340-я стрелковая дивизия

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
340-я стрелковая дивизия
Награды:

Почётные наименования:

«Сумская»
«Киевская»

Войска:

сухопутные

Род войск:

пехота

Формирование:

1941

Расформирование (преобразование):

1945

Боевой путь

1941—1942: Московская оборонительная операция
Тульская оборонительная операция
1941—1942: Московская наступательная операция
Тульская наступательная операция
Калужская наступательная операция
1942: Воронежско-Ворошиловградская оборонительная операция
Валуйско-Россошанская оборонительная операция
1943: Воронежско-Харьковская наступательная операция
Острогожско-Россошанская наступательная операция
Воронежско-Касторненская наступательная операция
Харьковская наступательная операция
1943: Харьковская оборонительная операция
1943: Белгородско-Харьковская наступательная операция
Белгородско-Богодуховская наступательная операция
1943: Черниговско-Полтавская наступательная операция
Сумско-Прилукская наступательная операция
1943: Киевская наступательная операция
1943: Киевская оборонительная операция
1944: Днепровско-Карпатская наступательная операция
Житомирско-Бердичевская наступательная операция
Корсунь-Шевченковская наступательная операция
Проскуровско-Черновицкая наступательная операция
1944: Львовско-Сандомирская наступательная операция
Станиславская наступательная операция
1944: Восточно-Карпатская наступательная операция
Карпатско-Дуклинская наступательная операция
1945: Западно-Карпатская наступательная операция
Ясло-Горлинская наступательная операция
1945: Моравско-Остравская наступательная операция

340-я стрелковая дивизия, воинское соединение СССР, принимавшее участие в Великой Отечественной войне.





История

Формировалась с сентябре 1941 года в городе Балашове на основании постановления ГКО СССР от 10.08.1941, директивы НКО за № ОРГ/2/539000 от 11.08.1941 и приказа Военного Совета Приволжского военного округа № ОУ1/5 726. Сформирована в большей своей части из уроженцев Пензенской области. После формирования передислоцирована в Канаш, где укомплектовывалась и получала вооружение.

В действующей армии во время ВОВ с 02.12.1941 по 20.04.1942 и с 16.06.1942 по 11.05.1945.

Разгружалась под Тулой на станциях Пахомово и Лаптево с 26.11.1941 года, встала на оборону Лаптевского боевого участка.

02.12.1941 года приступила к боям севернее Тулы, в ходе обороны вместе со 112-й танковой дивизией и 31-й кавалерийской дивизией нанесла контрудар из района Лаптево в направлении на Руднево. К исходу 05.12.1941 декабря вышла на рубеж в четырёх с половиной километрах севернее Руднева.

На 08.12.1941 перед дивизией была поставлена задача вместе со 131-й танковой бригадой и отдельным гвардейским миномётным дивизионом ударом в направлении Новоселебенское, совместно с 413-й стрелковой дивизией уничтожить противника на северном берегу реки Шать и к исходу 08.12.1941 выйти на рубеж Забусово, Трешево.

10.12.1941 года дивизия вместе с 173-й стрелковой дивизией были переданы в 49-ю армию, вошли в состав отдельной оперативной группы и должны были к 12.12.1941 сосредоточиться в районе Обидимо, Яковлево (6-7 километров северо-западнее Тулы) и оттуда нанести главный удар в общем направлении на Щукино.

Перед группой была поставлена задача нанести удар на Плешивку, Щукино; конкретно перед дивизией стояла задача к исходу 14.12.1941 выйти на рубеж Ломинцево, Дуднево (3 километра южнее Ломинцева) и в последующем наступать на Щукино. Дивизию поддерживал 36-й отдельный гвардейский миномётный дивизион реактивной артиллерии. Дивизия перешла в наступление, на 14.12.1941 вела бои за Глебово и Скороварово (2 километра южнее Глебова), наступление развивалось довольно удачно, к вечеру 15.12.1941 заняла Поповку и наступала на Захаровку. Части дивизии к 17.12.1941 вышли на участок Фомищево, Щукино, а 19.12.1941 перешли на западный берег Оки в районе Алексина и наступали в западном направлении, преследуя отступающие вражеские войска и ведя бои с арьергардами. 21.12.1941 дивизия была возвращена в 50-ю армию, содействуя 258-й стрелковой дивизии овладела станцией Средняя, Пушкином (8 километров западнее Алексина). Затем дивизия наступала по северному берегу Оки в западном направлении, 23.12.1941 вышла на рубеж Комола, Поливаново (5 километров юго-восточнее Комолы), имея левофланговый полк в отрыве, на южном берегу Оки.

