2-я Ленинградская стрелковая дивизия народного ополчения (Московского района)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
2-я Ленинградская стрелковая дивизия народного ополчения (Московского района)
Войска:

сухопутные

Род войск:

пехота

Формирование:

04.07.1941 года

Расформирование (преобразование):

23.09.1941 года

Преемник:

85-я стрелковая дивизия

Боевой путь

1941: Ленинградская стратегическая оборонительная операция

2-я Ленинградская стрелковая дивизия народного ополчения (Московского района) — воинское соединение СССР в Великой Отечественной войне.





История

В составе действующей армии с 4 июля 1941 по 23 сентября 1941 года.

24 июня 1941 года Ленинградский горком ВКП(б) и военный совет Северного фронта приняли решение о создании армии народного ополчения Ленинграда. Было принято решение о формировании дивизии народного ополчения из добровольцев Московского района. 30 июня была создана районная комиссия по формированию дивизии во главе с первым секретарем Московского райкома ВКП(б) Бадаевым Георгием Фёдоровичем[1]. Из ополченцев Московского района были сформированы два стрелковых полка и один артиллерийский, миномётная рота, санитарный батальон, разведрота и хозяйственные подразделения. Кроме того в дивизию прибыла группа ополченцев из Кронштадта.

Набор добровольцев в Московском районе в основном проходил на заводе «Электросила» им. С. М. Кирова, вагоностроительном заводе имени И. Е. Егорова, фабриках «Скороход» им. Якова Калинина, «Пролетарская победа», № 1 и № 2, [www.rucompany.ru/company.php?id_company=1550 «Пролетарский труд»], ветеринарном институте и других предприятиях и учреждениях.

4 июля военный совет Ленинградской армии народного ополчения постановил из полков Московского и Ленинского районов создать 2-ю дивизию народного ополчения (2ДНО), а так как она формировалась в основном в Московском районе, назвать её «Московской».

Третий стрелковый полк дивизии состоял из ополченцев Ленинского района.

Для удобства комплектования полков, каждый из них формировался из добровольцев, прикреплённых к ним предприятий и учреждений.

1-й стрелковый полк комплектовался в основном из рабочих, ИТР и служащих завода «Электросила» им. С. М. Кирова и получил название «Электросиловский», хотя туда же вошли трудящиеся заводов: [wikimapia.org/#lang=ru&lat=59.898678&lon=30.369526&z=17&m=b&show=/4493968/ru/ООО-Топливные-системы- карбюраторного], [wikimapia.org/#lang=ru&lat=59.898376&lon=30.378270&z=16&m=b&show=/2878521/ru/Нефтебаза-Красный-нефтяник- «Красный нефтяник»], [wikimapia.org/#lang=ru&lat=59.911250&lon=30.354602&z=15&m=b&show=/6676066/ru/Госметр «Госметр»], студенты и преподаватели институтов холодильной промышленности, ветеринарного и других предприятий района. Для размещения полка отводилось [wikimapia.org/#lang=ru&lat=59.891068&lon=30.321965&z=15&m=ym&show=/7338719/ru/Санкт-Петербургская-государственная-академия-ветеринарной-медицины общежитие ветеринарного института](Черниговская ул.), [wikimapia.org/#lang=ru&lat=59.870330&lon=30.326643&z=15&m=ym&show=/14177218/ru/Московский-просп-184 института холодильной промышленности] (Московский пр.) и другие помещения.

