1855 год
Поделись знанием:
Но не успела княжна взглянуть на лицо этой Наташи, как она поняла, что это был ее искренний товарищ по горю, и потому ее друг. Она бросилась ей навстречу и, обняв ее, заплакала на ее плече.
Как только Наташа, сидевшая у изголовья князя Андрея, узнала о приезде княжны Марьи, она тихо вышла из его комнаты теми быстрыми, как показалось княжне Марье, как будто веселыми шагами и побежала к ней.
На взволнованном лице ее, когда она вбежала в комнату, было только одно выражение – выражение любви, беспредельной любви к нему, к ней, ко всему тому, что было близко любимому человеку, выраженье жалости, страданья за других и страстного желанья отдать себя всю для того, чтобы помочь им. Видно было, что в эту минуту ни одной мысли о себе, о своих отношениях к нему не было в душе Наташи.
Чуткая княжна Марья с первого взгляда на лицо Наташи поняла все это и с горестным наслаждением плакала на ее плече.
– Пойдемте, пойдемте к нему, Мари, – проговорила Наташа, отводя ее в другую комнату.
Княжна Марья подняла лицо, отерла глаза и обратилась к Наташе. Она чувствовала, что от нее она все поймет и узнает.
– Что… – начала она вопрос, но вдруг остановилась. Она почувствовала, что словами нельзя ни спросить, ни ответить. Лицо и глаза Наташи должны были сказать все яснее и глубже.
Наташа смотрела на нее, но, казалось, была в страхе и сомнении – сказать или не сказать все то, что она знала; она как будто почувствовала, что перед этими лучистыми глазами, проникавшими в самую глубь ее сердца, нельзя не сказать всю, всю истину, какою она ее видела. Губа Наташи вдруг дрогнула, уродливые морщины образовались вокруг ее рта, и она, зарыдав, закрыла лицо руками.
Княжна Марья поняла все.
Но она все таки надеялась и спросила словами, в которые она не верила:
– Но как его рана? Вообще в каком он положении?
– Вы, вы… увидите, – только могла сказать Наташа.
Они посидели несколько времени внизу подле его комнаты, с тем чтобы перестать плакать и войти к нему с спокойными лицами.
– Как шла вся болезнь? Давно ли ему стало хуже? Когда это случилось? – спрашивала княжна Марья.
Наташа рассказывала, что первое время была опасность от горячечного состояния и от страданий, но в Троице это прошло, и доктор боялся одного – антонова огня. Но и эта опасность миновалась. Когда приехали в Ярославль, рана стала гноиться (Наташа знала все, что касалось нагноения и т. п.), и доктор говорил, что нагноение может пойти правильно. Сделалась лихорадка. Доктор говорил, что лихорадка эта не так опасна.
– Но два дня тому назад, – начала Наташа, – вдруг это сделалось… – Она удержала рыданья. – Я не знаю отчего, но вы увидите, какой он стал.
– Ослабел? похудел?.. – спрашивала княжна.
– Нет, не то, но хуже. Вы увидите. Ах, Мари, Мари, он слишком хорош, он не может, не может жить… потому что…
Когда Наташа привычным движением отворила его дверь, пропуская вперед себя княжну, княжна Марья чувствовала уже в горле своем готовые рыданья. Сколько она ни готовилась, ни старалась успокоиться, она знала, что не в силах будет без слез увидать его.
Княжна Марья понимала то, что разумела Наташа словами: сним случилось это два дня тому назад. Она понимала, что это означало то, что он вдруг смягчился, и что смягчение, умиление эти были признаками смерти. Она, подходя к двери, уже видела в воображении своем то лицо Андрюши, которое она знала с детства, нежное, кроткое, умиленное, которое так редко бывало у него и потому так сильно всегда на нее действовало. Она знала, что он скажет ей тихие, нежные слова, как те, которые сказал ей отец перед смертью, и что она не вынесет этого и разрыдается над ним. Но, рано ли, поздно ли, это должно было быть, и она вошла в комнату. Рыдания все ближе и ближе подступали ей к горлу, в то время как она своими близорукими глазами яснее и яснее различала его форму и отыскивала его черты, и вот она увидала его лицо и встретилась с ним взглядом.
Он лежал на диване, обложенный подушками, в меховом беличьем халате. Он был худ и бледен. Одна худая, прозрачно белая рука его держала платок, другою он, тихими движениями пальцев, трогал тонкие отросшие усы. Глаза его смотрели на входивших.
Увидав его лицо и встретившись с ним взглядом, княжна Марья вдруг умерила быстроту своего шага и почувствовала, что слезы вдруг пересохли и рыдания остановились. Уловив выражение его лица и взгляда, она вдруг оробела и почувствовала себя виноватой.
