171-я стрелковая дивизия (2-го формирования)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
171-я стрелковая дивизия
Награды:

Почётные наименования:

«Идрицкая»
«Берлинская»

Войска:

сухопутные

Род войск:

пехота

Формирование:

февраль 1942

Предшественник:

440-я стрелковая дивизия

Боевой путь

1942: Демянская операция
1944: Мадонская операция
Рижская операция
1945: Варшавско-Познанская наступательная операция
Висло-Одерская операция
Восточно-Померанская операция
Берлинская наступательная операция

171-я стрелковая Идрицко-Берлинская Краснознаменная ордена Кутузова 2-й степени дивизия — войсковое соединение Вооружённых Сил СССР, принимавшее участие в Великой Отечественной войне и особенно отличившаяся при штурме Рейхстага.





История

Формировалась в городах Златоуст и Куса́ Челябинской области с декабря 1941 года как 440-я стрелковая дивизия, в январе 1942 года преобразована в 171-ю стрелковую дивизию 2-го формирования. 23 февраля 1942 года дивизия получила боевое знамя. Первый бой приняла в составе 34-й армии Северо-Западного фронта 7 мая 1942 года — под деревней Кириловщиной с полуокруженной в районе Демянска группировкой войск 16-й немецкой армии, в том числе с подразделениями дивизии СС «Мертвая голова»[1].

В Новгородской области дивизия воевала в составе Северо-Западного фронта с апреля 1942 года по ноябрь 1943 год. За это время она потеряла более двух третей своего состава[2]. В ноябре 1943 года 171-я дивизия была передислоцирована в район Великие Луки — Невель и вошла в состав 79-го стрелкового корпуса 3-й ударной армии 2-го Прибалтийского фронта.

С июля до ноября 1944 года дивизия принимает участие в освобождении южной части Псковской области и Латвии, за что была награждена орденом Красного Знамени. В декабре 1944 года 3-я ударная армия была передислоцирована в район восточнее Варшавы и вошла в состав 1-го Белорусского фронта. В начавшейся Висло-Одерской операции путь 171-й дивизии пролег через Варшаву на северо-запад, к реке Одер. В конце февраля 1945 года 171-я дивизия вышла к немецкому городу Зильбер, а в первых числах марта — к устью реки Одер и Балтийскому морю в районе города Кашмин. За эти бои дивизия 26 апреля 1945 года была награждена орденом Кутузова II степени[2].

В рамках Берлинской наступательной операции 171-я стрелковая дивизия в составе 79-го стрелкового корпуса, прорвав немецкую оборону, двинулась на Берлин, обходя его с северо-запада. 21 апреля 1945 года в шесть утра батальон старшего лейтенанта К. Я. Самсонова 380-го стрелкового полка в районе Ной-Лиденберг пересек берлинскую окружную автостраду — границу большого Берлина. 27 апреля 150-я и 171-я стрелковые дивизии вышли к реке Шпрее.

30 апреля 1945 в 21 час 45 минут части 150-й стрелковой дивизии под командованием генерал-майора В. М. Шатилова и 171-й стрелковой дивизии под командованием полковника А. И. Негоды овладели первым этажом здания рейхстага. Ранним утром 1 мая над рейхстагом был поднят штурмовой флаг 150-й стрелковой дивизии, однако бой за рейхстаг продолжался ещё весь день и только в ночь на 2 мая гарнизон рейхстага капитулировал. В этот день по приказу командира дивизии, полковника А. И. Негоды состоялся парад частей 171-й стрелковой дивизии. За бои в Берлине дивизии и её полкам было присвоено почетное звание «Берлинской».

Знамя Победы на Параде в честь 20-летия Победы впервые на Красной площади нес Герой Советского Союза Константин Яковлевич Самсонов, бывший командир батальона 380-го стрелкового полка 171-й стрелковой дивизии. Его ассистентами были Герои Советского Союза Михаил Алексеевич Егоров и Мелитон Варламович Кантария из 756-го стрелкового полка 150-й стрелковой дивизии.

В конце 1945 года дивизия была переформирована в 16-ю механизированную Идрицко-Берлинскую Краснознаменную ордена Кутузова второй степени дивизию, оставаясь в подчинении 79-го стрелкового Берлинского корпуса. 16-я механизированная дивизия расформирована в 1947 году.