2-й стрелковый полк комплектовался на базе обувных предприятий-фабрик «Скороход», «Пролетарская Победа», № 1 и № 2, [wikimapia.org/#lang=ru&lat=59.890003&lon=30.330420&z=16&m=ym&show=/12664323/ru/Колледж-технологии-моделирования-и-управления обувного техникума] и получил название «Скороходовский», туда вошли добровольны машиностроительного завода им. Егорова, 1-й ГЭС, добровольцев из городов Пушкин, Павловск и Кронштадт. Полк размещался в школах [wikimapia.org/#lang=ru&lat=59.911780&lon=30.344308&z=16&m=ym&show=/20689696/ru/Воронежская-ул-55-А № 7], [wikimapia.org/#lang=ru&lat=59.910637&lon=30.354173&z=16&m=ym&show=/10491723/ru/Здание-бывшего-Александровского-коммерческого-училища-Петербургского-купеческого-общества-ныне-Школа-№-359 11], [wikimapia.org/#lang=ru&lat=59.910637&lon=30.354173&z=16&m=ym&show=/18995227/ru/Факультет-социальных-технологий-Российской-Академии-Народного-Хозяйства-и-Государственной-Службы-при-Президенте 12], [wikimapia.org/#lang=ru&lat=59.899682&lon=30.361812&z=15&m=ym&show=/11152635/ru/Волковский-просп-10 15], [wikimapia.org/#lang=ru&lat=59.889373&lon=30.355831&z=17&m=ym&show=/10076678/ru/Медицинский-техникум-№-2 16], [wikimapia.org/#lang=ru&lat=59.914491&lon=30.349045&z=17&m=ym&show=/10944058/ru/Институт-специальной-педагогики-и-психологии 23].

3-й стрелковый полк состоял из добровольцев Ленинского района, работавших на заводах «Красный треугольник», [wikimapia.org/#lang=ru&lat=59.904955&lon=30.283682&z=17&m=ym&show=/15323558/ru/ООО-431-Корпус- Резино-технических изделий], [wikimapia.org/#lang=ru&lat=59.907426&lon=30.276462&z=17&m=ym&show=/19203264/ru/Корпус-Ленинградского-шинного-завода-ОАО-Петрошина- Шинного завода], [wikimapia.org/#lang=ru&lat=59.907440&lon=30.271888&z=17&m=ym&show=/5759675/ru/Территория-завода-Металлист «Металлист»], [Завод подъёмно-транспортного оборудования имени С. М. Кирова|ПТО им. С. М. Кирова], [Пивоваренный завод имени Степана Разина|Пивоваренном заводе им. Степана Разина], Гознак, а также преподавателей и студентов военно-механического и инженерно-строительного институтов. Под размещение полка были отведены [wikimapia.org/#lang=ru&lat=59.910158&lon=30.314970&z=17&m=ym&show=/19301139/ru/Доходный-дом-Н-И-Львовой общежития военно-механического института] и школ [wikimapia.org/#lang=ru&lat=59.910158&lon=30.314970&z=17&m=ym&show=/19303041/ru/Здание-Попечительства-Императорского-человеколюбивого-общества-ДДТ-«Измайловский» № 17], [wikimapia.org/#lang=ru&lat=59.911514&lon=30.314895&z=17&m=ym&show=/18984674/ru/Дом-Е-Н-Сухомлиной-Дом-П-П-Баранова- 18], [wikimapia.org/#lang=ru&lat=59.911514&lon=30.314895&z=17&m=ym&show=/1591252/ru/Школа-№-564-Адмиралтейского-района 25], [wikimapia.org/#lang=ru&lat=59.911525&lon=30.269362&z=17&m=ym&show=/19185523/ru/Особняк-Товарищества-русских-паровых-маслобоен-Детский-сад-№-4-Адмиралтейского-района 30] и [wikimapia.org/#lang=ru&lat=59.904128&lon=30.274340&z=17&m=ym&show=/4020236/ru/Начальная-школа-№615 31] Ленинского района.

4-й полк, позже стал называться — 2-й артиллерийский, формировался на базе Ленмясокомбината, включал также преподавателей и студентов из авиационных института и техникума. Размещался он в [wikimapia.org/#lang=ru&lat=59.906565&lon=30.326385&z=16&m=ym&show=/19016338/ru/Общежитие школе при Мясокомбинате].

Кроме полков были сформированы медсанбат, саперный батальон, разведрота, роты связи, химзащиты и хозяйственные подразделения.

10 июля состоялось собрание командно-политического состава 2ДНО.

К моменту выезда на Фронт в составе 2ДНО было 9210 человек, из них: рядовых — 7523 человека, младших командиров — 1012 человек, командно-политического состава — 666 человек.

12 июля вступили в бой с противником войска, защищавшие построенный ленинградцами Лужский оборонительный рубеж. Это почти 300-т километровый фронт от Финского залива до озера Ильмень. В короткий срок была создана Лужская оперативная группа генерала К. П. Пядышева.

