309-я стрелковая дивизия (2-го формирования)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
309-я стрелковая дивизия
Награды:

Почётные наименования:

«Пирятинская»

Войска:

сухопутные

Род войск:

пехота

Формирование:

декабрь 1941 года

Расформирование (преобразование):

май 1945 года

Боевой путь

309-я стрелковая Пирятинская Краснознамённая ордена Кутузова дивизия — воинское соединение СССР в Великой Отечественной войне.





История

Дивизия начала формироваться в декабре 1941 года в Абакане, как 449-я стрелковая дивизия. В июле 1942 года стала именоваться 309-я стрелковая дивизия.

В начале июля 1942 года дивизия прибыла на Дон. Она расположилась на местности от села Покровка до села Николаевка по левому берегу реки Дон. В её состав входили: 955-й, 957-й, 959-й сп, 343-й отдельный истребительный противотанковый дивизион, 558-й отдельный сапёрный батальон, 326-я отдельная строительная рота, 714-я отдельная рота связи, 306-й отдельный медико-санитарный батальон и 372-я отдельная рота химической защиты. Всего в дивизии числилось 12512 человек личного состава.

10 августа 1943 года дивизия поступила в распоряжение 52-го стрелкового корпуса 40-й aрмии и к 20.00 сосредоточилась восточней с. Боромля (Тростянецкий район).

13 августа вместе с другими частями корпуса перешла в наступление в направлении с. Шабленое, ур. Кламовщина.

14 августа около 13.00 подверглась контратакам противника силами батальона/полка при поддержке до 40 танков. Весь день вела сдерживающие бои. За день боёв понесла потери: 46 убито, 103 ранено.

17 августа 1943 года части 309-й сд вместе с другими подразделениями 40-й и 47-й армии перешли в наступление в западном направлении и к 21.00 овладели с. Великий Истороп, обойдя его с юго-востока.

За боевые заслуги удостоена почётного наименования «Пирятинская» (1943), награждена орденом Красного Знамени и орденом Кутузова.

Командиры

Состав

  • 955-й стрелковый полк
  • 957-й стрелковый полк
  • 959-й стрелковый полк
  • 842-й артиллерийский полк
  • 343-й отдельный истребительно-противотанковый артиллерийский дивизион
  • 738-й отдельный батальон связи (714-я, 704-я отдельные роты связи)
  • 558-й отдельный сапёрный батальон
  • 362-я отдельная разведывательная рота
  • 306-й отдельный медико-санитарный батальон
  • 371-я (372-я) отдельная рота химзащиты
  • 433-я (733-я) автотранспортная рота
  • 436-я полевая хлебопекарня
  • 901-й дивизионный ветеринарный лазарет
  • 1696-я полевая почтовая станция
  • 1066-я полевая касса Госбанка

Награды

  • 17—18 сентября 1943 года — взятие г. Пирятин. Дивизии присвоено почётное наименование «Пирятинская» (Приказ Верховного Главнокомандующего № 18 от 19 сентября 1943 года);
  • 1 ноября 1943 года — отвлекающий удар 40-й армии с соседнего Лютежского плацдарма в районе Великого Букрина. Дивизия соединилась с соседями и тем самым расширила плацдарм до 2—3 км в ширину и до 16 км в длину. За захват и удержание плацдарма 2098 бойцов и командиров награждены орденами и медалями, 47 человек стали Героями Советского Союза;
  • орден Красного Знамени (конец января 1945 года) — дивизия форсировала реку Одер
  • орден Кутузова II степени (7 мая 1945 года)

Отличившиеся воины дивизии

Герои Советского Союза.

