24-я армия (СССР)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
24-я армия
Годы существования

1 июля 1941 года10 октября 1941 года

Страна

СССР

Подчинение

Сибирский военный округ Фронт резервных армий Резервный фронт Западный фронт

Тип

общевойсковая армия

Войны

Великая Отечественная война

Участие в

Ельнинская операция 1941.

Командиры
Известные командиры

Степан Калинин
Константин Ракутин

24-я армия (24 А) — оперативное войсковое объединение (общевойсковая армия) в составе Вооружённых Сил СССР во время Великой Отечественной войны[1].





Первое формирование

Впервые сформирована 1 июля 1941 года на основании директивы Ставки ГК № 0042 от 27 июня 1941 года в Сибирском военном округе с непосредственным подчинением Ставке ВГК (до 14 июля).

В июле 1941 года армия в составе 52-го и 53-го стрелковых корпусов, артиллерийских и других соединений была выдвинута в район Вязьмы готовила оборонительный рубеж Нелидово, Белый, Дорогобуж, особенно усиливая направление Смоленск, Вязьма.

14 июля на основании приказа Ставки ВК № 00334 от 14 июля 1941 года она была включена в состав Фронта резервных армий и с 21 по 29 июля во взаимодействии с войсками Западного фронта удерживала рубеж Белый, Дорогобуж, Ельня.

Нанесла 2 контрудара:

  1. Взаимодействуя с 30-й армией на своём правом фланге ударила по группировке немецко-фашистских войск, охватывавшей Смоленск с севера, и остановила её продвижение;
  2. Частью сил на своём левом фланге ударила по группировке противника, наступавшей из района Ельни на Дорогобуж.

30 июля на основании приказа Ставки ВК № 00583 от 30 июля 1941 года 24 армия была передана Резервному фронту, в составе которого в августе—сентябре участвовала в Ельнинской операции. Нанесла поражение противнику в районе Ельни и ликвидировала ельнинский выступ. В последующем 24 армия удерживала оборонительный рубеж западнее и юго-западнее Ельни[2].

Донесение о численном и боевом составе частей 24-й армии
по состоянию на 20 сентября 1941 года в оперативный отдел Резервного фронта[3]
:

В первой половине октября войска армии в результате флангового удара превосходящих сил противника были окружены в районе западнее Вязьмы. К 20 октября полевое управление армии было расформировано, а её вышедшие из окружения войска переданы для укомплектования соединений и частей Западного фронта.

Командный состав

Командующие армией

Член военного совета

  • дивизионный комиссар Н. И. Иванов (26 июня — 10 октября 1941).

Начальники штаба армии

Начальник военных сообщений

генерал-майор Сиваев, Максим Наумович (июнь — октябрь 1941).

Начальник разведывательного отдела

подполковник Гладченко Павел Алексеевич (июль — октябрь 1941).

Состав войск армии

На 8.08.1941:[4]

Второе формирование

Сформирована 8 декабря 1941 года на основании директивы Ставки ВГК от 30 ноября 1941 года в составе Московского военного округа. В её состав вошли 385-я стрелковая дивизия и несколько различных час­тей. С 9 декабря 1941 года находилась в составе Московской зоны обороны. 5 января 1942 года управление армии было переформировано в резервное управление в составе Московской зоны обороны (то есть осталось без войск). 1 мая 1942 года на основании приказа Ставки ВГК № 170333 от 26 апреля 1942 года 24-я армия переименована в 1-ю резервную армию.

Командный состав

Командующие армией

Член Военного совета армии

Начальник штаба армии

Третье формирование

Сформирована 20 мая 1942 года на основании директивы Ставки ВГК № 170369 от 9 мая 1942 г. в составе Южного фронта на базе оперативной группы генерал-майор Гречкина А. А. В неё вошли 73, 140, 228-я и 255-я стрелковые дивизии; затем вместо 140-й и 255-й были включены 335-я и 341-я стрелковые дивизии. В конце июля 1942 года армия сосредоточилась в районе города Сальск и была включена в состав Северо-Кавказского фронта (с 28 июля). По приказу Ставки ВГК в начале августа соединения и части 24-й армии были переданы 12-й и 37-й армиям, а её полевое управление передислоцировано в Грозный, где было переподчинено Закавказскому фронту. Расформирована армия по директиве Ставки ВГК № 170580 от 23 августа 1942 г., а её полевое управление было обращено на формирование полевого уп¬равления 58-й армии.

