1991 год в музыке

Поделись знанием:
(перенаправлено с «1991 в музыке»)
Перейти к: навигация, поиск
1991 год в музыке
1989 — 1990 — 1991 — 1992 — 1993
См. также: Другие события в 1991 году
События в театре и События в кино




События

Основаны

Международный музыкальный фестиваль в Харькове (С 1992 носит название «Харьковские ассамблеи»)

Продажи

Награды

Самые успешные хиты года

Следующие композицие достигли наивысших мест в чартах по всему миру в 1991 году [tsort.info/music/yr1991.htm].

# Исполнитель Название Год Страна Позиции в чартах
1 Bryan Adams (Everything I Do) I Do it For You 1991 UK 1 — Jun 1991, US BB 1 of 1991, US CashBox 1 of 1991, Holland 1 — Jul 1991, Sweden 1 — Aug 1991, Austria 1 — Aug 1991, Switzerland 1 — Jul 1991, Norway 1 — Jul 1991, Poland 1 — Jul 1991, Germany 1 — Jan 1992, Éire 1 — Jul 1991, New Zealand 1 for 8 weeks Aug 1991, Australia 1 for 11 weeks Oct 1991, US BB 3 of 1991, Australia 3 of 1991, POP 3 of 1991, Europe 5 of the 1990s, TOTP 6, Global 7 (10 M sold) — 1991, Italy 9 of 1991, Germany 9 of the 1990s, Scrobulate 30 of ballad, Virgin 60, Party 70 of 2007, RYM 73 of 1991, Poland 96 of all time, OzNet 121, Belgium 150 of all time
2 Michael Jackson Black Or White 1991 UK 1 — Nov 1991, US BB 1 of 1991, Sweden 1 — Nov 1991, Switzerland 1 — Nov 1991, Norway 1 — Nov 1991, Poland 1 — Nov 1991, Éire 1 — Nov 1991, New Zealand 1 for 8 weeks Nov 1991, Australia 1 for 8 weeks Feb 1992, Austria 2 — Nov 1991, Germany 2 — Jan 1992, Holland 3 — Nov 1991, Italy 3 of 1991, US BB 19 of 1991, POP 19 of 1991, Australia 24 of 1992, US CashBox 29 of 1992, RYM 96 of 1991, Germany 115 of the 1990s
3 Roxette Joyride 1991 US BB 1 of 1991, Holland 1 — Mar 1991, Sweden 1 — Mar 1991, Austria 1 — Mar 1991, Switzerland 1 — Mar 1991, Norway 1 — Mar 1991, Germany 1 — Mar 1991, Australia 1 for 3 weeks Jul 1991, Poland 3 — Apr 1991, UK 4 — Mar 1991, France 7 — Apr 1991, Australia 13 of 1991, Italy 24 of 1991, Germany 24 of the 1990s, US CashBox 33 of 1991, US BB 35 of 1991, POP 37 of 1991
4 Scorpions Wind of Change 1991 Holland 1 — Apr 1991, Sweden 1 — Mar 1991, Austria 1 — Jun 1991, Switzerland 1 — Feb 1991, Norway 1 — Apr 1991, Poland 1 — Mar 1991, Germany 1 of the 1990s, Germany 1 — Apr 1991, UK 2 — Sep 1991, US BB 4 of 1991, Scrobulate 9 of ballad, France 10 — Dec 1990, US BB 24 of 1991, Europe 26 of the 1990s, POP 26 of 1991, RYM 142 of 1990
5 R.E.M. Losing My Religion 1991 Holland 1 — Mar 1991, Poland 1 — Apr 1991, Europe 1 of the 1990s, US BB 4 of 1991, Norway 4 — Jun 1991, Sweden 5 — Mar 1991, RYM 5 of 1991, Austria 7 — Aug 1991, Switzerland 11 — Oct 1991, Belgium 12 of all time, UK 19 — Mar 1991, US BB 28 of 1991, Virgin 30, US CashBox 39 of 1991, 39 in 2FM list, Poland 44 of all time, Acclaimed 44, POP 61 of 1991, Scrobulate 69 of rock, Italy 70 of 1991, OzNet 90, WXPN 106, RIAA 143, Rolling Stone 169

Выпущенные альбомы

Смотрите также категорию музыкальных альбомов 1991 года.

