205-я стрелковая дивизия (2-го формирования)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Не следует путать с 205-й моторизованной дивизией
Не следует путать с 205-й стрелковой дивизией формирования 1942 года
205-я стрелковая дивизия
Награды:

Почётные наименования:

Гдыньская

Войска:

сухопутные

Род войск:

пехота

Формирование:

26.06.1943

Предшественник:

186-я стрелковая дивизия (Полярная)

Боевой путь

1943—1944: Оборона Заполярья
1945: Восточно-Померанская операция
Хойнице-Кезлинская операция
Данцигская операция
1945 Освобождение Борнхольма

205-я стрелковая дивизия — воинское соединение СССР в Великой Отечественной войне





История

Сформирована 26.06.1943 путём переименования 186-й стрелковой дивизии под Кестеньгой. При переименовании полки получили новые номера 238-й стал 577-м стрелковым полком, 290-й − 721-м стрелковым полком и 298-й — 731-м стрелковым полком.

В действующей армии с 26.06.1943 по 14.11.1944 и с 29.01.1945 по 09.05.1945 года.

До июня 1944 года дивизия держала оборону в районе Кестеньги. В июне-июле 1944 года провела частные наступательные бои, в результате которых её части вышли на рубеж Сенозеро-Елетьозеро, при этом дивизия разгромила 6-й добровольческий норвежский батальон дивизии СС «Норд» численностью до 300 человек (погибло приблизительно 140 норвежцев).

В сентябре 1944 года дивизия участвовала в преследовании противника на кестеньгском направлении, перешла в наступление из района Кестеньги на Кусамо. В связи с тем, что 05.09.1944 Финляндия вышла из войны и 14.09.1944 года начала отвод войск на свою территорию, дивизия воевала только с немецкими частями. Преодолевала упорное сопротивление на хорошо подготовленных оборонительных рубежах севернее и северо-восточнее Кестеньги. Дивизия обошла противника с фланга и ударом с тыла отбросила врага в направлении Коккосалмы, затем начала преследование врага и 18.09.1944 обходным маневром «оседлала» шоссе на Кусамо, западнее озера Топозеро, и завязала упорные бои с отходящими эсэсовцами. 21.09.1944 было последним днём ожесточенных схваток с врагом, в последующие дни до 27.09.1944, в 40 километрах от советско-финляндской границы в районе финского города Кусамо дивизия вела частные встречные бои с 18-м горнострелковым корпусом.

Во время Петсамо-Киркенесской операции вела активные боевыми действия на Ухтинском направлении с задачей отвлечения на себя войск противника с целью недопущения переброски резервов в Северную Норвегию. Затем выведена в резерв, пополнена и переброшена в Польшу

26.01.1945 года первый эшелон дивизии прибыл на станцию Треблинка. Вела бои в Польше с 10.02.1945 в ходе Восточно-Померанской операции, сражаясь против частей немецких 15-й и 32-й пехотной дивизий, французской бригады СС «Карл Великий».

За полтора месяца боёв в Польше дивизия освободила 211 населённых пунктов, в том числе участвовала в освобождении городов Хаммерштайн 27.02.1945, Гдыня 28.03.1945, уничтожила свыше 8500 фашистских солдат и офицеров, 4119 гитлеровцев были захвачены в плен, из концлагерей было освобождено около 7000 советских и иностранных граждан, были взяты богатые трофеи.

За отличные боевые действия воины дивизии четырежды были удостоены благодарности Верховного Главнокомандующего Маршала Советского Союза И. В. Сталина.

Весной 1945 года дивизия в составе наступающих советских войск вышла на побережье Балтийского моря. Последней боевой операцией дивизии стало освобождение датского острова Борнхольм. На острове располагалась мощная военно-морская база противника, которая контролировала юго-западную часть Балтийского моря. В ходе морской десантной операции был пленен 12-тысячный гарнизон гитлеровцев, в том числе 8 генералов, захвачены десятки тысяч винтовок и карабинов, около тысячи пулемётов, артиллерийские орудия, миномёты, боеприпасы и другое военное снаряжение.

Полное название

205-я стрелковая Гдыньская ордена Суворова дивизия, также неофициально 205-я стрелковая Полярная Гдыньская ордена Суворова дивизия