Аглетдинов, Файзулла Хазиевич
Алфимов, Дмитрий Борисович
Анисимов, Пётр Семёнович
Балычев, Иван Моисеевич
Беглов, Валентин Алексеевич
Белозерцев, Николай Александрович
Беседин, Николай Фёдорович
Бондарев, Дмитрий Иванович
Бондарь, Георгий Герасимович
Борисов, Михаил Иванович
Валеев, Салих Шайбакович
Галатов, Александр Миронович
Давыдов, Иван Евгеньевич
Денисенко, Сергей Петрович
Доможаков, Михаил Егорович
Дрёмин, Дмитрий Феоктистович
Ерохин, Михаил Григорьевич
Задорожный, Григорий Кириллович
Кашин, Николай Иванович
Кибаль, Иван Андреевич
Кисляков, Михаил Степанович
Котов, Иван Михайлович
Кудреватов, Андрей Иванович
Куликов, Алексей Тимофеевич
Лапин, Александр Николаевич
Левин, Александр Фёдорович
Левченко, Григорий Иванович
Лимонов, Илья Дмитриевич
Мамаев, Николай Матвеевич
Мирошник, Михаил Петрович
Овчаров, Степан Поликарпович
Оплачко, Александр Алексеевич
Петров, Василий Васильевич
Поздеев, Пётр Кириллович
Потылицын, Дмитрий Павлович
Привалов, Дмитрий Карпович
Прокопчик, Анатолий Павлович
Решетник, Иван Семёнович
Северин, Иван Кириллович
Середенко, Александр Лаврентьевич
Степаненко, Павел Никитович
Субботин, Владимир Сергеевич
Суптель, Иван Игнатьевич
Тереладзе, Акакий Лукич
Тимченко, Пётр Сергеевич
Титов, Николай Михайлович
Туров, Фёдор Дементьевич
Уткин, Илья Никифорович
Чебодаев, Михаил Иванович
Чертов, Анатолий Агеевич
Шевченко, Григорий Мефодьевич
Шевченко, Пётр Лаврентьевич
Яковлев, Василий Нестерович

Кавалеры ордена Славы трёх степеней.[1]

Напишите отзыв о статье "309-я стрелковая дивизия (2-го формирования)"

Литература

  • Ултургашев С. Пирятинская Краснознамённая. — Красноярск, 2-е изд., 1985

Примечания

  1. Кавалеры ордена Славы трех степеней. Краткий биографический словарь — М.: Военное издательство,2000.

Ссылки

  • [tashv.nm.ru/Perechni_voisk/Perechen_05_01.html Действующая армия. Перечни войск. Перечень № 5. Стрелковые, горно-стрелковые, мотострелковые и моторизованные дивизии]


Отрывок, характеризующий 309-я стрелковая дивизия (2-го формирования)

