262-я стрелковая дивизия

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
262-я стрелковая дивизия
Награды:

Почётные наименования:

«Демидовская»
«Хинганская»

Войска:

сухопутные

Род войск:

пехота

Формирование:

15 июля 1941

Расформирование (преобразование):

1947

Боевой путь

1941:
Ленинградская область
1942:
Калининская область
Смоленская область
1943:
Калининская область
Смоленская область
Белоруссия
1944:
Белоруссия
Литва
Восточная Пруссия
1945:
Восточная Пруссия
Монголия
Китай

262-я стрелковая Демидовско-Хинганская Краснознамённая ордена Суворова дивизия — войсковое соединение вооружённых сил СССР, принимавшее участие в Великой Отечественной войне.





История

Дивизия сформирована в период с 9 июля по 20 июля 1941 года во Владимире по Приказу Ставки Главнокомандования от 29 июня 1941 года за № 00100 «О формировании стрелковых и механизированных дивизий из личного состава войск НКВД».

В действующей армии во время ВОВ с 30 июля 1941 по 19 июля 1942, с 30 сентября 1942 по 1 мая 1945 и с 9 августа 1945 по 3 сентября 1945 года.

С 21 июля 1941 года переброшена в Дорохово, где в конце июля 1941 года в расположении дивизии была принята последняя радиограмма из Брестской крепости[1]

В начале августа 1941 года поступила в распоряжение 34-й армии, с 12 августа 1941 года введена в бой в ходе контрудара под Старой Руссой, наступает от реки Полисть южнее Старой Руссы. Дивизия, как и практически все соединения 34-й армии попала в окружение, в течение сентября 1941 года отходила к Демянску и восточнее него. За время операции практически была разгромлена: потери дивизии убитыми и ранеными составилии около 4000 человек, пропавшими без вести 1500 человек.[2]. На линии фронта северо-восточнее Демянска последний раз подтверждалась 13 октября 1941 года

1 декабря 1941 года пополненная дивизия в составе 31-й армий, имея в составе около 9000 человек, начала погрузку в эшелоны в Валдае. Будучи выгружается в Лихославле, базируется в районе Лукино — Савватьево восточнее Калинина в резерве армии.

7 декабря 1941 года дивизия была введена в бой из резерва, при поддержке роты танков 143-го танкового батальона в ночном бою атаковала Эммаус (86-я пехотная дивизия) и закрепилась в нём, затем продолжила наступление, овладев Прибытково и Ошурково и на конец дня вела бой за Коленовку и Мятлево. 8 декабря 1941 года была усилена 16-й отдельной миномётной батареей М-13 и 39-м отдельным гвардейским минометным дивизионом М-8. Продолжив наступление, 13—14 декабря 1941 года ведёт особо напряжённые бои в районах населённых пунктов Федосово, Кузьминское, Бакшеево и Старый Погост, к концу дня 14 декабря, отразив до шести контратак противника, овладела этими пунктами,15 декабря взяла Поминово и Осекино. Затем дивизия наступает в направлении Ржева, на 21—22 декабря 1941 года ведёт бои за район Быково, Пономарьково, Вахново при поддержке 75-го гвардейского пушечного артиллерийского полка, двух дивизионов 510-го гаубичного полка, дивизиона 429-го гаубичного полка, на 30 декабря 1941 года дивизия занимает рубеж в районе Сидорово несколько юго-восточнее Нестерово, наступает в направлении южнее Старицы после чего изменила направление наступления и начала двигаться в южном направлении на Зубцов, к началу января 1941 года с боями ввыйдя на рубеж Ступино, Добрынино северо-восточнее Зубцова, после чего была передана в состав 39-й армии. На 1 января 1942 года в дивизии насчитывалось 4 549 человек личного состава.

Дивизия вошла в прорыв армии западнее Ржева, на 15 января 1942 года дивизия ведёт бой в районе Осуги, к 27 января 1942 года дивизия вышла в район Холминка, где заняла оборону в составе на 1 февраля 1942 года в 2 946 человек. Была отрезана, как и практически вся 39-я армия от основных сил. В феврале 1942 года дивизия ведёт боевые действия в районе Холм-Жирковского. В апреле 1942 года вела бои в районах деревень Корытце, Полуденное Оленинского района, Верховцы, Дворково, Еленка, Зуи, Зуйка, Коровка, Котовка, Макарово, Матюки, Мироновка, Новые Зуи, Ржевского района Смоленской области, Пушкино, Посвисталки, в мае 1942 года в районе деревень Матюки Ржевского района, Разбойня, Остроухи Оленинского района, в июне 1942 года дислоцировалась в населённом пункте Льнозавод Оленинского района. Выходит из окружения с 10 июня 1942 года (на тот момент в дивизии насчитывалось 3 980 человек). 4 июля 1942 года дивизия с боями отошла в район Егорье, где оказалась окружённой противником, прикрывая отход армии. Разрозненно, выходит из окружения с первой декады июля 1942 года по 22 июля 1942 года, когда в район Ивановка — Крапивня вышли последние бойцы, по -видимому со штабом дивизии. В ходе прорыва дивизия потеряла 2 185 человек пропавшими без вести, таким образом в дивизии насчитывалось несколько более полутора тысяч человек.

В августе 1942 года дивизия восстановлена в Высоковске, Клину, затем обучается и доукопмлектовывается в сентябре 1942 года в Волоколамске.

