193-я стрелковая дивизия (2-го формирования)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Всего 193-я стрелковая дивизия формировалась 2 раза. См. список других формирований
193-я стрелковая дивизия
Награды:

Войска:

сухопутные

Род войск:

пехота

Формирование:

05.01.1942

Расформирование (преобразование):

09.05.1945

Предшественник:

193-я стрелковая дивизия (1-го формирования) 418-я стрелковая дивизия (2-го формирования)

Боевой путь

1942: Сталинградская битва 1943: Курская битва 1944: операция «Багратион»

193-я стрелковая дивизия — войсковое соединение вооружённых сил СССР во Второй мировой войне.





История

193-я стрелковая дивизия формировалась согласно директивы НКО № ОРГ/3214 от 28 ноября 1941 года с 20 декабря 1941 года по 6 мая 1942 года Южно-Уральским военным округом в Сорочинске Чкаловской (Оренбургской) области. 10 декабря 1941 года от имени секретаря Чкаловского обкома ВКП(б) в Сорочинский райком партии отправили секретную телеграмму, в которой указывались требования по размещению новой дивизии.

Соединение получило номер дивизии, потерявшей личный состав, технику в первые месяцы войны и расформированной по этой причине, — № 418. Но решением заместителя НКО от 5 января 1942 года дивизии присвоили новый номер — 193.

В архивных документах Южно-Уральского военного округа сохранился список рядового состава 193-й стрелковой дивизии на 12 марта 1942 года. По штату числилось — 8148 человек, участников Великой Отечественной войны — 566, казахов — 4228 (51 %), русских — 2296 (26 %), украинцев — 818 (10 %). В дивизию на протяжении всего военного времени поступали бойцы узбекской, казахской и других национальностей. Перед отправкой на фронт дивизию укомплектовали участниками боёв с гитлеровцами: штатная численность — 12778, фронтовиков — 1416 (11,1 %); начальствующий состав — 461, в том числе фронтовиков — 274; фронтовики младшего начсостава — 450.

Боевое крещение дивизия приняла 12 июня 1942 года в Воронежской области. С июля 1942 года 193-я стрелковая дивизия на Брянском фронте она держала оборону в районе Задонска на пути вражеских войск, рвавшихся к Воронежу. В ночь с 26 на 27 июля 1942 года дивизия понесла большие потери и была направлена на доукомплектование в Курган. В августе 1942 года она получила пополнение из моряков Тихоокеанского флота и Амурской речной флотилии (1000 человек), а также курсантов уральских военных училищ (5000 человек). В её состав влились вылечившиеся в госпиталях фронтовики, призванные из запаса местные жители. Переправившись через Волгу 26 и 27 сентября под непрерывным огнём артиллерии, подразделения дивизии 28 сентября заняли оборону. Один из полков соединения — 685-й — с 23 сентября 1942 в течение нескольких дней вёл ожесточенные бои в составе 13-й гвардейской стрелковой дивизии под командованием Героя Советского Союза генерал-полковника А. И. Родимцева. Перед ней была поставлена задача оборонять район рабочего поселка и завод «Красный Октябрь». В город перевели всю артиллерию, за исключением гаубичных батарей, что позволяло успешно отражать танковые атаки противника. В боях за Сталинград отличился пулеметчик В. Карташов, уничтоживший в бою 15 октября 1942 года 80 гитлеровцев. Наводчик Карпов до последней минуты вел непрерывный огонь по врагу и погиб смертью героя под обломками стены, рухнувшей от прямого попадания вражеского снаряда. Рядовой 1-й роты Михаил Паникаха, охваченный огнём разбитой вражеской пулей бутылки с зажигательной смесью, поджег фашистский танк второй бутылкой, сгорев сам заживо.

Геройству чкаловцев высокую оценку дал в своих книгах «Начало пути» [1], «Сражение века» [2] маршал В. И. Чуйков, командующий 62-й армией, куда входила 193-я стрелковая дивизия. Она нанесла большие потери противнику: убито и ранено 11250 солдат и офицеров, уничтожено орудий −17, пулеметов — 17, минометов — 27 и т. д. Через месяц боёв от дивизии осталось не более полка. Особо отличившихся в Сталинградской битве 55 соединений и частей наградили орденами. За массовый героизм в Сталинградской битве дивизию генерала Ф. Н. Смехотворова удостоили ордена Красного Знамени. В январе 1943 года дивизия вновь доукомплектовывалась, основную массу пополнения составляли призывники с Дальнего Востока. Войдя в состав 65-й армии генерала П. И. Батова, соединение находилось в её рядах до конца войны.