Бенигсен остановился на флешах и стал смотреть вперед на (бывший еще вчера нашим) Шевардинский редут, на котором виднелось несколько всадников. Офицеры говорили, что там был Наполеон или Мюрат. И все жадно смотрели на эту кучку всадников. Пьер тоже смотрел туда, стараясь угадать, который из этих чуть видневшихся людей был Наполеон. Наконец всадники съехали с кургана и скрылись.
Бенигсен обратился к подошедшему к нему генералу и стал пояснять все положение наших войск. Пьер слушал слова Бенигсена, напрягая все свои умственные силы к тому, чтоб понять сущность предстоящего сражения, но с огорчением чувствовал, что умственные способности его для этого были недостаточны. Он ничего не понимал. Бенигсен перестал говорить, и заметив фигуру прислушивавшегося Пьера, сказал вдруг, обращаясь к нему:
– Вам, я думаю, неинтересно?
– Ах, напротив, очень интересно, – повторил Пьер не совсем правдиво.
С флеш они поехали еще левее дорогою, вьющеюся по частому, невысокому березовому лесу. В середине этого
леса выскочил перед ними на дорогу коричневый с белыми ногами заяц и, испуганный топотом большого количества лошадей, так растерялся, что долго прыгал по дороге впереди их, возбуждая общее внимание и смех, и, только когда в несколько голосов крикнули на него, бросился в сторону и скрылся в чаще. Проехав версты две по лесу, они выехали на поляну, на которой стояли войска корпуса Тучкова, долженствовавшего защищать левый фланг.
Здесь, на крайнем левом фланге, Бенигсен много и горячо говорил и сделал, как казалось Пьеру, важное в военном отношении распоряжение. Впереди расположения войск Тучкова находилось возвышение. Это возвышение не было занято войсками. Бенигсен громко критиковал эту ошибку, говоря, что было безумно оставить незанятою командующую местностью высоту и поставить войска под нею. Некоторые генералы выражали то же мнение. Один в особенности с воинской горячностью говорил о том, что их поставили тут на убой. Бенигсен приказал своим именем передвинуть войска на высоту.
Распоряжение это на левом фланге еще более заставило Пьера усумниться в его способности понять военное дело. Слушая Бенигсена и генералов, осуждавших положение войск под горою, Пьер вполне понимал их и разделял их мнение; но именно вследствие этого он не мог понять, каким образом мог тот, кто поставил их тут под горою, сделать такую очевидную и грубую ошибку.
Пьер не знал того, что войска эти были поставлены не для защиты позиции, как думал Бенигсен, а были поставлены в скрытое место для засады, то есть для того, чтобы быть незамеченными и вдруг ударить на подвигавшегося неприятеля. Бенигсен не знал этого и передвинул войска вперед по особенным соображениям, не сказав об этом главнокомандующему.