13-14 июля 1941 года в связи с захватом немецкими войсками плацдармов на Луге, дивизия спешно погружена в эшелоны на Варшавском и Витебском вокзале, выгрузилась в Веймарне. Была полностью укомплектована винтовками, 45-мм пушками, транспортом, при достаточно большом некомплекте в пулемётах, 76-мм пушках, гранатах и отсутствии полагающихся гаубиц.[2]

С 14 июля 1941 года вступила в бой в районе деревень [wikimapia.org/#lang=ru&lat=59.285395&lon=28.872542&z=15&m=ys&show=/17299378/ru/Братское-захоронение-советских-воинов-1941-1945 Ивановка] (ныне не существует) и Среднее Село, южнее Веймарна, на подступах к плацдарму у Ивановского. На тот момент времени дивизия фактически стала единственным сравнительно крупным соединением советских войск, которое действовало в том районе, и силами именно этой дивизии были сформированы границы плацдарма у Ивановского и прекращено расширение плацдарма.

15 июля 1941 года 1-й стрелковый полк стремительной атакой выбил врага из Среднего Села, подразделения дивизии вышли к берегу Луги южнее Ивановского плацдарма и установили связь с курсантами пехотного училища имени С. М. Кирова, которые сдерживали немецкие войска у Большого Сабска. В этот же день в оперативное подчинение дивизии был передан 519-й гаубичный артиллерийский полк, танковый батальон бронетанковых курсов усовершенствования командного состава, 34-й отдельный моторизованный инженерный батальон и другие части.

16 июля 2-й полк овладел деревней Юрки и опрокинул немецкий заслон в деревне [wikimapia.org/#lang=ru&lat=59.281931&lon=28.910608&z=14&m=ys&show=/11279077/ru/Забелье- Забелье]. 3-й полк выбил немцев из деревни [wikimapia.org/#lang=ru&lat=59.239376&lon=28.965540&z=14&m=ys&show=/19726399/ru/Урочище-Малые-Пелеши Малые Пелеши] и занял восточный берег реки Луга. Враг был остановлен.

До конца июля 1941 года дивизия вела активные бои, пытаясь ликвидировать плацдарм. Так, 21 июля 1941 года, дивизия перешла в наступление на Ивановское, смогла занять половину села, но было отброшена на исходные позиции. В этот день «Фёлькишер Беобахтер» поместила в газете статью «В борьбу вступает советская охрана заводов».

На 25 июля 1941 года потеряла ранеными 1398 человек, количество же «убитых и пропавших без вести точному учёту не поддаётся»[2].

6 августа 1941 года получила пополнение за счёт ополченцев 4-й гвардейской дивизии народного ополчения в количестве 991-го человека и изготовилась к решительному наступлению на плацдарм, назначенному на 8 августа 1941 года. Однако 8 августа немецко-фашистские войска вновь начали наступление на город Ленинград с Ивановского плацдарма, сосредоточив в полосе обороны дивизии до трех пехотных дивизий. Ополченцы стойко сдержали удар немецких кадровых частей, будучи несколько потеснёнными, но прорвать их оборону так и не удалось.

9 августа под напором вражеских танков 1-й стрелковый полк оставил Среднее Село и отошел к Мануйлово. В остальном дивизия удерживала свои позиции до 10 августа 1941 года, местами до 12 августа 1941 года, некоторые части при этом сражались в окружении. Однако затем дивизия была вынуждена отступать на север.

С 8 по 14 августа 1941 года дивизия отходила с боями на север и заняла новые позиции на Кингсеппском шоссе в районе Куты, от станции Веймарн до района деревень Загорицы и [wikimapia.org/#lang=ru&lat=59.464154&lon=28.965105&z=13&m=b&show=/30383459/ru/Первомайский Первомайское], где 15-20 августа 1941 года вела тяжёлые бои, но снова была вынуждена отступать.

16-18 августа 1941 года получила пополнение в количестве 3850 человек и с учётом пополнения, на 22 августа 1941 года численность дивизии составляла 6797 человек. В число пополнения входил 806-й стрелковый полк 235-й стрелковой дивизии числом в 1800 человек.