«Да в чем же я виновата?» – спросила она себя. «В том, что живешь и думаешь о живом, а я!..» – отвечал его холодный, строгий взгляд.
В глубоком, не из себя, но в себя смотревшем взгляде была почти враждебность, когда он медленно оглянул сестру и Наташу.
Он поцеловался с сестрой рука в руку, по их привычке.
– Здравствуй, Мари, как это ты добралась? – сказал он голосом таким же ровным и чуждым, каким был его взгляд. Ежели бы он завизжал отчаянным криком, то этот крик менее бы ужаснул княжну Марью, чем звук этого голоса.
– И Николушку привезла? – сказал он также ровно и медленно и с очевидным усилием воспоминанья.
– Как твое здоровье теперь? – говорила княжна Марья, сама удивляясь тому, что она говорила.
– Это, мой друг, у доктора спрашивать надо, – сказал он, и, видимо сделав еще усилие, чтобы быть ласковым, он сказал одним ртом (видно было, что он вовсе не думал того, что говорил): – Merci, chere amie, d'etre venue. [Спасибо, милый друг, что приехала.]
Княжна Марья пожала его руку. Он чуть заметно поморщился от пожатия ее руки. Он молчал, и она не знала, что говорить. Она поняла то, что случилось с ним за два дня. В словах, в тоне его, в особенности во взгляде этом – холодном, почти враждебном взгляде – чувствовалась страшная для живого человека отчужденность от всего мирского. Он, видимо, с трудом понимал теперь все живое; но вместе с тем чувствовалось, что он не понимал живого не потому, чтобы он был лишен силы понимания, но потому, что он понимал что то другое, такое, чего не понимали и не могли понять живые и что поглощало его всего.
– Да, вот как странно судьба свела нас! – сказал он, прерывая молчание и указывая на Наташу. – Она все ходит за мной.
Княжна Марья слушала и не понимала того, что он говорил. Он, чуткий, нежный князь Андрей, как мог он говорить это при той, которую он любил и которая его любила! Ежели бы он думал жить, то не таким холодно оскорбительным тоном он сказал бы это. Ежели бы он не знал, что умрет, то как же ему не жалко было ее, как он мог при ней говорить это! Одно объяснение только могло быть этому, это то, что ему было все равно, и все равно оттого, что что то другое, важнейшее, было открыто ему.
Разговор был холодный, несвязный и прерывался беспрестанно.
– Мари проехала через Рязань, – сказала Наташа. Князь Андрей не заметил, что она называла его сестру Мари. А Наташа, при нем назвав ее так, в первый раз сама это заметила.
Годы |
---|
1851 · 1852 · 1853 · 1854 — 1855 — 1856 · 1857 · 1858 · 1859 |
Десятилетия |
1830-е · 1840-е — 1850-е — 1860-е · 1870-е |
Века |
XVIII век — XIX век — XX век |
Григорианский календарь | 1855 MDCCCLV |
Юлианский календарь | 1854—1855 (с 13 января) |
Юлианский календарь с византийской эрой |
7363—7364 (с 13 сентября) |
От основания Рима | 2607—2608 (с 3 мая) |
Еврейский календарь |
5615—5616 ה'תרט"ו — ה'תרט"ז |
Исламский календарь | 1271—1272 |
Древнеармянский календарь | 4347—4348 (с 11 августа) |
Армянский церковный календарь | 1304 ԹՎ ՌՅԴ
|
Китайский календарь | 4551—4552 甲寅 — 乙卯 зелёный тигр — зелёный кролик |
Эфиопский календарь | 1847 — 1848 |
Древнеиндийский календарь | |
- Викрам-самват | 1911—1912 |
- Шака самват | 1777—1778 |
- Кали-юга | 4956—4957 |
Иранский календарь | 1233—1234 |
Буддийский календарь | 2398 |
Японское летосчисление | 2-й год Ансэй |
1855 (тысяча восемьсот пятьдесят пятый) год по григорианскому календарю — невисокосный год, начинающийся в понедельник. Это 1855 год нашей эры, 855 год 2 тысячелетия, 55 год XIX века, 5 год 6-го десятилетия XIX века, 6 год 1850-х годов.
Содержание
События
- Отец и сын — Джордж и Эдвард Шутц из Стокгольма, на основе работ Чарльза Бэббиджа построили первый механический компьютер.
- 9 января — открылась конференция послов Великобритании, Франции, Австрии и России, которая не дала результатов[1].
- 26 января — Сардинское королевство объявило войну Российской империи, вступив в Крымскую войну[1].