В феврале 1943 дивизия в составе вновь созданного Центрального фронта, которым командовал Рокоссовский К. К., была направлена за 700 км на запад в район г. Дмитровск-Орловский Дмитровского района Курской (с 14.07.1944 Орловской) области для окружения и уничтожения Орловской группировки противника. Наступление первоначально было назначено на 14.02.1943. Из-за сжатых сроков переброски большой группировки войск на большое расстояние по однонаправленной узкокалейке воинские подразделения не были готовы к назначенному сроку к ведению боевых действий и наступление было перенесено на 26.02.1943. В начале марта 1943 года понесла большие потери в ходе боевых действий на подступах к г. Дмитровск-Орловский в районе населенных пунктов: Алешинка, Березовка, Виженка, М.-Боброво, Кальной, Кочетовка, Промклево, Сторожище, Талдыкино, Трояново, Халчевка и др. Воины, первоначально захороненные в Виженке, Кальном, Кочетовке, после окончания войны были перезахоронены в [dmitrovsk1943.narod.ru/spiski_bratskih_mogil/spromklevo_dmitrovskogo_r-na_orlovskoi_obl братскую могилу в с. Промклево]. Со второй декады марта дивизия перешла к обороне, сформировав один из участков северо-западного фаса Курской дуги. В конце марта была направлена во 2-й эшелон для принятия пополнения.

За весь период боев на Центральном фронте с 20 февраля по 20 октября 1943 года дивизия освободила от противника 213 населенных пунктов, среди них города Севск, Шостка, Новгород-Северский, форсировала реки Сев, дважды реку Десна, Сож. В октябре 1943 года первой из армейских соединений дивизия переправилась через Днепр, обеспечив плацдарм для наступления советских войск на г. Гомель. Ей присвоили почетное наименование Днепровская. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 30 октября 1943 года за образцовое выполнение боевых задач командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками звание Героя Советского Союза получил 51 человек. Среди них — комбат — майор В. Ф. Нестеров, парторг батальона младший лейтенант И. В. Цымбал, командир взвода лейтенант В. Н. Безценный, рядовой А. Ф. Спицин, артиллеристы Ф. В. Вислевский, А. Ф. Дьячков, пулеметчик А. В. Новиков, командир 685-го стрелкового полка А. Г. Никонов, саперы И. В. Игальчев, П. В. Нестерович и другие.

Дивизия за январь 1944 года с боями освободила от противника 33 населенных пункта и одну железнодорожную станцию, среди них Речица, Василевичи, Калинковичи. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 11 июля 1944 года дивизию наградили орденом Ленина за участие в операции «Багратион» — в разгроме Бобруйской группировки врага. Личный состав дивизии приказом Верховного Главнокомандующего за форсирование реки Шара и овладение г. Барановичи дважды получил благодарность. 1 августа 1944 года она вышла на государственную границу в районе Беловежской пущи. В формуляре соединения в октябре 1944 года сделана запись: «Несмотря на превосходство сил противника в тяжелых оборонительных боях личный состав дивизии показал выносливость и умение взаимодействовать с артиллерией, танками, авиацией, а офицерский состав при этом умение управлять боем, при явном превосходстве противника в живой силе и технике». Бои за освобождение Польши дивизия вела на Наревском плацдарме севернее Варшавы, где выдержала мощный контрудар. Зимой 1945 года форсировала Вислу южнее Грауденца (Граудзендза), освобождала сотни польских селений, сражаясь за Данциг (Гданьск) и Штеттин (Шецин), форсировала Одер. За отличия в боях на польской земле 685-й стрелковый и 384-й артиллерийские полки получили почетное наименование Плоньских, 883-й стрелковой — Гданьского. За успешное выполнение заданий и наступательные операции в январе 1945 года дивизию и её полки представили к награждению орденами Красное Знамя. Дивизия, действуя в составе 105 СК, за период наступательной операции в январе 1945 года нанесла крупные поражения частям немецко-фашистских войск. Противник потерял убитыми — 1420, ранеными — 3460, взято в плен — 129 солдат и офицеров. Орденом Суворова соединение было отмечено за освобождение Западной Белоруссии и Польши, орден Кутузова оно получило за форсирование Одера и за Победу в боях за города Штеттин, Штральзунд, Барта.