Из политдонесения начальника политодела дивизии

Пополнение, поступившее 18 августа в числе 1600 чел., составляет собой самостоятельный 806 сп, и представляет собой плохо организованную боевую единицу. Бойцы 806 сп слабо подготовлены, плохо знают строевую службу, большинство бойцов из осуждённых за невыполнение Указов президиума Верховного Совета СССР. 80 % состава — нацмены, в большинстве не знающие русского языка.

— centralsector.narod.ru/arch/2dno_0.htm

24 августа противник вновь перешел в наступление на позиции 2ДНО, которая стала отходить в направлении Котлы — Петергоф.

С 25 августа дивизия вошла в состав 8-й армии. С боями дивизия отходила в направлении Копорья.

26 августа 1941 года вела бои севернее населённого пункта Кикерицы.

27 августа 1941 года отступила на новые рубежи в район Велькота, Кайболово, Горка, Ратчино.

31 августа 1941 года вела бои за Копорье, в районе Кайболово, Большие Карчаны, Ратчино, Воронино.

Действия дивизии позволили обеспечить отход 8-й армии из Эстонии. Войска этой армии закрепились на рубеже реки Воронка — [wikimapia.org/#lang=ru&lat=59.771782&lon=29.607811&z=13&m=ym&show=/16112671/ru/Большое-Горлово Большое Горлово] — Кипень, остановив наступление врага.

В первой половине сентября 1941 года вела тяжёлые бои за Гостилицы и [wikimapia.org/#lang=ru&lat=59.771782&lon=29.607811&z=12&m=ym&show=/17913098/ru/Порожки Порожки].

9 сентября 1941 года после отхода из деревни Порожки закончилась 28-и дневная героическая оборона Лужского рубежа.

С 15 сентября дивизия обороняла Ораниенбаумский плацдарм.

17 сентября 1941 года сдала свои позиции севернее Гостилиц 2-й бригаде морской пехоты и 40-километровым маршем добралась до села Владимировка в район близ Петергофа.

Оттуда 18-21 сентября 1941 года наносила удары из района поселка Володарский на Красное Село во фланг группировки противника, вышедшей к Финскому заливу,

С 20 по 22 сентября 2ДНО совместно с 10-й и 11-й стрелковыми дивизиями вела бои у деревень Марьино и Луизино.

23 сентября 1941 года дивизия была переформирована в 85-ю стрелковую дивизию кадрового образца.

Состав

  • 1-й стрелковый полк
  • 2-й стрелковый полк
  • 3-й стрелковый полк
  • 2-й артиллерийский полк
  • отдельный зенитный артиллерийский дивизион
  • разведрота
  • сапёрная рота (до 01.09.1941), сапёрный батальон
  • отдельная рота связи
  • медико-санитарный батальон
  • отдельная рота химзащиты
  • автотранспортная рота

Подчинение

Дата Фронт (округ) Армия Корпус Примечания
10.07.1941 года Северный фронт Ленинградская армия народного ополчения - -
01.08.1941 года Северный фронт Кингисеппский участок обороны - -
01.09.1941 года Ленинградский фронт Копорская оперативная группа - -

Командиры

Напишите отзыв о статье "2-я Ленинградская стрелковая дивизия народного ополчения (Московского района)"

Примечания

  1. Бадаев Георгий Фёдорович (1909—1950), партийный деятель. Член Коммунистической партии с 1925. Родился в Петербурге Был рабочим на ленинградских предприятиях, затем на инженер но-технической работе. По окончании в 1937 Ленинградской промышленной академии секретарь парткома завода имени К. Маркса. В 1939—43 первой секретарь Московского райкома ВКП(б). В 1943—46 секретарь Ленинградского горкома; один из руководителей обороны Ленинграда В 1946—49 второй секретарь Ленинградского обкома ВКП(б). Необоснованно репрессирован (см. Ленинградское дело); реабилитирован посмертно.
  2. 1 2 [centralsector.narod.ru/arch/2dno_00.htm Центральный сектор Красногвардейского укрепрайона]

Литература

  • Бардин С. М. И штатские надели шинели. // — Москва, «Советская Россия», 1974, 287 с.
  • Залгаллер В. А. Быт войны // Вестник, № 11, 2001.

