2-й стрелковый корпус (1-го формирования)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
<tr><td style="font-size: 120%; text-align: center; color: #000000; background-color: #808000" colspan="2"> Командиры </td></tr> <tr><td style="font-size: 120%; text-align: center; color: #000000; background-color: #808000" colspan="2"> Боевые операции </td></tr>
<tr><td style="font-size: 120%; text-align: center; color: #000000; background-color: #808000" colspan="2"> 2-й стрелковый корпус </td></tr>
Тип: стрелковый
Род войск: сухопутные
Количество формирований: 2
В составе армий: 13-я армия
20-я армия
Ермаков, Аркадий Николаевич
1941: Приграничное сражение в Белоруссии
Всего 2-й стрелковый корпус формировался 2 раза. См. список других формирований

2-й стрелковый корпус — общевойсковое оперативно-тактическое соединение (стрелковый корпус) РККА СССР.





История

Сформирован в сентябре 1922 года в Москве как 2-й армейский корпус на основании приказов войскам МВО № 740/184 от 10 июня 1922 года, № 920/236 от 18 июля 1922 года, № 1133/388 от 12 сентября 1922 года. Приказом войскам МВО № 297 от 8 марта 1923 года переименован во 2-й стрелковый корпус[1]

Входил в состав МВО: Москва (июнь 1922—1936), БВО (1936 — июль 1938), Калининского ВО: Калинин, Великие Луки (июль 1938 — июль 1940), ПрибОВО: Либава, Каря-Оста, Двинск (июль 1940— апрель 1941). К июню 1941 года — в составе Западного особого военного округа.

В действующей армии с 22 июня 1941 по 20 августа 1941.

По предвоенным планам[2] управление корпуса, дислоцированное в Минске, должно было передислоцироваться в Бельск в Белостокском выступе, где в новый состав корпуса должны были войти 113-я и 49-я стрелковые дивизии. Также ему должен был подчиняться 13-й механизированный корпус до прибытия управления 13-й армии, в состав которой должны были войти оба корпуса.

На 22 июня 1941 года штаб корпуса, не имея подчинённых стрелковых частей, возвращался со штабных учений в районе Белостока[3]. Все корпусные части дислоцировались в Минске, исключая 151-й корпусной артиллерийский полк, который находился в Здановичах. По прибытии в Минск в состав корпуса вошли 100-я (с 25 июня 1941 года) и 161-я (с 26 июня 1941 года) стрелковые дивизии.[4] Корпус был подчинён 13-й армии Западного фронта

Вечером 25 июня 1941 года 100-я стрелковая дивизия, усиленная 151-м корпусным артполком, выдвинулась в район севернее Минска, с целью прикрытия с севера шоссе Минск — Борисов. 161-я стрелковая дивизия оставалась в резерве близ Минска. Утром 26 июня 1941 года на марше дивизия понесла потери от авиаудара, и не сумела дойти до назначенных позиций. Тем не менее, части дивизии вступили в бой с частями 7-й танковой дивизии, и свои позиции удержали. Но основные силы противника обошли дивизию с открытого правого фланга и устремились к шоссе. 27 июня 1941 года с фронта, развёрнутого на север, 100-ю стрелковую дивизию уже не атаковали, и она с полком 161-й стрелковой дивизии в течение двух дней контратаковала в направлении на восток в районе Роевичи, Городок, Ошмянцы фланг немецкой группировки, вышедшей к шоссе.[4]. 28 июня 1941 года противник начал атаковать правый фланг корпуса и 29 июня 1941 года соединения корпуса, хотя и не сумев остановить замыкание кольца вокруг Минска, сами сумели выйти из образующегося вокруг корпуса кольца, отойти на юго-восток, и занять позиции на рубеже Топилово, Волма, Смиловичи, имея открытым свой правый фланг.[5]. При этом в корпусе закончились топливо, боеприпасы и продовольствие.[6] На 30 июня 1941 года корпусу была поставлена задача атаковать противника и выйти на рубеж Острошицкий Городок, Паперня, Ошмянцы, Заречье.[7] Тем не менее, командованием был разрешён отход корпуса, в случае наступления превосходящих сил противника на рубеж Малый Стахов, Слободка. Так и получилось, корпус уже к исходу дня 29 июня 1941 года занимал рубеж Пекалин — Смиловичи — Кравча и нёс при отступлении серьёзные потери. 30 июня 1941 года корпус получил приказ на отход и организации обороны по рубежу Курганье — Дуброво — Червень, куда корпус вышел 1 июля 1941 года. В этот же день корпус получил директиву на отход к утру 3 июля 1941 года за Березину. Корпус отходил с боями, вёл тяжёлые бои за переправы на Березине, но у Чернявки не смог их удержать. 4 июля 1941 года корпус был переподчинён командованию 20-й армии и в этот день смог переправиться на восточный берег реки. В ночь на 5 июля 1941 года корпус, произведя перегруппировку, перешёл к обороне по восточному берегу Березины на фронте Чернявка — Журовка — Бродец.[8]. 6 и 7 июля 1941 года корпус успешно отражает несильные атаки противника, но 8 июля 1941 года, будучи охваченным с флангов, начал отступление к реке Друть. К 10 июля 1941 года корпус был отброшен за Днепр в районе Копыся, отошёл с передовой за линию фронта в район Чемоданы, и перегруппировался. На 12 июля 1941 года корпусу была поставлена задача вместе с 1-й мотострелковой дивизией[9] отбросить противника за Днепр. Однако удар не удался, и напротив контратакой советские войска были отброшены. На 13 июля 1941 года остатки корпуса вели бои в районе Горки и продолжали удерживать противника, постепенно отступая в направлении Монастырщины. В ходе этих боёв корпус попал в окружение в районе Сахаровки и с боями выходил из окружения. С 24 июля 1941 года корпусное управление вместе со 161-й стрелковой дивизией из боёв выведено и направлено на восстановление в район Гжатска.