На боевом счету 193-й более 100 тысяч истребленных фашистов, взято в плен 2300 гитлеровцев, уничтожено и захвачено 46 самолетов, 196 танков, 94 самоходных и 482 полевых орудия разных калибров, 600 миномётов, более 1300 пулеметов, 7 тысяч винтовок и автоматов. Дивизия форсировала 16 сильно укрепленных водных преград, таких, как реки Десна, Днепр, Западный Буг, Нарев, Висла, Одер. Четырнадцать раз Верховный Главнокомандующий объявлял благодарности личному составу соединения за отличные боевые действия. Четырнадцать раз салютовала Родина 193-й дивизии. 12 воинов приняли участие в Параде Победы 24 июня 1945 года.

Знамя дивизии пронесли по Красной площади Герои Советского Союза И. Р. Косяк, И. П. Красильников и А. Ф. Самусев. В городах, которые освобождала 193-я дивизия, созданы в её честь музеи. Наиболее известные из них: Севский — при школе № 2 г. Севск, считающийся лучшим, и Барановический — при ПТУ № 18.

193-я Днепровская стрелковая дивизия героически сражалась за Сталинград в составе 62-й армии, на Курской дуге, на Украине, воспитала в своих рядах 54 Героя Советского Союза. На её боевых знаменах четыре ордена. Воины этого соединения прошли боевой путь от берегов Волги до Берлина.

Полное название

193-я Днепровская ордена Ленина, Краснознамённая, орденов Суворова и Кутузова дивизия

Состав дивизии

Командиры

Герои Советского Союза 193-й стрелковой дивизии

всего — 54 человека

Напишите отзыв о статье "193-я стрелковая дивизия (2-го формирования)"

Примечания

Литература

  • [www.stalingrad-battle.ru/docs/1/doc26.doc 193-Я СТРЕЛКОВАЯ ДИВИЗИЯ: ОТ ВОЛГИ ДО БЕРЛИНА А. В. Федорова, д.и.н., профессор, Академик Академии Военно-исторических наук]
  • [world-war.ru/v-ogne-stalingrada «В огне Сталинграда», Смехотворов Ф. Н. «Война. Народ. Победа: статьи, очерки, воспоминания». — М.: Политиздат, 1983. — Т.2.]
  • Чуйков В. И. Начало пути. — Волгоград: Воениздат, 1962. — 400 с.
  • Чуйков В. И. Сражение века. — М.: «Советская Россия», 1975. — 400 с.
  • Помнит Днепр-река: Воспоминания ветеранов 193-й стрелковой Днепр. ордена Ленина, Краснознам., орденов Суворова и Кутузова дивизии / [Сост. Я. А. Лебедев, А. И. Малютин]. — Минск: Беларусь, 1986. — 142 с. — 40 000 экз.
  • «В походах и боях». Батов П. И. — М., 1974
  • «Командарм.» Назаров О. А., Соколов В. Д. — Ярославль, 1983
Документы
  • ЦАМО Ф. 159. Оп. 13075. Д. 11. Л. 61; Ф. 1450. Оп. 1.Д. 1.Л. 1.
  • ЦДНИОО Ф. 371. Оп. 5. Д. 118. Л. 40
  • ЦАМО Ф. 1450. Оп. 1. Д. 1. Л. 32

Ссылки

  • [tashv.nm.ru/Perechni_voisk/Perechen_05_01.html Перечень № 5 стрелковых, горнострелковых, мотострелковых и моторизованных дивизий, входивших в состав действующей армии в годы Великой Отечественной войны]
  • [dmitrovsk1943.narod.ru/spiski_bratskih_mogil/spromklevo_dmitrovskogo_r-na_orlovskoi_obl/ Сайт, посвященный братскому захоронению в с. Промклево Дмитровского района Орловской области]
  • [samsv.narod.ru/Div/Sd/sd193/default.html Сайт воронежского клуба «Память»]
  • [www.sch941.edusite.ru/p23aa1.html Музей боевой славы 193 стрелковой дивизии в ГОУ СОШ № 941]
  • [www.sorochinsk.ru/node/56 Сайт муниципального образования Сорочинский район Оренбургской области]