Подчинение

Дата Фронт (округ) Армия Корпус Примечания
01.01.1942 года Уральский военный округ - - -
01.05.1942 года Северо-Западный фронт 34-я армия - -
01.03.1943 года Северо-Западный фронт 27-я армия - -
01.05.1943 года Северо-Западный фронт 34-я армия - -
01.09.1943 года Северо-Западный фронт 34-я армия 14-й гвардейский стрелковый корпус -
01.11.1943 года Северо-Западный фронт 1-я ударная армия 90-й стрелковый корпус -
01.12.1943 года 2-й Прибалтийский фронт 3-я ударная армия 79-й стрелковый корпус -
01.01.1945 года 1-й Белорусский фронт 3-я ударная армия 79-й стрелковый корпус -
01.10.1945 года Группа советских оккупационных войск в Германии 3-я ударная армия 79-й стрелковый корпус -

Состав

Командиры

Павшие смертью в боях за Родину, навеки зачисленные в списки дивизии

  • Младший сержант Алексеенко Николай Константинович;
  • Красноармеец Байда Марк Акулович;
  • Сержант Бекназаров Балтабай;
  • Младший лейтенант Белоногов Михаил Прокопьевич;
  • Младший сержант Зимин Евгений Терентьевич;
  • Младший сержант Канышев Михаил Николаевич;
  • Красноармеец Малиновский Иосиф Иосифович;
  • Красноармеец Поздняков Петр Дмитриевич.
  • Красноармеец Тюменцев Федор Григорьевич

Награды и наименования

Награда (наименование) Дата За что получена
«Идрицкая» 23 июля 1944 года За бои по освобождению Идрицы
9 августа 1944 года За бои по освобождению Даугавпилса и Резекне
26 апреля 1945 года За участие в Висло-Одерской операции
«Берлинская» 11 июня 1945 года За взятие Берлина

Отличившиеся воины дивизии

Награда Ф. И. О. Должность Звание Дата награждения Примечания
Ивасик, Михаил Адамович командир стрелкового батальона 380-го стрелкового полка капитан 24 марта 1945 Посмертно
Негода, Алексей Игнатьевич командир 171-й стрелковой дивизии полковник 29 мая 1945 -
Руднев, Сергей Васильевич командир 185-го отдельного истребительно-противотанкового артиллерийского дивизиона майор 31 мая 1945 -
Самсонов, Константин Яковлевич командир стрелкового батальона 380-го стрелкового полка старший лейтенант 8 мая 1946 -
Сотников, Александр Тимофеевич начальник политического отдела 171-й стрелковой дивизии подполковник 15 мая 1946 -
Толкачев, Михаил Федорович командир батареи 185-го отдельного истребительно-противотанкового артиллерийского дивизиона старший лейтенант 31 мая 1945 -
Ширяев, Павел Николаевич командующий артиллерией 171-й стрелковой дивизии подполковник 31 мая 1945 -

Память

В декабре 1992 года в Златоусте на здании бывшего штаба 171-й стрелковой дивизии (ул. Косотурская, 14) открыта мемориальная доска в честь дивизии.[3] В 2011 году проходила акция, в рамках которой приняли участие все города и районы Челябинской области, направленная на сбор средств для установки памятного обелиска на братском захоронении воинов-южноуральцев 171-й дивизии на Валдае в Новгородской области.[4]

Напишите отзыв о статье "171-я стрелковая дивизия (2-го формирования)"

Примечания

  1. [uralpress.ru/news/2005/08/15/batalon-divizii-ss-mertvaya-golova-ne-smog-vzyat-vysotku-kotoruyu-oboronyali-yuzhnou «Батальон дивизии СС „Мертвая голова“ не смог взять высотку, которую обороняли южноуральцы из 171-й стрелковй дивизии.»]
  2. 1 2 [zrg.oblast74.ru/arhiv/culture/2011/05/07/doc34078/print «Из Златоуста до рейхстага.»]
  3. [www.zlatoust.ru/a/ze/ze.html?2801 «Златоустовская энциклопедия»]
  4. [snezhinsk.com/news/view/akcija_quotpamjat_171quot/ «Акция „Память 171“»]