Неизвестна дата выпуска

Февраль

Март

Апрель

Май

Июнь

Июль

Август

Сентябрь

Октябрь

Ноябрь

Скончались

См. также


Напишите отзыв о статье "1991 год в музыке"

Отрывок, характеризующий 1991 год в музыке

– Мимо! – крикнул Долохов и бессильно лег на снег лицом книзу. Пьер схватился за голову и, повернувшись назад, пошел в лес, шагая целиком по снегу и вслух приговаривая непонятные слова:
– Глупо… глупо! Смерть… ложь… – твердил он морщась. Несвицкий остановил его и повез домой.
Ростов с Денисовым повезли раненого Долохова.
Долохов, молча, с закрытыми глазами, лежал в санях и ни слова не отвечал на вопросы, которые ему делали; но, въехав в Москву, он вдруг очнулся и, с трудом приподняв голову, взял за руку сидевшего подле себя Ростова. Ростова поразило совершенно изменившееся и неожиданно восторженно нежное выражение лица Долохова.
– Ну, что? как ты чувствуешь себя? – спросил Ростов.
– Скверно! но не в том дело. Друг мой, – сказал Долохов прерывающимся голосом, – где мы? Мы в Москве, я знаю. Я ничего, но я убил ее, убил… Она не перенесет этого. Она не перенесет…
– Кто? – спросил Ростов.
– Мать моя. Моя мать, мой ангел, мой обожаемый ангел, мать, – и Долохов заплакал, сжимая руку Ростова. Когда он несколько успокоился, он объяснил Ростову, что живет с матерью, что ежели мать увидит его умирающим, она не перенесет этого. Он умолял Ростова ехать к ней и приготовить ее.
Ростов поехал вперед исполнять поручение, и к великому удивлению своему узнал, что Долохов, этот буян, бретёр Долохов жил в Москве с старушкой матерью и горбатой сестрой, и был самый нежный сын и брат.