После восстановления с октября 1942 года по март 1943 года вела бои у Белого в районе деревень Чёрный Ручей, Околицы, Гарь-Хлиповка, Красногородка. 25 ноября 1942 года дивизия переходит в наступление в районе Демяхи, имея в составе около 7000 солдат и офицеров. За два дня боёв прорвала оборону противника на фронте 1—1,5 км, но и сама была почти уничтожена, вновь восстанавливалась в резерве фронта. Тем не менее, если посмотреть списки потерь дивизии с 26 ноября по 7 декабря, то получается убито, умерло и пропало без вести 208 человек. Потери за 25 ноября там тоже есть.[3]

В марте 1943 года преследует выводимые из ржевского выступа немецкие войска в направлении Духовщины и в конце марта 1943 года была передана в 43-ю армию

Прибыла 3 мая 1943 года под Демидов. В ночь на 10 мая 1943 года на участке обороны между озером Баклановское — озером Рытое на подступах к Демидову сменила части 9-й гвардейской стрелковой дивизии с задачей прочно удерживать полосу обороны, не допустить прорыва мехпехоты и танков противника в северном и северо-восточном направлениях, и вплоть до 16 сентября 1943 года занимает там позиционную оборону. С 16 сентября 1943 года двигается в резерве армии за 306-й стрелковой дивизией по маршруту: Зароевка, хутор Хохонское, хутор Горохово, Беденки, Гоноусово. 18 сентября 1943 года вступила в бой на рубеже Зальнево, Корево, Мазуровка, овладела хутором Воробьи, уничтожив при этом до двух рот противника и взяв трофеи. 19—20 сентября 1943 года, продолжая бои, продвинулась на 18—20 километров, заняв 20 населённых пунктов и подошла вплотную к Демидову с северо-востока и востока. 21 сентября 1943 года штурмует город и к концу дня занимает его восточную часть по рекам Каспля и Гобза.[4].

После освобождения Демидова продолжила наступление, до начала октября 1943 года ведёт тяжелейшие бои в Руднянском районе (деревни Зятевка, Хожан, Зубаки, Сапцы), вышла к границе Белоруссии.

C 5 ноября 1943 года находясь на левом фланге армии, участвует в наступлении, в составе корпуса наносит отвлекающий удар по немецким войскам в районе Войтово-Ерёмино на Вороны с задачей в случае успеха наступать на Витебск с востока, с конца 1943 года по март 1944 года ведёт тяжёлые бои, пытаясь продвинуться к Витебску, затем до лета 1944 года держит оборону. 21—22 марта 1944 года сменила части 134-й стрелковой дивизии в районе Бояры, Новый двор, Залюпино, на 3 апреля 1944 года находится в 11 километрах восточнее Витебска.

21 июня 1944 года ведёт бой у деревни Шапуры Витебского района, наступает в Витебско-Оршанской операции, принимает участие в освобождении Витебска. На 1 июля 1944 года находится в районе Рафалово — Барсучино. К 5 июля 1944 года сосредоточивается в районе Петровичей, к 7 июля 1944 года переброшена в район Поставы. Введена в бой в ходе Каунасская Каунасской операции, западнее Постав, наступает на Швенчёнеляй, принимает участие в освобождении Укмерге 24 июля 1944 года, Кедайняй и вышла в район Расейняй, где уткнулась в мощную оборону противника. 14 августа 1944 года противник нанёс удар, в результате которого были окружены в Расейняе части 158-й стрелковой дивизии и 28-й гвардейской танковой бригады. Введена в бой с целью деблокады окружённых войск, в конечном итоге внеся свой вклад в выход из окружения, затем обороняется восточнее Расейняй до октября 1944 года.

С 9 октября 1944 года дивизия, принимая участие в армейской, Таурагской наступательной операции, двумя полками начала штурм хорошо укреплённого опорного пункта в городе Юрбург, оборудованного обводным каналом, дотами, бронированными колпаками. Используя обходной манёвр, части дивизии вышли в тыл группировке врага и в ночном бою 9 октября 1944 освободили город. 940-й стрелковый полк наступал западнее города и освободил в тот же день Смалининкай. В Юрбаркасе и под городом только похороненными дивизия недосчиталась 541 воина.[5] Одновременно, ещё до завершения боёв в городе, дивизия при поддержке 139-й пушечной бригады форсирует Неман и захватывает на нём плацдарм, после чего ведёт тяжёлые бои за удержание и расширение плацдарма, таким образом вошла на территорию Восточную Пруссии и заняла первый немецкий пункт — Аугстогаллен, став таким образом первым соединением советских войск, вступившим на территорию Германии[6] По переправам, наведённым на плацдарм, затем переправилась вся 39-я армия.

С 17 октября 1944 года вновь переходит в наступление, форсирует реку Шешупе, прорывая укреплённые позиции. Войска 3-го Белорусского фронта продвинулись по на 30 километров в глубину Восточной Пруссии в полосе по фронту в 140 километров, но мощным контрударом дивизия в составе фронта была отброшена на исходные и даже дальше. При этом 23 октября 1944 года в честь войск фронта уже был произведён салют. С 27 октября 1944 года дивизия обороняется приблизительно по государственной границе южнее Юрбаркаса.

Вновь переходит в наступление 13 января 1945 года в ходе Восточно-Прусской операции, наступает в общем направлении на Тильзит вместе (с 18 января) c 1-м танковым корпусом). 20 января 1945 года Тильзит был освобождён силами 43-й армии, и дивизия, не дойдя до Тильзита, повернула на юго-запад, к 26 января 1945 года, преодолев мощный оборонительный рубеж на реке Дейме вышла на подступы к Кёнигсбергу, и 27 января 1945 года завязала бои на ближних подступах к городу, но никакого успеха не имела. В связи с этим дивизи была направлена на обход Кёнигсберга с северо-запада и его окружение с задачей перерезать железную дорогу Кёнигсберг — Пиллау, форсировать водный канал, проходящий вдоль залива Фришесс-Хафф.