Литература

  • Лавренов С. Я., Попов И. М. Крах Третьего рейха. — M.: ACT, 2000.
  • Рабинович И. Б. На перекрестках войны: О боевом пути 171-й Идрицко-Берлинской стрелковой дивизии. Ярославль, Верхне-Волжское книжное издательство, 1987. 186 стр.
  • Рабинович И. Б. Красные знамена над Берлином. Рыбинск: издательство «Рыбинск-Михайлов посад» — 2004. — 48 стр. с ил.
  • Самсонов К. Я. Штурм рейхстага. М. Изд-во ДОСААФ. 1955. 62 стр.
  • Семенов Г. Г. Наступает ударная. Воениздат, 1970. 304 с.
  • Памятная книжка «Ветераны бывшей 171 краснознаменой, Идрицко-Берлинской стрелковой дивизии». СССР, г. Ленинград. 1968 г.
  • Отдельные рода войск в Великой Отечественной войне (лит. 1970—1975, 1 пол.) / сост. А. Т. Быстров; ГПБ им. М. Е. Салтыкова-Щедрина, Справ.-библиогр. отдел. — [Л.], 1975. — 98 с.


Отрывок, характеризующий 171-я стрелковая дивизия (2-го формирования)

– Нет, я знаю что.
– Ну знаете, и прекрасно, и подите к ней.
– Соооня! Одно слово! Можно ли так мучить меня и себя из за фантазии? – говорил Николай, взяв ее за руку.
Соня не вырывала у него руки и перестала плакать.
Наташа, не шевелясь и не дыша, блестящими главами смотрела из своей засады. «Что теперь будет»? думала она.
– Соня! Мне весь мир не нужен! Ты одна для меня всё, – говорил Николай. – Я докажу тебе.
– Я не люблю, когда ты так говоришь.
– Ну не буду, ну прости, Соня! – Он притянул ее к себе и поцеловал.
«Ах, как хорошо!» подумала Наташа, и когда Соня с Николаем вышли из комнаты, она пошла за ними и вызвала к себе Бориса.
– Борис, подите сюда, – сказала она с значительным и хитрым видом. – Мне нужно сказать вам одну вещь. Сюда, сюда, – сказала она и привела его в цветочную на то место между кадок, где она была спрятана. Борис, улыбаясь, шел за нею.
– Какая же это одна вещь ? – спросил он.
Она смутилась, оглянулась вокруг себя и, увидев брошенную на кадке свою куклу, взяла ее в руки.
– Поцелуйте куклу, – сказала она.
Борис внимательным, ласковым взглядом смотрел в ее оживленное лицо и ничего не отвечал.
– Не хотите? Ну, так подите сюда, – сказала она и глубже ушла в цветы и бросила куклу. – Ближе, ближе! – шептала она. Она поймала руками офицера за обшлага, и в покрасневшем лице ее видны были торжественность и страх.
– А меня хотите поцеловать? – прошептала она чуть слышно, исподлобья глядя на него, улыбаясь и чуть не плача от волненья.
Борис покраснел.
– Какая вы смешная! – проговорил он, нагибаясь к ней, еще более краснея, но ничего не предпринимая и выжидая.
Она вдруг вскочила на кадку, так что стала выше его, обняла его обеими руками, так что тонкие голые ручки согнулись выше его шеи и, откинув движением головы волосы назад, поцеловала его в самые губы.
Она проскользнула между горшками на другую сторону цветов и, опустив голову, остановилась.
– Наташа, – сказал он, – вы знаете, что я люблю вас, но…
– Вы влюблены в меня? – перебила его Наташа.
– Да, влюблен, но, пожалуйста, не будем делать того, что сейчас… Еще четыре года… Тогда я буду просить вашей руки.
Наташа подумала.
– Тринадцать, четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать… – сказала она, считая по тоненьким пальчикам. – Хорошо! Так кончено?
И улыбка радости и успокоения осветила ее оживленное лицо.
– Кончено! – сказал Борис.
– Навсегда? – сказала девочка. – До самой смерти?
И, взяв его под руку, она с счастливым лицом тихо пошла с ним рядом в диванную.