Пьер в последнее время редко виделся с женою с глазу на глаз. И в Петербурге, и в Москве дом их постоянно бывал полон гостями. В следующую ночь после дуэли, он, как и часто делал, не пошел в спальню, а остался в своем огромном, отцовском кабинете, в том самом, в котором умер граф Безухий.
Он прилег на диван и хотел заснуть, для того чтобы забыть всё, что было с ним, но он не мог этого сделать. Такая буря чувств, мыслей, воспоминаний вдруг поднялась в его душе, что он не только не мог спать, но не мог сидеть на месте и должен был вскочить с дивана и быстрыми шагами ходить по комнате. То ему представлялась она в первое время после женитьбы, с открытыми плечами и усталым, страстным взглядом, и тотчас же рядом с нею представлялось красивое, наглое и твердо насмешливое лицо Долохова, каким оно было на обеде, и то же лицо Долохова, бледное, дрожащее и страдающее, каким оно было, когда он повернулся и упал на снег.
«Что ж было? – спрашивал он сам себя. – Я убил любовника , да, убил любовника своей жены. Да, это было. Отчего? Как я дошел до этого? – Оттого, что ты женился на ней, – отвечал внутренний голос.
«Но в чем же я виноват? – спрашивал он. – В том, что ты женился не любя ее, в том, что ты обманул и себя и ее, – и ему живо представилась та минута после ужина у князя Василья, когда он сказал эти невыходившие из него слова: „Je vous aime“. [Я вас люблю.] Всё от этого! Я и тогда чувствовал, думал он, я чувствовал тогда, что это было не то, что я не имел на это права. Так и вышло». Он вспомнил медовый месяц, и покраснел при этом воспоминании. Особенно живо, оскорбительно и постыдно было для него воспоминание о том, как однажды, вскоре после своей женитьбы, он в 12 м часу дня, в шелковом халате пришел из спальни в кабинет, и в кабинете застал главного управляющего, который почтительно поклонился, поглядел на лицо Пьера, на его халат и слегка улыбнулся, как бы выражая этой улыбкой почтительное сочувствие счастию своего принципала.
«А сколько раз я гордился ею, гордился ее величавой красотой, ее светским тактом, думал он; гордился тем своим домом, в котором она принимала весь Петербург, гордился ее неприступностью и красотой. Так вот чем я гордился?! Я тогда думал, что не понимаю ее. Как часто, вдумываясь в ее характер, я говорил себе, что я виноват, что не понимаю ее, не понимаю этого всегдашнего спокойствия, удовлетворенности и отсутствия всяких пристрастий и желаний, а вся разгадка была в том страшном слове, что она развратная женщина: сказал себе это страшное слово, и всё стало ясно!
«Анатоль ездил к ней занимать у нее денег и целовал ее в голые плечи. Она не давала ему денег, но позволяла целовать себя. Отец, шутя, возбуждал ее ревность; она с спокойной улыбкой говорила, что она не так глупа, чтобы быть ревнивой: пусть делает, что хочет, говорила она про меня. Я спросил у нее однажды, не чувствует ли она признаков беременности. Она засмеялась презрительно и сказала, что она не дура, чтобы желать иметь детей, и что от меня детей у нее не будет».
Потом он вспомнил грубость, ясность ее мыслей и вульгарность выражений, свойственных ей, несмотря на ее воспитание в высшем аристократическом кругу. «Я не какая нибудь дура… поди сам попробуй… allez vous promener», [убирайся,] говорила она. Часто, глядя на ее успех в глазах старых и молодых мужчин и женщин, Пьер не мог понять, отчего он не любил ее. Да я никогда не любил ее, говорил себе Пьер; я знал, что она развратная женщина, повторял он сам себе, но не смел признаться в этом.
И теперь Долохов, вот он сидит на снегу и насильно улыбается, и умирает, может быть, притворным каким то молодечеством отвечая на мое раскаянье!»
Пьер был один из тех людей, которые, несмотря на свою внешнюю, так называемую слабость характера, не ищут поверенного для своего горя. Он переработывал один в себе свое горе.
«Она во всем, во всем она одна виновата, – говорил он сам себе; – но что ж из этого? Зачем я себя связал с нею, зачем я ей сказал этот: „Je vous aime“, [Я вас люблю?] который был ложь и еще хуже чем ложь, говорил он сам себе. Я виноват и должен нести… Что? Позор имени, несчастие жизни? Э, всё вздор, – подумал он, – и позор имени, и честь, всё условно, всё независимо от меня.
«Людовика XVI казнили за то, что они говорили, что он был бесчестен и преступник (пришло Пьеру в голову), и они были правы с своей точки зрения, так же как правы и те, которые за него умирали мученической смертью и причисляли его к лику святых. Потом Робеспьера казнили за то, что он был деспот. Кто прав, кто виноват? Никто. А жив и живи: завтра умрешь, как мог я умереть час тому назад. И стоит ли того мучиться, когда жить остается одну секунду в сравнении с вечностью? – Но в ту минуту, как он считал себя успокоенным такого рода рассуждениями, ему вдруг представлялась она и в те минуты, когда он сильнее всего выказывал ей свою неискреннюю любовь, и он чувствовал прилив крови к сердцу, и должен был опять вставать, двигаться, и ломать, и рвать попадающиеся ему под руки вещи. «Зачем я сказал ей: „Je vous aime?“ все повторял он сам себе. И повторив 10 й раз этот вопрос, ему пришло в голову Мольерово: mais que diable allait il faire dans cette galere? [но за каким чортом понесло его на эту галеру?] и он засмеялся сам над собою.
Ночью он позвал камердинера и велел укладываться, чтоб ехать в Петербург. Он не мог оставаться с ней под одной кровлей. Он не мог представить себе, как бы он стал теперь говорить с ней. Он решил, что завтра он уедет и оставит ей письмо, в котором объявит ей свое намерение навсегда разлучиться с нею.
Утром, когда камердинер, внося кофе, вошел в кабинет, Пьер лежал на отоманке и с раскрытой книгой в руке спал.
Он очнулся и долго испуганно оглядывался не в силах понять, где он находится.
– Графиня приказала спросить, дома ли ваше сиятельство? – спросил камердинер.
Но не успел еще Пьер решиться на ответ, который он сделает, как сама графиня в белом, атласном халате, шитом серебром, и в простых волосах (две огромные косы en diademe [в виде диадемы] огибали два раза ее прелестную голову) вошла в комнату спокойно и величественно; только на мраморном несколько выпуклом лбе ее была морщинка гнева. Она с своим всёвыдерживающим спокойствием не стала говорить при камердинере. Она знала о дуэли и пришла говорить о ней. Она дождалась, пока камердинер уставил кофей и вышел. Пьер робко чрез очки посмотрел на нее, и, как заяц, окруженный собаками, прижимая уши, продолжает лежать в виду своих врагов, так и он попробовал продолжать читать: но чувствовал, что это бессмысленно и невозможно и опять робко взглянул на нее. Она не села, и с презрительной улыбкой смотрела на него, ожидая пока выйдет камердинер.
– Это еще что? Что вы наделали, я вас спрашиваю, – сказала она строго.
– Я? что я? – сказал Пьер.
– Вот храбрец отыскался! Ну, отвечайте, что это за дуэль? Что вы хотели этим доказать! Что? Я вас спрашиваю. – Пьер тяжело повернулся на диване, открыл рот, но не мог ответить.
– Коли вы не отвечаете, то я вам скажу… – продолжала Элен. – Вы верите всему, что вам скажут, вам сказали… – Элен засмеялась, – что Долохов мой любовник, – сказала она по французски, с своей грубой точностью речи, выговаривая слово «любовник», как и всякое другое слово, – и вы поверили! Но что же вы этим доказали? Что вы доказали этой дуэлью! То, что вы дурак, que vous etes un sot, [что вы дурак,] так это все знали! К чему это поведет? К тому, чтобы я сделалась посмешищем всей Москвы; к тому, чтобы всякий сказал, что вы в пьяном виде, не помня себя, вызвали на дуэль человека, которого вы без основания ревнуете, – Элен всё более и более возвышала голос и одушевлялась, – который лучше вас во всех отношениях…
– Гм… гм… – мычал Пьер, морщась, не глядя на нее и не шевелясь ни одним членом.
– И почему вы могли поверить, что он мой любовник?… Почему? Потому что я люблю его общество? Ежели бы вы были умнее и приятнее, то я бы предпочитала ваше.