В феврале 1945 года штурмом берёт Метгеттен — пригород Кёнигсберга, окружив город, с 19 февраля 1945 года отбивает наступление противника направленное на соединение с Пиллау, развивающееся в общем направлении на Зеераппен. Оказалась в месте главного удара немецких войск в составе 5-й танковой (более 70 танков), 561-й и 548-й пехотных дивизий и приданных подразделений в районе Метгетена. При поддержке 139-й пушечной бригады и 1-й истребительно-противотанковой бригады ведёт тяжелейшие бои, неся очень большие потери, под давлением противника оставила свои позиции в пригороде, с 21 февраля 1945 года занимает рубеж в районе Шудиттен, Повайен.

С 6 апреля 1945 года дивизия штурмует Кёнигсберг с юго-запада, 9 апреля 1945 город был взят, и дивизия с 13 апреля 1945 года перешла в наступление в ходе Земландской операции, с боями вышла к Фишхаузену и 17 апреля частью сил участвовала во взятии города, после чего закончила боевой путь на западе.

В июне 1945 года переброшена в Монголии, в Улан-Батор. Прошла маршем пустыню Гоби, преодолела горный массив Большой Хинган и с боями вышла в Маньчжурскую долину. Первый бой в ходе компании ведёт за станцию Болтай, затем освобождает город Танань, прошла Мукден и Харбин, в конце пути выйдя к Порт-Артур, преодолев более 2000 километров.

Дивизия расформирована в 1947 году.

Состав

  • 940-й стрелковый полк
  • 945-й стрелковый полк
  • 950-й стрелковый полк
  • 788-й артиллерийский полк
  • 429-й гаубичный артиллерийский полк (до 30.09.1941)
  • 514-й отдельный самоходно-артиллерийский дивизион (с 09.08.1945)
  • 315-й отдельный истребительно-противотанковый дивизион
  • 337-я отдельная разведывательная рота
  • 428-й отдельный сапёрный батальон
  • 684-й отдельный батальон связи (383-я отдельная рота связи)
  • 323-й отдельный медико-санитарный батальон
  • 301-я отдельная рота химической защиты
  • 69-я отдельная авторота подвоза (501-й автотранспортный батальон)
  • 315-я полевая хлебопекарня
  • 518-й дивизионный ветеринарный лазарет
  • 919-я полевая почтовая станция
  • 385-я полевая касса Госбанка

Подчинение

Дата Фронт (округ) Армия Корпус Примечания
10.07.1941 года Московский военный округ - - формируется
01.08.1941 года Резервный фронт 34-я армия - -
01.09.1941 года Северо-Западный фронт 34-я армия - -
01.10.1941 года Северо-Западный фронт 34-я армия - -
01.11.1941 года Северо-Западный фронт - - -
01.12.1941 года Калининский фронт 31-я армия - -
01.01.1942 года Калининский фронт 31-я армия - -
01.02.1942 года Калининский фронт 39-я армия - -
01.03.1942 года Калининский фронт 39-я армия - -
01.04.1942 года Калининский фронт 39-я армия - -
01.05.1942 года Калининский фронт 39-я армия - -
01.06.1942 года Калининский фронт 39-я армия - -
01.07.1942 года Калининский фронт 39-я армия - -
01.08.1942 года Московский военный округ - - -
01.09.1942 года Резерв Ставки ВГК 43-я армия - -
01.10.1942 года Калининский фронт 43-я армия - -
01.11.1942 года Калининский фронт 41-я армия - -
01.12.1942 года Калининский фронт 41-я армия - -
01.01.1943 года Калининский фронт 41-я армия - -
01.02.1943 года Калининский фронт 41-я армия - -
01.03.1943 года Калининский фронт 41-я армия - -
01.04.1943 года Калининский фронт 43-я армия - -
01.05.1943 года Калининский фронт 43-я армия - -
01.06.1943 года Калининский фронт 43-я армия - -
01.07.1943 года Калининский фронт 43-я армия - -
01.08.1943 года Калининский фронт 43-я армия - -
01.09.1943 года Калининский фронт 43-я армия - -
01.10.1943 года Калининский фронт 43-я армия 1-й стрелковый корпус -
01.11.1943 года 1-й Прибалтийский фронт 43-я армия 1-й стрелковый корпус -
01.12.1943 года 1-й Прибалтийский фронт 43-я армия 91-й стрелковый корпус -
01.01.1944 года 1-й Прибалтийский фронт 39-я армия 84-й стрелковый корпус -
01.02.1944 года Западный фронт 39-я армия 84-й стрелковый корпус -
01.03.1944 года Западный фронт 39-я армия 84-й стрелковый корпус -
01.04.1944 года Западный фронт 39-я армия 84-й стрелковый корпус -
01.05.1944 года 3-й Белорусский фронт 39-я армия 84-й стрелковый корпус -
01.06.1944 года 3-й Белорусский фронт 39-я армия 84-й стрелковый корпус -
01.07.1944 года 3-й Белорусский фронт 39-я армия 84-й стрелковый корпус с 3 по 15 июля 1-й Прибалтийский фронт
01.08.1944 года 3-й Белорусский фронт 39-я армия 84-й стрелковый корпус -
01.09.1944 года 3-й Белорусский фронт 39-я армия 5-й гвардейский стрелковый корпус -
01.10.1944 года 3-й Белорусский фронт 39-я армия 113-й стрелковый корпус -
01.11.1944 года 3-й Белорусский фронт 39-я армия 113-й стрелковый корпус -
01.12.1944 года 3-й Белорусский фронт 39-я армия 113-й стрелковый корпус -
01.01.1945 года 3-й Белорусский фронт 39-я армия 113-й стрелковый корпус -
01.02.1945 года 3-й Белорусский фронт 39-я армия 113-й стрелковый корпус с 6 по 25 февраля 1-й Прибалтийский фронт
01.03.1945 года 3-й Белорусский фронт 39-я армия 113-й стрелковый корпус -
01.04.1945 года 3-й Белорусский фронт 39-я армия 113-й стрелковый корпус -
01.05.1945 года Резерв Ставки ВГК 39-я армия 113-й стрелковый корпус -
01.06.1945 года Резерв Ставки ВГК 39-я армия 113-й стрелковый корпус -
01.07.1945 года Забайкальский фронт 39-я армия 113-й стрелковый корпус -
01.08.1945 года Забайкальский фронт 39-я армия 113-й стрелковый корпус -
09.08.1945 года Забайкальский фронт 39-я армия 113-й стрелковый корпус -
03.09.1945 года Забайкальский фронт 39-я армия 113-й стрелковый корпус -