24.12.1941 дивизия была направлена вдоль дороги КалугаТаруса с задачей охвата Калуги с северо-востока, преодолевая сопротивление противника, в течение 23-24.12.1941 наступала в западном и частично в северо-западном направлениях. К исходу 25.12.1941 дивизия вышла на линию станция Желябужский, Некрасово, Ивашево, Новолоки (все три — от 8 до 16 километров южнее станции Желябужский), овладев указанными пунктами. 26.12.1941 перешла в наступление с рубежа Болдасовка, Марьино (4 километра южнее Болдасовки) в направлении на Калугу. В ходе боя на фронте дивизии образовались две группы: левофланговый полк, взаимодействуя с правофланговыми частями 290-й стрелковой дивизии, к исходу 27.12.1941 овладел Ждамирово (1 километр восточнее Турынино) и вёл наступление на Турынино. Два других полка, преодолевая сопротивление, к утру 29.12.1941 вышли на фронт разъезд Стопкино, Воскресенское, высота 216,1 (3 километра юго-восточнее Воскресенское), обходя Калугу с северо-востока. 30.12.1941 дивизия сдала свои позиции 290-й стрелковой дивизии и была переброшена на юхновское направление. Вновь в составе ударной группы армий, на 06.01.1942 вела бой за Угаровку, Кудиново. Затем дивизии было приказано в ночь на 10.01.1942 перехватить Варшавское шоссе в районе Стрекалово (9 километров северо-восточнее Юхнова). Дивизия вступила в ожесточённые бои в районе Кудиново, Упрямово, безуспешно атакуя вражеские позиции, по несколько раз в день. К исходу 22.01.1942 дивизия, так и не взяв населённый пункт Берёзки, наступала на Плоское. 27.01.1942, дивизия, передав район Плоское 112-й танковой бригаде, спешно перебрасывалась на левый фланг армии и сосредоточивалась в районе Ленское, Путогино, Каплино, откуда она должна была наступать за 173-й стрелковой дивизией в направлении Барсуки. После этого дивизия до апреля 1942 года ведёт бои в этом же районе на Варшавском шоссе, и 20.04.1942 абсолютно обескровленная отведена в резерв, укомплектовывалась и получала пополнение в Калуге.

В июне 1942 года дивизия включена в состав 5-й танковой армии, в ходе Воронежско-Ворошиловградской оборонительной операции с 06.07.1942 наносит удар в северный фланг наступающей севернее Воронежа 4-й танковой армии вермахта, приблизительно из района Тербуны, там же затем переходит в оборону и до декабря 1942 ведёт оборонительные бои северо-западнее Воронежа.

По отчётам дивизии за 1941—1943 годы дивизия прошла с боями 320 километров (при этом ни разу нигде не отступив), освободила более 310 населённых пунктов, уничтожила свыше 23 тысяч солдат и офицеров противника, захватила трофеи: танков — 21, автомашин — 795, орудий — 9, миномётов — 97, радиостанций — 80, самолётов — З.

С 28.12.1942 по 02.01.1943 передислоцируется маршем в район юго-западнее Воронежа, к концу 1-й декады января заняла позиции на исходном для наступления положении на так называемом сторожевском плацдарме в районе Трясоруково. Дивизия после марша имела: рядового состава — 4057 (положено по штату — 7023); младшего комначсостава — 1325 (положено по штату 2497); комначсостава — 1010 (положено по штату −1062). Миномётов — 128, станковых пулемётов — 30, ручных пулемётов −107, ПТР — 92. Ближе к операции была пополнена, всего стало 6519 человек, 138 миномётов, 136 пулемётов, 41 полевое орудие, 23 противотанковых орудия.

12.01.1943 вместе со 107-й стрелковой дивизией получила указание о подготовке наступательного боя против фашистских войск в полосе Урыв-Покровский — Девица — Коротояк и овладеть Острогожском. 13.01.1943 вторым эшелоном введена в ходе наступления в бой, заняла Урыво-Покровское, затем наступала на Болдыревку вместе со 150-й танковой бригадой. За день дивизия продвинулась на 7 километров и овладев Болдыревкой и расположенной невдалеке от села высотой с отметкой 178, дивизия перерезала шоссейную дорогу Воронеж — Острогожск, повела медленное наступление на юго-запад. К 20.01.1943 подошла к Острогожску с юго-запада и в этот же день приняла участие в освобождении города, совместно со 107-й стрелковой дивизией и 129-й стрелковой бригадой.

С 24.01.1943 приблизительно из района Городище вместе с 6-й и 8-й лыжными бригадами наступает на Старый Оскол, наткнулась на сильное сопротивление противника. C 02.02.1943 возобновила наступление в составе ударной группировки армии в ходе Харьковской наступательной операции, 05.02.1943 освободила Старый Оскол обошла с севера город Короча и наступает на Белгород с востока, 06-09.02.1943 ведёт бои на восточных подступах к Белгороду, после его освобождения продолжила наступление в направлении на Харьков, к 13.02.1943 подошла к Харькову с северо-востока и первой ворвалась в Харьков, части дивизии овладели Южным вокзалом, проникли в центр города, очистили от фашистов площади Дзержинского и Тевелева, водрузили в центре города Красное Знамя. После освобождения Харькова продолжила наступление в направлении на северо-запад, на Богодухов, 21.02.1943 освободила Тростянец, продолжила наступление Ахтырку (частью сил участвовала в освобождении города 23.02.1943) продвигаясь к реке Псёл 26.02.1943 освободила Гадяч к марту 1943 года пройдя от Харькова на 130—140 километров, и вырвавшись значительно вперёд от войск армии, которая в свою очередь вырвалась вперёд сравнимо с войсками фронта. Вражеские войска нанесли контрудар, в результате чего уже 01.03.1943 дивизия оставила Гадяч и откатилась назад. Ахтырка и Тростянец также были потеряны.

04.03.1943 в связи с прорывом войск противника и отходом 69-й армии, выведена в резерв, оперативно подчинена 69-й армии и участвует в контрударе в направлении на юго-восток на Богодухов, Ольшаны, который не удался, и дивизия была вынуждена отступать на север и северо-восток, где в конечном итоге к концу марта 1943 года сумела стабилизировать позиции восточнее Сум, где находится в обороне до августа 1943 года.