Командный состав

Командующие армией

Член военного совета

  • бригадный комиссар Цветаев Н. Н. (12.05.1942 — 23.08.1942 г.)

Начальники штаба армии

Четвёртое формирование

Сфор­мирована 1 сентября 1942 г. на основании директивы Ставки ВГК от 27 августа 1942 г. на базе 9-й резервной армии в составе Сталинградского фронта. В неё вошли 120, 173, 207, 221, 292-я и 308-я стрелковые дивизии, 217-я танковая бригада[5].

Принимала участие в Сталинградской битве в составе Донского и Сталинградского фронтов.

В 1943 году (март-апрель) передислоцирована в район Воронежа. Включена в Степной ВО.

Преобразована в 4-ю гвардейскую армию на основании директивы Ставки ВГК от 13 апреля 1943 г.[6][7]

Командный состав

Командующие армией

Член военного совета

Начальники штаба армии

Память

Армия упомянута на плите мемориального комплекса «Воинам-сибирякам», Ленино-Снегирёвский военно-исторический музей и на монументе Славы в Новосибирске.

Напишите отзыв о статье "24-я армия (СССР)"

Примечания

  1. [bdsa.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=2799&Itemid=28 Боевые действия Красной армии в ВОВ]
  2. [www.victory.mil.ru/rkka/units/03/36.html 24-я Армия. Официальный сайт Министерства обороны РФ.]
  3. ЦАМО, фонд 219, опись 679, дело 28
  4. Общедоступный электронный банк документов «Подвиг народа».
  5. 24-я армия. / Военный энциклопедический словарь. — М.: Воениздат, 1983.
  6. [www.victory.mil.ru/rkka/units/03/36.html 24-я армия.] // Официальный сайт Министерства обороны РФ
  7. [archive.is/20120716062303/victory.mil.ru/rkka/units/03/04.html 4-я гвардейская армия.] // Официальный сайт Министерства обороны РФ

Литература

  • 24-я армия. / Военный энциклопедический словарь. — М.: Воениздат, 1983.
  • 4-я гвардейская армия. / Военный энциклопедический словарь. — М.: Воениздат, 1983.
  • Двадцать четвёртая армия // [archive.is/NCQLc Великая Отечественная война 1941—1945. Энциклопедия] / под ред. М. М. Козлова. — М.: Советская энциклопедия, 1985. — С. 232. — 500 000 экз.
  • Двадцать четвёртая армия // Советская военная энциклопедия / Н. В. Огарков. — М.: Воениздат, 1977. — Т. 3. — С. 109—110. — 672 с. — 105 000 экз.
  • Воронцов Т. Ф., Бирюков Н. И., Смекалов А. Ф., Шинкарёв И. И. От Волжских степей до Австрийских Альп. — М.: Воениздат, 1971.
  • Гусев Д. Н., Шепилов Д. Т. Семенов В. Н., Смирнов В. Ф., Тереножкин А. И. От Сталинграда до Вены: Боевой путь Н-ской Гвардейской Армии. — Действующая армия, 1945.
  • Бирюков Н. И. [archive.is/20121221233604/victory.mil.ru/lib/books/memo/birukov_ni/title.html Трудная наука побеждать.] — М.: Воениздат, 1968.

Ссылки

1. [podvignaroda.ru/ Общедоступный электронный банк документов «Подвиг народа».]