Командиры дивизии

Награды и наименования

Награда (наименование) Дата За что получена
«Демидовская» 22.09.1943
«Хинганская» 20.09.1945

Отличившиеся воины дивизии

Награда Ф. И. О. Должность Звание Дата награждения Примечания
Вакарин, Изот Антонович Командир роты 940-го стрелкового полка старший лейтенант 04.06.1944 умер от ран 21.09.1945
Жиронкин, Александр Трофимович Автоматчик отдельной учебной роты рядовой 24.03.1945 погиб 10.04.1945
Красовский, Пётр Ильич Яковлевич Сапёр 428-го сапёрного батальона рядовой 29.06.1945 -
Малаев, Павел Яковлевич Командир взвода пешей разведки 950-го стрелкового полка старший сержант 19.04.1945 -
Моисеенко, Григорий Яковлевич Комиссар 2-го стрелкового батальона 940-го стрелкового полка политрук 05.05.1942 посмертно, погиб 26.02.1942
Потёмкин, Геннадий Фёдорович Командир 3-го стрелкового батальона 940-го стрелкового полка капитан 04.06.1944 посмертно, погиб 18.10.1943
Сергеев, Сергей Ефимович Командир роты 945-го стрелкового полка старший лейтенант 24.03.1945 посмертно, погиб 09.10.1944
Толстиков, Василий Васильевич заместитель командира батальона 945-го стрелкового полка старший лейтенант 24.03.1945 -
Томский, Алексей Арсеньевич Командир взвода роты автоматчиков 950-го стрелкового полка лейтенант 24.03.1945 посмертно, погиб в 1944
Фролов, Илья Антонович Командир роты 945-го стрелкового полка старший лейтенант 24.03.1945 посмертно, погиб 09.10.1944
Шистеров, Пётр Васильевич Стрелок 940-го стрелкового полка рядовой 24.03.1945 посмертно, погиб 21.06.1944[7]

Память

  • [melehsch1.kovrov.ru/ Музей боевой славы дивизии в Мелеховской школе № 1 Ковровский район|Ковровского района]
  • Музей боевой славы дивизии в Центр образования № 1446 г. Москвы (ул. Костромская, д. 14в; ст.м. Бибирево)
  • Стела в том числе и воинам дивизии в Демидове
  • Обелиск воинам дивизии в Бельском районе на границе Тверской и Смоленской областей

Напишите отзыв о статье "262-я стрелковая дивизия"

Примечания

  1. [fire-of-war.ru/Brest-fortress/p1041.htm Я — Крепость — частное исследование]
  2. [www.pogranec.ru/showthread.php?t=18841 1941 год. Из истории формирования 15 дивизий НКВД. — Пограничник. Форум пограничников. Пограничные войска. Граница. Поиск сослуживцев. Проект Погранец.ру]
  3. [obd-memorial.ru/memorial/fullimage?id=50782480&id1=89202bba2eb9786f2437e48aa2827bbd Донесение штаба 262 с.д.].
  4. [www.gorodasmol.ru/Prikaz_po_voyskam_43_armii/Boi_za_Demidov/index.html Города Смоленской области -> Приказ по войскам 43 армии -> Бои за Демидов]
  5. [zaborka.ru/litva-vospreschaet-rossijskoj-federatsii-restavrirovat-zahoroneniya-sovetskih-soldat-posolstvo-rossii-molchit/ Литва воспрещает Российской Федерации реставрировать захоронения советских солдат — посольство России молчит]
  6. [www.victory.mil.ru/lib/books/memo/lyudnikov_ii/04.html Великая Отечественная война 1941—1945 гг. — Мемуары — Людников И. И. Дорога длиною в жизнь]
  7. Навечно в сердце народном: Справочник / Главный ред. И. П. Шамякин. — 3-е изд., испр. и доп. — Мн.: БелСЭ, 1984. — 607 с. — 65 000 экз.

