302-я стрелковая дивизия

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
302-я стрелковая дивизия
Награды:

Почётные наименования:

Тарнопольская

Войска:

сухопутные

Род войск:

пехота

Формирование:

15 июля 1941 года

Расформирование (преобразование):

28 мая 1945 года

Предшественник:

нет

Преемник:

нет

Боевой путь

Таманский полуостров,
Керченский, Крымский полуостров,
Сталинградская битва, Украина, Чехия.

302 стрелковая (горнострелковая) дивизия — воинское соединение СССР в Великой Отечественной войне.





История формирования и боевой путь

Дивизия была сформирована в соответствии отдельной директивой генштаба РККА от 15 июля 1941 года. В конце того же месяца начался призыв военнообязанных 19051917 годов рождения в северных районах Сталинградской области. По воспоминаниям Юхимчука, первого начальника штаба дивизии, именно трудящиеся Сталинградской области стали её шефами и вели с ней переписку, которая представлена в Книге Памяти Волгоградской области.

25 июля 1942 года немецкие войска перешли в наступление, дивизия (находившаяся в составе 51-й армии Северо-Кавказского фронта) вступила в оборонительные бои[1].

28 июля 1942 года танковые и механизированные части 48-го и 40-го танкового корпуса перешли в новое наступление в районе Николаевская — Константиновская, к концу дня между частями Северо-Кавказского фронта образовались большие разрывы. 29 июля немецкие войска упредили готовящийся контрудар 51-й армии на Николаевскую и Константиновскую. В результате прорыва моторизованных частей вермахта в этот день в деревне Большая Мартыновка был уничтожен штаб отдельного кавалерийского корпуса (погиб командир корпуса генерал-майор Б. А. Погребов и офицеры штаба, управление советскими войсками было утрачено). К исходу дня, около 19 часов, немецкие войска прорвали фронт на участке 302-й стрелковой дивизии[2].

27 ноября 1942 года немецкое командование заявляло об уничтожении дивизии, но данное сообщение опровергалось в оперативных сводках Совинформбюро[3].

Полное название

302-я стрелковая Тернопольская Краснознамённая ордена Кутузова дивизия

Состав

  • 823 стрелковый полк
  • 825 стрелковый полк
  • 827 стрелковый полк
  • 865 артиллерийский полк
  • 19 учебный батальон
  • 231 отдельный истребительно-противотанковый дивизион ( до 18 ноября 1943 года)
  • 232 отдельный истребительно-противотанковый дивизион (с 19 ноября 1943 года)
  • 248 отдельная разведывательная рота
  • 601 отдельный сапёрный батальон
  • 634 отдельный батальон связи (634,335 отдельная рота связи)
  • 393 медико-санитарный батальон
  • 215 отдельная рота химической защиты
  • 398 автотранспортная рота
  • 426 (493) полевая хлебопекарня
  • 270 дивизионный ветеринарный лазарет
  • 881 полевая почтовая станция
  • 891 полевая касса Госбанка

[4]

Командование

Командиры

Отличившиеся воины

Герои Советского Союза.
  • Гришунов, Егор Матвеевич, майор, командир 865-го артиллерийского полка. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 1 ноября 1943 года. Награждён посмертно.
  • Живов, Анатолий Павлович, рядовой, телефонист взвода связи 827 стрелкового полка. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 23 сентября 1944 года. Награждён посмертно.
  • Курбатов, Василий Васильевич, рядовой, комсорг батальона 825 стрелкового полка. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 29 июня 1945 года. Награждён посмертно.
  • Кучеренко, Николай Пантелеймонович, полковник, командир дивизии. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 6 апреля 1945 года. Погиб в бою 30 марта 1945 года.

Кавалеры ордена Славы 3-х степеней[5].