Отрывок, характеризующий 193-я стрелковая дивизия (2-го формирования)

– А что ж, посмотрите, – сказал он, помолчав немного.
– Слушаю с.
Ростов дал шпоры лошади, окликнул унтер офицера Федченку и еще двух гусар, приказал им ехать за собою и рысью поехал под гору по направлению к продолжавшимся крикам. Ростову и жутко и весело было ехать одному с тремя гусарами туда, в эту таинственную и опасную туманную даль, где никто не был прежде его. Багратион закричал ему с горы, чтобы он не ездил дальше ручья, но Ростов сделал вид, как будто не слыхал его слов, и, не останавливаясь, ехал дальше и дальше, беспрестанно обманываясь, принимая кусты за деревья и рытвины за людей и беспрестанно объясняя свои обманы. Спустившись рысью под гору, он уже не видал ни наших, ни неприятельских огней, но громче, яснее слышал крики французов. В лощине он увидал перед собой что то вроде реки, но когда он доехал до нее, он узнал проезженную дорогу. Выехав на дорогу, он придержал лошадь в нерешительности: ехать по ней, или пересечь ее и ехать по черному полю в гору. Ехать по светлевшей в тумане дороге было безопаснее, потому что скорее можно было рассмотреть людей. «Пошел за мной», проговорил он, пересек дорогу и стал подниматься галопом на гору, к тому месту, где с вечера стоял французский пикет.
– Ваше благородие, вот он! – проговорил сзади один из гусар.
И не успел еще Ростов разглядеть что то, вдруг зачерневшееся в тумане, как блеснул огонек, щелкнул выстрел, и пуля, как будто жалуясь на что то, зажужжала высоко в тумане и вылетела из слуха. Другое ружье не выстрелило, но блеснул огонек на полке. Ростов повернул лошадь и галопом поехал назад. Еще раздались в разных промежутках четыре выстрела, и на разные тоны запели пули где то в тумане. Ростов придержал лошадь, повеселевшую так же, как он, от выстрелов, и поехал шагом. «Ну ка еще, ну ка еще!» говорил в его душе какой то веселый голос. Но выстрелов больше не было.
Только подъезжая к Багратиону, Ростов опять пустил свою лошадь в галоп и, держа руку у козырька, подъехал к нему.
Долгоруков всё настаивал на своем мнении, что французы отступили и только для того, чтобы обмануть нас, разложили огни.
– Что же это доказывает? – говорил он в то время, как Ростов подъехал к ним. – Они могли отступить и оставить пикеты.
– Видно, еще не все ушли, князь, – сказал Багратион. – До завтрашнего утра, завтра всё узнаем.
– На горе пикет, ваше сиятельство, всё там же, где был с вечера, – доложил Ростов, нагибаясь вперед, держа руку у козырька и не в силах удержать улыбку веселья, вызванного в нем его поездкой и, главное, звуками пуль.
– Хорошо, хорошо, – сказал Багратион, – благодарю вас, г. офицер.
– Ваше сиятельство, – сказал Ростов, – позвольте вас просить.
– Что такое?
– Завтра эскадрон наш назначен в резервы; позвольте вас просить прикомандировать меня к 1 му эскадрону.
– Как фамилия?
– Граф Ростов.
– А, хорошо. Оставайся при мне ординарцем.
– Ильи Андреича сын? – сказал Долгоруков.
Но Ростов не отвечал ему.
– Так я буду надеяться, ваше сиятельство.
– Я прикажу.
«Завтра, очень может быть, пошлют с каким нибудь приказанием к государю, – подумал он. – Слава Богу».

