25-я кавалерийская дивизия

Поделись знанием:
(перенаправлено с «25-я кавалерийская дивизия (СССР)»)
Перейти к: навигация, поиск
25-я кавалерийская дивизия
Войска:

сухопутные

Род войск:

кавалерия

Формирование:

июль 1941 года

Расформирование (преобразование):

28 июля 1942 года

Боевой путь

1941-1942: Оборона Ленинграда

25-я кавалерийская дивизия — воинское соединение СССР во Второй мировой войне.





История дивизии

Формирование дивизии начато в Ленинградском военном округе приказом от 12 июля 1941 года в Новом Петергофе на территории 17-й автотранспортной бригады. Дивизию не следует путать с 25-й кавалерийской дивизией формирования 1935 года, участвовавшей в Зимней войне и в 1940 году обращённой на формирование 1-го механизированного корпуса

Эти новые формирования называли «лёгкими дивизиями».

— www.litru.ru/?book=28630&page=305

В составе действующей армии во время Великой Отечественной войны с 25 июля 1941 года по 28 июля 1942 года.

С 12 августа 1941 года принимает участие в контрударе советских войск под Старой Руссой, была введена в бой в направлении Дедовичи, Дно для действия по тылам противника отдельными эскадронами[1]. Продвигаясь через болота, дивизия смогла выйти в тылы. 18 августа получила приказ на отступление. 19-20 августа при отходе из Замошья в направлении Петрухново была обнаружена авиацией, подверглась бомбежке в течение суток и понесла большие потери (свыше 50 % личного состава и вся артиллерия). Погиб штаб дивизии. В конце августа после короткого переформирования была направлена в рейд по тылам немцев южнее Демянска. После нескольких успешных операций (разгром немецкого штаба в Майлуковых Горках), 8 сентября попала под удар немецких танков, была рассеяна, фактически перестала быть дивизией. Разрозненные группы кавалеристов вместе с остатками 34 армии самостоятельно с боями прорывались из окружения севернее и южнее Демянска. Во второй половине сентября дивизия была сформирована практически заново.

В первые дни октября 1941 года дивизия была введена в бой на территории нынешнего Парфинского района, вступила в бой с частями 290-й пехотной дивизии, понесла большие потери, но сохранила боеспособность. По немецким мемуарам была полностью разбита. Очевидно, что отведена на восстановление и конце октября 1941 года переброшена под Малую Вишеру, где вместе с 259-й стрелковой дивизией сдерживает удар немецких войск. В декабре 1941 года вышла на Волхов, где противостоит испанской «Голубой» дивизии.

Перед началом Любаньской операции в дивизии совершенно отсутствовала артиллерия и миномёты. 20 января 1942 года дивизия вошла в состав сформированного 13-го кавалерийского корпуса.

Директивой командующего Волховским фронтом за № 0021 от 23 января 1942 года корпусу была поставлена задача «Разгромить остатки противника в полосе Ленинградского шоссе, не допустив образования обороны противника на рр. Тигода и Кересть, к исходу 25 января выйти на р. Трубица, выдвинув передовые отряды к Сенной Керести, Новая Деревня, Финев Луг. В дальнейшем наступать в общем направлении Ольховка, Апраксин Бор и Любань, не позднее 27 января перехватить шоссе и железную дорогу Чудово — Ленинград и овладеть Любанью. С организацией обороны не связываться…»

Дивизия вышла из района Шевелево и к утру 25 января 1942 года сосредоточилась в лесу в 1,5 километрах восточнее Мясного Бора. В течение дня дивизия подвергалась атакам немецкой авиации и войти в прорыв не сумела.

С 27 января 1942 года 98-й кавалерийский полк в спешенном строю с ходу атаковал Глухую Кересть, но его атаки были отражены, 100-й кавалерийский полк дивизии в спешенном строю введён в бой вслед за 366-й стрелковой дивизией атаковал населённый пункт Восход и в упорном бою при содействии 104-го кавалерийского полка к утру 28 января 1942 года занял Восход и станцию Рогавка.