Князь Андрей в этот ясный августовский вечер 25 го числа лежал, облокотившись на руку, в разломанном сарае деревни Князькова, на краю расположения своего полка. В отверстие сломанной стены он смотрел на шедшую вдоль по забору полосу тридцатилетних берез с обрубленными нижними сучьями, на пашню с разбитыми на ней копнами овса и на кустарник, по которому виднелись дымы костров – солдатских кухонь.
Как ни тесна и никому не нужна и ни тяжка теперь казалась князю Андрею его жизнь, он так же, как и семь лет тому назад в Аустерлице накануне сражения, чувствовал себя взволнованным и раздраженным.
Приказания на завтрашнее сражение были отданы и получены им. Делать ему было больше нечего. Но мысли самые простые, ясные и потому страшные мысли не оставляли его в покое. Он знал, что завтрашнее сражение должно было быть самое страшное изо всех тех, в которых он участвовал, и возможность смерти в первый раз в его жизни, без всякого отношения к житейскому, без соображений о том, как она подействует на других, а только по отношению к нему самому, к его душе, с живостью, почти с достоверностью, просто и ужасно, представилась ему. И с высоты этого представления все, что прежде мучило и занимало его, вдруг осветилось холодным белым светом, без теней, без перспективы, без различия очертаний. Вся жизнь представилась ему волшебным фонарем, в который он долго смотрел сквозь стекло и при искусственном освещении. Теперь он увидал вдруг, без стекла, при ярком дневном свете, эти дурно намалеванные картины. «Да, да, вот они те волновавшие и восхищавшие и мучившие меня ложные образы, – говорил он себе, перебирая в своем воображении главные картины своего волшебного фонаря жизни, глядя теперь на них при этом холодном белом свете дня – ясной мысли о смерти. – Вот они, эти грубо намалеванные фигуры, которые представлялись чем то прекрасным и таинственным. Слава, общественное благо, любовь к женщине, самое отечество – как велики казались мне эти картины, какого глубокого смысла казались они исполненными! И все это так просто, бледно и грубо при холодном белом свете того утра, которое, я чувствую, поднимается для меня». Три главные горя его жизни в особенности останавливали его внимание. Его любовь к женщине, смерть его отца и французское нашествие, захватившее половину России. «Любовь!.. Эта девочка, мне казавшаяся преисполненною таинственных сил. Как же я любил ее! я делал поэтические планы о любви, о счастии с нею. О милый мальчик! – с злостью вслух проговорил он. – Как же! я верил в какую то идеальную любовь, которая должна была мне сохранить ее верность за целый год моего отсутствия! Как нежный голубок басни, она должна была зачахнуть в разлуке со мной. А все это гораздо проще… Все это ужасно просто, гадко!
Отец тоже строил в Лысых Горах и думал, что это его место, его земля, его воздух, его мужики; а пришел Наполеон и, не зная об его существовании, как щепку с дороги, столкнул его, и развалились его Лысые Горы и вся его жизнь. А княжна Марья говорит, что это испытание, посланное свыше. Для чего же испытание, когда его уже нет и не будет? никогда больше не будет! Его нет! Так кому же это испытание? Отечество, погибель Москвы! А завтра меня убьет – и не француз даже, а свой, как вчера разрядил солдат ружье около моего уха, и придут французы, возьмут меня за ноги и за голову и швырнут в яму, чтоб я не вонял им под носом, и сложатся новые условия жизни, которые будут также привычны для других, и я не буду знать про них, и меня не будет».
Он поглядел на полосу берез с их неподвижной желтизной, зеленью и белой корой, блестящих на солнце. «Умереть, чтобы меня убили завтра, чтобы меня не было… чтобы все это было, а меня бы не было». Он живо представил себе отсутствие себя в этой жизни. И эти березы с их светом и тенью, и эти курчавые облака, и этот дым костров – все вокруг преобразилось для него и показалось чем то страшным и угрожающим. Мороз пробежал по его спине. Быстро встав, он вышел из сарая и стал ходить.
За сараем послышались голоса.
– Кто там? – окликнул князь Андрей.
Красноносый капитан Тимохин, бывший ротный командир Долохова, теперь, за убылью офицеров, батальонный командир, робко вошел в сарай. За ним вошли адъютант и казначей полка.
Князь Андрей поспешно встал, выслушал то, что по службе имели передать ему офицеры, передал им еще некоторые приказания и сбирался отпустить их, когда из за сарая послышался знакомый, пришепетывающий голос.
– Que diable! [Черт возьми!] – сказал голос человека, стукнувшегося обо что то.
Князь Андрей, выглянув из сарая, увидал подходящего к нему Пьера, который споткнулся на лежавшую жердь и чуть не упал. Князю Андрею вообще неприятно было видеть людей из своего мира, в особенности же Пьера, который напоминал ему все те тяжелые минуты, которые он пережил в последний приезд в Москву.
– А, вот как! – сказал он. – Какими судьбами? Вот не ждал.
В то время как он говорил это, в глазах его и выражении всего лица было больше чем сухость – была враждебность, которую тотчас же заметил Пьер. Он подходил к сараю в самом оживленном состоянии духа, но, увидав выражение лица князя Андрея, он почувствовал себя стесненным и неловким.
– Я приехал… так… знаете… приехал… мне интересно, – сказал Пьер, уже столько раз в этот день бессмысленно повторявший это слово «интересно». – Я хотел видеть сражение.
– Да, да, а братья масоны что говорят о войне? Как предотвратить ее? – сказал князь Андрей насмешливо. – Ну что Москва? Что мои? Приехали ли наконец в Москву? – спросил он серьезно.
– Приехали. Жюли Друбецкая говорила мне. Я поехал к ним и не застал. Они уехали в подмосковную.


Офицеры хотели откланяться, но князь Андрей, как будто не желая оставаться с глазу на глаз с своим другом, предложил им посидеть и напиться чаю. Подали скамейки и чай. Офицеры не без удивления смотрели на толстую, громадную фигуру Пьера и слушали его рассказы о Москве и о расположении наших войск, которые ему удалось объездить. Князь Андрей молчал, и лицо его так было неприятно, что Пьер обращался более к добродушному батальонному командиру Тимохину, чем к Болконскому.