Подчинение

Дата Фронт (округ) Армия Корпус (группа) Примечания
01.07.1943 года Карельский фронт 26-я армия 31-й стрелковый корпус -
01.08.1943 года Карельский фронт 26-я армия 31-й стрелковый корпус -
01.09.1943 года Карельский фронт 26-я армия 31-й стрелковый корпус -
01.10.1943 года Карельский фронт 26-я армия 31-й стрелковый корпус -
01.11.1943 года Карельский фронт 26-я армия 31-й стрелковый корпус -
01.12.1943 года Карельский фронт 26-я армия 31-й стрелковый корпус -
01.01.1944 года Карельский фронт 26-я армия 31-й стрелковый корпус -
01.02.1944 года Карельский фронт 26-я армия 31-й стрелковый корпус -
01.03.1944 года Карельский фронт 26-я армия 31-й стрелковый корпус -
01.04.1944 года Карельский фронт 26-я армия 31-й стрелковый корпус -
01.05.1944 года Карельский фронт 26-я армия 31-й стрелковый корпус -
01.06.1944 года Карельский фронт 26-я армия 31-й стрелковый корпус -
01.07.1944 года Карельский фронт 26-я армия 31-й стрелковый корпус -
01.08.1944 года Карельский фронт 26-я армия 31-й стрелковый корпус -
01.09.1944 года Карельский фронт 26-я армия 31-й стрелковый корпус -
01.10.1944 года Карельский фронт 26-я армия - -
01.11.1944 года Карельский фронт 26-я армия 132-й стрелковый корпус -
01.12.1944 года Резерв Ставки ВГК 26-я армия - -
01.01.1945 года Резерв Ставки ВГК 32-я армия 134-й стрелковый корпус -
01.02.1945 года 2-й Белорусский фронт 19-я армия 134-й стрелковый корпус -
01.03.1945 года 2-й Белорусский фронт 19-я армия 134-й стрелковый корпус -
01.04.1945 года 2-й Белорусский фронт 19-я армия 134-й стрелковый корпус -
01.05.1945 года 2-й Белорусский фронт 19-я армия 134-й стрелковый корпус -

Состав

Командиры

Награды и наименования

Награда Дата За что получена
Гдыньская 28.03.1945 За успешные боевые действия по овладению Гдыней
05.04.1945  ?

Отличившиеся воины дивизии

Награда Ф. И.О Должность Звание Дата награждения Примечания
Виноградов, Павел Петрович сапёр 731-го стрелкового полка ефрейтор 29.06.1945
Косолапов, Виктор Григорьевич Командир отделения взвода пешей разведки 721-го стрелкового полка сержант 29.04.1945
11.05.1945
в составе дивизии два раза награждён 2-й степенью. 24.10.1966 перенаграждён орденом Славы 1-й степени
Кузнецов, Алексей Николаевич командир отделения 731-го стрелкового полка сержант 29.06.1945
Маслухин, Виталийц Алексеевич сапёр 731-го стрелкового полка ефрейтор 29.06.1945
Михиевич, Лев Николаевич помощник командира сапёрного взвода 731-го стрелкового полка старшина 29.06.1945
Мошков, Семён Лукич стрелок 293 отдельной разведывательной роты ефрейтор перенагражден орденом Славы I степени 19 августа 1955 года
Синицкий, Павел Анисифович Командир отделения взвода конной разведки 577-го стрелкового полка
помощник командира взвода пешей разведки
командир отделения взвода пешей разведки 577-го стрелкового полка
сержант 04.08.1944
22.02.1945
29.06.1945
Хопов, Павел Сергеевич заместитель командира отделения 731-го стрелкового полка старший сержант 29.06.1945


[1]

Напишите отзыв о статье "205-я стрелковая дивизия (2-го формирования)"

Ссылки

  • [www.rkka.ru/ihandbook Справочник]
  • [samsv.narod.ru/Div/Sd/sd205/default.html Справочник на сайте клуба «Память» Воронежского госуниверситета]
  • [www.soldat.ru/files/ Боевой состав Советской Армии 1941—1945]
  • [www.soldat.ru/doc/perechen/ Перечень № 6 стрелковых, горнострелковых и моторизованных дивизий входивших в состав Действующей армии в годы Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.]
  • [www.mvestnik.ru/shwpgn.asp?pid=200502121429 Полярная дивизия дошла до Балтики]


Примечания

  1. Кавалеры ордена Славы трех степеней. Краткий биографический словарь — М.: Военное издательство,2000.


Отрывок, характеризующий 205-я стрелковая дивизия (2-го формирования)