Ссылки

  • [samsv.narod.ru/Div/Sd/sd262/default.html Справочник на сайте клуба «Память» Воронежского госуниверситета]
  • [soldat.ru Справочники и форум на Солдат.ру]
  • [www.soldat.ru/perechen Перечень № 5 стрелковых, горнострелковых, мотострелковых и моторизованных дивизий, входивших в состав действующей армии в годы Великой Отечественной войны]


Отрывок, характеризующий 262-я стрелковая дивизия

– Меня за г'азбой судить – ох! Дай еще воды – пускай судят, а буду, всегда буду подлецов бить, и госудаг'ю скажу. Льду дайте, – приговаривал он.
Пришедший полковой лекарь сказал, что необходимо пустить кровь. Глубокая тарелка черной крови вышла из мохнатой руки Денисова, и тогда только он был в состоянии рассказать все, что с ним было.
– Приезжаю, – рассказывал Денисов. – «Ну, где у вас тут начальник?» Показали. Подождать не угодно ли. «У меня служба, я зa 30 верст приехал, мне ждать некогда, доложи». Хорошо, выходит этот обер вор: тоже вздумал учить меня: Это разбой! – «Разбой, говорю, не тот делает, кто берет провиант, чтоб кормить своих солдат, а тот кто берет его, чтоб класть в карман!» Так не угодно ли молчать. «Хорошо». Распишитесь, говорит, у комиссионера, а дело ваше передастся по команде. Прихожу к комиссионеру. Вхожу – за столом… Кто же?! Нет, ты подумай!…Кто же нас голодом морит, – закричал Денисов, ударяя кулаком больной руки по столу, так крепко, что стол чуть не упал и стаканы поскакали на нем, – Телянин!! «Как, ты нас с голоду моришь?!» Раз, раз по морде, ловко так пришлось… «А… распротакой сякой и… начал катать. Зато натешился, могу сказать, – кричал Денисов, радостно и злобно из под черных усов оскаливая свои белые зубы. – Я бы убил его, кабы не отняли.
– Да что ж ты кричишь, успокойся, – говорил Ростов: – вот опять кровь пошла. Постой же, перебинтовать надо. Денисова перебинтовали и уложили спать. На другой день он проснулся веселый и спокойный. Но в полдень адъютант полка с серьезным и печальным лицом пришел в общую землянку Денисова и Ростова и с прискорбием показал форменную бумагу к майору Денисову от полкового командира, в которой делались запросы о вчерашнем происшествии. Адъютант сообщил, что дело должно принять весьма дурной оборот, что назначена военно судная комиссия и что при настоящей строгости касательно мародерства и своевольства войск, в счастливом случае, дело может кончиться разжалованьем.
Дело представлялось со стороны обиженных в таком виде, что, после отбития транспорта, майор Денисов, без всякого вызова, в пьяном виде явился к обер провиантмейстеру, назвал его вором, угрожал побоями и когда был выведен вон, то бросился в канцелярию, избил двух чиновников и одному вывихнул руку.
Денисов, на новые вопросы Ростова, смеясь сказал, что, кажется, тут точно другой какой то подвернулся, но что всё это вздор, пустяки, что он и не думает бояться никаких судов, и что ежели эти подлецы осмелятся задрать его, он им ответит так, что они будут помнить.
Денисов говорил пренебрежительно о всем этом деле; но Ростов знал его слишком хорошо, чтобы не заметить, что он в душе (скрывая это от других) боялся суда и мучился этим делом, которое, очевидно, должно было иметь дурные последствия. Каждый день стали приходить бумаги запросы, требования к суду, и первого мая предписано было Денисову сдать старшему по себе эскадрон и явиться в штаб девизии для объяснений по делу о буйстве в провиантской комиссии. Накануне этого дня Платов делал рекогносцировку неприятеля с двумя казачьими полками и двумя эскадронами гусар. Денисов, как всегда, выехал вперед цепи, щеголяя своей храбростью. Одна из пуль, пущенных французскими стрелками, попала ему в мякоть верхней части ноги. Может быть, в другое время Денисов с такой легкой раной не уехал бы от полка, но теперь он воспользовался этим случаем, отказался от явки в дивизию и уехал в госпиталь.


