164-я стрелковая дивизия (1-го формирования)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Не следует путать со 164-й стрелковой дивизией 2-го формирования
164-я стрелковая дивизия
Войска:

сухопутные

Род войск:

пехота

Формирование:

1939 год

Расформирование (преобразование):

ноябрь 1941 года

Боевой путь

1941: приграничные бои на границе с Румынией
1941: оборонительные бои на Украине

164-я стрелковая дивизия 1-го формирования — воинское соединение СССР, принимавшее участие в Великой Отечественной войне.





История

Дивизия была сформирована в Орше (Белорусский особый военный округ) в 1939 году. В действующей армии с сентября 1939 года по ноябрь 1941 года.

В сентябре 1939 года дивизия принимала участие в боевых действиях против польских войск в Западной Белоруссии и по состоянию на 2 октября 1939 года входила в состав 16-го стрелкового корпуса 11-й армии, которая наступала в направлении на Ошмяны и Лиду.

С 5 ноября 1939 дислоцировалась в Лебедево, 27 ноября 1939 отправлена в Петрозаводск, куда прибыла 22-27 декабря. После начала военных действий с Финляндией дивизия в конце декабря 1939 года была переброшена из Петрозаводска к Коллаа. 12 января 1940 года 164-я сд вошла в состав 1-го стрелкового корпуса 8-й армии.

В начале марта 1940 г. в соответствии с указаниями генерального штаба РККА в составе 8-й армии была создана группировка, целью которой было уничтожение финских сил в районе Лоймолы. В неё была включена и 164-я сд, которая должна была наступать с юга через шоссе и железную дорогу в направлении южного берега озера Суованъярви, тем самым выходя в тыл противнику, оборонявшемуся против 56-й сд. Однако данная операция, начавшаяся в последние дни войны, завершилась безрезультатно.

22 апреля — 3 мая 1940 года дивизия была погружена в эшелоны в Волховстрое и отправлена на Украину. С июня 1940 года находилась в составе Одесского военного округа, позднее Киевского.

22 июня 1941 года 164-я дивизия, входившая в 17-й стрелковый корпус 12-й армии, располагалась на советско-румынской границе в районе Тарасауци. 24 июня 1941 года 17-й стрелковый корпус был включён в состав 18-й армии Южного фронта[1].

Дивизия до 5 июля пресекала все попытки румын перебраться через Прут. Однако в связи с прорывами на других участках фронта она была вынуждена в ночь с 5 на 6 июля начать отступление за Днестр, где заняла оборонительные позиции на рубеже Курашовцы — Мурованые Куриловцы — Калюс — Бернашевка, препятствуя тем самым переправе противника через реку.

В середине июля немцы прорвали Летичевский УР и начали наступление в южном и юго-восточном направлении. Кроме того, 17-18 июля противник форсировал Днестр у Липчан, Бронницы, Козлова и Ямполя. 19 числа 164 сд занимала рубеж по восточному берегу р. Лядова. 20 июля силами одного полка вела бой, имея задачей совместно с 96-й гсд концентрическим ударом на Томашполь уничтожить прорвавшегося из Бронницы противника.

К 23 июля дивизия закончила сосредоточение в лесу южнее Тростянец с целью выхода к лесу южнее Ободовки для совместных действий с частями 9-й армии по уничтожению противника в районе Кодымы. В ночь на 25 июля дивизия вышла в район Ободовки и начала наступление на юг, овладев Таркановкой, Бандуровкой и Белым Камнем. Было захвачено 6 орудий, 30 пулемётов и подбито 2 танка противника. Отсюда дивизия продолжила развивать наступление на Луги и Рыбки. В результате боев 25-28 июля немцы овладели районом Гайсина и Теплика, выйдя на первомайском направлении к рубежу Плоское — Балта и образовав прорыв между 18-й и 9-й армиями шириной в 20-25 км. 18-я армия под натиском противника начала отступление. К исходу 29 июля 164-я сд с боем вышла к Южному Бугу и приступила к организации обороны на его восточном берегу на рубеже Гайворон — Завалье. На следующий день немцам удалось после боя овладеть п. Хащеватое и оттеснить дивизию к Могильно. К этому времени она уже потеряла 60 % личного состава и матчасть.

