370-я стрелковая дивизия

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
370-я стрелковая дивизия
Награды:

Почётные наименования:

Бранденбургская

Войска:

сухопутные

Род войск:

пехота

Формирование:

август 1941 года

Расформирование (преобразование):

1945

Боевой путь

1942:
Новгородская область
1943 :
Новгородская область

370-я стрелковая дивизия (370сд) — воинское формирование СССР, принимавшее участие в Великой Отечественной войне.





Формирование

Формировалась[1] в период с 14 сентября по 25 сентября 1941 года на станции Асино Томской железной дороги (ныне г. Асино Томской области).

В состав дивизии в основном вошли призывники из Асиновского, Колпашевского и Чаинского районов.

С 2 ноября 1941 года[2] дивизия включена в состав 58-й резервной армии.

Боевой путь

18 ноября 1941 г. началась отправка эшелонов дивизии со станции Асино. Конечным пунктом назначения стала станция Няндома Архангельской области. Выгрузившись, дивизия совершила марша через Каргополь, Кречетово к Волго-Балтийскому каналу между Онежским озером и озером Белым, где стала готовить оборонительные рубежи.

Демянская операция (1942)

Во второй половине февраля 1942 г. 370-я стрелковая дивизия была переброшена на Северо-Западный фронт. Выгрузившись на ст. Любница Новгородской области, дивизия вошла в состав 34-й армии.

28 февраля 1942 года приняла боевой участок в районе южнее ст. Пола Новгородской области. Здесь дивизия получила первую боевую задачу на наступление в направлении Горчицы, Новая Деревня, Туганово, Симаново. С этого дня начался боевой путь дивизии.

За восемь дней до этого — 20 февраля 1942 года — 1-й гвардейский стрелковый корпус (командир — генерал-майор Афанасий Сергеевич Грязнов) соединился в Залучье с войсками 34-й армии, тем самым организовав окружение нескольких дивизий немецкой 16-й армии, численностью до 60-70 тыс. человек. Впервые за время войны в окружение попала столь крупная немецкая группировка.

Первоочередной задачей стал разгром демянской группировки немцев.

9 марта воинам дивизии после многих атак удалось освободить деревню Курляндское, a 11 апреля — деревню Стрелицы. Развивая наступление, удалось освободить деревню Росино, но дальнейшее продвижение было остановлено упорным сопротивлением противника.

Сдержав наступление советских дивизий, немецкие войска нанесли деблокирующий удар. 21 апреля 1942 года они соединились со своей демянской группировкой. Это резко ухудшило положение советских войск на северо-западном направлении.

С 28 апреля 1942 г. дивизия перешла в подчинение 11 армии и заняла жесткую оборону западнее Курляндское, Стрелицы.

3-4 мая, 17-19 июля и 10 августа 1942 г. дивизия провела ряд частных наступательных боёв с целью овладеть Голубово, Туганово, Симаново.

26 октября 1942 года началось немецкое наступление против 370-й стрелковой дивизии. Немцы стремились захватить Стрелицы и развить наступление на ст. Кневицы. Беспрерывные бои шли 10 дней. 31 октября 1942 года Военный Совет 11-й армии своим приказом объявил благодарность личному составу дивизии «… за стойкую и героическую борьбу против немецко-фашистских оккупантов…». После отражения массированных атак противника дивизия провела ряд контратак, в результате которых полностью восстановила прежнее положение и на отдельных участках улучшила свои позиции, 20 декабря 1942 года командиру 370-й стрелковой дивизии Андрееву Евгению Михайловичу было присвоено звание генерал-майора.

Демянская наступательная операция (1943)

В начале 1943 года в ходе Демянской наступательной операции 370-я стрелковая дивизия наступала в направление Симаново, Росино, Бол. и Мал. Степаново. В этих боях дивизии не удалось достичь значительных успехов в продвижении, хотя ей удалось сковать определённые немецкие силы.

25 февраля 1943 г. дивизия была выведена в резерв 27-й армии и сосредоточилась в районе ст. Парфино.

1 марта 1943 года войска Северо-Западного фронта вышли на реку Ловать, тем самым ликвидировав Демянский плацдарм. Несмотря на потери, немецкие войска смогли отойти на новую линию обороны достаточно организованно и избежать окружения.

Старорусская операция

С 6 марта 1943 года дивизия была переподчинена 34-й армии и получила задачу овладеть северо-восточными подступами к Старой Руссе в районе Бологожа, Отбидно. В течение 8 и 9 марта вела бои в этом районе силами 1230 и 1234 стрелковых полков.