Отрывок, характеризующий 24-я армия (СССР)

– Хороший.
– Ну и прощай, одевайся. Он страшный, Денисов?
– Отчего страшный? – спросил Nicolas. – Нет. Васька славный.
– Ты его Васькой зовешь – странно. А, что он очень хорош?
– Очень хорош.
– Ну, приходи скорей чай пить. Все вместе.
И Наташа встала на цыпочках и прошлась из комнаты так, как делают танцовщицы, но улыбаясь так, как только улыбаются счастливые 15 летние девочки. Встретившись в гостиной с Соней, Ростов покраснел. Он не знал, как обойтись с ней. Вчера они поцеловались в первую минуту радости свидания, но нынче они чувствовали, что нельзя было этого сделать; он чувствовал, что все, и мать и сестры, смотрели на него вопросительно и от него ожидали, как он поведет себя с нею. Он поцеловал ее руку и назвал ее вы – Соня . Но глаза их, встретившись, сказали друг другу «ты» и нежно поцеловались. Она просила своим взглядом у него прощения за то, что в посольстве Наташи она смела напомнить ему о его обещании и благодарила его за его любовь. Он своим взглядом благодарил ее за предложение свободы и говорил, что так ли, иначе ли, он никогда не перестанет любить ее, потому что нельзя не любить ее.
– Как однако странно, – сказала Вера, выбрав общую минуту молчания, – что Соня с Николенькой теперь встретились на вы и как чужие. – Замечание Веры было справедливо, как и все ее замечания; но как и от большей части ее замечаний всем сделалось неловко, и не только Соня, Николай и Наташа, но и старая графиня, которая боялась этой любви сына к Соне, могущей лишить его блестящей партии, тоже покраснела, как девочка. Денисов, к удивлению Ростова, в новом мундире, напомаженный и надушенный, явился в гостиную таким же щеголем, каким он был в сражениях, и таким любезным с дамами и кавалерами, каким Ростов никак не ожидал его видеть.