Напишите отзыв о статье "302-я стрелковая дивизия"

Примечания

  1. А. А. Гречко. Битва за Кавказ. 2-е изд., доп. М., Воениздат, 1973. стр.53
  2. А. А. Гречко. Битва за Кавказ. 2-е изд., доп. М., Воениздат, 1973. стр.72-73
  3. [www.soldat.ru/doc/sovinfburo/1942/1942_11.html Совинформбюро — ноябрь 1942 года. Оперативная сводка за 27 ноября]. soldat.ru. Проверено 8 июля 2011. [www.webcitation.org/69avKkrGm Архивировано из первоисточника 1 августа 2012].
  4. Перечень № 5 стрелковых, горнострелковых, мотострелковых и моторизованных дивизий, входивших в состав Действующей армии в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 годов.
  5. Кавалеры ордена Славы трёх степеней. Краткий биографический словарь - М.: Военное издательство,2000.


Отрывок, характеризующий 302-я стрелковая дивизия

Князь Андрей остановился в Брюнне у своего знакомого, русского дипломата .Билибина.
– А, милый князь, нет приятнее гостя, – сказал Билибин, выходя навстречу князю Андрею. – Франц, в мою спальню вещи князя! – обратился он к слуге, провожавшему Болконского. – Что, вестником победы? Прекрасно. А я сижу больной, как видите.
Князь Андрей, умывшись и одевшись, вышел в роскошный кабинет дипломата и сел за приготовленный обед. Билибин покойно уселся у камина.
Князь Андрей не только после своего путешествия, но и после всего похода, во время которого он был лишен всех удобств чистоты и изящества жизни, испытывал приятное чувство отдыха среди тех роскошных условий жизни, к которым он привык с детства. Кроме того ему было приятно после австрийского приема поговорить хоть не по русски (они говорили по французски), но с русским человеком, который, он предполагал, разделял общее русское отвращение (теперь особенно живо испытываемое) к австрийцам.
Билибин был человек лет тридцати пяти, холостой, одного общества с князем Андреем. Они были знакомы еще в Петербурге, но еще ближе познакомились в последний приезд князя Андрея в Вену вместе с Кутузовым. Как князь Андрей был молодой человек, обещающий пойти далеко на военном поприще, так, и еще более, обещал Билибин на дипломатическом. Он был еще молодой человек, но уже немолодой дипломат, так как он начал служить с шестнадцати лет, был в Париже, в Копенгагене и теперь в Вене занимал довольно значительное место. И канцлер и наш посланник в Вене знали его и дорожили им. Он был не из того большого количества дипломатов, которые обязаны иметь только отрицательные достоинства, не делать известных вещей и говорить по французски для того, чтобы быть очень хорошими дипломатами; он был один из тех дипломатов, которые любят и умеют работать, и, несмотря на свою лень, он иногда проводил ночи за письменным столом. Он работал одинаково хорошо, в чем бы ни состояла сущность работы. Его интересовал не вопрос «зачем?», а вопрос «как?». В чем состояло дипломатическое дело, ему было всё равно; но составить искусно, метко и изящно циркуляр, меморандум или донесение – в этом он находил большое удовольствие. Заслуги Билибина ценились, кроме письменных работ, еще и по его искусству обращаться и говорить в высших сферах.
Билибин любил разговор так же, как он любил работу, только тогда, когда разговор мог быть изящно остроумен. В обществе он постоянно выжидал случая сказать что нибудь замечательное и вступал в разговор не иначе, как при этих условиях. Разговор Билибина постоянно пересыпался оригинально остроумными, законченными фразами, имеющими общий интерес.
Эти фразы изготовлялись во внутренней лаборатории Билибина, как будто нарочно, портативного свойства, для того, чтобы ничтожные светские люди удобно могли запоминать их и переносить из гостиных в гостиные. И действительно, les mots de Bilibine se colportaient dans les salons de Vienne, [Отзывы Билибина расходились по венским гостиным] и часто имели влияние на так называемые важные дела.
Худое, истощенное, желтоватое лицо его было всё покрыто крупными морщинами, которые всегда казались так чистоплотно и старательно промыты, как кончики пальцев после бани. Движения этих морщин составляли главную игру его физиономии. То у него морщился лоб широкими складками, брови поднимались кверху, то брови спускались книзу, и у щек образовывались крупные морщины. Глубоко поставленные, небольшие глаза всегда смотрели прямо и весело.