- 27 января — Панамская железная дорога стала первой соединяющей Атлантический и Тихий океаны.
- 7 февраля — подписан Симодский договор между Россией и Японией.
- 17 февраля — безуспешная попытка русской армии взять Евпаторию[1].
- 3 марта — на российский престол вступил император Александр II.
- 30 марта
- в Триесте скончался претендент на престол Испании Дон Карлос Старший. Его сын граф Монтемолин принял имя Карла VI[2].
- в Пешаваре подписан англо-афганский мирный договор, формально завершивший Первую англо-афганскую войну (1838—1842). Великобритания и Афганистан обязались быть «другом друзей» и «врагом врагов» друг друга[3].
- 9 апреля — начинается вторая бомбардировка Севастополя союзной армией[1].
- 28 апреля — первое покушение на Наполеона 3 , совершенное итальянским революционером Пианори перед театром Гранд — Опера. Монарх и его супруга не пострадали, но погибло большое число прохожих.
- 24 мая — французский экспедиционный корпус высадился в Керчи (Крым)[1].
- 13 июня — на помощь революционерам в Никарагуа явился отряд добровольцев из Северной Америки, под предводительством полковника Уильяма Уокера, затем взявшего Гранаду и выбранного президентом республики. Управление его отличалось произволом и жестокостью[4].
- 18 июня (6 июня ст. ст.) — союзники безуспешно штурмуют Севастополь[1].
- 15 августа — в Мексике свергнута диктатура генерала Антонио Санта-Анны. Санта-Анна назначает президентом генерала Мартина Карреру[5].
- 16 августа — русские войска безуспешно атакуют позиции союзников в Крыму на реке Чёрной[1].
- 18 августа — Австрийская империя заключила со Святым Престолом конкордат, усиливший влияние католической церкви на печать и школу[6].
- 8 сентября
- После падения Малахова кургана русская армия оставила Севастополь, затопив остатки Черноморского флота[1].
- Неудачное покушение на Наполеона 3, совершённое итальянским революционером Белламаре.
- 12 сентября — восстание в Мехико, диктатура генерала Мартина Карреры свергнута, повстанческая армия идёт на столицу[7].
- 4 октября — на подступах к Мехико в городе Куэрнавак созван совет представителей всех штатов Мексики. Президентом страны избран Хуан Альварес, сформировано коалиционное правительство[7].
- 20 ноября
- повстанческая армия Хуана Альвареса вступила в Мехико[8].
- президент Коста-Рики Хуан Рафаэль Мора обвинил власти Никарагуа во главе с Уильямом Уокером в подготовке интервенции и призвал к международной экспедиции против Никарагуа[9].
- 23 ноября — в Никарагуа Уильям Уокер издал декрет, поощряющий приток в страну колонистов из США[10].
- 28 ноября — на Кавказе капитулировала осаждённая русской армией турецкая крепость Карс[1].
- Оснащение Н. И. Путиловым флотилии русских винтовых канонерских лодок, предназначенных для плавания в Финском заливе, паровыми машинами и котлами, изготовленными в механических мастерских Санкт-Петербурга с использованием методов сетевого планирования.
Наука
Театр
Напишите отзыв о статье "1855 год"
Литература
Железнодорожный транспорт
Родились
См. также: Категория:Родившиеся в 1855 году
- 5 января — Кинг Кемп Жиллетт — американский изобретатель (ум. в 1932)
- 14 февраля — Всеволод Михайлович Гаршин, русский писатель.
- 17 февраля — Отто Лиман фон Сандерс, известный германский генерал, военный советник в Османской империи до и во время Первой мировой войны (ум.1929)
- 17 апреля — Семён Афанасьевич Венгеров, русский критик, историк литературы, библиограф и редактор (ум. в 1920).
- 12 мая — Анатолий Константинович Лядов, русский композитор, дирижёр и педагог, профессор Петербургской консерватории.
- 19 июня — Мария Тереза Святого Иосифа, блаженная римско-католической церкви, монахиня.
- 28 октября — Александрос Займис, греческий политик, неоднократный глава правительства, президент Греции в 1929—1935 годах (ум.1936).
- 15 (27) октября — Иван Владимирович Мичурин, русский биолог и селекционер, автор многих сортов плодово-ягодных культур (ум. в 1935).
Скончались
См. также: Категория:Умершие в 1855 году
- 23 февраля — Карл Фридрих Гаусс, немецкий математик, астроном и физик, считающийся одним из величайших математиков всех времён (род. 1777).
- 2 марта — Российский император Николай I.