2 августа 18-я армия отошла на новую линию обороны. 164-я сд на рассвете 3 августа расположилась на рубеже Липовенька — Капитоновка, фронтом на запад, имея перед собой до двух пехотных полков немцев, её 531-й сп отходил на Лукашовку.

4-5 августа 17-й ск под огнём противника переправился в районе Чаусово на южный берег Буга, 164-я сд сосредотчилась при этом у с. Николаевка. К утру 6 августа отряд Сергиенко со сводным полком 164-й сд занимал рубеж Новоселки — Счастливое фронтом на восток, имея передовой отряд у Степановки. Их задачей было восстановление положения на р. Буг и занятие оборонительного рубежа Богдановка — Ивановка с целью отвлечения противника на себя.

В ночь на 7 августа остатки 164-й сд вместе со всей армией начали отступать на новый оборонительный рубеж к Любомировке, Доманевке и Молдавке.

15 августа дивизия, продолжая отход в восточном направлении, переправилась на восточный берег р. Ингул, ведя бой в тактическом окружении на фронте Пересадовки, ст. Грейгово, ст. Лоцкино, Доброй Криницы, Балацкого и Ингулкии и стремясь прорваться на Снигирёвку.

18 августа 18-я армия вышла к переправам через Днепр у Каховки и Новых Каир и 23-го числа закончила переправу на левый берег. 164-я сд сосредоточилась у Ушкалки, Нижнего Рогачика и Малой Лепатихи. 11 сентября армия продолжала укреплять занятые рубежи. Немцы в течение дня вели боевые действия против передовых частей 164-й сд. Группа противника переправилась через р. Подпильня и повела наступление по правому берегу р. Днепр на брод Конный в 4 км западнее Каменки. Вторая группа, переправившись через Подпильню южнее Копыловки, начала продвигаться к излучине Днепра, пытаясь захватить подразделения 164-й сд, однако была остановлена артогнём дивизии.

12 сентября дивизия овладела Горностаевкой, где захватила 2 противотанковых орудия (ПТО), 7 машин, 4 мотоцикла, 250 велосипедов и штабную машину с документами и печатями.

К утру 14 сентября 164-я сд занимала позиции в Михайловке, Завадовке и Марьинске, а 16-го, прикрываясь двумя батальонами на участке Михайловка — Великая Лепетиха, сосредоточила главные силы на рубеже Верхний Рогачик — Зелёная № 2 — Николаевка, продолжая сдерживать попытки противника переправиться на левый берег. К этому периоду в составе дивизии находилось 10733 бойца, среди вооружения у неё имелось 8576 винтовок, 207 пистолетов-пулемётов, 41 станковый пулемёт, 62 орудия, 16 ПТО и 21 миномёт[2].

На исходе 17 сентября 164-я сд вместе со 130-й сд и 96-й гсд вела бой в районе Верхнего Рогачика, Гюневки и Менчикур. 18-го числа она продолжила отступление, достигнув рубежа Бол. Знаменка — Незаможний — Нов. Алексеевка, а 20 сентября заняла положение у Балки и Шмальковки. 24 сентября дивизия производила усиленную боеразведку. Разведрота 620-го сп к исходу дня вела бой в 5 км северо-западнее Водянского, а разведотряд 531-го сп занял п. Розы Люксембург. 25 сентября продвижение последего было оставовлено сильным ружейно-пулемётным огнём в 5 км юго-восточнее Новоднепровки.

Утром 27 сентября 18-я армия во взаимодействии с войсками 9-й армии перешла в наступление, стараясь уничтожить менчикур-веселовскую группировку противника. 164-я сд, сломив на правом фланге армии сопротивление 3-й горнострелковой бригады румын, овладела Благовещенским, Новоднепровкой, Нововодяным, Троицким и Цветково. В этот же день она получила пополнение в количестве 200 человек.

В ночь на 29-е число дивизия вышла в район Водяное — Днепровка — Новотроицкий — Цветково, имея рубеж обороны на восточной окраине Каменки у перекрёстка дорог в 3 км западнее Днепровки. В 12.00 этого же дня немцы перешли в контрнаступление и к 15.00 вышли к дороге между Большой и Малой Белозерками. Ночью два полка 164-й сд сосредоточились в районе совхоза в 4 км северо-западнее Водянского, один полк прикрывал направление, занимая рубеж Балки — Новоднепровка.