В августе 1943 года перешла в наступление на Сумы, наступала на город в лоб с востока, в центре ударной группировки, понесла большие потери, отличилась при освобождении города. Затем продолжила наступление на запад, преследуя войска противника, переправилась через Десну и к концу сентября 1943 года вышла на Днепр. Форсировала Днепр 01.10.1943 года в районе сёл Борки и Новые Петровцы (Вышгородский район Киевской области), в течение октября 1943 ведёт бои на плацдарме.

С 03.11.1943 наступает с Лютежского плацдарма на правом фланге армии, прикрывая ударную группировку с севера, но 04.11.1943 была брошена в район Пуща-Водица, где выявилось сильное наступление врага. После освобождения Киева, продолжила наступление в направлении Фастова, где уже с 09.11.1943 вместе с 232-й стрелковой дивизией отражает мощный контрудар двух танковых дивизий, была вынуждена отойти и оставить Фастовец

В ходе Житомирско-Бердичевской операции приняла участие в освобождении города Белая Церковь (04.01.1944), на 10.01.1944 ведёт бои в Монастырщинском районе Винницкой области. Вышла на подступы к Умани, но контрударом была отброшена назад, за реку Горный Тикич

09.02.1944 переброшена в район Красногородка — Мотаевка, во второй полосе обороны с задачей остановить прорывающиеся к окружённой в Корсунь-Шевченковском группировке части противника, 12.02.1944 дивизия на рубеже реки Гнилой Тикич совместно с частями 5-го механизированного корпуса всё-таки смогла остановить вражеские части, наступавшие на Лисянку и уже прорвавшие оборону 47-го стрелкового корпуса.

Очевидно направлена по окончании операции в резерв и в марте 1944 передана в 60-ю армию. Ведёт бои за Тернополь, 21-25.04.1944 ведёт ожесточённые бои за населенный пункт Семишковце.

Участвуя в Львовско-Сандомирской операции наступает в общем направлении на Львов с востока, на 15.07.1944 ведёт бои за освобождение населённого пункта Купчиньце (Львовская область), подошла к Карпатам севернее Кросно.

С сентября 1944 по ноябрь 1944 пробивается через Карпаты западнее города Ясло. С середины января 1944 года принимает участие в Ясло-Горлинской операции, наступает южнее города Ясло сначала вторым эшелоном, введена в наступление с 19.01.1945 на подступах к реке Дунаец, на 24.01.1945 ведёт тяжёлые бои западнее города Сухо, на 25.01.1945 ведёт бои за населённый пункт Тарново-Гурне, вышла к городу Бельска-Бяла.

C 03 по 12.02.1945 ведёт бои, совместно с 42-й гвардейской танковой бригадой, 211-й танковой бригадой и 1666-м самоходно-артиллерийский полком, под городом Бельска-Бяла, одним из полков перерезала пути отхода вражеских войск из города на запад, вышла в район западнее города Струмень.

Из того же района начала наступление в ходе Моравско-Остравской наступательной операции, наступая с 18.03.1945 на южном фланге 38-й армии в юго-западном направлении, дивизии удалось продвинуться незначительно, к 14.04.1945 дивизия была перегруппирована на рубеж северного берега реки Ольшов, и оттуда дивизия наступает в южном направлении, восточнее Моравской Остравы, 01.05.1945 освободила Фриштат (ныне часть Карвина), где и закончила войну.

Расформирована летом 1945 года.

Полное название

340-я стрелковая Сумско-Киевская Краснознамённая орденов Суворова и Кутузова дивизия

Подчинение

Дата Фронт (округ) Армия Корпус Примечания
01.09.1941 года Приволжский военный округ - - -
01.10.1941 года Приволжский военный округ - - -
01.11.1941 года Резерв Ставка ВГК 26-я армия - -
01.12.1941 года Западный фронт 49-я армия - -
01.01.1942 года Западный фронт 50-я армия - -
01.02.1942 года Западный фронт 50-я армия - -
01.03.1942 года Западный фронт 50-я армия - -
01.04.1942 года Западный фронт 49-я армия - -
01.05.1942 года - - - нет данных
01.06.1942 года Резерв Ставка ВГК - - -
01.07.1942 года Брянский фронт 5-я танковая армия - -
01.08.1942 года Брянский фронт Оперативная группа генерал-лейтенанта Чибисова Н.Е. - -
01.09.1942 года Брянский фронт 38-я армия - -
01.10.1942 года Воронежский фронт 38-я армия - -
01.11.1942 года Воронежский фронт 38-я армия - -
01.12.1942 года Воронежский фронт 38-я армия - -
01.01.1943 года Воронежский фронт - 18-й стрелковый корпус -
01.02.1943 года Воронежский фронт 40-я армия - -
01.03.1943 года Воронежский фронт 40-я армия - -
01.04.1943 года Воронежский фронт 69-я армия - -
01.05.1943 года Воронежский фронт 38-я армия - -
01.06.1943 года Воронежский фронт 38-я армия - -
01.07.1943 года Воронежский фронт 38-я армия - -
01.08.1943 года Воронежский фронт 38-я армия - -
01.09.1943 года Воронежский фронт 38-я армия 50-й стрелковый корпус -
01.10.1943 года Воронежский фронт 38-я армия 51-й стрелковый корпус -
01.11.1943 года 1-й Украинский фронт 38-я армия 50-й стрелковый корпус -
01.12.1943 года 1-й Украинский фронт 40-я армия 51-й стрелковый корпус -
01.01.1944 года 1-й Украинский фронт 40-я армия 51-й стрелковый корпус -
01.02.1944 года 1-й Украинский фронт 40-я армия 50-й стрелковый корпус -
01.03.1944 года 1-й Украинский фронт - 47-й стрелковый корпус -
01.04.1944 года 1-й Украинский фронт 60-я армия 106-й стрелковый корпус -
01.05.1944 года 1-й Украинский фронт 60-я армия 106-й стрелковый корпус -
01.06.1944 года 1-й Украинский фронт 60-я армия 106-й стрелковый корпус -
01.07.1944 года 1-й Украинский фронт 60-я армия 106-й стрелковый корпус -
01.08.1944 года 1-й Украинский фронт 38-я армия 52-й стрелковый корпус -
01.09.1944 года 1-й Украинский фронт 38-я армия 67-й стрелковый корпус -
01.10.1944 года 1-й Украинский фронт 38-я армия 52-й стрелковый корпус -
01.11.1944 года 1-й Украинский фронт 38-я армия 52-й стрелковый корпус -
01.12.1944 года 4-й Украинский фронт 38-я армия 52-й стрелковый корпус -
01.01.1945 года 4-й Украинский фронт 38-я армия 52-й стрелковый корпус -
01.02.1945 года 4-й Украинский фронт 38-я армия 67-й стрелковый корпус -
01.03.1945 года 4-й Украинский фронт 38-я армия 67-й стрелковый корпус -
01.04.1945 года 4-й Украинский фронт 1-я гвардейская армия 67-й стрелковый корпус -
01.05.1945 года 4-й Украинский фронт 1-я гвардейская армия 67-й стрелковый корпус -