- 10 марта — Дон Карлос Старший, претендент на престол Испании, пытавшийся захватить престол в ходе Карлистских войн (род.1788)
- 12 июля — адмирал Павел Степанович Нахимов, русский флотоводец.
- 11 ноября — Кьеркегор, Серен, датский философ.
- 24 ноября — Д. Н. Бегичев, писатель.
- 26 ноября — Адам Мицкевич, польский
См. также
1855 год в Викитеке? |
Примечания
- ↑ 1 2 3 4 5 6 7 8 9 БСЭ 3-е изд. т.13 — С.512.
- ↑ БСЭ 3-е изд. т.11 — С.440.
- ↑ СИЭ т.1 — С.518.
- ↑ Леонов Н. С. Очерки новой и новейшей истории стран Центральной Америки/М.1975 — С.98.
- ↑ Лаврецкий И. Хуарес/М.1969 — С.61.
- ↑ СИЭ т.1 — С.130.
- ↑ 1 2 Лаврецкий И. Хуарес/М.1969 — С.62.
- ↑ Лаврецкий И. Хуарес/М.1969 — С.63.
- ↑ Леонов Н. С. Очерки новой и новейшей истории стран Центральной Америки/М.1975 — С.104.
- ↑ Леонов Н. С. Очерки новой и новейшей истории стран Центральной Америки/М.1975 — С.103.
Календарь на 1855 год | |||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|
Январь
|
Февраль
|
Март
| |||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
Апрель
|
Май
|
Июнь
| |||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
Июль
|
Август
|
Сентябрь
| |||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
Октябрь
|
Ноябрь
|
Декабрь
|
Отрывок, характеризующий 1855 год
У княжны выступили на глаза слезы досады. Она отвернулась и хотела опять спросить у графини, где пройти к нему, как в дверях послышались легкие, стремительные, как будто веселые шаги. Княжна оглянулась и увидела почти вбегающую Наташу, ту Наташу, которая в то давнишнее свидание в Москве так не понравилась ей.Но не успела княжна взглянуть на лицо этой Наташи, как она поняла, что это был ее искренний товарищ по горю, и потому ее друг. Она бросилась ей навстречу и, обняв ее, заплакала на ее плече.
Как только Наташа, сидевшая у изголовья князя Андрея, узнала о приезде княжны Марьи, она тихо вышла из его комнаты теми быстрыми, как показалось княжне Марье, как будто веселыми шагами и побежала к ней.
На взволнованном лице ее, когда она вбежала в комнату, было только одно выражение – выражение любви, беспредельной любви к нему, к ней, ко всему тому, что было близко любимому человеку, выраженье жалости, страданья за других и страстного желанья отдать себя всю для того, чтобы помочь им. Видно было, что в эту минуту ни одной мысли о себе, о своих отношениях к нему не было в душе Наташи.
Чуткая княжна Марья с первого взгляда на лицо Наташи поняла все это и с горестным наслаждением плакала на ее плече.
– Пойдемте, пойдемте к нему, Мари, – проговорила Наташа, отводя ее в другую комнату.
Княжна Марья подняла лицо, отерла глаза и обратилась к Наташе. Она чувствовала, что от нее она все поймет и узнает.
– Что… – начала она вопрос, но вдруг остановилась. Она почувствовала, что словами нельзя ни спросить, ни ответить. Лицо и глаза Наташи должны были сказать все яснее и глубже.
Наташа смотрела на нее, но, казалось, была в страхе и сомнении – сказать или не сказать все то, что она знала; она как будто почувствовала, что перед этими лучистыми глазами, проникавшими в самую глубь ее сердца, нельзя не сказать всю, всю истину, какою она ее видела. Губа Наташи вдруг дрогнула, уродливые морщины образовались вокруг ее рта, и она, зарыдав, закрыла лицо руками.
Княжна Марья поняла все.
Но она все таки надеялась и спросила словами, в которые она не верила:
– Но как его рана? Вообще в каком он положении?
– Вы, вы… увидите, – только могла сказать Наташа.
Они посидели несколько времени внизу подле его комнаты, с тем чтобы перестать плакать и войти к нему с спокойными лицами.
– Как шла вся болезнь? Давно ли ему стало хуже? Когда это случилось? – спрашивала княжна Марья.
Наташа рассказывала, что первое время была опасность от горячечного состояния и от страданий, но в Троице это прошло, и доктор боялся одного – антонова огня. Но и эта опасность миновалась. Когда приехали в Ярославль, рана стала гноиться (Наташа знала все, что касалось нагноения и т. п.), и доктор говорил, что нагноение может пойти правильно. Сделалась лихорадка. Доктор говорил, что лихорадка эта не так опасна.