C 30 января 1942 года дивизия (без 98-го кавалерийского полка) вышла по маршруту Финёв Луг, Огорели, Тигода, Червино и далее на север, уничтожая мелкие гарнизоны противника. К утру 31 января 1942 года авангарды дивизии продвинулись на 30 километров в направлении Любани, вышли к Черевинской Луке, где, натолкнувшись на организованное сопротивление, дивизия ведёт бои до 3 февраля 1942 года. 3 февраля 1942 года сдав свой участок, дивизия перенаправлена на новое направление с задачей основными силами совместно с 59-й стрелковой бригадой, наступая вдоль железной дороги Новгород — Ленинград, овладеть Дубовиком, Большим и Малым Еглино и в дальнейшем наступать в северном направлении к железной дороге Ленинград — Чудово. Однако дивизия разделилась.

98-й кавалерийский полк был выдвинут из второго эшелона и прикрывал фланг и тыл корпуса в районе Филипповичи, Фролево, затем сдав участок 23-й стрелковой бригаде, действовал в составе сводного отряда вместе с 236-м кавалерийским полком 87-й кавалерийской дивизии, а после 5 февраля 1942 года — и со 104-м полком своей дивизии, который сдал свой участок в районе Червино 191-й стрелковой дивизии. C 9 февраля 1942 года сводный отряд с боями наступает по маршруту Заручье, Остров, Абрамове, Глебово, Порожки, Конечки, 10 февраля 1942 года конной атакой разгромил гарнизон в Глебово. Передовые части отряда вышли к Вальякка, где были встречены организованным огнём; 98-й кавполк расположился в Савкино-1 и Савкино-2, прикрывая тыл сводного отряда и отбивая атаки врага из района Порожки и Нестерково. В районе этих населённых пунктов полк ведёт тяжёлые бои до 20 февраля 1942 года.

100-й кавалерийский полк двигался вдоль железной дороги Новгород — Ленинград и утром 4 февраля 1942 года занял без боя Горки, затем продвигаясь к станции Радофинниково, разгромил 183-й эстонский лыжный батальон, атаковал Дубовик и к исходу 5 февраля 1942 года полностью очистил его от противника. В ночь на 6 февраля 1942 года совместно с 59-й стрелковой бригадой и лыжным батальоном атакует противника в Большом и Малом Еглино, однако атаки отбивались и лишь в ночь на 7 февраля 1942 года населённые пункты удалось взять. Затем полк с бригадой в течение нескольких дней безуспешно атаковала хорошо укреплённые позиции на насыпи строящейся железной дороги Чудово — Веймарн и к 20 февраля 1942 года перешёл к обороне. Дивизия была собрана и приступила к обороне рубежа в районе Веретье, в течение февраля-марта 1942 года ещё пытаясь перейти в наступление на Любань. За время боёв в окружении практически утратила конский состав, поскольку лошади использовались в виде пищи окружёнными бойцами 2-й ударной армии, однако сама дивизия, сохраняя относительную боеспособность, к 16 мая 1942 года из окружения вышла. Доукомплектовывалась за счёт 77-й кавалерийской дивизии 14-го кавкорпуса, сформированной летом 1941 года из сибирских и уральских казаков.

С 19 июня 1942 года дивизия в пешем строю задействована в организации прорыва кольца окружения в районе Мясного Бора и удержании прорыва.

«Со стороны 59-й армии важную роль в прорыве сыграли спешенные кавалеристы 25-й кавдивизии корпуса Н. И. Гусева. Кавалеристы были элитой Красной Армии, заметно превосходя многие части по физической подготовке и боевому духу»

— militera.lib.ru/h/isaev_av4/14.html

Уже в начале июля 1941 года дивизия начинает вливаться в стрелковые подразделения, так в частности 750 человек из состава 25-й и 80-й кавалерийской дивизии переданы на попонение 58-й стрелковой бригады. Последние бои дивизия вела в июле 1941 года с последними попытками пробиться к окружённым частям.

15 июля 1942 года остатки дивизии в районе Новой Керести обращены на укомплектование 19-й гвардейской стрелковой дивизии; управление дивизии расформировано 28 июля 1942 года.