– Ну, теперь расскажите нам ваши подвиги, – сказал он.
Болконский самым скромным образом, ни разу не упоминая о себе, рассказал дело и прием военного министра.
– Ils m'ont recu avec ma nouvelle, comme un chien dans un jeu de quilles, [Они приняли меня с этою вестью, как принимают собаку, когда она мешает игре в кегли,] – заключил он.
Билибин усмехнулся и распустил складки кожи.
– Cependant, mon cher, – сказал он, рассматривая издалека свой ноготь и подбирая кожу над левым глазом, – malgre la haute estime que je professe pour le православное российское воинство, j'avoue que votre victoire n'est pas des plus victorieuses. [Однако, мой милый, при всем моем уважении к православному российскому воинству, я полагаю, что победа ваша не из самых блестящих.]
Он продолжал всё так же на французском языке, произнося по русски только те слова, которые он презрительно хотел подчеркнуть.
– Как же? Вы со всею массой своею обрушились на несчастного Мортье при одной дивизии, и этот Мортье уходит у вас между рук? Где же победа?
– Однако, серьезно говоря, – отвечал князь Андрей, – всё таки мы можем сказать без хвастовства, что это немного получше Ульма…
– Отчего вы не взяли нам одного, хоть одного маршала?
– Оттого, что не всё делается, как предполагается, и не так регулярно, как на параде. Мы полагали, как я вам говорил, зайти в тыл к семи часам утра, а не пришли и к пяти вечера.
– Отчего же вы не пришли к семи часам утра? Вам надо было притти в семь часов утра, – улыбаясь сказал Билибин, – надо было притти в семь часов утра.
– Отчего вы не внушили Бонапарту дипломатическим путем, что ему лучше оставить Геную? – тем же тоном сказал князь Андрей.
– Я знаю, – перебил Билибин, – вы думаете, что очень легко брать маршалов, сидя на диване перед камином. Это правда, а всё таки, зачем вы его не взяли? И не удивляйтесь, что не только военный министр, но и августейший император и король Франц не будут очень осчастливлены вашей победой; да и я, несчастный секретарь русского посольства, не чувствую никакой потребности в знак радости дать моему Францу талер и отпустить его с своей Liebchen [милой] на Пратер… Правда, здесь нет Пратера.
Он посмотрел прямо на князя Андрея и вдруг спустил собранную кожу со лба.
– Теперь мой черед спросить вас «отчего», мой милый, – сказал Болконский. – Я вам признаюсь, что не понимаю, может быть, тут есть дипломатические тонкости выше моего слабого ума, но я не понимаю: Мак теряет целую армию, эрцгерцог Фердинанд и эрцгерцог Карл не дают никаких признаков жизни и делают ошибки за ошибками, наконец, один Кутузов одерживает действительную победу, уничтожает charme [очарование] французов, и военный министр не интересуется даже знать подробности.
– Именно от этого, мой милый. Voyez vous, mon cher: [Видите ли, мой милый:] ура! за царя, за Русь, за веру! Tout ca est bel et bon, [все это прекрасно и хорошо,] но что нам, я говорю – австрийскому двору, за дело до ваших побед? Привезите вы нам свое хорошенькое известие о победе эрцгерцога Карла или Фердинанда – un archiduc vaut l'autre, [один эрцгерцог стоит другого,] как вам известно – хоть над ротой пожарной команды Бонапарте, это другое дело, мы прогремим в пушки. А то это, как нарочно, может только дразнить нас. Эрцгерцог Карл ничего не делает, эрцгерцог Фердинанд покрывается позором. Вену вы бросаете, не защищаете больше, comme si vous nous disiez: [как если бы вы нам сказали:] с нами Бог, а Бог с вами, с вашей столицей. Один генерал, которого мы все любили, Шмит: вы его подводите под пулю и поздравляете нас с победой!… Согласитесь, что раздразнительнее того известия, которое вы привозите, нельзя придумать. C'est comme un fait expres, comme un fait expres. [Это как нарочно, как нарочно.] Кроме того, ну, одержи вы точно блестящую победу, одержи победу даже эрцгерцог Карл, что ж бы это переменило в общем ходе дел? Теперь уж поздно, когда Вена занята французскими войсками.