В первые дни августа корпус получил статус отдельного и вошёл в состав Резервного фронта, объединив в своём составе 258-ю, 280-ю и 290-ю стрелковые дивизии, 753-й и 761-й артполки ПТО; также в составе оставался 151-й корпусной артиллерийский полк

16 августа 1941 года управление корпуса обращено на формирование 50-й армии.

Боевой состав

Дата Фронт Армия В составе (стрелковые) Другие части, в том числе приданные Примечания
22.06.1941 Западный фронт - 100-я стрелковая дивизия, 161-я стрелковая дивизия 151-й корпусной артиллерийский полк, 86-й отдельный зенитный артиллерийский дивизион, 5-й отдельный сапёрный батальон, 10-й отдельный батальон связи
01.07.1941 Западный фронт 13-я армия 100-я стрелковая дивизия, 161-я стрелковая дивизия 151-й корпусной артиллерийский полк, 86-й отдельный зенитный артиллерийский дивизион, 5-й отдельный сапёрный батальон, 10-й отдельный батальон связи
10.07.1941 Западный фронт 20-я армия 100-я стрелковая дивизия, 161-я стрелковая дивизия 151-й корпусной артиллерийский полк, 86-й отдельный зенитный артиллерийский дивизион, 5-й отдельный сапёрный батальон, 10-й отдельный батальон связи
01.08.1941 Западный фронт 19-я армия 50-я стрелковая дивизия
161-я стрелковая дивизия
151-й корпусной артиллерийский полк, 86-й отдельный зенитный артиллерийский дивизион, 5-й отдельный сапёрный батальон, 10-й отдельный батальон связи

Командиры корпуса

Напишите отзыв о статье "2-й стрелковый корпус (1-го формирования)"