Днём 30 сентября дивизия вела бой с противником силою до двух полков с 20 танками, наступавшим от Большой Белозерки в северо-восточном направлении.

Утром 1 октября 164-я сд двумя полками занимала рубеж Елизаветовка — совхоз в 4 км к северо-востоку от Большой Белозерки, третий полк находился во втором эшелоне. Днём немцы безуспешно пытались прорвать линию обороны дивизии.

2 октября в 3.00 дивизия начала перегруппировку с целью отхода на противотанковый оборонительный рубеж Балки — Воробьёвка. 3 октября 164-я сд совместно с другими частями 18-й армии обороняла рубеж Балки — озеро в 2 км северо-восточнее Водянского.

4 октября 18-я армия продолжила отступление. К исходу дня 164-я сд находилась в движении: один её полк подходил к Верхнему Токмаку, второй — к Новомунталю (ныне Переможне), третий — к Нейнассау. Утром 5 октября главные силы дивизии находились в районе Остроковки. В этот же день 1-й танковая армия вермахта вышла к Азовскому морю у Бердянска, взяв таким образом 18-ю армию в окружение у c. Черниговка.

К утру 10 октября остаткам 164-й сд вместе бойцами 176-й, 274-й дивизий и опергруппой штаба армии удалось прорваться из окружения в районе с. Новокарань, после чего строевые части прорвавшихся начали сосредоточение в районе ст. Иловайской. К утру 13-го числа остатки 164-й дивизии занимали позиции у Зуевки.

В ноябре дивизия без ведома наркома обороны была расформирована[3]. Официально расформирование произошло 27 декабря 1941 года согласно приказу НКО СССР № 00131 «Перевод стрелковых дивизий на новые штаты (и расформировании соединений)».

Состав

  • 531-й стрелковый полк
  • 620-й стрелковый полк
  • 742-й стрелковый полк
  • 494-й артиллерийский полк
  • 473-й гаубичный артиллерийский полк (до 20.10.41 г.)
  • 230-й отдельный истребительно-противотанковый дивизион
  • 180-й отдельный зенитный артиллерийский дивизион
  • 144-й разведывательный батальон
  • 186-й саперный батальон
  • 213-й отдельный батальон связи
  • 140-й медико-санитарный батальон
  • 43-я отдельная рота химзащиты
  • 172-й автотранспортный батальон
  • 84-я полевая хлебопекарня
  • 187-я дивизионная артиллерийская мастерская
  • 1669-я полевая почтовая станция
  • 1090-я полевая касса Госбанка

Командиры

  • Денисов Сергей Иванович (сентябрь 1939 — январь 1941), комбриг
  • Червинский Анатолий Николаевич (15.01.1941 — 16.10.1941), полковник
  • Владимиров Владимир Яковлевич (17.10.1941 — 30.10.1941), полковник

Подчинение

Дата Фронт Армия Корпус
22.06.1941 Юго-Западный фронт 12-я армия 17-й стрелковый корпус
24.06.1941 Южный фронт 18-я армия 17-й стрелковый корпус
10.07.1941 Южный фронт 18-я армия 17-й стрелковый корпус
01.08.1941 Южный фронт 18-я армия 17-й стрелковый корпус
01.09.1941 Южный фронт 18-я армия -
01.10.1941 Южный фронт 18-я армия -

Герои Советского Союза, воевавшие в дивизии

Напишите отзыв о статье "164-я стрелковая дивизия (1-го формирования)"

Примечания

  1. Директива ставки ГК № 20466 командующим войсками Юго-Западного и Южного фронтов о создании и задачах Южного фронта.
  2. Ведомость боевого состава частей и соединений Южного фронта на 15.9.41.
  3. Директива Генштаба № 151216 командующим войсками фронтов и отдельных армий о запрещении расформирования частей и соединений (ЦАМО. Ф. 48а. Оп. 3408. Д. 105, Л. 195)

Литература

  • Рослый И. П. Последний привал — в Берлине. — М.: Воениздат, 1983
  • Свиридов А. Батальоны вступают в бой. — М., Воениздат,1967.

