посланника, на котором он был, о приглашениях к NN и к SS.
Наташа сидела всё время молча, исподлобья глядя на него. Взгляд этот всё больше и больше, и беспокоил, и смущал Бориса. Он чаще оглядывался на Наташу и прерывался в рассказах. Он просидел не больше 10 минут и встал, раскланиваясь. Всё те же любопытные, вызывающие и несколько насмешливые глаза смотрели на него. После первого своего посещения, Борис сказал себе, что Наташа для него точно так же привлекательна, как и прежде, но что он не должен отдаваться этому чувству, потому что женитьба на ней – девушке почти без состояния, – была бы гибелью его карьеры, а возобновление прежних отношений без цели женитьбы было бы неблагородным поступком. Борис решил сам с собою избегать встреч с Наташей, нo, несмотря на это решение, приехал через несколько дней и стал ездить часто и целые дни проводить у Ростовых. Ему представлялось, что ему необходимо было объясниться с Наташей, сказать ей, что всё старое должно быть забыто, что, несмотря на всё… она не может быть его женой, что у него нет состояния, и ее никогда не отдадут за него. Но ему всё не удавалось и неловко было приступить к этому объяснению. С каждым днем он более и более запутывался. Наташа, по замечанию матери и Сони, казалась по старому влюбленной в Бориса. Она пела ему его любимые песни, показывала ему свой альбом, заставляла его писать в него, не позволяла поминать ему о старом, давая понимать, как прекрасно было новое; и каждый день он уезжал в тумане, не сказав того, что намерен был сказать, сам не зная, что он делал и для чего он приезжал, и чем это кончится. Борис перестал бывать у Элен, ежедневно получал укоризненные записки от нее и всё таки целые дни проводил у Ростовых.


Однажды вечером, когда старая графиня, вздыхая и крехтя, в ночном чепце и кофточке, без накладных буклей, и с одним бедным пучком волос, выступавшим из под белого, коленкорового чепчика, клала на коврике земные поклоны вечерней молитвы, ее дверь скрипнула, и в туфлях на босу ногу, тоже в кофточке и в папильотках, вбежала Наташа. Графиня оглянулась и нахмурилась. Она дочитывала свою последнюю молитву: «Неужели мне одр сей гроб будет?» Молитвенное настроение ее было уничтожено. Наташа, красная, оживленная, увидав мать на молитве, вдруг остановилась на своем бегу, присела и невольно высунула язык, грозясь самой себе. Заметив, что мать продолжала молитву, она на цыпочках подбежала к кровати, быстро скользнув одной маленькой ножкой о другую, скинула туфли и прыгнула на тот одр, за который графиня боялась, как бы он не был ее гробом. Одр этот был высокий, перинный, с пятью всё уменьшающимися подушками. Наташа вскочила, утонула в перине, перевалилась к стенке и начала возиться под одеялом, укладываясь, подгибая коленки к подбородку, брыкая ногами и чуть слышно смеясь, то закрываясь с головой, то взглядывая на мать. Графиня кончила молитву и с строгим лицом подошла к постели; но, увидав, что Наташа закрыта с головой, улыбнулась своей доброй, слабой улыбкой.