В июне месяце произошло Фридландское сражение, в котором не участвовали павлоградцы, и вслед за ним объявлено было перемирие. Ростов, тяжело чувствовавший отсутствие своего друга, не имея со времени его отъезда никаких известий о нем и беспокоясь о ходе его дела и раны, воспользовался перемирием и отпросился в госпиталь проведать Денисова.
Госпиталь находился в маленьком прусском местечке, два раза разоренном русскими и французскими войсками. Именно потому, что это было летом, когда в поле было так хорошо, местечко это с своими разломанными крышами и заборами и своими загаженными улицами, оборванными жителями и пьяными и больными солдатами, бродившими по нем, представляло особенно мрачное зрелище.
В каменном доме, на дворе с остатками разобранного забора, выбитыми частью рамами и стеклами, помещался госпиталь. Несколько перевязанных, бледных и опухших солдат ходили и сидели на дворе на солнушке.
Как только Ростов вошел в двери дома, его обхватил запах гниющего тела и больницы. На лестнице он встретил военного русского доктора с сигарою во рту. За доктором шел русский фельдшер.
– Не могу же я разорваться, – говорил доктор; – приходи вечерком к Макару Алексеевичу, я там буду. – Фельдшер что то еще спросил у него.
– Э! делай как знаешь! Разве не всё равно? – Доктор увидал подымающегося на лестницу Ростова.
– Вы зачем, ваше благородие? – сказал доктор. – Вы зачем? Или пуля вас не брала, так вы тифу набраться хотите? Тут, батюшка, дом прокаженных.
– Отчего? – спросил Ростов.
– Тиф, батюшка. Кто ни взойдет – смерть. Только мы двое с Макеевым (он указал на фельдшера) тут трепемся. Тут уж нашего брата докторов человек пять перемерло. Как поступит новенький, через недельку готов, – с видимым удовольствием сказал доктор. – Прусских докторов вызывали, так не любят союзники то наши.
Ростов объяснил ему, что он желал видеть здесь лежащего гусарского майора Денисова.
– Не знаю, не ведаю, батюшка. Ведь вы подумайте, у меня на одного три госпиталя, 400 больных слишком! Еще хорошо, прусские дамы благодетельницы нам кофе и корпию присылают по два фунта в месяц, а то бы пропали. – Он засмеялся. – 400, батюшка; а мне всё новеньких присылают. Ведь 400 есть? А? – обратился он к фельдшеру.
Фельдшер имел измученный вид. Он, видимо, с досадой дожидался, скоро ли уйдет заболтавшийся доктор.
– Майор Денисов, – повторил Ростов; – он под Молитеном ранен был.
– Кажется, умер. А, Макеев? – равнодушно спросил доктор у фельдшера.
Фельдшер однако не подтвердил слов доктора.
– Что он такой длинный, рыжеватый? – спросил доктор.
Ростов описал наружность Денисова.
– Был, был такой, – как бы радостно проговорил доктор, – этот должно быть умер, а впрочем я справлюсь, у меня списки были. Есть у тебя, Макеев?
– Списки у Макара Алексеича, – сказал фельдшер. – А пожалуйте в офицерские палаты, там сами увидите, – прибавил он, обращаясь к Ростову.
– Эх, лучше не ходить, батюшка, – сказал доктор: – а то как бы сами тут не остались. – Но Ростов откланялся доктору и попросил фельдшера проводить его.
– Не пенять же чур на меня, – прокричал доктор из под лестницы.
Ростов с фельдшером вошли в коридор. Больничный запах был так силен в этом темном коридоре, что Ростов схватился зa нос и должен был остановиться, чтобы собраться с силами и итти дальше. Направо отворилась дверь, и оттуда высунулся на костылях худой, желтый человек, босой и в одном белье.
Он, опершись о притолку, блестящими, завистливыми глазами поглядел на проходящих. Заглянув в дверь, Ростов увидал, что больные и раненые лежали там на полу, на соломе и шинелях.
– А можно войти посмотреть? – спросил Ростов.
– Что же смотреть? – сказал фельдшер. Но именно потому что фельдшер очевидно не желал впустить туда, Ростов вошел в солдатские палаты. Запах, к которому он уже успел придышаться в коридоре, здесь был еще сильнее. Запах этот здесь несколько изменился; он был резче, и чувствительно было, что отсюда то именно он и происходил.
В длинной комнате, ярко освещенной солнцем в большие окна, в два ряда, головами к стенам и оставляя проход по середине, лежали больные и раненые. Большая часть из них были в забытьи и не обратили вниманья на вошедших. Те, которые были в памяти, все приподнялись или подняли свои худые, желтые лица, и все с одним и тем же выражением надежды на помощь, упрека и зависти к чужому здоровью, не спуская глаз, смотрели на Ростова. Ростов вышел на середину комнаты, заглянул в соседние двери комнат с растворенными дверями, и с обеих сторон увидал то же самое. Он остановился, молча оглядываясь вокруг себя. Он никак не ожидал видеть это. Перед самым им лежал почти поперек середняго прохода, на голом полу, больной, вероятно казак, потому что волосы его были обстрижены в скобку. Казак этот лежал навзничь, раскинув огромные руки и ноги. Лицо его было багрово красно, глаза совершенно закачены, так что видны были одни белки, и на босых ногах его и на руках, еще красных, жилы напружились как веревки. Он стукнулся затылком о пол и что то хрипло проговорил и стал повторять это слово. Ростов прислушался к тому, что он говорил, и разобрал повторяемое им слово. Слово это было: испить – пить – испить! Ростов оглянулся, отыскивая того, кто бы мог уложить на место этого больного и дать ему воды.
– Кто тут ходит за больными? – спросил он фельдшера. В это время из соседней комнаты вышел фурштадский солдат, больничный служитель, и отбивая шаг вытянулся перед Ростовым.
– Здравия желаю, ваше высокоблагородие! – прокричал этот солдат, выкатывая глаза на Ростова и, очевидно, принимая его за больничное начальство.
– Убери же его, дай ему воды, – сказал Ростов, указывая на казака.
– Слушаю, ваше высокоблагородие, – с удовольствием проговорил солдат, еще старательнее выкатывая глаза и вытягиваясь, но не трогаясь с места.
– Нет, тут ничего не сделаешь, – подумал Ростов, опустив глаза, и хотел уже выходить, но с правой стороны он чувствовал устремленный на себя значительный взгляд и оглянулся на него. Почти в самом углу на шинели сидел с желтым, как скелет, худым, строгим лицом и небритой седой бородой, старый солдат и упорно смотрел на Ростова. С одной стороны, сосед старого солдата что то шептал ему, указывая на Ростова. Ростов понял, что старик намерен о чем то просить его. Он подошел ближе и увидал, что у старика была согнута только одна нога, а другой совсем не было выше колена. Другой сосед старика, неподвижно лежавший с закинутой головой, довольно далеко от него, был молодой солдат с восковой бледностью на курносом, покрытом еще веснушками, лице и с закаченными под веки глазами. Ростов поглядел на курносого солдата, и мороз пробежал по его спине.
– Да ведь этот, кажется… – обратился он к фельдшеру.
– Уж как просили, ваше благородие, – сказал старый солдат с дрожанием нижней челюсти. – Еще утром кончился. Ведь тоже люди, а не собаки…
– Сейчас пришлю, уберут, уберут, – поспешно сказал фельдшер. – Пожалуйте, ваше благородие.
– Пойдем, пойдем, – поспешно сказал Ростов, и опустив глаза, и сжавшись, стараясь пройти незамеченным сквозь строй этих укоризненных и завистливых глаз, устремленных на него, он вышел из комнаты.