Подчинение

Дата Фронт (округ) Армия Корпус (группа) Примечания
01 июля 1941 года Ленинградский военный округ - - -
01 августа 1941 года Резервный фронт 34-я армия - -
01 сентября 1941 года Северо-Западный фронт 34-я армия - -
01 октября 1941 года Северо-Западный фронт - - -
01 ноября 1941 года Северо-Западный фронт - - -
01 декабря 1941 года Калининский фронт - - -
01 января 1942 года Волховский фронт 52-я армия - -
01 февраля 1942 года Волховский фронт 2-я ударная армия 13-й кавалерийский корпус -
01 марта 1942 года Волховский фронт 2-я ударная армия 13-й кавалерийский корпус -
01 апреля 1942 года Волховский фронт 2-я ударная армия 13-й кавалерийский корпус -
01 мая 1942 года Ленинградский фронт (Группа войск Волховского направления) 2-я ударная армия 13-й кавалерийский корпус -
01 июня 1942 года Ленинградский фронт (Волховская группа войск) - 13-й кавалерийский корпус -
01 июля 1942 года Волховский фронт - 13-й кавалерийский корпус -

Состав

  • 98-й кавалерийский полк
  • 100-й кавалерийский полк
  • 104-й кавалерийский полк
  • 44-й бронетанковый эскадрон (до 22 января 1942 года)
  • 42-й конно-артиллерийский дивизион
  • 42-й артиллерийский парк
  • 15-й отдельный полуэскадрон связи
  • 48-й медико-санитарный эскадрон
  • 25-й отдельный эскадрон химической защиты
  • 11-й продовольственный транспорт
  • 59-й дивизионный ветеринарный лазарет
  • 619-я полевая почтовая станция
  • 968-я полевая касса Госбанка

Командиры

[2]

Напишите отзыв о статье "25-я кавалерийская дивизия"

Примечания

  1. [lenbat.narod.ru/sr.htm Наступательная операция Северо-Западного фронта в районе Старой Руссы. Битва за Ленинград (1941—1944) — lenbat.narod.ru]
  2. [www.soldat.ru/kom.html Командный состав РККА]

Ссылки

  • [www.soldat.ru/doc/perechen Перечень № 6 кавалерийских, танковых, воздушно-десантных дивизий и управлений артиллерийских, зенитно-артиллерийских, миномётных, авиационных и истребительных дивизий, входивших в состав Действующей армии в годы Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.]