Примечания

  1. [guides.rusarchives.ru/browse/guidebook.html?bid=121&sid=91911 Центральный государственный архив Советской армии (с июня 1992 г. Российский государственный военный архив). В двух томах. Том 2. Путеводитель. 1993]
  2. Директива Генерального Штаба Красной Армии 1941 года № 503859/сс/ов.
  3. [www.tatveteran.ru/creation/metod/?id=11 Начало войны из журнала боевых действий Западного особого округа | Общественная организация ветеранов (инвалидов) войны и военной службы Республики Татарстан]
  4. 1 2 [statehistory.ru/books/Aleksey-Isaev_Neizvestnyy-1941--Ostanovlennyy-blitskrig/17 Алексей Исаев. Битва за Минск. Попытки противодействия группе Гота. Неизвестный 1941. Остановленный блицкриг. История России. Библиотека]
  5. Оперативная сводка штаба Западного фронта № 10 к 20 часам 29 июня 1941 г. о ходе боевых действий войск фронта
  6. [bdsa.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=2552&Itemid=99999999 Боевое донесение командира 2-го стрелкового корпуса № 2 от 28 июня 1941 г. командующему войсками Западного фронта о боевых действиях корпуса]
  7. [bdsa.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=2586&Itemid=99999999 Боевой приказ командующего войсками 13-й армии № 2 от 29 июня 1941 г. НА оборону Минского укрепленного района]
  8. [bdsa.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=3401&Itemid=67 Оперативная сводка штаба Западного фронта № 21 к 20 часам 5 июля 1941 г. о боевых действиях войск фронта]
  9. [bdsa.ru/documents/html/donesiule41/410711.html Боевые донесения за 11 июля 1941 года]
  10. 1 2 3 4 5 6 7 Черушев Н. С., Черушев Ю. Н. Расстрелянная элита РККА (командармы 1-го и 2-го рангов, комкоры, комдивы и им равные): 1937—1941. Биографический словарь. — М.: Кучково поле; Мегаполис, 2012. — 496 с. — 2000 экз. — ISBN 978-5-9950-0217-8.
  11. 1 2 3 Командный и начальствующий состав Красной Армии в 1940-1941 гг.: Структура и кадры центрального аппарата НКО СССР, военных округов и общевойсковых армий: Документы и материалы / Под ред. В. Н. Кузеленкова. — М.-СПб.: Летний сад, 2005. — 272 с. — 1000 экз. — ISBN 5-94381-137-0.
  12. Коллектив авторов. Великая Отечественная: Комкоры. Военный биографический словарь / Под общей редакцией М. Г. Вожакина. — М.; Жуковский: Кучково поле, 2006. — Т. 1. — 672 с. — ISBN 5-901679-08-3.
  13. Командование корпусного и дивизионного звена Советских Вооружённых сил периода Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.. — М.: Издание Военной академии имени М.В. Фрунзе, 1964.
  14. [www.soldat.ru/kom.html Командный состав РККА]

Ссылки

  • [www.victory.mil.ru Боевой состав Советской Армии]
  • Перечень № 4 управлений корпусов, входивших в состав Действующей армии в годы Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.
  • [soldat.ru/com.html Командный состав РККА и РКВМФ в 1941—1945 годах]
  • [guides.rusarchives.ru/browse/guidebook.html?bid=121&sid=91911 Путеводитель РГВА]


Отрывок, характеризующий 2-й стрелковый корпус (1-го формирования)

– Кто старший? – сказал он, увидав пленных.
Назвали полковника, князя Репнина.
– Вы командир кавалергардского полка императора Александра? – спросил Наполеон.
– Я командовал эскадроном, – отвечал Репнин.
– Ваш полк честно исполнил долг свой, – сказал Наполеон.
– Похвала великого полководца есть лучшая награда cолдату, – сказал Репнин.
– С удовольствием отдаю ее вам, – сказал Наполеон. – Кто этот молодой человек подле вас?
Князь Репнин назвал поручика Сухтелена.
Посмотрев на него, Наполеон сказал, улыбаясь:
– II est venu bien jeune se frotter a nous. [Молод же явился он состязаться с нами.]
– Молодость не мешает быть храбрым, – проговорил обрывающимся голосом Сухтелен.
– Прекрасный ответ, – сказал Наполеон. – Молодой человек, вы далеко пойдете!