Вернувшись в Москву из армии, Николай Ростов был принят домашними как лучший сын, герой и ненаглядный Николушка; родными – как милый, приятный и почтительный молодой человек; знакомыми – как красивый гусарский поручик, ловкий танцор и один из лучших женихов Москвы.
Знакомство у Ростовых была вся Москва; денег в нынешний год у старого графа было достаточно, потому что были перезаложены все имения, и потому Николушка, заведя своего собственного рысака и самые модные рейтузы, особенные, каких ни у кого еще в Москве не было, и сапоги, самые модные, с самыми острыми носками и маленькими серебряными шпорами, проводил время очень весело. Ростов, вернувшись домой, испытал приятное чувство после некоторого промежутка времени примеривания себя к старым условиям жизни. Ему казалось, что он очень возмужал и вырос. Отчаяние за невыдержанный из закона Божьего экзамен, занимание денег у Гаврилы на извозчика, тайные поцелуи с Соней, он про всё это вспоминал, как про ребячество, от которого он неизмеримо был далек теперь. Теперь он – гусарский поручик в серебряном ментике, с солдатским Георгием, готовит своего рысака на бег, вместе с известными охотниками, пожилыми, почтенными. У него знакомая дама на бульваре, к которой он ездит вечером. Он дирижировал мазурку на бале у Архаровых, разговаривал о войне с фельдмаршалом Каменским, бывал в английском клубе, и был на ты с одним сорокалетним полковником, с которым познакомил его Денисов.
Страсть его к государю несколько ослабела в Москве, так как он за это время не видал его. Но он часто рассказывал о государе, о своей любви к нему, давая чувствовать, что он еще не всё рассказывает, что что то еще есть в его чувстве к государю, что не может быть всем понятно; и от всей души разделял общее в то время в Москве чувство обожания к императору Александру Павловичу, которому в Москве в то время было дано наименование ангела во плоти.
В это короткое пребывание Ростова в Москве, до отъезда в армию, он не сблизился, а напротив разошелся с Соней. Она была очень хороша, мила, и, очевидно, страстно влюблена в него; но он был в той поре молодости, когда кажется так много дела, что некогда этим заниматься, и молодой человек боится связываться – дорожит своей свободой, которая ему нужна на многое другое. Когда он думал о Соне в это новое пребывание в Москве, он говорил себе: Э! еще много, много таких будет и есть там, где то, мне еще неизвестных. Еще успею, когда захочу, заняться и любовью, а теперь некогда. Кроме того, ему казалось что то унизительное для своего мужества в женском обществе. Он ездил на балы и в женское общество, притворяясь, что делал это против воли. Бега, английский клуб, кутеж с Денисовым, поездка туда – это было другое дело: это было прилично молодцу гусару.
В начале марта, старый граф Илья Андреич Ростов был озабочен устройством обеда в английском клубе для приема князя Багратиона.
Граф в халате ходил по зале, отдавая приказания клубному эконому и знаменитому Феоктисту, старшему повару английского клуба, о спарже, свежих огурцах, землянике, теленке и рыбе для обеда князя Багратиона. Граф, со дня основания клуба, был его членом и старшиною. Ему было поручено от клуба устройство торжества для Багратиона, потому что редко кто умел так на широкую руку, хлебосольно устроить пир, особенно потому, что редко кто умел и хотел приложить свои деньги, если они понадобятся на устройство пира. Повар и эконом клуба с веселыми лицами слушали приказания графа, потому что они знали, что ни при ком, как при нем, нельзя было лучше поживиться на обеде, который стоил несколько тысяч.
– Так смотри же, гребешков, гребешков в тортю положи, знаешь! – Холодных стало быть три?… – спрашивал повар. Граф задумался. – Нельзя меньше, три… майонез раз, – сказал он, загибая палец…
– Так прикажете стерлядей больших взять? – спросил эконом. – Что ж делать, возьми, коли не уступают. Да, батюшка ты мой, я было и забыл. Ведь надо еще другую антре на стол. Ах, отцы мои! – Он схватился за голову. – Да кто же мне цветы привезет?
– Митинька! А Митинька! Скачи ты, Митинька, в подмосковную, – обратился он к вошедшему на его зов управляющему, – скачи ты в подмосковную и вели ты сейчас нарядить барщину Максимке садовнику. Скажи, чтобы все оранжереи сюда волок, укутывал бы войлоками. Да чтобы мне двести горшков тут к пятнице были.
Отдав еще и еще разные приказания, он вышел было отдохнуть к графинюшке, но вспомнил еще нужное, вернулся сам, вернул повара и эконома и опять стал приказывать. В дверях послышалась легкая, мужская походка, бряцанье шпор, и красивый, румяный, с чернеющимися усиками, видимо отдохнувший и выхолившийся на спокойном житье в Москве, вошел молодой граф.
– Ах, братец мой! Голова кругом идет, – сказал старик, как бы стыдясь, улыбаясь перед сыном. – Хоть вот ты бы помог! Надо ведь еще песенников. Музыка у меня есть, да цыган что ли позвать? Ваша братия военные это любят.
– Право, папенька, я думаю, князь Багратион, когда готовился к Шенграбенскому сражению, меньше хлопотал, чем вы теперь, – сказал сын, улыбаясь.
Старый граф притворился рассерженным. – Да, ты толкуй, ты попробуй!