Отрывок, характеризующий 25-я кавалерийская дивизия

– Dites au roi de Naples, – строго сказал Наполеон, – qu'il n'est pas midi et que je ne vois pas encore clair sur mon echiquier. Allez… [Скажите неаполитанскому королю, что теперь еще не полдень и что я еще не ясно вижу на своей шахматной доске. Ступайте…]
Красивый мальчик адъютанта с длинными волосами, не отпуская руки от шляпы, тяжело вздохнув, поскакал опять туда, где убивали людей.
Наполеон встал и, подозвав Коленкура и Бертье, стал разговаривать с ними о делах, не касающихся сражения.
В середине разговора, который начинал занимать Наполеона, глаза Бертье обратились на генерала с свитой, который на потной лошади скакал к кургану. Это был Бельяр. Он, слезши с лошади, быстрыми шагами подошел к императору и смело, громким голосом стал доказывать необходимость подкреплений. Он клялся честью, что русские погибли, ежели император даст еще дивизию.
Наполеон вздернул плечами и, ничего не ответив, продолжал свою прогулку. Бельяр громко и оживленно стал говорить с генералами свиты, окружившими его.
– Вы очень пылки, Бельяр, – сказал Наполеон, опять подходя к подъехавшему генералу. – Легко ошибиться в пылу огня. Поезжайте и посмотрите, и тогда приезжайте ко мне.
Не успел еще Бельяр скрыться из вида, как с другой стороны прискакал новый посланный с поля сражения.
– Eh bien, qu'est ce qu'il y a? [Ну, что еще?] – сказал Наполеон тоном человека, раздраженного беспрестанными помехами.
– Sire, le prince… [Государь, герцог…] – начал адъютант.
– Просит подкрепления? – с гневным жестом проговорил Наполеон. Адъютант утвердительно наклонил голову и стал докладывать; но император отвернулся от него, сделав два шага, остановился, вернулся назад и подозвал Бертье. – Надо дать резервы, – сказал он, слегка разводя руками. – Кого послать туда, как вы думаете? – обратился он к Бертье, к этому oison que j'ai fait aigle [гусенку, которого я сделал орлом], как он впоследствии называл его.
– Государь, послать дивизию Клапареда? – сказал Бертье, помнивший наизусть все дивизии, полки и батальоны.
Наполеон утвердительно кивнул головой.
Адъютант поскакал к дивизии Клапареда. И чрез несколько минут молодая гвардия, стоявшая позади кургана, тронулась с своего места. Наполеон молча смотрел по этому направлению.
– Нет, – обратился он вдруг к Бертье, – я не могу послать Клапареда. Пошлите дивизию Фриана, – сказал он.
Хотя не было никакого преимущества в том, чтобы вместо Клапареда посылать дивизию Фриана, и даже было очевидное неудобство и замедление в том, чтобы остановить теперь Клапареда и посылать Фриана, но приказание было с точностью исполнено. Наполеон не видел того, что он в отношении своих войск играл роль доктора, который мешает своими лекарствами, – роль, которую он так верно понимал и осуждал.
Дивизия Фриана, так же как и другие, скрылась в дыму поля сражения. С разных сторон продолжали прискакивать адъютанты, и все, как бы сговорившись, говорили одно и то же. Все просили подкреплений, все говорили, что русские держатся на своих местах и производят un feu d'enfer [адский огонь], от которого тает французское войско.
Наполеон сидел в задумчивости на складном стуле.
Проголодавшийся с утра m r de Beausset, любивший путешествовать, подошел к императору и осмелился почтительно предложить его величеству позавтракать.
– Я надеюсь, что теперь уже я могу поздравить ваше величество с победой, – сказал он.
Наполеон молча отрицательно покачал головой. Полагая, что отрицание относится к победе, а не к завтраку, m r de Beausset позволил себе игриво почтительно заметить, что нет в мире причин, которые могли бы помешать завтракать, когда можно это сделать.
– Allez vous… [Убирайтесь к…] – вдруг мрачно сказал Наполеон и отвернулся. Блаженная улыбка сожаления, раскаяния и восторга просияла на лице господина Боссе, и он плывущим шагом отошел к другим генералам.
Наполеон испытывал тяжелое чувство, подобное тому, которое испытывает всегда счастливый игрок, безумно кидавший свои деньги, всегда выигрывавший и вдруг, именно тогда, когда он рассчитал все случайности игры, чувствующий, что чем более обдуман его ход, тем вернее он проигрывает.
Войска были те же, генералы те же, те же были приготовления, та же диспозиция, та же proclamation courte et energique [прокламация короткая и энергическая], он сам был тот же, он это знал, он знал, что он был даже гораздо опытнее и искуснее теперь, чем он был прежде, даже враг был тот же, как под Аустерлицем и Фридландом; но страшный размах руки падал волшебно бессильно.
Все те прежние приемы, бывало, неизменно увенчиваемые успехом: и сосредоточение батарей на один пункт, и атака резервов для прорвания линии, и атака кавалерии des hommes de fer [железных людей], – все эти приемы уже были употреблены, и не только не было победы, но со всех сторон приходили одни и те же известия об убитых и раненых генералах, о необходимости подкреплений, о невозможности сбить русских и о расстройстве войск.