Крики и огни в неприятельской армии происходили оттого, что в то время, как по войскам читали приказ Наполеона, сам император верхом объезжал свои бивуаки. Солдаты, увидав императора, зажигали пуки соломы и с криками: vive l'empereur! бежали за ним. Приказ Наполеона был следующий:
«Солдаты! Русская армия выходит против вас, чтобы отмстить за австрийскую, ульмскую армию. Это те же баталионы, которые вы разбили при Голлабрунне и которые вы с тех пор преследовали постоянно до этого места. Позиции, которые мы занимаем, – могущественны, и пока они будут итти, чтоб обойти меня справа, они выставят мне фланг! Солдаты! Я сам буду руководить вашими баталионами. Я буду держаться далеко от огня, если вы, с вашей обычной храбростью, внесете в ряды неприятельские беспорядок и смятение; но если победа будет хоть одну минуту сомнительна, вы увидите вашего императора, подвергающегося первым ударам неприятеля, потому что не может быть колебания в победе, особенно в тот день, в который идет речь о чести французской пехоты, которая так необходима для чести своей нации.
Под предлогом увода раненых не расстроивать ряда! Каждый да будет вполне проникнут мыслию, что надо победить этих наемников Англии, воодушевленных такою ненавистью против нашей нации. Эта победа окончит наш поход, и мы можем возвратиться на зимние квартиры, где застанут нас новые французские войска, которые формируются во Франции; и тогда мир, который я заключу, будет достоин моего народа, вас и меня.
Наполеон».