Пройдя коридор, фельдшер ввел Ростова в офицерские палаты, состоявшие из трех, с растворенными дверями, комнат. В комнатах этих были кровати; раненые и больные офицеры лежали и сидели на них. Некоторые в больничных халатах ходили по комнатам. Первое лицо, встретившееся Ростову в офицерских палатах, был маленький, худой человечек без руки, в колпаке и больничном халате с закушенной трубочкой, ходивший в первой комнате. Ростов, вглядываясь в него, старался вспомнить, где он его видел.
– Вот где Бог привел свидеться, – сказал маленький человек. – Тушин, Тушин, помните довез вас под Шенграбеном? А мне кусочек отрезали, вот… – сказал он, улыбаясь, показывая на пустой рукав халата. – Василья Дмитриевича Денисова ищете? – сожитель! – сказал он, узнав, кого нужно было Ростову. – Здесь, здесь и Тушин повел его в другую комнату, из которой слышался хохот нескольких голосов.
«И как они могут не только хохотать, но жить тут»? думал Ростов, всё слыша еще этот запах мертвого тела, которого он набрался еще в солдатском госпитале, и всё еще видя вокруг себя эти завистливые взгляды, провожавшие его с обеих сторон, и лицо этого молодого солдата с закаченными глазами.
Денисов, закрывшись с головой одеялом, спал не постели, несмотря на то, что был 12 й час дня.
– А, Г'остов? 3до'ово, здо'ово, – закричал он всё тем же голосом, как бывало и в полку; но Ростов с грустью заметил, как за этой привычной развязностью и оживленностью какое то новое дурное, затаенное чувство проглядывало в выражении лица, в интонациях и словах Денисова.
Рана его, несмотря на свою ничтожность, все еще не заживала, хотя уже прошло шесть недель, как он был ранен. В лице его была та же бледная опухлость, которая была на всех гошпитальных лицах. Но не это поразило Ростова; его поразило то, что Денисов как будто не рад был ему и неестественно ему улыбался. Денисов не расспрашивал ни про полк, ни про общий ход дела. Когда Ростов говорил про это, Денисов не слушал.
Ростов заметил даже, что Денисову неприятно было, когда ему напоминали о полке и вообще о той, другой, вольной жизни, которая шла вне госпиталя. Он, казалось, старался забыть ту прежнюю жизнь и интересовался только своим делом с провиантскими чиновниками. На вопрос Ростова, в каком положении было дело, он тотчас достал из под подушки бумагу, полученную из комиссии, и свой черновой ответ на нее. Он оживился, начав читать свою бумагу и особенно давал заметить Ростову колкости, которые он в этой бумаге говорил своим врагам. Госпитальные товарищи Денисова, окружившие было Ростова – вновь прибывшее из вольного света лицо, – стали понемногу расходиться, как только Денисов стал читать свою бумагу. По их лицам Ростов понял, что все эти господа уже не раз слышали всю эту успевшую им надоесть историю. Только сосед на кровати, толстый улан, сидел на своей койке, мрачно нахмурившись и куря трубку, и маленький Тушин без руки продолжал слушать, неодобрительно покачивая головой. В середине чтения улан перебил Денисова.
– А по мне, – сказал он, обращаясь к Ростову, – надо просто просить государя о помиловании. Теперь, говорят, награды будут большие, и верно простят…
– Мне просить государя! – сказал Денисов голосом, которому он хотел придать прежнюю энергию и горячность, но который звучал бесполезной раздражительностью. – О чем? Ежели бы я был разбойник, я бы просил милости, а то я сужусь за то, что вывожу на чистую воду разбойников. Пускай судят, я никого не боюсь: я честно служил царю, отечеству и не крал! И меня разжаловать, и… Слушай, я так прямо и пишу им, вот я пишу: «ежели бы я был казнокрад…
– Ловко написано, что и говорить, – сказал Тушин. Да не в том дело, Василий Дмитрич, – он тоже обратился к Ростову, – покориться надо, а вот Василий Дмитрич не хочет. Ведь аудитор говорил вам, что дело ваше плохо.
– Ну пускай будет плохо, – сказал Денисов. – Вам написал аудитор просьбу, – продолжал Тушин, – и надо подписать, да вот с ними и отправить. У них верно (он указал на Ростова) и рука в штабе есть. Уже лучше случая не найдете.
– Да ведь я сказал, что подличать не стану, – перебил Денисов и опять продолжал чтение своей бумаги.
Ростов не смел уговаривать Денисова, хотя он инстинктом чувствовал, что путь, предлагаемый Тушиным и другими офицерами, был самый верный, и хотя он считал бы себя счастливым, ежели бы мог оказать помощь Денисову: он знал непреклонность воли Денисова и его правдивую горячность.
Когда кончилось чтение ядовитых бумаг Денисова, продолжавшееся более часа, Ростов ничего не сказал, и в самом грустном расположении духа, в обществе опять собравшихся около него госпитальных товарищей Денисова, провел остальную часть дня, рассказывая про то, что он знал, и слушая рассказы других. Денисов мрачно молчал в продолжение всего вечера.
Поздно вечером Ростов собрался уезжать и спросил Денисова, не будет ли каких поручений?
– Да, постой, – сказал Денисов, оглянулся на офицеров и, достав из под подушки свои бумаги, пошел к окну, на котором у него стояла чернильница, и сел писать.
– Видно плетью обуха не пег'ешибешь, – сказал он, отходя от окна и подавая Ростову большой конверт. – Это была просьба на имя государя, составленная аудитором, в которой Денисов, ничего не упоминая о винах провиантского ведомства, просил только о помиловании.
– Передай, видно… – Он не договорил и улыбнулся болезненно фальшивой улыбкой.