Ссылки

  • [www.soldat.ru/perechen Перечень № 5 стрелковых, горнострелковых, мотострелковых и моторизованных дивизий, входивших в состав действующей армии в годы Великой Отечественной войны]
  • [soldat.ru Справочники на Солдат.ру]
  • [rkka.ru/handbook/reg/85sd41.htm Справочник РККА]
  • [bdsa.ru/divizia/divizii-dno/02-dno-moskovskogo-rayona-g-leningrada.html База данных стрелковых дивизий]
  • [www.mo47.spb.ru/vov/rayon.php Московский на передовой]
  • [centralsector.narod.ru/arch/arch.htm Архивные документы дивизии]


Отрывок, характеризующий 2-я Ленинградская стрелковая дивизия народного ополчения (Московского района)

– Да, это затруднительно, понеже образование весьма мало распространено, но… – Граф Кочубей не договорил, он поднялся и, взяв за руку князя Андрея, пошел навстречу входящему высокому, лысому, белокурому человеку, лет сорока, с большим открытым лбом и необычайной, странной белизной продолговатого лица. На вошедшем был синий фрак, крест на шее и звезда на левой стороне груди. Это был Сперанский. Князь Андрей тотчас узнал его и в душе его что то дрогнуло, как это бывает в важные минуты жизни. Было ли это уважение, зависть, ожидание – он не знал. Вся фигура Сперанского имела особенный тип, по которому сейчас можно было узнать его. Ни у кого из того общества, в котором жил князь Андрей, он не видал этого спокойствия и самоуверенности неловких и тупых движений, ни у кого он не видал такого твердого и вместе мягкого взгляда полузакрытых и несколько влажных глаз, не видал такой твердости ничего незначащей улыбки, такого тонкого, ровного, тихого голоса, и, главное, такой нежной белизны лица и особенно рук, несколько широких, но необыкновенно пухлых, нежных и белых. Такую белизну и нежность лица князь Андрей видал только у солдат, долго пробывших в госпитале. Это был Сперанский, государственный секретарь, докладчик государя и спутник его в Эрфурте, где он не раз виделся и говорил с Наполеоном.
Сперанский не перебегал глазами с одного лица на другое, как это невольно делается при входе в большое общество, и не торопился говорить. Он говорил тихо, с уверенностью, что будут слушать его, и смотрел только на то лицо, с которым говорил.
Князь Андрей особенно внимательно следил за каждым словом и движением Сперанского. Как это бывает с людьми, особенно с теми, которые строго судят своих ближних, князь Андрей, встречаясь с новым лицом, особенно с таким, как Сперанский, которого он знал по репутации, всегда ждал найти в нем полное совершенство человеческих достоинств.
Сперанский сказал Кочубею, что жалеет о том, что не мог приехать раньше, потому что его задержали во дворце. Он не сказал, что его задержал государь. И эту аффектацию скромности заметил князь Андрей. Когда Кочубей назвал ему князя Андрея, Сперанский медленно перевел свои глаза на Болконского с той же улыбкой и молча стал смотреть на него.
– Я очень рад с вами познакомиться, я слышал о вас, как и все, – сказал он.
Кочубей сказал несколько слов о приеме, сделанном Болконскому Аракчеевым. Сперанский больше улыбнулся.
– Директором комиссии военных уставов мой хороший приятель – господин Магницкий, – сказал он, договаривая каждый слог и каждое слово, – и ежели вы того пожелаете, я могу свести вас с ним. (Он помолчал на точке.) Я надеюсь, что вы найдете в нем сочувствие и желание содействовать всему разумному.
Около Сперанского тотчас же составился кружок и тот старик, который говорил о своем чиновнике, Пряничникове, тоже с вопросом обратился к Сперанскому.
Князь Андрей, не вступая в разговор, наблюдал все движения Сперанского, этого человека, недавно ничтожного семинариста и теперь в руках своих, – этих белых, пухлых руках, имевшего судьбу России, как думал Болконский. Князя Андрея поразило необычайное, презрительное спокойствие, с которым Сперанский отвечал старику. Он, казалось, с неизмеримой высоты обращал к нему свое снисходительное слово. Когда старик стал говорить слишком громко, Сперанский улыбнулся и сказал, что он не может судить о выгоде или невыгоде того, что угодно было государю.