Графиня так устала от визитов, что не велела принимать больше никого, и швейцару приказано было только звать непременно кушать всех, кто будет еще приезжать с поздравлениями. Графине хотелось с глазу на глаз поговорить с другом своего детства, княгиней Анной Михайловной, которую она не видала хорошенько с ее приезда из Петербурга. Анна Михайловна, с своим исплаканным и приятным лицом, подвинулась ближе к креслу графини.
– С тобой я буду совершенно откровенна, – сказала Анна Михайловна. – Уж мало нас осталось, старых друзей! От этого я так и дорожу твоею дружбой.
Анна Михайловна посмотрела на Веру и остановилась. Графиня пожала руку своему другу.
– Вера, – сказала графиня, обращаясь к старшей дочери, очевидно, нелюбимой. – Как у вас ни на что понятия нет? Разве ты не чувствуешь, что ты здесь лишняя? Поди к сестрам, или…
Красивая Вера презрительно улыбнулась, видимо не чувствуя ни малейшего оскорбления.
– Ежели бы вы мне сказали давно, маменька, я бы тотчас ушла, – сказала она, и пошла в свою комнату.
Но, проходя мимо диванной, она заметила, что в ней у двух окошек симметрично сидели две пары. Она остановилась и презрительно улыбнулась. Соня сидела близко подле Николая, который переписывал ей стихи, в первый раз сочиненные им. Борис с Наташей сидели у другого окна и замолчали, когда вошла Вера. Соня и Наташа с виноватыми и счастливыми лицами взглянули на Веру.
Весело и трогательно было смотреть на этих влюбленных девочек, но вид их, очевидно, не возбуждал в Вере приятного чувства.
– Сколько раз я вас просила, – сказала она, – не брать моих вещей, у вас есть своя комната.
Она взяла от Николая чернильницу.
– Сейчас, сейчас, – сказал он, мокая перо.
– Вы всё умеете делать не во время, – сказала Вера. – То прибежали в гостиную, так что всем совестно сделалось за вас.
Несмотря на то, или именно потому, что сказанное ею было совершенно справедливо, никто ей не отвечал, и все четверо только переглядывались между собой. Она медлила в комнате с чернильницей в руке.
– И какие могут быть в ваши года секреты между Наташей и Борисом и между вами, – всё одни глупости!
– Ну, что тебе за дело, Вера? – тихеньким голоском, заступнически проговорила Наташа.
Она, видимо, была ко всем еще более, чем всегда, в этот день добра и ласкова.
– Очень глупо, – сказала Вера, – мне совестно за вас. Что за секреты?…
– У каждого свои секреты. Мы тебя с Бергом не трогаем, – сказала Наташа разгорячаясь.
– Я думаю, не трогаете, – сказала Вера, – потому что в моих поступках никогда ничего не может быть дурного. А вот я маменьке скажу, как ты с Борисом обходишься.
– Наталья Ильинишна очень хорошо со мной обходится, – сказал Борис. – Я не могу жаловаться, – сказал он.
– Оставьте, Борис, вы такой дипломат (слово дипломат было в большом ходу у детей в том особом значении, какое они придавали этому слову); даже скучно, – сказала Наташа оскорбленным, дрожащим голосом. – За что она ко мне пристает? Ты этого никогда не поймешь, – сказала она, обращаясь к Вере, – потому что ты никогда никого не любила; у тебя сердца нет, ты только madame de Genlis [мадам Жанлис] (это прозвище, считавшееся очень обидным, было дано Вере Николаем), и твое первое удовольствие – делать неприятности другим. Ты кокетничай с Бергом, сколько хочешь, – проговорила она скоро.
– Да уж я верно не стану перед гостями бегать за молодым человеком…
– Ну, добилась своего, – вмешался Николай, – наговорила всем неприятностей, расстроила всех. Пойдемте в детскую.
Все четверо, как спугнутая стая птиц, поднялись и пошли из комнаты.
– Мне наговорили неприятностей, а я никому ничего, – сказала Вера.
– Madame de Genlis! Madame de Genlis! – проговорили смеющиеся голоса из за двери.
Красивая Вера, производившая на всех такое раздражающее, неприятное действие, улыбнулась и видимо не затронутая тем, что ей было сказано, подошла к зеркалу и оправила шарф и прическу. Глядя на свое красивое лицо, она стала, повидимому, еще холоднее и спокойнее.