Вернувшись в полк и передав командиру, в каком положении находилось дело Денисова, Ростов с письмом к государю поехал в Тильзит.
13 го июня, французский и русский императоры съехались в Тильзите. Борис Друбецкой просил важное лицо, при котором он состоял, о том, чтобы быть причислену к свите, назначенной состоять в Тильзите.
– Je voudrais voir le grand homme, [Я желал бы видеть великого человека,] – сказал он, говоря про Наполеона, которого он до сих пор всегда, как и все, называл Буонапарте.
– Vous parlez de Buonaparte? [Вы говорите про Буонапарта?] – сказал ему улыбаясь генерал.
Борис вопросительно посмотрел на своего генерала и тотчас же понял, что это было шуточное испытание.
– Mon prince, je parle de l'empereur Napoleon, [Князь, я говорю об императоре Наполеоне,] – отвечал он. Генерал с улыбкой потрепал его по плечу.
– Ты далеко пойдешь, – сказал он ему и взял с собою.
Борис в числе немногих был на Немане в день свидания императоров; он видел плоты с вензелями, проезд Наполеона по тому берегу мимо французской гвардии, видел задумчивое лицо императора Александра, в то время как он молча сидел в корчме на берегу Немана, ожидая прибытия Наполеона; видел, как оба императора сели в лодки и как Наполеон, приставши прежде к плоту, быстрыми шагами пошел вперед и, встречая Александра, подал ему руку, и как оба скрылись в павильоне. Со времени своего вступления в высшие миры, Борис сделал себе привычку внимательно наблюдать то, что происходило вокруг него и записывать. Во время свидания в Тильзите он расспрашивал об именах тех лиц, которые приехали с Наполеоном, о мундирах, которые были на них надеты, и внимательно прислушивался к словам, которые были сказаны важными лицами. В то самое время, как императоры вошли в павильон, он посмотрел на часы и не забыл посмотреть опять в то время, когда Александр вышел из павильона. Свидание продолжалось час и пятьдесят три минуты: он так и записал это в тот вечер в числе других фактов, которые, он полагал, имели историческое значение. Так как свита императора была очень небольшая, то для человека, дорожащего успехом по службе, находиться в Тильзите во время свидания императоров было делом очень важным, и Борис, попав в Тильзит, чувствовал, что с этого времени положение его совершенно утвердилось. Его не только знали, но к нему пригляделись и привыкли. Два раза он исполнял поручения к самому государю, так что государь знал его в лицо, и все приближенные не только не дичились его, как прежде, считая за новое лицо, но удивились бы, ежели бы его не было.
Борис жил с другим адъютантом, польским графом Жилинским. Жилинский, воспитанный в Париже поляк, был богат, страстно любил французов, и почти каждый день во время пребывания в Тильзите, к Жилинскому и Борису собирались на обеды и завтраки французские офицеры из гвардии и главного французского штаба.
24 го июня вечером, граф Жилинский, сожитель Бориса, устроил для своих знакомых французов ужин. На ужине этом был почетный гость, один адъютант Наполеона, несколько офицеров французской гвардии и молодой мальчик старой аристократической французской фамилии, паж Наполеона. В этот самый день Ростов, пользуясь темнотой, чтобы не быть узнанным, в статском платье, приехал в Тильзит и вошел в квартиру Жилинского и Бориса.
В Ростове, также как и во всей армии, из которой он приехал, еще далеко не совершился в отношении Наполеона и французов, из врагов сделавшихся друзьями, тот переворот, который произошел в главной квартире и в Борисе. Все еще продолжали в армии испытывать прежнее смешанное чувство злобы, презрения и страха к Бонапарте и французам. Еще недавно Ростов, разговаривая с Платовским казачьим офицером, спорил о том, что ежели бы Наполеон был взят в плен, с ним обратились бы не как с государем, а как с преступником. Еще недавно на дороге, встретившись с французским раненым полковником, Ростов разгорячился, доказывая ему, что не может быть мира между законным государем и преступником Бонапарте. Поэтому Ростова странно поразил в квартире Бориса вид французских офицеров в тех самых мундирах, на которые он привык совсем иначе смотреть из фланкерской цепи. Как только он увидал высунувшегося из двери французского офицера, это чувство войны, враждебности, которое он всегда испытывал при виде неприятеля, вдруг обхватило его. Он остановился на пороге и по русски спросил, тут ли живет Друбецкой. Борис, заслышав чужой голос в передней, вышел к нему навстречу. Лицо его в первую минуту, когда он узнал Ростова, выразило досаду.
– Ах это ты, очень рад, очень рад тебя видеть, – сказал он однако, улыбаясь и подвигаясь к нему. Но Ростов заметил первое его движение.
– Я не во время кажется, – сказал он, – я бы не приехал, но мне дело есть, – сказал он холодно…
– Нет, я только удивляюсь, как ты из полка приехал. – «Dans un moment je suis a vous», [Сию минуту я к твоим услугам,] – обратился он на голос звавшего его.
– Я вижу, что я не во время, – повторил Ростов.
Выражение досады уже исчезло на лице Бориса; видимо обдумав и решив, что ему делать, он с особенным спокойствием взял его за обе руки и повел в соседнюю комнату. Глаза Бориса, спокойно и твердо глядевшие на Ростова, были как будто застланы чем то, как будто какая то заслонка – синие очки общежития – были надеты на них. Так казалось Ростову.