Ссылки

  • [winterwar.karelia.ru/site/battle/karelia/8/?lang=rus Зимняя война]
  • [bdsa.ru/divizia/divizii-strelkovqie/s-100-sd-po-199-sd/164-strelkovaya-diviziya-1-formirovaniya.html Дивизии Красной Армии]
  • [tashv.nm.ru/SbornikBoevyhDokumentov/Issue36/Issue36.html Сборник боевых документов Великой Отечественной войны.]


Отрывок, характеризующий 164-я стрелковая дивизия (1-го формирования)


Один из докторов, в окровавленном фартуке и с окровавленными небольшими руками, в одной из которых он между мизинцем и большим пальцем (чтобы не запачкать ее) держал сигару, вышел из палатки. Доктор этот поднял голову и стал смотреть по сторонам, но выше раненых. Он, очевидно, хотел отдохнуть немного. Поводив несколько времени головой вправо и влево, он вздохнул и опустил глаза.
– Ну, сейчас, – сказал он на слова фельдшера, указывавшего ему на князя Андрея, и велел нести его в палатку.
В толпе ожидавших раненых поднялся ропот.
– Видно, и на том свете господам одним жить, – проговорил один.
Князя Андрея внесли и положили на только что очистившийся стол, с которого фельдшер споласкивал что то. Князь Андрей не мог разобрать в отдельности того, что было в палатке. Жалобные стоны с разных сторон, мучительная боль бедра, живота и спины развлекали его. Все, что он видел вокруг себя, слилось для него в одно общее впечатление обнаженного, окровавленного человеческого тела, которое, казалось, наполняло всю низкую палатку, как несколько недель тому назад в этот жаркий, августовский день это же тело наполняло грязный пруд по Смоленской дороге. Да, это было то самое тело, та самая chair a canon [мясо для пушек], вид которой еще тогда, как бы предсказывая теперешнее, возбудил в нем ужас.
В палатке было три стола. Два были заняты, на третий положили князя Андрея. Несколько времени его оставили одного, и он невольно увидал то, что делалось на других двух столах. На ближнем столе сидел татарин, вероятно, казак – по мундиру, брошенному подле. Четверо солдат держали его. Доктор в очках что то резал в его коричневой, мускулистой спине.
– Ух, ух, ух!.. – как будто хрюкал татарин, и вдруг, подняв кверху свое скуластое черное курносое лицо, оскалив белые зубы, начинал рваться, дергаться и визжат ь пронзительно звенящим, протяжным визгом. На другом столе, около которого толпилось много народа, на спине лежал большой, полный человек с закинутой назад головой (вьющиеся волоса, их цвет и форма головы показались странно знакомы князю Андрею). Несколько человек фельдшеров навалились на грудь этому человеку и держали его. Белая большая полная нога быстро и часто, не переставая, дергалась лихорадочными трепетаниями. Человек этот судорожно рыдал и захлебывался. Два доктора молча – один был бледен и дрожал – что то делали над другой, красной ногой этого человека. Управившись с татарином, на которого накинули шинель, доктор в очках, обтирая руки, подошел к князю Андрею. Он взглянул в лицо князя Андрея и поспешно отвернулся.
– Раздеть! Что стоите? – крикнул он сердито на фельдшеров.