Состав

  • 1140-й стрелковый полк
  • 1142-й стрелковый Краснознамённый ордена Суворова полк
  • 1144-й стрелковый полк
  • 911-й артиллерийский полк
  • 261-й отдельный истребительно-противотанковый дивизион
  • 410-я отдельная разведывательная рота
  • 482-й отдельный сапёрный батальон
  • 799-й отдельный батальон связи (433-я отдельная рота связи)
  • 433-й медико-санитарный батальон
  • 426-я отдельная рота химической защиты
  • 463-я автотранспортная рота
  • 202-й полевой автохлебозавод
  • 771-й дивизионный ветеринарный лазарет
  • 151-я полевая почтовая станция
  • 778-я полевая касса Госбанка

Командиры

Награды и наименования

Награда (наименование) Дата За что получена
«Сумская» 02.09.1943 За успешное выполнение заданий командования и за овладение городом Сумы
«Киевская» 06.11.1943 За успешное выполнение заданий командования и за овладение городом Киев

Отличившиеся воины дивизии

Награда Ф. И. О. Должность Звание Дата награждения Примечания
Асеев, Фёдор Константинович Командир орудия 911-го артиллерийского полка старший сержант 10.01.1944
Бедрышев, Михаил Александрович Стрелок 1140-го стрелкового полка рядовой 10.01.1944
Бочкарёв, Василий Никифорович командир миномётного расчёта 1140-го стрелкового полка сержант 10.01.1944
Воропаев, Григорий Яковлевич командир отделения 1140-го стрелкового полка сержант 10.01.1944 посмертно
Дмитриев, Пётр Дмитриевич Заместитель командира 911-го артиллерийского полка по строевой части полковник 10.01.1944
Ивашин, Иван Вакулович Командир орудия 911-го артиллерийского полка сержант 10.01.1944
Казуров, Владимир Сергеевич командир взвода 410 отдельной разведывательной роты сержант 24.03.1945 погиб в бою 15 апреля 1945 года
Литовченко, Николай Иванович Стрелок 1140-го стрелкового полка рядовой 10.01.1944
Малыгин, Сергей Александрович Командующий артиллерией дивизии полковник 24.12.1943 смертельно ранен 10.01.1944
Мамедов, Минур Иса оглы Командир пулемётного расчёта 1144-го стрелкового полка сержант 12.11.1944
08.03.1945
15.05.1946
Новгородов, Сергей Васильевич командир миномётного расчёта 1142-го стрелкового полка старший сержант 29.06.1945
Перминов, Ерофей Иосифович Телефонист штабной батареи 911-го артиллерийского полка рядовой 10.01.1944
Приходько, Филипп Романович Автоматчик 1142-го стрелкового полка рядовой 08.05.1944
26.08.1944
25.01.1945

Память

  • Музей боевой славы в Профессиональном училище № 14 города Старый Оскол

Напишите отзыв о статье "340-я стрелковая дивизия"

Ссылки

  • [samsv.narod.ru/Div/Sd/sd340/default.html Справочник на сайте клуба «Память» Воронежского госуниверситета]
  • [soldat.ru Справочники и форум на Солдат.ру]
  • [www.soldat.ru/perechen Перечень № 5 стрелковых, горнострелковых, мотострелковых и моторизованных дивизий, входивших в состав действующей армии в годы Великой Отечественной войны]
  • [dmitrovsk1943.mybb.ru/viewtopic.php?id=4324 Страница, посвящённая 340-й стрелковой дивизии, на сайте всенародной Книги памяти Пензенской области]


Отрывок, характеризующий 340-я стрелковая дивизия

В избе, мимо которой проходили солдаты, собралось высшее начальство, и за чаем шел оживленный разговор о прошедшем дне и предполагаемых маневрах будущего. Предполагалось сделать фланговый марш влево, отрезать вице короля и захватить его.
Когда солдаты притащили плетень, уже с разных сторон разгорались костры кухонь. Трещали дрова, таял снег, и черные тени солдат туда и сюда сновали по всему занятому, притоптанному в снегу, пространству.
Топоры, тесаки работали со всех сторон. Все делалось без всякого приказания. Тащились дрова про запас ночи, пригораживались шалашики начальству, варились котелки, справлялись ружья и амуниция.
Притащенный плетень осьмою ротой поставлен полукругом со стороны севера, подперт сошками, и перед ним разложен костер. Пробили зарю, сделали расчет, поужинали и разместились на ночь у костров – кто чиня обувь, кто куря трубку, кто, донага раздетый, выпаривая вшей.