В 5 часов утра еще было совсем темно. Войска центра, резервов и правый фланг Багратиона стояли еще неподвижно; но на левом фланге колонны пехоты, кавалерии и артиллерии, долженствовавшие первые спуститься с высот, для того чтобы атаковать французский правый фланг и отбросить его, по диспозиции, в Богемские горы, уже зашевелились и начали подниматься с своих ночлегов. Дым от костров, в которые бросали всё лишнее, ел глаза. Было холодно и темно. Офицеры торопливо пили чай и завтракали, солдаты пережевывали сухари, отбивали ногами дробь, согреваясь, и стекались против огней, бросая в дрова остатки балаганов, стулья, столы, колеса, кадушки, всё лишнее, что нельзя было увезти с собою. Австрийские колонновожатые сновали между русскими войсками и служили предвестниками выступления. Как только показывался австрийский офицер около стоянки полкового командира, полк начинал шевелиться: солдаты сбегались от костров, прятали в голенища трубочки, мешочки в повозки, разбирали ружья и строились. Офицеры застегивались, надевали шпаги и ранцы и, покрикивая, обходили ряды; обозные и денщики запрягали, укладывали и увязывали повозки. Адъютанты, батальонные и полковые командиры садились верхами, крестились, отдавали последние приказания, наставления и поручения остающимся обозным, и звучал однообразный топот тысячей ног. Колонны двигались, не зная куда и не видя от окружавших людей, от дыма и от усиливающегося тумана ни той местности, из которой они выходили, ни той, в которую они вступали.
Солдат в движении так же окружен, ограничен и влеком своим полком, как моряк кораблем, на котором он находится. Как бы далеко он ни прошел, в какие бы странные, неведомые и опасные широты ни вступил он, вокруг него – как для моряка всегда и везде те же палубы, мачты, канаты своего корабля – всегда и везде те же товарищи, те же ряды, тот же фельдфебель Иван Митрич, та же ротная собака Жучка, то же начальство. Солдат редко желает знать те широты, в которых находится весь корабль его; но в день сражения, Бог знает как и откуда, в нравственном мире войска слышится одна для всех строгая нота, которая звучит приближением чего то решительного и торжественного и вызывает их на несвойственное им любопытство. Солдаты в дни сражений возбужденно стараются выйти из интересов своего полка, прислушиваются, приглядываются и жадно расспрашивают о том, что делается вокруг них.
Туман стал так силен, что, несмотря на то, что рассветало, не видно было в десяти шагах перед собою. Кусты казались громадными деревьями, ровные места – обрывами и скатами. Везде, со всех сторон, можно было столкнуться с невидимым в десяти шагах неприятелем. Но долго шли колонны всё в том же тумане, спускаясь и поднимаясь на горы, минуя сады и ограды, по новой, непонятной местности, нигде не сталкиваясь с неприятелем. Напротив того, то впереди, то сзади, со всех сторон, солдаты узнавали, что идут по тому же направлению наши русские колонны. Каждому солдату приятно становилось на душе оттого, что он знал, что туда же, куда он идет, то есть неизвестно куда, идет еще много, много наших.
– Ишь ты, и курские прошли, – говорили в рядах.
– Страсть, братец ты мой, что войски нашей собралось! Вечор посмотрел, как огни разложили, конца краю не видать. Москва, – одно слово!
Хотя никто из колонных начальников не подъезжал к рядам и не говорил с солдатами (колонные начальники, как мы видели на военном совете, были не в духе и недовольны предпринимаемым делом и потому только исполняли приказания и не заботились о том, чтобы повеселить солдат), несмотря на то, солдаты шли весело, как и всегда, идя в дело, в особенности в наступательное. Но, пройдя около часу всё в густом тумане, большая часть войска должна была остановиться, и по рядам пронеслось неприятное сознание совершающегося беспорядка и бестолковщины. Каким образом передается это сознание, – весьма трудно определить; но несомненно то, что оно передается необыкновенно верно и быстро разливается, незаметно и неудержимо, как вода по лощине. Ежели бы русское войско было одно, без союзников, то, может быть, еще прошло бы много времени, пока это сознание беспорядка сделалось бы общею уверенностью; но теперь, с особенным удовольствием и естественностью относя причину беспорядков к бестолковым немцам, все убедились в том, что происходит вредная путаница, которую наделали колбасники.
– Что стали то? Аль загородили? Или уж на француза наткнулись?
– Нет не слыхать. А то палить бы стал.
– То то торопили выступать, а выступили – стали без толку посереди поля, – всё немцы проклятые путают. Эки черти бестолковые!
– То то я бы их и пустил наперед. А то, небось, позади жмутся. Вот и стой теперь не емши.
– Да что, скоро ли там? Кавалерия, говорят, дорогу загородила, – говорил офицер.
– Эх, немцы проклятые, своей земли не знают, – говорил другой.
– Вы какой дивизии? – кричал, подъезжая, адъютант.
– Осьмнадцатой.
– Так зачем же вы здесь? вам давно бы впереди должно быть, теперь до вечера не пройдете.
– Вот распоряжения то дурацкие; сами не знают, что делают, – говорил офицер и отъезжал.
Потом проезжал генерал и сердито не по русски кричал что то.
– Тафа лафа, а что бормочет, ничего не разберешь, – говорил солдат, передразнивая отъехавшего генерала. – Расстрелял бы я их, подлецов!
– В девятом часу велено на месте быть, а мы и половины не прошли. Вот так распоряжения! – повторялось с разных сторон.
И чувство энергии, с которым выступали в дело войска, начало обращаться в досаду и злобу на бестолковые распоряжения и на немцев.
Причина путаницы заключалась в том, что во время движения австрийской кавалерии, шедшей на левом фланге, высшее начальство нашло, что наш центр слишком отдален от правого фланга, и всей кавалерии велено было перейти на правую сторону. Несколько тысяч кавалерии продвигалось перед пехотой, и пехота должна была ждать.