Самое первое далекое детство вспомнилось князю Андрею, когда фельдшер торопившимися засученными руками расстегивал ему пуговицы и снимал с него платье. Доктор низко нагнулся над раной, ощупал ее и тяжело вздохнул. Потом он сделал знак кому то. И мучительная боль внутри живота заставила князя Андрея потерять сознание. Когда он очнулся, разбитые кости бедра были вынуты, клоки мяса отрезаны, и рана перевязана. Ему прыскали в лицо водою. Как только князь Андрей открыл глаза, доктор нагнулся над ним, молча поцеловал его в губы и поспешно отошел.
После перенесенного страдания князь Андрей чувствовал блаженство, давно не испытанное им. Все лучшие, счастливейшие минуты в его жизни, в особенности самое дальнее детство, когда его раздевали и клали в кроватку, когда няня, убаюкивая, пела над ним, когда, зарывшись головой в подушки, он чувствовал себя счастливым одним сознанием жизни, – представлялись его воображению даже не как прошедшее, а как действительность.
Около того раненого, очертания головы которого казались знакомыми князю Андрею, суетились доктора; его поднимали и успокоивали.
– Покажите мне… Ооооо! о! ооооо! – слышался его прерываемый рыданиями, испуганный и покорившийся страданию стон. Слушая эти стоны, князь Андрей хотел плакать. Оттого ли, что он без славы умирал, оттого ли, что жалко ему было расставаться с жизнью, от этих ли невозвратимых детских воспоминаний, оттого ли, что он страдал, что другие страдали и так жалостно перед ним стонал этот человек, но ему хотелось плакать детскими, добрыми, почти радостными слезами.
Раненому показали в сапоге с запекшейся кровью отрезанную ногу.
– О! Ооооо! – зарыдал он, как женщина. Доктор, стоявший перед раненым, загораживая его лицо, отошел.
– Боже мой! Что это? Зачем он здесь? – сказал себе князь Андрей.
В несчастном, рыдающем, обессилевшем человеке, которому только что отняли ногу, он узнал Анатоля Курагина. Анатоля держали на руках и предлагали ему воду в стакане, края которого он не мог поймать дрожащими, распухшими губами. Анатоль тяжело всхлипывал. «Да, это он; да, этот человек чем то близко и тяжело связан со мною, – думал князь Андрей, не понимая еще ясно того, что было перед ним. – В чем состоит связь этого человека с моим детством, с моею жизнью? – спрашивал он себя, не находя ответа. И вдруг новое, неожиданное воспоминание из мира детского, чистого и любовного, представилось князю Андрею. Он вспомнил Наташу такою, какою он видел ее в первый раз на бале 1810 года, с тонкой шеей и тонкими рукамис готовым на восторг, испуганным, счастливым лицом, и любовь и нежность к ней, еще живее и сильнее, чем когда либо, проснулись в его душе. Он вспомнил теперь ту связь, которая существовала между им и этим человеком, сквозь слезы, наполнявшие распухшие глаза, мутно смотревшим на него. Князь Андрей вспомнил все, и восторженная жалость и любовь к этому человеку наполнили его счастливое сердце.
Князь Андрей не мог удерживаться более и заплакал нежными, любовными слезами над людьми, над собой и над их и своими заблуждениями.
«Сострадание, любовь к братьям, к любящим, любовь к ненавидящим нас, любовь к врагам – да, та любовь, которую проповедовал бог на земле, которой меня учила княжна Марья и которой я не понимал; вот отчего мне жалко было жизни, вот оно то, что еще оставалось мне, ежели бы я был жив. Но теперь уже поздно. Я знаю это!»