Казалось бы, что в тех, почти невообразимо тяжелых условиях существования, в которых находились в то время русские солдаты, – без теплых сапог, без полушубков, без крыши над головой, в снегу при 18° мороза, без полного даже количества провианта, не всегда поспевавшего за армией, – казалось, солдаты должны бы были представлять самое печальное и унылое зрелище.
Напротив, никогда, в самых лучших материальных условиях, войско не представляло более веселого, оживленного зрелища. Это происходило оттого, что каждый день выбрасывалось из войска все то, что начинало унывать или слабеть. Все, что было физически и нравственно слабого, давно уже осталось назади: оставался один цвет войска – по силе духа и тела.
К осьмой роте, пригородившей плетень, собралось больше всего народа. Два фельдфебеля присели к ним, и костер их пылал ярче других. Они требовали за право сиденья под плетнем приношения дров.
– Эй, Макеев, что ж ты …. запропал или тебя волки съели? Неси дров то, – кричал один краснорожий рыжий солдат, щурившийся и мигавший от дыма, но не отодвигавшийся от огня. – Поди хоть ты, ворона, неси дров, – обратился этот солдат к другому. Рыжий был не унтер офицер и не ефрейтор, но был здоровый солдат, и потому повелевал теми, которые были слабее его. Худенький, маленький, с вострым носиком солдат, которого назвали вороной, покорно встал и пошел было исполнять приказание, но в это время в свет костра вступила уже тонкая красивая фигура молодого солдата, несшего беремя дров.
– Давай сюда. Во важно то!
Дрова наломали, надавили, поддули ртами и полами шинелей, и пламя зашипело и затрещало. Солдаты, придвинувшись, закурили трубки. Молодой, красивый солдат, который притащил дрова, подперся руками в бока и стал быстро и ловко топотать озябшими ногами на месте.
– Ах, маменька, холодная роса, да хороша, да в мушкатера… – припевал он, как будто икая на каждом слоге песни.
– Эй, подметки отлетят! – крикнул рыжий, заметив, что у плясуна болталась подметка. – Экой яд плясать!
Плясун остановился, оторвал болтавшуюся кожу и бросил в огонь.
– И то, брат, – сказал он; и, сев, достал из ранца обрывок французского синего сукна и стал обвертывать им ногу. – С пару зашлись, – прибавил он, вытягивая ноги к огню.
– Скоро новые отпустят. Говорят, перебьем до копца, тогда всем по двойному товару.
– А вишь, сукин сын Петров, отстал таки, – сказал фельдфебель.
– Я его давно замечал, – сказал другой.
– Да что, солдатенок…
– А в третьей роте, сказывали, за вчерашний день девять человек недосчитали.
– Да, вот суди, как ноги зазнобишь, куда пойдешь?
– Э, пустое болтать! – сказал фельдфебель.
– Али и тебе хочется того же? – сказал старый солдат, с упреком обращаясь к тому, который сказал, что ноги зазнобил.
– А ты что же думаешь? – вдруг приподнявшись из за костра, пискливым и дрожащим голосом заговорил востроносенький солдат, которого называли ворона. – Кто гладок, так похудает, а худому смерть. Вот хоть бы я. Мочи моей нет, – сказал он вдруг решительно, обращаясь к фельдфебелю, – вели в госпиталь отослать, ломота одолела; а то все одно отстанешь…
– Ну буде, буде, – спокойно сказал фельдфебель. Солдатик замолчал, и разговор продолжался.
– Нынче мало ли французов этих побрали; а сапог, прямо сказать, ни на одном настоящих нет, так, одна названье, – начал один из солдат новый разговор.
– Всё казаки поразули. Чистили для полковника избу, выносили их. Жалости смотреть, ребята, – сказал плясун. – Разворочали их: так живой один, веришь ли, лопочет что то по своему.
– А чистый народ, ребята, – сказал первый. – Белый, вот как береза белый, и бравые есть, скажи, благородные.
– А ты думаешь как? У него от всех званий набраны.
– А ничего не знают по нашему, – с улыбкой недоумения сказал плясун. – Я ему говорю: «Чьей короны?», а он свое лопочет. Чудесный народ!
– Ведь то мудрено, братцы мои, – продолжал тот, который удивлялся их белизне, – сказывали мужики под Можайским, как стали убирать битых, где страженья то была, так ведь что, говорит, почитай месяц лежали мертвые ихние то. Что ж, говорит, лежит, говорит, ихний то, как бумага белый, чистый, ни синь пороха не пахнет.
– Что ж, от холода, что ль? – спросил один.
– Эка ты умный! От холода! Жарко ведь было. Кабы от стужи, так и наши бы тоже не протухли. А то, говорит, подойдешь к нашему, весь, говорит, прогнил в червях. Так, говорит, платками обвяжемся, да, отворотя морду, и тащим; мочи нет. А ихний, говорит, как бумага белый; ни синь пороха не пахнет.
Все помолчали.
– Должно, от пищи, – сказал фельдфебель, – господскую пищу жрали.
Никто не возражал.
– Сказывал мужик то этот, под Можайским, где страженья то была, их с десяти деревень согнали, двадцать дён возили, не свозили всех, мертвых то. Волков этих что, говорит…
– Та страженья была настоящая, – сказал старый солдат. – Только и было чем помянуть; а то всё после того… Так, только народу мученье.
– И то, дядюшка. Позавчера набежали мы, так куда те, до себя не допущают. Живо ружья покидали. На коленки. Пардон – говорит. Так, только пример один. Сказывали, самого Полиона то Платов два раза брал. Слова не знает. Возьмет возьмет: вот на те, в руках прикинется птицей, улетит, да и улетит. И убить тоже нет положенья.
– Эка врать здоров ты, Киселев, посмотрю я на тебя.
– Какое врать, правда истинная.
– А кабы на мой обычай, я бы его, изловимши, да в землю бы закопал. Да осиновым колом. А то что народу загубил.
– Все одно конец сделаем, не будет ходить, – зевая, сказал старый солдат.
Разговор замолк, солдаты стали укладываться.
– Вишь, звезды то, страсть, так и горят! Скажи, бабы холсты разложили, – сказал солдат, любуясь на Млечный Путь.
– Это, ребята, к урожайному году.
– Дровец то еще надо будет.
– Спину погреешь, а брюха замерзла. Вот чуда.
– О, господи!
– Что толкаешься то, – про тебя одного огонь, что ли? Вишь… развалился.
Из за устанавливающегося молчания послышался храп некоторых заснувших; остальные поворачивались и грелись, изредка переговариваясь. От дальнего, шагов за сто, костра послышался дружный, веселый хохот.
– Вишь, грохочат в пятой роте, – сказал один солдат. – И народу что – страсть!
Один солдат поднялся и пошел к пятой роте.
– То то смеху, – сказал он, возвращаясь. – Два хранцуза пристали. Один мерзлый вовсе, а другой такой куражный, бяда! Песни играет.
– О о? пойти посмотреть… – Несколько солдат направились к пятой роте.