Алпатыч, услав семью, один оставался в Лысых Горах; он сидел дома и читал Жития. Узнав о приезде князя Андрея, он, с очками на носу, застегиваясь, вышел из дома, поспешно подошел к князю и, ничего не говоря, заплакал, целуя князя Андрея в коленку.
Потом он отвернулся с сердцем на свою слабость и стал докладывать ему о положении дел. Все ценное и дорогое было отвезено в Богучарово. Хлеб, до ста четвертей, тоже был вывезен; сено и яровой, необыкновенный, как говорил Алпатыч, урожай нынешнего года зеленым взят и скошен – войсками. Мужики разорены, некоторый ушли тоже в Богучарово, малая часть остается.
Князь Андрей, не дослушав его, спросил, когда уехали отец и сестра, разумея, когда уехали в Москву. Алпатыч отвечал, полагая, что спрашивают об отъезде в Богучарово, что уехали седьмого, и опять распространился о долах хозяйства, спрашивая распоряжении.
– Прикажете ли отпускать под расписку командам овес? У нас еще шестьсот четвертей осталось, – спрашивал Алпатыч.
«Что отвечать ему? – думал князь Андрей, глядя на лоснеющуюся на солнце плешивую голову старика и в выражении лица его читая сознание того, что он сам понимает несвоевременность этих вопросов, но спрашивает только так, чтобы заглушить и свое горе.
– Да, отпускай, – сказал он.
– Ежели изволили заметить беспорядки в саду, – говорил Алпатыч, – то невозмежио было предотвратить: три полка проходили и ночевали, в особенности драгуны. Я выписал чин и звание командира для подачи прошения.
– Ну, что ж ты будешь делать? Останешься, ежели неприятель займет? – спросил его князь Андрей.
Алпатыч, повернув свое лицо к князю Андрею, посмотрел на него; и вдруг торжественным жестом поднял руку кверху.
– Он мой покровитель, да будет воля его! – проговорил он.
Толпа мужиков и дворовых шла по лугу, с открытыми головами, приближаясь к князю Андрею.
– Ну прощай! – сказал князь Андрей, нагибаясь к Алпатычу. – Уезжай сам, увози, что можешь, и народу вели уходить в Рязанскую или в Подмосковную. – Алпатыч прижался к его ноге и зарыдал. Князь Андрей осторожно отодвинул его и, тронув лошадь, галопом поехал вниз по аллее.
На выставке все так же безучастно, как муха на лице дорогого мертвеца, сидел старик и стукал по колодке лаптя, и две девочки со сливами в подолах, которые они нарвали с оранжерейных деревьев, бежали оттуда и наткнулись на князя Андрея. Увидав молодого барина, старшая девочка, с выразившимся на лице испугом, схватила за руку свою меньшую товарку и с ней вместе спряталась за березу, не успев подобрать рассыпавшиеся зеленые сливы.
Князь Андрей испуганно поспешно отвернулся от них, боясь дать заметить им, что он их видел. Ему жалко стало эту хорошенькую испуганную девочку. Он боялся взглянуть на нее, по вместе с тем ему этого непреодолимо хотелось. Новое, отрадное и успокоительное чувство охватило его, когда он, глядя на этих девочек, понял существование других, совершенно чуждых ему и столь же законных человеческих интересов, как и те, которые занимали его. Эти девочки, очевидно, страстно желали одного – унести и доесть эти зеленые сливы и не быть пойманными, и князь Андрей желал с ними вместе успеха их предприятию. Он не мог удержаться, чтобы не взглянуть на них еще раз. Полагая себя уже в безопасности, они выскочили из засады и, что то пища тоненькими голосками, придерживая подолы, весело и быстро бежали по траве луга своими загорелыми босыми ножонками.
Князь Андрей освежился немного, выехав из района пыли большой дороги, по которой двигались войска. Но недалеко за Лысыми Горами он въехал опять на дорогу и догнал свой полк на привале, у плотины небольшого пруда. Был второй час после полдня. Солнце, красный шар в пыли, невыносимо пекло и жгло спину сквозь черный сюртук. Пыль, все такая же, неподвижно стояла над говором гудевшими, остановившимися войсками. Ветру не было, В проезд по плотине на князя Андрея пахнуло тиной и свежестью пруда. Ему захотелось в воду – какая бы грязная она ни была. Он оглянулся на пруд, с которого неслись крики и хохот. Небольшой мутный с зеленью пруд, видимо, поднялся четверти на две, заливая плотину, потому что он был полон человеческими, солдатскими, голыми барахтавшимися в нем белыми телами, с кирпично красными руками, лицами и шеями. Все это голое, белое человеческое мясо с хохотом и гиком барахталось в этой грязной луже, как караси, набитые в лейку. Весельем отзывалось это барахтанье, и оттого оно особенно было грустно.
Один молодой белокурый солдат – еще князь Андрей знал его – третьей роты, с ремешком под икрой, крестясь, отступал назад, чтобы хорошенько разбежаться и бултыхнуться в воду; другой, черный, всегда лохматый унтер офицер, по пояс в воде, подергивая мускулистым станом, радостно фыркал, поливая себе голову черными по кисти руками. Слышалось шлепанье друг по другу, и визг, и уханье.