Князь Андрей, для полноты трофея пленников выставленный также вперед, на глаза императору, не мог не привлечь его внимания. Наполеон, видимо, вспомнил, что он видел его на поле и, обращаясь к нему, употребил то самое наименование молодого человека – jeune homme, под которым Болконский в первый раз отразился в его памяти.
– Et vous, jeune homme? Ну, а вы, молодой человек? – обратился он к нему, – как вы себя чувствуете, mon brave?
Несмотря на то, что за пять минут перед этим князь Андрей мог сказать несколько слов солдатам, переносившим его, он теперь, прямо устремив свои глаза на Наполеона, молчал… Ему так ничтожны казались в эту минуту все интересы, занимавшие Наполеона, так мелочен казался ему сам герой его, с этим мелким тщеславием и радостью победы, в сравнении с тем высоким, справедливым и добрым небом, которое он видел и понял, – что он не мог отвечать ему.
Да и всё казалось так бесполезно и ничтожно в сравнении с тем строгим и величественным строем мысли, который вызывали в нем ослабление сил от истекшей крови, страдание и близкое ожидание смерти. Глядя в глаза Наполеону, князь Андрей думал о ничтожности величия, о ничтожности жизни, которой никто не мог понять значения, и о еще большем ничтожестве смерти, смысл которой никто не мог понять и объяснить из живущих.
Император, не дождавшись ответа, отвернулся и, отъезжая, обратился к одному из начальников:
– Пусть позаботятся об этих господах и свезут их в мой бивуак; пускай мой доктор Ларрей осмотрит их раны. До свидания, князь Репнин, – и он, тронув лошадь, галопом поехал дальше.
На лице его было сиянье самодовольства и счастия.
Солдаты, принесшие князя Андрея и снявшие с него попавшийся им золотой образок, навешенный на брата княжною Марьею, увидав ласковость, с которою обращался император с пленными, поспешили возвратить образок.
Князь Андрей не видал, кто и как надел его опять, но на груди его сверх мундира вдруг очутился образок на мелкой золотой цепочке.
«Хорошо бы это было, – подумал князь Андрей, взглянув на этот образок, который с таким чувством и благоговением навесила на него сестра, – хорошо бы это было, ежели бы всё было так ясно и просто, как оно кажется княжне Марье. Как хорошо бы было знать, где искать помощи в этой жизни и чего ждать после нее, там, за гробом! Как бы счастлив и спокоен я был, ежели бы мог сказать теперь: Господи, помилуй меня!… Но кому я скажу это! Или сила – неопределенная, непостижимая, к которой я не только не могу обращаться, но которой не могу выразить словами, – великое всё или ничего, – говорил он сам себе, – или это тот Бог, который вот здесь зашит, в этой ладонке, княжной Марьей? Ничего, ничего нет верного, кроме ничтожества всего того, что мне понятно, и величия чего то непонятного, но важнейшего!»
Носилки тронулись. При каждом толчке он опять чувствовал невыносимую боль; лихорадочное состояние усилилось, и он начинал бредить. Те мечтания об отце, жене, сестре и будущем сыне и нежность, которую он испытывал в ночь накануне сражения, фигура маленького, ничтожного Наполеона и над всем этим высокое небо, составляли главное основание его горячечных представлений.
Тихая жизнь и спокойное семейное счастие в Лысых Горах представлялись ему. Он уже наслаждался этим счастием, когда вдруг являлся маленький Напoлеон с своим безучастным, ограниченным и счастливым от несчастия других взглядом, и начинались сомнения, муки, и только небо обещало успокоение. К утру все мечтания смешались и слились в хаос и мрак беспамятства и забвения, которые гораздо вероятнее, по мнению самого Ларрея, доктора Наполеона, должны были разрешиться смертью, чем выздоровлением.
– C'est un sujet nerveux et bilieux, – сказал Ларрей, – il n'en rechappera pas. [Это человек нервный и желчный, он не выздоровеет.]
Князь Андрей, в числе других безнадежных раненых, был сдан на попечение жителей.