Пятая рота стояла подле самого леса. Огромный костер ярко горел посреди снега, освещая отягченные инеем ветви деревьев.
В середине ночи солдаты пятой роты услыхали в лесу шаги по снегу и хряск сучьев.
– Ребята, ведмедь, – сказал один солдат. Все подняли головы, прислушались, и из леса, в яркий свет костра, выступили две, держащиеся друг за друга, человеческие, странно одетые фигуры.
Это были два прятавшиеся в лесу француза. Хрипло говоря что то на непонятном солдатам языке, они подошли к костру. Один был повыше ростом, в офицерской шляпе, и казался совсем ослабевшим. Подойдя к костру, он хотел сесть, но упал на землю. Другой, маленький, коренастый, обвязанный платком по щекам солдат, был сильнее. Он поднял своего товарища и, указывая на свой рот, говорил что то. Солдаты окружили французов, подстелили больному шинель и обоим принесли каши и водки.
Ослабевший французский офицер был Рамбаль; повязанный платком был его денщик Морель.
Когда Морель выпил водки и доел котелок каши, он вдруг болезненно развеселился и начал не переставая говорить что то не понимавшим его солдатам. Рамбаль отказывался от еды и молча лежал на локте у костра, бессмысленными красными глазами глядя на русских солдат. Изредка он издавал протяжный стон и опять замолкал. Морель, показывая на плечи, внушал солдатам, что это был офицер и что его надо отогреть. Офицер русский, подошедший к костру, послал спросить у полковника, не возьмет ли он к себе отогреть французского офицера; и когда вернулись и сказали, что полковник велел привести офицера, Рамбалю передали, чтобы он шел. Он встал и хотел идти, но пошатнулся и упал бы, если бы подле стоящий солдат не поддержал его.
– Что? Не будешь? – насмешливо подмигнув, сказал один солдат, обращаясь к Рамбалю.
– Э, дурак! Что врешь нескладно! То то мужик, право, мужик, – послышались с разных сторон упреки пошутившему солдату. Рамбаля окружили, подняли двое на руки, перехватившись ими, и понесли в избу. Рамбаль обнял шеи солдат и, когда его понесли, жалобно заговорил:
– Oh, nies braves, oh, mes bons, mes bons amis! Voila des hommes! oh, mes braves, mes bons amis! [О молодцы! О мои добрые, добрые друзья! Вот люди! О мои добрые друзья!] – и, как ребенок, головой склонился на плечо одному солдату.
Между тем Морель сидел на лучшем месте, окруженный солдатами.
Морель, маленький коренастый француз, с воспаленными, слезившимися глазами, обвязанный по бабьи платком сверх фуражки, был одет в женскую шубенку. Он, видимо, захмелев, обнявши рукой солдата, сидевшего подле него, пел хриплым, перерывающимся голосом французскую песню. Солдаты держались за бока, глядя на него.
– Ну ка, ну ка, научи, как? Я живо перейму. Как?.. – говорил шутник песенник, которого обнимал Морель.
Vive Henri Quatre,
Vive ce roi vaillanti –
[Да здравствует Генрих Четвертый!
Да здравствует сей храбрый король!
и т. д. (французская песня) ]
пропел Морель, подмигивая глазом.
Сe diable a quatre…
– Виварика! Виф серувару! сидябляка… – повторил солдат, взмахнув рукой и действительно уловив напев.
– Вишь, ловко! Го го го го го!.. – поднялся с разных сторон грубый, радостный хохот. Морель, сморщившись, смеялся тоже.
– Ну, валяй еще, еще!
Qui eut le triple talent,
De boire, de battre,
Et d'etre un vert galant…
[Имевший тройной талант,
пить, драться
и быть любезником…]
– A ведь тоже складно. Ну, ну, Залетаев!..
– Кю… – с усилием выговорил Залетаев. – Кью ю ю… – вытянул он, старательно оттопырив губы, – летриптала, де бу де ба и детравагала, – пропел он.
– Ай, важно! Вот так хранцуз! ой… го го го го! – Что ж, еще есть хочешь?
– Дай ему каши то; ведь не скоро наестся с голоду то.
Опять ему дали каши; и Морель, посмеиваясь, принялся за третий котелок. Радостные улыбки стояли на всех лицах молодых солдат, смотревших на Мореля. Старые солдаты, считавшие неприличным заниматься такими пустяками, лежали с другой стороны костра, но изредка, приподнимаясь на локте, с улыбкой взглядывали на Мореля.
– Тоже люди, – сказал один из них, уворачиваясь в шинель. – И полынь на своем кореню растет.
– Оо! Господи, господи! Как звездно, страсть! К морозу… – И все затихло.
Звезды, как будто зная, что теперь никто не увидит их, разыгрались в черном небе. То вспыхивая, то потухая, то вздрагивая, они хлопотливо о чем то радостном, но таинственном перешептывались между собой.