На берегах, на плотине, в пруде, везде было белое, здоровое, мускулистое мясо. Офицер Тимохин, с красным носиком, обтирался на плотине и застыдился, увидав князя, однако решился обратиться к нему:
– То то хорошо, ваше сиятельство, вы бы изволили! – сказал он.
– Грязно, – сказал князь Андрей, поморщившись.
– Мы сейчас очистим вам. – И Тимохин, еще не одетый, побежал очищать.
– Князь хочет.
– Какой? Наш князь? – заговорили голоса, и все заторопились так, что насилу князь Андрей успел их успокоить. Он придумал лучше облиться в сарае.
«Мясо, тело, chair a canon [пушечное мясо]! – думал он, глядя и на свое голое тело, и вздрагивая не столько от холода, сколько от самому ему непонятного отвращения и ужаса при виде этого огромного количества тел, полоскавшихся в грязном пруде.
7 го августа князь Багратион в своей стоянке Михайловке на Смоленской дороге писал следующее:
«Милостивый государь граф Алексей Андреевич.
(Он писал Аракчееву, но знал, что письмо его будет прочтено государем, и потому, насколько он был к тому способен, обдумывал каждое свое слово.)
Я думаю, что министр уже рапортовал об оставлении неприятелю Смоленска. Больно, грустно, и вся армия в отчаянии, что самое важное место понапрасну бросили. Я, с моей стороны, просил лично его убедительнейшим образом, наконец и писал; но ничто его не согласило. Я клянусь вам моею честью, что Наполеон был в таком мешке, как никогда, и он бы мог потерять половину армии, но не взять Смоленска. Войска наши так дрались и так дерутся, как никогда. Я удержал с 15 тысячами более 35 ти часов и бил их; но он не хотел остаться и 14 ти часов. Это стыдно, и пятно армии нашей; а ему самому, мне кажется, и жить на свете не должно. Ежели он доносит, что потеря велика, – неправда; может быть, около 4 тысяч, не более, но и того нет. Хотя бы и десять, как быть, война! Но зато неприятель потерял бездну…
Что стоило еще оставаться два дни? По крайней мере, они бы сами ушли; ибо не имели воды напоить людей и лошадей. Он дал слово мне, что не отступит, но вдруг прислал диспозицию, что он в ночь уходит. Таким образом воевать не можно, и мы можем неприятеля скоро привести в Москву…
Слух носится, что вы думаете о мире. Чтобы помириться, боже сохрани! После всех пожертвований и после таких сумасбродных отступлений – мириться: вы поставите всю Россию против себя, и всякий из нас за стыд поставит носить мундир. Ежели уже так пошло – надо драться, пока Россия может и пока люди на ногах…
Надо командовать одному, а не двум. Ваш министр, может, хороший по министерству; но генерал не то что плохой, но дрянной, и ему отдали судьбу всего нашего Отечества… Я, право, с ума схожу от досады; простите мне, что дерзко пишу. Видно, тот не любит государя и желает гибели нам всем, кто советует заключить мир и командовать армиею министру. Итак, я пишу вам правду: готовьте ополчение. Ибо министр самым мастерским образом ведет в столицу за собою гостя. Большое подозрение подает всей армии господин флигель адъютант Вольцоген. Он, говорят, более Наполеона, нежели наш, и он советует все министру. Я не токмо учтив против него, но повинуюсь, как капрал, хотя и старее его. Это больно; но, любя моего благодетеля и государя, – повинуюсь. Только жаль государя, что вверяет таким славную армию. Вообразите, что нашею ретирадою мы потеряли людей от усталости и в госпиталях более 15 тысяч; а ежели бы наступали, того бы не было. Скажите ради бога, что наша Россия – мать наша – скажет, что так страшимся и за что такое доброе и усердное Отечество отдаем сволочам и вселяем в каждого подданного ненависть и посрамление. Чего трусить и кого бояться?. Я не виноват, что министр нерешим, трус, бестолков, медлителен и все имеет худые качества. Вся армия плачет совершенно и ругают его насмерть…»


В числе бесчисленных подразделений, которые можно сделать в явлениях жизни, можно подразделить их все на такие, в которых преобладает содержание, другие – в которых преобладает форма. К числу таковых, в противоположность деревенской, земской, губернской, даже московской жизни, можно отнести жизнь петербургскую, в особенности салонную. Эта жизнь неизменна.
С 1805 года мы мирились и ссорились с Бонапартом, мы делали конституции и разделывали их, а салон Анны Павловны и салон Элен были точно такие же, какие они были один семь лет, другой пять лет тому назад. Точно так же у Анны Павловны говорили с недоумением об успехах Бонапарта и видели, как в его успехах, так и в потакании ему европейских государей, злостный заговор, имеющий единственной целью неприятность и беспокойство того придворного кружка, которого представительницей была Анна Павловна. Точно так же у Элен, которую сам Румянцев удостоивал своим посещением и считал замечательно умной женщиной, точно так же как в 1808, так и в 1812 году с восторгом говорили о великой нации и великом человеке и с сожалением смотрели на разрыв с Францией, который, по мнению людей, собиравшихся в салоне Элен, должен был кончиться миром.