И граф обратился к повару, который с умным и почтенным лицом, наблюдательно и ласково поглядывал на отца и сына.
– Какова молодежь то, а, Феоктист? – сказал он, – смеется над нашим братом стариками.
– Что ж, ваше сиятельство, им бы только покушать хорошо, а как всё собрать да сервировать , это не их дело.
– Так, так, – закричал граф, и весело схватив сына за обе руки, закричал: – Так вот же что, попался ты мне! Возьми ты сейчас сани парные и ступай ты к Безухову, и скажи, что граф, мол, Илья Андреич прислали просить у вас земляники и ананасов свежих. Больше ни у кого не достанешь. Самого то нет, так ты зайди, княжнам скажи, и оттуда, вот что, поезжай ты на Разгуляй – Ипатка кучер знает – найди ты там Ильюшку цыгана, вот что у графа Орлова тогда плясал, помнишь, в белом казакине, и притащи ты его сюда, ко мне.
– И с цыганками его сюда привести? – спросил Николай смеясь. – Ну, ну!…
В это время неслышными шагами, с деловым, озабоченным и вместе христиански кротким видом, никогда не покидавшим ее, вошла в комнату Анна Михайловна. Несмотря на то, что каждый день Анна Михайловна заставала графа в халате, всякий раз он конфузился при ней и просил извинения за свой костюм.
– Ничего, граф, голубчик, – сказала она, кротко закрывая глаза. – А к Безухому я съезжу, – сказала она. – Пьер приехал, и теперь мы всё достанем, граф, из его оранжерей. Мне и нужно было видеть его. Он мне прислал письмо от Бориса. Слава Богу, Боря теперь при штабе.
Граф обрадовался, что Анна Михайловна брала одну часть его поручений, и велел ей заложить маленькую карету.
– Вы Безухову скажите, чтоб он приезжал. Я его запишу. Что он с женой? – спросил он.
Анна Михайловна завела глаза, и на лице ее выразилась глубокая скорбь…
– Ах, мой друг, он очень несчастлив, – сказала она. – Ежели правда, что мы слышали, это ужасно. И думали ли мы, когда так радовались его счастию! И такая высокая, небесная душа, этот молодой Безухов! Да, я от души жалею его и постараюсь дать ему утешение, которое от меня будет зависеть.
– Да что ж такое? – спросили оба Ростова, старший и младший.
Анна Михайловна глубоко вздохнула: – Долохов, Марьи Ивановны сын, – сказала она таинственным шопотом, – говорят, совсем компрометировал ее. Он его вывел, пригласил к себе в дом в Петербурге, и вот… Она сюда приехала, и этот сорви голова за ней, – сказала Анна Михайловна, желая выразить свое сочувствие Пьеру, но в невольных интонациях и полуулыбкою выказывая сочувствие сорви голове, как она назвала Долохова. – Говорят, сам Пьер совсем убит своим горем.
– Ну, всё таки скажите ему, чтоб он приезжал в клуб, – всё рассеется. Пир горой будет.
На другой день, 3 го марта, во 2 м часу по полудни, 250 человек членов Английского клуба и 50 человек гостей ожидали к обеду дорогого гостя и героя Австрийского похода, князя Багратиона. В первое время по получении известия об Аустерлицком сражении Москва пришла в недоумение. В то время русские так привыкли к победам, что, получив известие о поражении, одни просто не верили, другие искали объяснений такому странному событию в каких нибудь необыкновенных причинах. В Английском клубе, где собиралось всё, что было знатного, имеющего верные сведения и вес, в декабре месяце, когда стали приходить известия, ничего не говорили про войну и про последнее сражение, как будто все сговорились молчать о нем. Люди, дававшие направление разговорам, как то: граф Ростопчин, князь Юрий Владимирович Долгорукий, Валуев, гр. Марков, кн. Вяземский, не показывались в клубе, а собирались по домам, в своих интимных кружках, и москвичи, говорившие с чужих голосов (к которым принадлежал и Илья Андреич Ростов), оставались на короткое время без определенного суждения о деле войны и без руководителей. Москвичи чувствовали, что что то нехорошо и что обсуждать эти дурные вести трудно, и потому лучше молчать. Но через несколько времени, как присяжные выходят из совещательной комнаты, появились и тузы, дававшие мнение в клубе, и всё заговорило ясно и определенно. Были найдены причины тому неимоверному, неслыханному и невозможному событию, что русские были побиты, и все стало ясно, и во всех углах Москвы заговорили одно и то же. Причины эти были: измена австрийцев, дурное продовольствие войска, измена поляка Пшебышевского и француза Ланжерона, неспособность Кутузова, и (потихоньку говорили) молодость и неопытность государя, вверившегося дурным и ничтожным людям. Но войска, русские войска, говорили все, были необыкновенны и делали чудеса храбрости. Солдаты, офицеры, генералы – были герои. Но героем из героев был князь Багратион, прославившийся своим Шенграбенским делом и отступлением от Аустерлица, где он один провел свою колонну нерасстроенною и целый день отбивал вдвое сильнейшего неприятеля. Тому, что Багратион выбран был героем в Москве, содействовало и то, что он не имел связей в Москве, и был чужой. В лице его отдавалась должная честь боевому, простому, без связей и интриг, русскому солдату, еще связанному воспоминаниями Итальянского похода с именем Суворова. Кроме того в воздаянии ему таких почестей лучше всего показывалось нерасположение и неодобрение Кутузову.