Х
Войска французские равномерно таяли в математически правильной прогрессии. И тот переход через Березину, про который так много было писано, была только одна из промежуточных ступеней уничтожения французской армии, а вовсе не решительный эпизод кампании. Ежели про Березину так много писали и пишут, то со стороны французов это произошло только потому, что на Березинском прорванном мосту бедствия, претерпеваемые французской армией прежде равномерно, здесь вдруг сгруппировались в один момент и в одно трагическое зрелище, которое у всех осталось в памяти. Со стороны же русских так много говорили и писали про Березину только потому, что вдали от театра войны, в Петербурге, был составлен план (Пфулем же) поимки в стратегическую западню Наполеона на реке Березине. Все уверились, что все будет на деле точно так, как в плане, и потому настаивали на том, что именно Березинская переправа погубила французов. В сущности же, результаты Березинской переправы были гораздо менее гибельны для французов потерей орудий и пленных, чем Красное, как то показывают цифры.
Единственное значение Березинской переправы заключается в том, что эта переправа очевидно и несомненно доказала ложность всех планов отрезыванья и справедливость единственно возможного, требуемого и Кутузовым и всеми войсками (массой) образа действий, – только следования за неприятелем. Толпа французов бежала с постоянно усиливающейся силой быстроты, со всею энергией, направленной на достижение цели. Она бежала, как раненый зверь, и нельзя ей было стать на дороге. Это доказало не столько устройство переправы, сколько движение на мостах. Когда мосты были прорваны, безоружные солдаты, московские жители, женщины с детьми, бывшие в обозе французов, – все под влиянием силы инерции не сдавалось, а бежало вперед в лодки, в мерзлую воду.
Стремление это было разумно. Положение и бегущих и преследующих было одинаково дурно. Оставаясь со своими, каждый в бедствии надеялся на помощь товарища, на определенное, занимаемое им место между своими. Отдавшись же русским, он был в том же положении бедствия, но становился на низшую ступень в разделе удовлетворения потребностей жизни. Французам не нужно было иметь верных сведений о том, что половина пленных, с которыми не знали, что делать, несмотря на все желание русских спасти их, – гибли от холода и голода; они чувствовали, что это не могло быть иначе. Самые жалостливые русские начальники и охотники до французов, французы в русской службе не могли ничего сделать для пленных. Французов губило бедствие, в котором находилось русское войско. Нельзя было отнять хлеб и платье у голодных, нужных солдат, чтобы отдать не вредным, не ненавидимым, не виноватым, но просто ненужным французам. Некоторые и делали это; но это было только исключение.
Назади была верная погибель; впереди была надежда. Корабли были сожжены; не было другого спасения, кроме совокупного бегства, и на это совокупное бегство были устремлены все силы французов.
Чем дальше бежали французы, чем жальче были их остатки, в особенности после Березины, на которую, вследствие петербургского плана, возлагались особенные надежды, тем сильнее разгорались страсти русских начальников, обвинявших друг друга и в особенности Кутузова. Полагая, что неудача Березинского петербургского плана будет отнесена к нему, недовольство им, презрение к нему и подтрунивание над ним выражались сильнее и сильнее. Подтрунивание и презрение, само собой разумеется, выражалось в почтительной форме, в той форме, в которой Кутузов не мог и спросить, в чем и за что его обвиняют. С ним не говорили серьезно; докладывая ему и спрашивая его разрешения, делали вид исполнения печального обряда, а за спиной его подмигивали и на каждом шагу старались его обманывать.
Всеми этими людьми, именно потому, что они не могли понимать его, было признано, что со стариком говорить нечего; что он никогда не поймет всего глубокомыслия их планов; что он будет отвечать свои фразы (им казалось, что это только фразы) о золотом мосте, о том, что за границу нельзя прийти с толпой бродяг, и т. п. Это всё они уже слышали от него. И все, что он говорил: например, то, что надо подождать провиант, что люди без сапог, все это было так просто, а все, что они предлагали, было так сложно и умно, что очевидно было для них, что он был глуп и стар, а они были не властные, гениальные полководцы.
В особенности после соединения армий блестящего адмирала и героя Петербурга Витгенштейна это настроение и штабная сплетня дошли до высших пределов. Кутузов видел это и, вздыхая, пожимал только плечами. Только один раз, после Березины, он рассердился и написал Бенигсену, доносившему отдельно государю, следующее письмо:
«По причине болезненных ваших припадков, извольте, ваше высокопревосходительство, с получения сего, отправиться в Калугу, где и ожидайте дальнейшего повеления и назначения от его императорского величества».
Но вслед за отсылкой Бенигсена к армии приехал великий князь Константин Павлович, делавший начало кампании и удаленный из армии Кутузовым. Теперь великий князь, приехав к армии, сообщил Кутузову о неудовольствии государя императора за слабые успехи наших войск и за медленность движения. Государь император сам на днях намеревался прибыть к армии.
Старый человек, столь же опытный в придворном деле, как и в военном, тот Кутузов, который в августе того же года был выбран главнокомандующим против воли государя, тот, который удалил наследника и великого князя из армии, тот, который своей властью, в противность воле государя, предписал оставление Москвы, этот Кутузов теперь тотчас же понял, что время его кончено, что роль его сыграна и что этой мнимой власти у него уже нет больше. И не по одним придворным отношениям он понял это. С одной стороны, он видел, что военное дело, то, в котором он играл свою роль, – кончено, и чувствовал, что его призвание исполнено. С другой стороны, он в то же самое время стал чувствовать физическую усталость в своем старом теле и необходимость физического отдыха.
29 ноября Кутузов въехал в Вильно – в свою добрую Вильну, как он говорил. Два раза в свою службу Кутузов был в Вильне губернатором. В богатой уцелевшей Вильне, кроме удобств жизни, которых так давно уже он был лишен, Кутузов нашел старых друзей и воспоминания. И он, вдруг отвернувшись от всех военных и государственных забот, погрузился в ровную, привычную жизнь настолько, насколько ему давали покоя страсти, кипевшие вокруг него, как будто все, что совершалось теперь и имело совершиться в историческом мире, нисколько его не касалось.
Чичагов, один из самых страстных отрезывателей и опрокидывателей, Чичагов, который хотел сначала сделать диверсию в Грецию, а потом в Варшаву, но никак не хотел идти туда, куда ему было велено, Чичагов, известный своею смелостью речи с государем, Чичагов, считавший Кутузова собою облагодетельствованным, потому что, когда он был послан в 11 м году для заключения мира с Турцией помимо Кутузова, он, убедившись, что мир уже заключен, признал перед государем, что заслуга заключения мира принадлежит Кутузову; этот то Чичагов первый встретил Кутузова в Вильне у замка, в котором должен был остановиться Кутузов. Чичагов в флотском вицмундире, с кортиком, держа фуражку под мышкой, подал Кутузову строевой рапорт и ключи от города. То презрительно почтительное отношение молодежи к выжившему из ума старику выражалось в высшей степени во всем обращении Чичагова, знавшего уже обвинения, взводимые на Кутузова.
Разговаривая с Чичаговым, Кутузов, между прочим, сказал ему, что отбитые у него в Борисове экипажи с посудою целы и будут возвращены ему.
– C'est pour me dire que je n'ai pas sur quoi manger… Je puis au contraire vous fournir de tout dans le cas meme ou vous voudriez donner des diners, [Вы хотите мне сказать, что мне не на чем есть. Напротив, могу вам служить всем, даже если бы вы захотели давать обеды.] – вспыхнув, проговорил Чичагов, каждым словом своим желавший доказать свою правоту и потому предполагавший, что и Кутузов был озабочен этим самым. Кутузов улыбнулся своей тонкой, проницательной улыбкой и, пожав плечами, отвечал: – Ce n'est que pour vous dire ce que je vous dis. [Я хочу сказать только то, что говорю.]
В Вильне Кутузов, в противность воле государя, остановил большую часть войск. Кутузов, как говорили его приближенные, необыкновенно опустился и физически ослабел в это свое пребывание в Вильне. Он неохотно занимался делами по армии, предоставляя все своим генералам и, ожидая государя, предавался рассеянной жизни.
Выехав с своей свитой – графом Толстым, князем Волконским, Аракчеевым и другими, 7 го декабря из Петербурга, государь 11 го декабря приехал в Вильну и в дорожных санях прямо подъехал к замку. У замка, несмотря на сильный мороз, стояло человек сто генералов и штабных офицеров в полной парадной форме и почетный караул Семеновского полка.
Курьер, подскакавший к замку на потной тройке, впереди государя, прокричал: «Едет!» Коновницын бросился в сени доложить Кутузову, дожидавшемуся в маленькой швейцарской комнатке.
Через минуту толстая большая фигура старика, в полной парадной форме, со всеми регалиями, покрывавшими грудь, и подтянутым шарфом брюхом, перекачиваясь, вышла на крыльцо. Кутузов надел шляпу по фронту, взял в руки перчатки и бочком, с трудом переступая вниз ступеней, сошел с них и взял в руку приготовленный для подачи государю рапорт.