Впереди произошло столкновение между австрийским колонновожатым и русским генералом. Русский генерал кричал, требуя, чтобы остановлена была конница; австриец доказывал, что виноват был не он, а высшее начальство. Войска между тем стояли, скучая и падая духом. После часовой задержки войска двинулись, наконец, дальше и стали спускаться под гору. Туман, расходившийся на горе, только гуще расстилался в низах, куда спустились войска. Впереди, в тумане, раздался один, другой выстрел, сначала нескладно в разных промежутках: тратта… тат, и потом всё складнее и чаще, и завязалось дело над речкою Гольдбахом.
Не рассчитывая встретить внизу над речкою неприятеля и нечаянно в тумане наткнувшись на него, не слыша слова одушевления от высших начальников, с распространившимся по войскам сознанием, что было опоздано, и, главное, в густом тумане не видя ничего впереди и кругом себя, русские лениво и медленно перестреливались с неприятелем, подвигались вперед и опять останавливались, не получая во время приказаний от начальников и адъютантов, которые блудили по туману в незнакомой местности, не находя своих частей войск. Так началось дело для первой, второй и третьей колонны, которые спустились вниз. Четвертая колонна, при которой находился сам Кутузов, стояла на Праценских высотах.
В низах, где началось дело, был всё еще густой туман, наверху прояснело, но всё не видно было ничего из того, что происходило впереди. Были ли все силы неприятеля, как мы предполагали, за десять верст от нас или он был тут, в этой черте тумана, – никто не знал до девятого часа.
Было 9 часов утра. Туман сплошным морем расстилался по низу, но при деревне Шлапанице, на высоте, на которой стоял Наполеон, окруженный своими маршалами, было совершенно светло. Над ним было ясное, голубое небо, и огромный шар солнца, как огромный пустотелый багровый поплавок, колыхался на поверхности молочного моря тумана. Не только все французские войска, но сам Наполеон со штабом находился не по ту сторону ручьев и низов деревень Сокольниц и Шлапаниц, за которыми мы намеревались занять позицию и начать дело, но по сю сторону, так близко от наших войск, что Наполеон простым глазом мог в нашем войске отличать конного от пешего. Наполеон стоял несколько впереди своих маршалов на маленькой серой арабской лошади, в синей шинели, в той самой, в которой он делал итальянскую кампанию. Он молча вглядывался в холмы, которые как бы выступали из моря тумана, и по которым вдалеке двигались русские войска, и прислушивался к звукам стрельбы в лощине. В то время еще худое лицо его не шевелилось ни одним мускулом; блестящие глаза были неподвижно устремлены на одно место. Его предположения оказывались верными. Русские войска частью уже спустились в лощину к прудам и озерам, частью очищали те Праценские высоты, которые он намерен был атаковать и считал ключом позиции. Он видел среди тумана, как в углублении, составляемом двумя горами около деревни Прац, всё по одному направлению к лощинам двигались, блестя штыками, русские колонны и одна за другой скрывались в море тумана. По сведениям, полученным им с вечера, по звукам колес и шагов, слышанным ночью на аванпостах, по беспорядочности движения русских колонн, по всем предположениям он ясно видел, что союзники считали его далеко впереди себя, что колонны, двигавшиеся близ Працена, составляли центр русской армии, и что центр уже достаточно ослаблен для того, чтобы успешно атаковать его. Но он всё еще не начинал дела.
Нынче был для него торжественный день – годовщина его коронования. Перед утром он задремал на несколько часов и здоровый, веселый, свежий, в том счастливом расположении духа, в котором всё кажется возможным и всё удается, сел на лошадь и выехал в поле. Он стоял неподвижно, глядя на виднеющиеся из за тумана высоты, и на холодном лице его был тот особый оттенок самоуверенного, заслуженного счастья, который бывает на лице влюбленного и счастливого мальчика. Маршалы стояли позади его и не смели развлекать его внимание. Он смотрел то на Праценские высоты, то на выплывавшее из тумана солнце.
Когда солнце совершенно вышло из тумана и ослепляющим блеском брызнуло по полям и туману (как будто он только ждал этого для начала дела), он снял перчатку с красивой, белой руки, сделал ею знак маршалам и отдал приказание начинать дело. Маршалы, сопутствуемые адъютантами, поскакали в разные стороны, и через несколько минут быстро двинулись главные силы французской армии к тем Праценским высотам, которые всё более и более очищались русскими войсками, спускавшимися налево в лощину.


В 8 часов Кутузов выехал верхом к Працу, впереди 4 й Милорадовичевской колонны, той, которая должна была занять места колонн Пржебышевского и Ланжерона, спустившихся уже вниз. Он поздоровался с людьми переднего полка и отдал приказание к движению, показывая тем, что он сам намерен был вести эту колонну. Выехав к деревне Прац, он остановился. Князь Андрей, в числе огромного количества лиц, составлявших свиту главнокомандующего, стоял позади его. Князь Андрей чувствовал себя взволнованным, раздраженным и вместе с тем сдержанно спокойным, каким бывает человек при наступлении давно желанной минуты. Он твердо был уверен, что нынче был день его Тулона или его Аркольского моста. Как это случится, он не знал, но он твердо был уверен, что это будет. Местность и положение наших войск были ему известны, насколько они могли быть известны кому нибудь из нашей армии. Его собственный стратегический план, который, очевидно, теперь и думать нечего было привести в исполнение, был им забыт. Теперь, уже входя в план Вейротера, князь Андрей обдумывал могущие произойти случайности и делал новые соображения, такие, в которых могли бы потребоваться его быстрота соображения и решительность.