Страшный вид поля сражения, покрытого трупами и ранеными, в соединении с тяжестью головы и с известиями об убитых и раненых двадцати знакомых генералах и с сознанием бессильности своей прежде сильной руки произвели неожиданное впечатление на Наполеона, который обыкновенно любил рассматривать убитых и раненых, испытывая тем свою душевную силу (как он думал). В этот день ужасный вид поля сражения победил ту душевную силу, в которой он полагал свою заслугу и величие. Он поспешно уехал с поля сражения и возвратился к Шевардинскому кургану. Желтый, опухлый, тяжелый, с мутными глазами, красным носом и охриплым голосом, он сидел на складном стуле, невольно прислушиваясь к звукам пальбы и не поднимая глаз. Он с болезненной тоской ожидал конца того дела, которого он считал себя причиной, но которого он не мог остановить. Личное человеческое чувство на короткое мгновение взяло верх над тем искусственным призраком жизни, которому он служил так долго. Он на себя переносил те страдания и ту смерть, которые он видел на поле сражения. Тяжесть головы и груди напоминала ему о возможности и для себя страданий и смерти. Он в эту минуту не хотел для себя ни Москвы, ни победы, ни славы. (Какой нужно было ему еще славы?) Одно, чего он желал теперь, – отдыха, спокойствия и свободы. Но когда он был на Семеновской высоте, начальник артиллерии предложил ему выставить несколько батарей на эти высоты, для того чтобы усилить огонь по столпившимся перед Князьковым русским войскам. Наполеон согласился и приказал привезти ему известие о том, какое действие произведут эти батареи.
Адъютант приехал сказать, что по приказанию императора двести орудий направлены на русских, но что русские все так же стоят.
– Наш огонь рядами вырывает их, а они стоят, – сказал адъютант.
– Ils en veulent encore!.. [Им еще хочется!..] – сказал Наполеон охриплым голосом.
– Sire? [Государь?] – повторил не расслушавший адъютант.
– Ils en veulent encore, – нахмурившись, прохрипел Наполеон осиплым голосом, – donnez leur en. [Еще хочется, ну и задайте им.]
И без его приказания делалось то, чего он хотел, и он распорядился только потому, что думал, что от него ждали приказания. И он опять перенесся в свой прежний искусственный мир призраков какого то величия, и опять (как та лошадь, ходящая на покатом колесе привода, воображает себе, что она что то делает для себя) он покорно стал исполнять ту жестокую, печальную и тяжелую, нечеловеческую роль, которая ему была предназначена.
И не на один только этот час и день были помрачены ум и совесть этого человека, тяжеле всех других участников этого дела носившего на себе всю тяжесть совершавшегося; но и никогда, до конца жизни, не мог понимать он ни добра, ни красоты, ни истины, ни значения своих поступков, которые были слишком противоположны добру и правде, слишком далеки от всего человеческого, для того чтобы он мог понимать их значение. Он не мог отречься от своих поступков, восхваляемых половиной света, и потому должен был отречься от правды и добра и всего человеческого.
Не в один только этот день, объезжая поле сражения, уложенное мертвыми и изувеченными людьми (как он думал, по его воле), он, глядя на этих людей, считал, сколько приходится русских на одного француза, и, обманывая себя, находил причины радоваться, что на одного француза приходилось пять русских. Не в один только этот день он писал в письме в Париж, что le champ de bataille a ete superbe [поле сражения было великолепно], потому что на нем было пятьдесят тысяч трупов; но и на острове Св. Елены, в тиши уединения, где он говорил, что он намерен был посвятить свои досуги изложению великих дел, которые он сделал, он писал:
«La guerre de Russie eut du etre la plus populaire des temps modernes: c'etait celle du bon sens et des vrais interets, celle du repos et de la securite de tous; elle etait purement pacifique et conservatrice.
C'etait pour la grande cause, la fin des hasards elle commencement de la securite. Un nouvel horizon, de nouveaux travaux allaient se derouler, tout plein du bien etre et de la prosperite de tous. Le systeme europeen se trouvait fonde; il n'etait plus question que de l'organiser.
Satisfait sur ces grands points et tranquille partout, j'aurais eu aussi mon congres et ma sainte alliance. Ce sont des idees qu'on m'a volees. Dans cette reunion de grands souverains, nous eussions traites de nos interets en famille et compte de clerc a maitre avec les peuples.
L'Europe n'eut bientot fait de la sorte veritablement qu'un meme peuple, et chacun, en voyageant partout, se fut trouve toujours dans la patrie commune. Il eut demande toutes les rivieres navigables pour tous, la communaute des mers, et que les grandes armees permanentes fussent reduites desormais a la seule garde des souverains.
De retour en France, au sein de la patrie, grande, forte, magnifique, tranquille, glorieuse, j'eusse proclame ses limites immuables; toute guerre future, purement defensive; tout agrandissement nouveau antinational. J'eusse associe mon fils a l'Empire; ma dictature eut fini, et son regne constitutionnel eut commence…
Paris eut ete la capitale du monde, et les Francais l'envie des nations!..
Mes loisirs ensuite et mes vieux jours eussent ete consacres, en compagnie de l'imperatrice et durant l'apprentissage royal de mon fils, a visiter lentement et en vrai couple campagnard, avec nos propres chevaux, tous les recoins de l'Empire, recevant les plaintes, redressant les torts, semant de toutes parts et partout les monuments et les bienfaits.
Русская война должна бы была быть самая популярная в новейшие времена: это была война здравого смысла и настоящих выгод, война спокойствия и безопасности всех; она была чисто миролюбивая и консервативная.
Это было для великой цели, для конца случайностей и для начала спокойствия. Новый горизонт, новые труды открывались бы, полные благосостояния и благоденствия всех. Система европейская была бы основана, вопрос заключался бы уже только в ее учреждении.
Удовлетворенный в этих великих вопросах и везде спокойный, я бы тоже имел свой конгресс и свой священный союз. Это мысли, которые у меня украли. В этом собрании великих государей мы обсуживали бы наши интересы семейно и считались бы с народами, как писец с хозяином.