Поговорив несколько времени в общем кругу, Сперанский встал и, подойдя к князю Андрею, отозвал его с собой на другой конец комнаты. Видно было, что он считал нужным заняться Болконским.
– Я не успел поговорить с вами, князь, среди того одушевленного разговора, в который был вовлечен этим почтенным старцем, – сказал он, кротко презрительно улыбаясь и этой улыбкой как бы признавая, что он вместе с князем Андреем понимает ничтожность тех людей, с которыми он только что говорил. Это обращение польстило князю Андрею. – Я вас знаю давно: во первых, по делу вашему о ваших крестьянах, это наш первый пример, которому так желательно бы было больше последователей; а во вторых, потому что вы один из тех камергеров, которые не сочли себя обиженными новым указом о придворных чинах, вызывающим такие толки и пересуды.
– Да, – сказал князь Андрей, – отец не хотел, чтобы я пользовался этим правом; я начал службу с нижних чинов.
– Ваш батюшка, человек старого века, очевидно стоит выше наших современников, которые так осуждают эту меру, восстановляющую только естественную справедливость.
– Я думаю однако, что есть основание и в этих осуждениях… – сказал князь Андрей, стараясь бороться с влиянием Сперанского, которое он начинал чувствовать. Ему неприятно было во всем соглашаться с ним: он хотел противоречить. Князь Андрей, обыкновенно говоривший легко и хорошо, чувствовал теперь затруднение выражаться, говоря с Сперанским. Его слишком занимали наблюдения над личностью знаменитого человека.
– Основание для личного честолюбия может быть, – тихо вставил свое слово Сперанский.
– Отчасти и для государства, – сказал князь Андрей.
– Как вы разумеете?… – сказал Сперанский, тихо опустив глаза.
– Я почитатель Montesquieu, – сказал князь Андрей. – И его мысль о том, что le рrincipe des monarchies est l'honneur, me parait incontestable. Certains droits еt privileges de la noblesse me paraissent etre des moyens de soutenir ce sentiment. [основа монархий есть честь, мне кажется несомненной. Некоторые права и привилегии дворянства мне кажутся средствами для поддержания этого чувства.]
Улыбка исчезла на белом лице Сперанского и физиономия его много выиграла от этого. Вероятно мысль князя Андрея показалась ему занимательною.
– Si vous envisagez la question sous ce point de vue, [Если вы так смотрите на предмет,] – начал он, с очевидным затруднением выговаривая по французски и говоря еще медленнее, чем по русски, но совершенно спокойно. Он сказал, что честь, l'honneur, не может поддерживаться преимуществами вредными для хода службы, что честь, l'honneur, есть или: отрицательное понятие неделанья предосудительных поступков, или известный источник соревнования для получения одобрения и наград, выражающих его.
Доводы его были сжаты, просты и ясны.
Институт, поддерживающий эту честь, источник соревнования, есть институт, подобный Legion d'honneur [Ордену почетного легиона] великого императора Наполеона, не вредящий, а содействующий успеху службы, а не сословное или придворное преимущество.
– Я не спорю, но нельзя отрицать, что придворное преимущество достигло той же цели, – сказал князь Андрей: – всякий придворный считает себя обязанным достойно нести свое положение.
– Но вы им не хотели воспользоваться, князь, – сказал Сперанский, улыбкой показывая, что он, неловкий для своего собеседника спор, желает прекратить любезностью. – Ежели вы мне сделаете честь пожаловать ко мне в среду, – прибавил он, – то я, переговорив с Магницким, сообщу вам то, что может вас интересовать, и кроме того буду иметь удовольствие подробнее побеседовать с вами. – Он, закрыв глаза, поклонился, и a la francaise, [на французский манер,] не прощаясь, стараясь быть незамеченным, вышел из залы.