В начале 1806 года Николай Ростов вернулся в отпуск. Денисов ехал тоже домой в Воронеж, и Ростов уговорил его ехать с собой до Москвы и остановиться у них в доме. На предпоследней станции, встретив товарища, Денисов выпил с ним три бутылки вина и подъезжая к Москве, несмотря на ухабы дороги, не просыпался, лежа на дне перекладных саней, подле Ростова, который, по мере приближения к Москве, приходил все более и более в нетерпение.
«Скоро ли? Скоро ли? О, эти несносные улицы, лавки, калачи, фонари, извозчики!» думал Ростов, когда уже они записали свои отпуски на заставе и въехали в Москву.
– Денисов, приехали! Спит! – говорил он, всем телом подаваясь вперед, как будто он этим положением надеялся ускорить движение саней. Денисов не откликался.
– Вот он угол перекресток, где Захар извозчик стоит; вот он и Захар, и всё та же лошадь. Вот и лавочка, где пряники покупали. Скоро ли? Ну!
– К какому дому то? – спросил ямщик.
– Да вон на конце, к большому, как ты не видишь! Это наш дом, – говорил Ростов, – ведь это наш дом! Денисов! Денисов! Сейчас приедем.
Денисов поднял голову, откашлялся и ничего не ответил.
– Дмитрий, – обратился Ростов к лакею на облучке. – Ведь это у нас огонь?
– Так точно с и у папеньки в кабинете светится.
– Еще не ложились? А? как ты думаешь? Смотри же не забудь, тотчас достань мне новую венгерку, – прибавил Ростов, ощупывая новые усы. – Ну же пошел, – кричал он ямщику. – Да проснись же, Вася, – обращался он к Денисову, который опять опустил голову. – Да ну же, пошел, три целковых на водку, пошел! – закричал Ростов, когда уже сани были за три дома от подъезда. Ему казалось, что лошади не двигаются. Наконец сани взяли вправо к подъезду; над головой своей Ростов увидал знакомый карниз с отбитой штукатуркой, крыльцо, тротуарный столб. Он на ходу выскочил из саней и побежал в сени. Дом также стоял неподвижно, нерадушно, как будто ему дела не было до того, кто приехал в него. В сенях никого не было. «Боже мой! все ли благополучно?» подумал Ростов, с замиранием сердца останавливаясь на минуту и тотчас пускаясь бежать дальше по сеням и знакомым, покривившимся ступеням. Всё та же дверная ручка замка, за нечистоту которой сердилась графиня, также слабо отворялась. В передней горела одна сальная свеча.
Старик Михайла спал на ларе. Прокофий, выездной лакей, тот, который был так силен, что за задок поднимал карету, сидел и вязал из покромок лапти. Он взглянул на отворившуюся дверь, и равнодушное, сонное выражение его вдруг преобразилось в восторженно испуганное.
– Батюшки, светы! Граф молодой! – вскрикнул он, узнав молодого барина. – Что ж это? Голубчик мой! – И Прокофий, трясясь от волненья, бросился к двери в гостиную, вероятно для того, чтобы объявить, но видно опять раздумал, вернулся назад и припал к плечу молодого барина.
– Здоровы? – спросил Ростов, выдергивая у него свою руку.
– Слава Богу! Всё слава Богу! сейчас только покушали! Дай на себя посмотреть, ваше сиятельство!
– Всё совсем благополучно?
– Слава Богу, слава Богу!
Ростов, забыв совершенно о Денисове, не желая никому дать предупредить себя, скинул шубу и на цыпочках побежал в темную, большую залу. Всё то же, те же ломберные столы, та же люстра в чехле; но кто то уж видел молодого барина, и не успел он добежать до гостиной, как что то стремительно, как буря, вылетело из боковой двери и обняло и стало целовать его. Еще другое, третье такое же существо выскочило из другой, третьей двери; еще объятия, еще поцелуи, еще крики, слезы радости. Он не мог разобрать, где и кто папа, кто Наташа, кто Петя. Все кричали, говорили и целовали его в одно и то же время. Только матери не было в числе их – это он помнил.
– А я то, не знал… Николушка… друг мой!
– Вот он… наш то… Друг мой, Коля… Переменился! Нет свечей! Чаю!
– Да меня то поцелуй!
– Душенька… а меня то.
Соня, Наташа, Петя, Анна Михайловна, Вера, старый граф, обнимали его; и люди и горничные, наполнив комнаты, приговаривали и ахали.
Петя повис на его ногах. – А меня то! – кричал он. Наташа, после того, как она, пригнув его к себе, расцеловала всё его лицо, отскочила от него и держась за полу его венгерки, прыгала как коза всё на одном месте и пронзительно визжала.
Со всех сторон были блестящие слезами радости, любящие глаза, со всех сторон были губы, искавшие поцелуя.
Соня красная, как кумач, тоже держалась за его руку и вся сияла в блаженном взгляде, устремленном в его глаза, которых она ждала. Соне минуло уже 16 лет, и она была очень красива, особенно в эту минуту счастливого, восторженного оживления. Она смотрела на него, не спуская глаз, улыбаясь и задерживая дыхание. Он благодарно взглянул на нее; но всё еще ждал и искал кого то. Старая графиня еще не выходила. И вот послышались шаги в дверях. Шаги такие быстрые, что это не могли быть шаги его матери.
Но это была она в новом, незнакомом еще ему, сшитом без него платье. Все оставили его, и он побежал к ней. Когда они сошлись, она упала на его грудь рыдая. Она не могла поднять лица и только прижимала его к холодным снуркам его венгерки. Денисов, никем не замеченный, войдя в комнату, стоял тут же и, глядя на них, тер себе глаза.
– Василий Денисов, друг вашего сына, – сказал он, рекомендуясь графу, вопросительно смотревшему на него.
– Милости прошу. Знаю, знаю, – сказал граф, целуя и обнимая Денисова. – Николушка писал… Наташа, Вера, вот он Денисов.
Те же счастливые, восторженные лица обратились на мохнатую фигуру Денисова и окружили его.
– Голубчик, Денисов! – визгнула Наташа, не помнившая себя от восторга, подскочила к нему, обняла и поцеловала его. Все смутились поступком Наташи. Денисов тоже покраснел, но улыбнулся и взяв руку Наташи, поцеловал ее.
Денисова отвели в приготовленную для него комнату, а Ростовы все собрались в диванную около Николушки.
Старая графиня, не выпуская его руки, которую она всякую минуту целовала, сидела с ним рядом; остальные, столпившись вокруг них, ловили каждое его движенье, слово, взгляд, и не спускали с него восторженно влюбленных глаз. Брат и сестры спорили и перехватывали места друг у друга поближе к нему, и дрались за то, кому принести ему чай, платок, трубку.