– Но два дня тому назад, – начала Наташа, – вдруг это сделалось… – Она удержала рыданья. – Я не знаю отчего, но вы увидите, какой он стал.
– Ослабел? похудел?.. – спрашивала княжна.
– Нет, не то, но хуже. Вы увидите. Ах, Мари, Мари, он слишком хорош, он не может, не может жить… потому что…
Когда Наташа привычным движением отворила его дверь, пропуская вперед себя княжну, княжна Марья чувствовала уже в горле своем готовые рыданья. Сколько она ни готовилась, ни старалась успокоиться, она знала, что не в силах будет без слез увидать его.
Княжна Марья понимала то, что разумела Наташа словами: сним случилось это два дня тому назад. Она понимала, что это означало то, что он вдруг смягчился, и что смягчение, умиление эти были признаками смерти. Она, подходя к двери, уже видела в воображении своем то лицо Андрюши, которое она знала с детства, нежное, кроткое, умиленное, которое так редко бывало у него и потому так сильно всегда на нее действовало. Она знала, что он скажет ей тихие, нежные слова, как те, которые сказал ей отец перед смертью, и что она не вынесет этого и разрыдается над ним. Но, рано ли, поздно ли, это должно было быть, и она вошла в комнату. Рыдания все ближе и ближе подступали ей к горлу, в то время как она своими близорукими глазами яснее и яснее различала его форму и отыскивала его черты, и вот она увидала его лицо и встретилась с ним взглядом.
Он лежал на диване, обложенный подушками, в меховом беличьем халате. Он был худ и бледен. Одна худая, прозрачно белая рука его держала платок, другою он, тихими движениями пальцев, трогал тонкие отросшие усы. Глаза его смотрели на входивших.
Увидав его лицо и встретившись с ним взглядом, княжна Марья вдруг умерила быстроту своего шага и почувствовала, что слезы вдруг пересохли и рыдания остановились. Уловив выражение его лица и взгляда, она вдруг оробела и почувствовала себя виноватой.
«Да в чем же я виновата?» – спросила она себя. «В том, что живешь и думаешь о живом, а я!..» – отвечал его холодный, строгий взгляд.
В глубоком, не из себя, но в себя смотревшем взгляде была почти враждебность, когда он медленно оглянул сестру и Наташу.
Он поцеловался с сестрой рука в руку, по их привычке.
– Здравствуй, Мари, как это ты добралась? – сказал он голосом таким же ровным и чуждым, каким был его взгляд. Ежели бы он завизжал отчаянным криком, то этот крик менее бы ужаснул княжну Марью, чем звук этого голоса.
– И Николушку привезла? – сказал он также ровно и медленно и с очевидным усилием воспоминанья.
– Как твое здоровье теперь? – говорила княжна Марья, сама удивляясь тому, что она говорила.
– Это, мой друг, у доктора спрашивать надо, – сказал он, и, видимо сделав еще усилие, чтобы быть ласковым, он сказал одним ртом (видно было, что он вовсе не думал того, что говорил): – Merci, chere amie, d'etre venue. [Спасибо, милый друг, что приехала.]
Княжна Марья пожала его руку. Он чуть заметно поморщился от пожатия ее руки. Он молчал, и она не знала, что говорить. Она поняла то, что случилось с ним за два дня. В словах, в тоне его, в особенности во взгляде этом – холодном, почти враждебном взгляде – чувствовалась страшная для живого человека отчужденность от всего мирского. Он, видимо, с трудом понимал теперь все живое; но вместе с тем чувствовалось, что он не понимал живого не потому, чтобы он был лишен силы понимания, но потому, что он понимал что то другое, такое, чего не понимали и не могли понять живые и что поглощало его всего.
– Да, вот как странно судьба свела нас! – сказал он, прерывая молчание и указывая на Наташу. – Она все ходит за мной.
Княжна Марья слушала и не понимала того, что он говорил. Он, чуткий, нежный князь Андрей, как мог он говорить это при той, которую он любил и которая его любила! Ежели бы он думал жить, то не таким холодно оскорбительным тоном он сказал бы это. Ежели бы он не знал, что умрет, то как же ему не жалко было ее, как он мог при ней говорить это! Одно объяснение только могло быть этому, это то, что ему было все равно, и все равно оттого, что что то другое, важнейшее, было открыто ему.
Разговор был холодный, несвязный и прерывался беспрестанно.
– Мари проехала через Рязань, – сказала Наташа. Князь Андрей не заметил, что она называла его сестру Мари. А Наташа, при нем назвав ее так, в первый раз сама это заметила.