Первое время своего пребыванья в Петербурге, князь Андрей почувствовал весь свой склад мыслей, выработавшийся в его уединенной жизни, совершенно затемненным теми мелкими заботами, которые охватили его в Петербурге.
С вечера, возвращаясь домой, он в памятной книжке записывал 4 или 5 необходимых визитов или rendez vous [свиданий] в назначенные часы. Механизм жизни, распоряжение дня такое, чтобы везде поспеть во время, отнимали большую долю самой энергии жизни. Он ничего не делал, ни о чем даже не думал и не успевал думать, а только говорил и с успехом говорил то, что он успел прежде обдумать в деревне.
Он иногда замечал с неудовольствием, что ему случалось в один и тот же день, в разных обществах, повторять одно и то же. Но он был так занят целые дни, что не успевал подумать о том, что он ничего не думал.
Сперанский, как в первое свидание с ним у Кочубея, так и потом в середу дома, где Сперанский с глазу на глаз, приняв Болконского, долго и доверчиво говорил с ним, сделал сильное впечатление на князя Андрея.
Князь Андрей такое огромное количество людей считал презренными и ничтожными существами, так ему хотелось найти в другом живой идеал того совершенства, к которому он стремился, что он легко поверил, что в Сперанском он нашел этот идеал вполне разумного и добродетельного человека. Ежели бы Сперанский был из того же общества, из которого был князь Андрей, того же воспитания и нравственных привычек, то Болконский скоро бы нашел его слабые, человеческие, не геройские стороны, но теперь этот странный для него логический склад ума тем более внушал ему уважения, что он не вполне понимал его. Кроме того, Сперанский, потому ли что он оценил способности князя Андрея, или потому что нашел нужным приобресть его себе, Сперанский кокетничал перед князем Андреем своим беспристрастным, спокойным разумом и льстил князю Андрею той тонкой лестью, соединенной с самонадеянностью, которая состоит в молчаливом признавании своего собеседника с собою вместе единственным человеком, способным понимать всю глупость всех остальных, и разумность и глубину своих мыслей.
Во время длинного их разговора в середу вечером, Сперанский не раз говорил: «У нас смотрят на всё, что выходит из общего уровня закоренелой привычки…» или с улыбкой: «Но мы хотим, чтоб и волки были сыты и овцы целы…» или: «Они этого не могут понять…» и всё с таким выраженьем, которое говорило: «Мы: вы да я, мы понимаем, что они и кто мы ».
Этот первый, длинный разговор с Сперанским только усилил в князе Андрее то чувство, с которым он в первый раз увидал Сперанского. Он видел в нем разумного, строго мыслящего, огромного ума человека, энергией и упорством достигшего власти и употребляющего ее только для блага России. Сперанский в глазах князя Андрея был именно тот человек, разумно объясняющий все явления жизни, признающий действительным только то, что разумно, и ко всему умеющий прилагать мерило разумности, которым он сам так хотел быть. Всё представлялось так просто, ясно в изложении Сперанского, что князь Андрей невольно соглашался с ним во всем. Ежели он возражал и спорил, то только потому, что хотел нарочно быть самостоятельным и не совсем подчиняться мнениям Сперанского. Всё было так, всё было хорошо, но одно смущало князя Андрея: это был холодный, зеркальный, не пропускающий к себе в душу взгляд Сперанского, и его белая, нежная рука, на которую невольно смотрел князь Андрей, как смотрят обыкновенно на руки людей, имеющих власть. Зеркальный взгляд и нежная рука эта почему то раздражали князя Андрея. Неприятно поражало князя Андрея еще слишком большое презрение к людям, которое он замечал в Сперанском, и разнообразность приемов в доказательствах, которые он приводил в подтверждение своих мнений. Он употреблял все возможные орудия мысли, исключая сравнения, и слишком смело, как казалось князю Андрею, переходил от одного к другому. То он становился на почву практического деятеля и осуждал мечтателей, то на почву сатирика и иронически подсмеивался над противниками, то становился строго логичным, то вдруг поднимался в область метафизики. (Это последнее орудие доказательств он особенно часто употреблял.) Он переносил вопрос на метафизические высоты, переходил в определения пространства, времени, мысли и, вынося оттуда опровержения, опять спускался на почву спора.
Вообще главная черта ума Сперанского, поразившая князя Андрея, была несомненная, непоколебимая вера в силу и законность ума. Видно было, что никогда Сперанскому не могла притти в голову та обыкновенная для князя Андрея мысль, что нельзя всё таки выразить всего того, что думаешь, и никогда не приходило сомнение в том, что не вздор ли всё то, что я думаю и всё то, во что я верю? И этот то особенный склад ума Сперанского более всего привлекал к себе князя Андрея.
Первое время своего знакомства с Сперанским князь Андрей питал к нему страстное чувство восхищения, похожее на то, которое он когда то испытывал к Бонапарте. То обстоятельство, что Сперанский был сын священника, которого можно было глупым людям, как это и делали многие, пошло презирать в качестве кутейника и поповича, заставляло князя Андрея особенно бережно обходиться с своим чувством к Сперанскому, и бессознательно усиливать его в самом себе.
В тот первый вечер, который Болконский провел у него, разговорившись о комиссии составления законов, Сперанский с иронией рассказывал князю Андрею о том, что комиссия законов существует 150 лет, стоит миллионы и ничего не сделала, что Розенкампф наклеил ярлычки на все статьи сравнительного законодательства. – И вот и всё, за что государство заплатило миллионы! – сказал он.
– Мы хотим дать новую судебную власть Сенату, а у нас нет законов. Поэтому то таким людям, как вы, князь, грех не служить теперь.
Князь Андрей сказал, что для этого нужно юридическое образование, которого он не имеет.
– Да его никто не имеет, так что же вы хотите? Это circulus viciosus, [заколдованный круг,] из которого надо выйти усилием.