Прежде после двух трех распоряжений, двух трех фраз скакали с поздравлениями и веселыми лицами маршалы и адъютанты, объявляя трофеями корпуса пленных, des faisceaux de drapeaux et d'aigles ennemis, [пуки неприятельских орлов и знамен,] и пушки, и обозы, и Мюрат просил только позволения пускать кавалерию для забрания обозов. Так было под Лоди, Маренго, Арколем, Иеной, Аустерлицем, Ваграмом и так далее, и так далее. Теперь же что то странное происходило с его войсками.
Несмотря на известие о взятии флешей, Наполеон видел, что это было не то, совсем не то, что было во всех его прежних сражениях. Он видел, что то же чувство, которое испытывал он, испытывали и все его окружающие люди, опытные в деле сражений. Все лица были печальны, все глаза избегали друг друга. Только один Боссе не мог понимать значения того, что совершалось. Наполеон же после своего долгого опыта войны знал хорошо, что значило в продолжение восьми часов, после всех употрсбленных усилий, невыигранное атакующим сражение. Он знал, что это было почти проигранное сражение и что малейшая случайность могла теперь – на той натянутой точке колебания, на которой стояло сражение, – погубить его и его войска.
Когда он перебирал в воображении всю эту странную русскую кампанию, в которой не было выиграно ни одного сраженья, в которой в два месяца не взято ни знамен, ни пушек, ни корпусов войск, когда глядел на скрытно печальные лица окружающих и слушал донесения о том, что русские всё стоят, – страшное чувство, подобное чувству, испытываемому в сновидениях, охватывало его, и ему приходили в голову все несчастные случайности, могущие погубить его. Русские могли напасть на его левое крыло, могли разорвать его середину, шальное ядро могло убить его самого. Все это было возможно. В прежних сражениях своих он обдумывал только случайности успеха, теперь же бесчисленное количество несчастных случайностей представлялось ему, и он ожидал их всех. Да, это было как во сне, когда человеку представляется наступающий на него злодей, и человек во сне размахнулся и ударил своего злодея с тем страшным усилием, которое, он знает, должно уничтожить его, и чувствует, что рука его, бессильная и мягкая, падает, как тряпка, и ужас неотразимой погибели обхватывает беспомощного человека.
Известие о том, что русские атакуют левый фланг французской армии, возбудило в Наполеоне этот ужас. Он молча сидел под курганом на складном стуле, опустив голову и положив локти на колена. Бертье подошел к нему и предложил проехаться по линии, чтобы убедиться, в каком положении находилось дело.
– Что? Что вы говорите? – сказал Наполеон. – Да, велите подать мне лошадь.
Он сел верхом и поехал к Семеновскому.
В медленно расходившемся пороховом дыме по всему тому пространству, по которому ехал Наполеон, – в лужах крови лежали лошади и люди, поодиночке и кучами. Подобного ужаса, такого количества убитых на таком малом пространстве никогда не видал еще и Наполеон, и никто из его генералов. Гул орудий, не перестававший десять часов сряду и измучивший ухо, придавал особенную значительность зрелищу (как музыка при живых картинах). Наполеон выехал на высоту Семеновского и сквозь дым увидал ряды людей в мундирах цветов, непривычных для его глаз. Это были русские.
Русские плотными рядами стояли позади Семеновского и кургана, и их орудия не переставая гудели и дымили по их линии. Сражения уже не было. Было продолжавшееся убийство, которое ни к чему не могло повести ни русских, ни французов. Наполеон остановил лошадь и впал опять в ту задумчивость, из которой вывел его Бертье; он не мог остановить того дела, которое делалось перед ним и вокруг него и которое считалось руководимым им и зависящим от него, и дело это ему в первый раз, вследствие неуспеха, представлялось ненужным и ужасным.
Один из генералов, подъехавших к Наполеону, позволил себе предложить ему ввести в дело старую гвардию. Ней и Бертье, стоявшие подле Наполеона, переглянулись между собой и презрительно улыбнулись на бессмысленное предложение этого генерала.
Наполеон опустил голову и долго молчал.
– A huit cent lieux de France je ne ferai pas demolir ma garde, [За три тысячи двести верст от Франции я не могу дать разгромить свою гвардию.] – сказал он и, повернув лошадь, поехал назад, к Шевардину.


Кутузов сидел, понурив седую голову и опустившись тяжелым телом, на покрытой ковром лавке, на том самом месте, на котором утром его видел Пьер. Он не делал никаких распоряжении, а только соглашался или не соглашался на то, что предлагали ему.
«Да, да, сделайте это, – отвечал он на различные предложения. – Да, да, съезди, голубчик, посмотри, – обращался он то к тому, то к другому из приближенных; или: – Нет, не надо, лучше подождем», – говорил он. Он выслушивал привозимые ему донесения, отдавал приказания, когда это требовалось подчиненным; но, выслушивая донесения, он, казалось, не интересовался смыслом слов того, что ему говорили, а что то другое в выражении лиц, в тоне речи доносивших интересовало его. Долголетним военным опытом он знал и старческим умом понимал, что руководить сотнями тысяч человек, борющихся с смертью, нельзя одному человеку, и знал, что решают участь сраженья не распоряжения главнокомандующего, не место, на котором стоят войска, не количество пушек и убитых людей, а та неуловимая сила, называемая духом войска, и он следил за этой силой и руководил ею, насколько это было в его власти.