В гостиной продолжался разговор.
– Ah! chere, – говорила графиня, – и в моей жизни tout n'est pas rose. Разве я не вижу, что du train, que nous allons, [не всё розы. – при нашем образе жизни,] нашего состояния нам не надолго! И всё это клуб, и его доброта. В деревне мы живем, разве мы отдыхаем? Театры, охоты и Бог знает что. Да что обо мне говорить! Ну, как же ты это всё устроила? Я часто на тебя удивляюсь, Annette, как это ты, в свои годы, скачешь в повозке одна, в Москву, в Петербург, ко всем министрам, ко всей знати, со всеми умеешь обойтись, удивляюсь! Ну, как же это устроилось? Вот я ничего этого не умею.
– Ах, душа моя! – отвечала княгиня Анна Михайловна. – Не дай Бог тебе узнать, как тяжело остаться вдовой без подпоры и с сыном, которого любишь до обожания. Всему научишься, – продолжала она с некоторою гордостью. – Процесс мой меня научил. Ежели мне нужно видеть кого нибудь из этих тузов, я пишу записку: «princesse une telle [княгиня такая то] желает видеть такого то» и еду сама на извозчике хоть два, хоть три раза, хоть четыре, до тех пор, пока не добьюсь того, что мне надо. Мне всё равно, что бы обо мне ни думали.
– Ну, как же, кого ты просила о Бореньке? – спросила графиня. – Ведь вот твой уже офицер гвардии, а Николушка идет юнкером. Некому похлопотать. Ты кого просила?
– Князя Василия. Он был очень мил. Сейчас на всё согласился, доложил государю, – говорила княгиня Анна Михайловна с восторгом, совершенно забыв всё унижение, через которое она прошла для достижения своей цели.
– Что он постарел, князь Василий? – спросила графиня. – Я его не видала с наших театров у Румянцевых. И думаю, забыл про меня. Il me faisait la cour, [Он за мной волочился,] – вспомнила графиня с улыбкой.
– Всё такой же, – отвечала Анна Михайловна, – любезен, рассыпается. Les grandeurs ne lui ont pas touriene la tete du tout. [Высокое положение не вскружило ему головы нисколько.] «Я жалею, что слишком мало могу вам сделать, милая княгиня, – он мне говорит, – приказывайте». Нет, он славный человек и родной прекрасный. Но ты знаешь, Nathalieie, мою любовь к сыну. Я не знаю, чего я не сделала бы для его счастья. А обстоятельства мои до того дурны, – продолжала Анна Михайловна с грустью и понижая голос, – до того дурны, что я теперь в самом ужасном положении. Мой несчастный процесс съедает всё, что я имею, и не подвигается. У меня нет, можешь себе представить, a la lettre [буквально] нет гривенника денег, и я не знаю, на что обмундировать Бориса. – Она вынула платок и заплакала. – Мне нужно пятьсот рублей, а у меня одна двадцатипятирублевая бумажка. Я в таком положении… Одна моя надежда теперь на графа Кирилла Владимировича Безухова. Ежели он не захочет поддержать своего крестника, – ведь он крестил Борю, – и назначить ему что нибудь на содержание, то все мои хлопоты пропадут: мне не на что будет обмундировать его.
Графиня прослезилась и молча соображала что то.
– Часто думаю, может, это и грех, – сказала княгиня, – а часто думаю: вот граф Кирилл Владимирович Безухой живет один… это огромное состояние… и для чего живет? Ему жизнь в тягость, а Боре только начинать жить.
– Он, верно, оставит что нибудь Борису, – сказала графиня.
– Бог знает, chere amie! [милый друг!] Эти богачи и вельможи такие эгоисты. Но я всё таки поеду сейчас к нему с Борисом и прямо скажу, в чем дело. Пускай обо мне думают, что хотят, мне, право, всё равно, когда судьба сына зависит от этого. – Княгиня поднялась. – Теперь два часа, а в четыре часа вы обедаете. Я успею съездить.
И с приемами петербургской деловой барыни, умеющей пользоваться временем, Анна Михайловна послала за сыном и вместе с ним вышла в переднюю.
– Прощай, душа моя, – сказала она графине, которая провожала ее до двери, – пожелай мне успеха, – прибавила она шопотом от сына.
– Вы к графу Кириллу Владимировичу, ma chere? – сказал граф из столовой, выходя тоже в переднюю. – Коли ему лучше, зовите Пьера ко мне обедать. Ведь он у меня бывал, с детьми танцовал. Зовите непременно, ma chere. Ну, посмотрим, как то отличится нынче Тарас. Говорит, что у графа Орлова такого обеда не бывало, какой у нас будет.


– Mon cher Boris, [Дорогой Борис,] – сказала княгиня Анна Михайловна сыну, когда карета графини Ростовой, в которой они сидели, проехала по устланной соломой улице и въехала на широкий двор графа Кирилла Владимировича Безухого. – Mon cher Boris, – сказала мать, выпрастывая руку из под старого салопа и робким и ласковым движением кладя ее на руку сына, – будь ласков, будь внимателен. Граф Кирилл Владимирович всё таки тебе крестный отец, и от него зависит твоя будущая судьба. Помни это, mon cher, будь мил, как ты умеешь быть…