Через неделю князь Андрей был членом комиссии составления воинского устава, и, чего он никак не ожидал, начальником отделения комиссии составления вагонов. По просьбе Сперанского он взял первую часть составляемого гражданского уложения и, с помощью Code Napoleon и Justiniani, [Кодекса Наполеона и Юстиниана,] работал над составлением отдела: Права лиц.


Года два тому назад, в 1808 году, вернувшись в Петербург из своей поездки по имениям, Пьер невольно стал во главе петербургского масонства. Он устроивал столовые и надгробные ложи, вербовал новых членов, заботился о соединении различных лож и о приобретении подлинных актов. Он давал свои деньги на устройство храмин и пополнял, на сколько мог, сборы милостыни, на которые большинство членов были скупы и неаккуратны. Он почти один на свои средства поддерживал дом бедных, устроенный орденом в Петербурге. Жизнь его между тем шла по прежнему, с теми же увлечениями и распущенностью. Он любил хорошо пообедать и выпить, и, хотя и считал это безнравственным и унизительным, не мог воздержаться от увеселений холостых обществ, в которых он участвовал.
В чаду своих занятий и увлечений Пьер однако, по прошествии года, начал чувствовать, как та почва масонства, на которой он стоял, тем более уходила из под его ног, чем тверже он старался стать на ней. Вместе с тем он чувствовал, что чем глубже уходила под его ногами почва, на которой он стоял, тем невольнее он был связан с ней. Когда он приступил к масонству, он испытывал чувство человека, доверчиво становящего ногу на ровную поверхность болота. Поставив ногу, он провалился. Чтобы вполне увериться в твердости почвы, на которой он стоял, он поставил другую ногу и провалился еще больше, завяз и уже невольно ходил по колено в болоте.
Иосифа Алексеевича не было в Петербурге. (Он в последнее время отстранился от дел петербургских лож и безвыездно жил в Москве.) Все братья, члены лож, были Пьеру знакомые в жизни люди и ему трудно было видеть в них только братьев по каменьщичеству, а не князя Б., не Ивана Васильевича Д., которых он знал в жизни большею частию как слабых и ничтожных людей. Из под масонских фартуков и знаков он видел на них мундиры и кресты, которых они добивались в жизни. Часто, собирая милостыню и сочтя 20–30 рублей, записанных на приход, и большею частию в долг с десяти членов, из которых половина были так же богаты, как и он, Пьер вспоминал масонскую клятву о том, что каждый брат обещает отдать всё свое имущество для ближнего; и в душе его поднимались сомнения, на которых он старался не останавливаться.