С 18 по 28 марта 1943 года дивизия наступала на Старую Руссу, имея задачу овладеть восточными окрестностями города — Гор. Слобода, Бряшная Гора, Медниково. Бои за Старую Руссу носили ожесточённый характер и в итоге, несколько улучшив свои позиции, дивизия перешла к обороне.

С 18 по 22 августа 1943 года дивизия возобновила активные действия по овладению г. Старая Русса, но противник смог удержать город.

Невельская наступательная операция

В сентябре 1943 г. дивизия была выведена в резерв для пополнения и отдыха и затем в районе города Торопец Калининской области вошла в состав 6-й гвардейской армии.

20 октября 1943 г. 6-я гвардейская армия вошла в состав 2-го Прибалтийского фронта и, совершив марш в район города Невель, заняла оборонительный рубеж северо-восточнее города.

С 16 декабря 1943 г. по 4 января 1944 г. дивизия в составе 93-го стрелкового корпуса 3-й Ударной армии вела наступление западнее г. Невель. Продвинувшись на 30 километров, она освободила около 60 населённых пунктов и вышла к реке Ливица. Встретив здесь упорное сопротивление мощной группировки противника, соединения 3-й ударной армии, как и всего 2-го Прибалтийского фронта, по приказу Ставки остановили своё наступление и заняли оборону.

С 13 по 19 марта 1944 г. вела наступательные бои за д. Лаухино Идрицкого района в составе 12 гв. стрелкового корпуса.

20 марта 1944 г. дивизия сдала боевой участок 171-й стрелковой дивизии и сосредоточилась в районе ст. Маево для погрузки в эшелоны.

С 26 марта по 21 апреля 1944 г. дивизия находилась в пути следования по железной дороге со ст. Новосокольники до ст. Голобы (южнее г. Ковель Украинской ССР).

22 апреля 1944 г. вошла в состав 91-го стрелкового корпуса 69-й армии 1-го Белорусского фронта.

Люблин-Брестская операция

18 июля 1944 г. началась Люблинско-Брестская операция, в которой участвовали соединения 69-й армии.

В 5 часов утра после 30-минутной артиллерийской подготовки 370 стрелковая дивизия начала разведку боем силами передового батальона — 2 стрелкового батальона 1234 стрелкового полка, в районе высоты 194,4 юго-западнее г. Ковель. Действия передового батальона имели большой успех. Для его развития были введены в бой главные силы первого эшелона дивизии (1234 и 1230 сп). Дивизия без паузы перешла в общее наступление в направлении Пшевалы, Замлынье. Прорвав оборону противника, она за первый день боя продвинулась на 10-12 километров. Завершив прорыв всей тактической зоны обороны противника, дивизия к исходу 19 июля 1944 г. вышла к реке Западный Буг, продвинувшись за два дня боёв до 40 километров.

20 июля 1944 г. дивизия форсировала р. Западный Буг в районе д. Гусынне и перешла в стремительное преследование противника в направлении г. Холм.

22 июля 1914 г. дивизия во взаимодействии с танковыми и кавалеристскими частями штурмом овладела г. Холм и д. Жултанце. 23 июля она овладела Седлище, Могильница, Бжезины и к исходу 24 вышла к р. Вепш. 25 июля форсировала р. Вепш и овладела узлами обороны противника Бискупице, Травники, Пяски. 1230 стрелковый полк в этот день участвовал в освобождении г. Люблин. От реки Вепш через южную окраину Люблина дивизия к исходу 27 июля 1944 года вышла на восточный берег реки Висла в районе Пархатки, Бохотницы (между городами Пулавы и Казимеж).

Пулавский плацдарм

31 июля 1944 года, преодолевая сильное огневое сопротивление противника, дивизия силами 1234 стрелкового полка и частью сил 1232 и 1230 стрелковых полков форсировала крупную водную преграду — реку Вислу, овладела плацдармом в районе Пулавы, закрепила его и отразила при этом контратаки противника.

За образцовое выполнение боевых заданий командования в боях при прорыве противника западнее города Ковеля и проявление при этом доблести и мужества дивизия награждена орденом Красного Знамени (Указ Президиума Верховного Совета СССР от 9 августа 1944 года), а её личному составу дважды объявлена благодарность приказами Верховного Главнокомандующего.

В период с 27 августа 1944 года по 14 января 1945 года дивизия находилась в обороне на плацдарме, одновременно готовясь к последующим наступательным боям.

Висло-Одерская операция

14 января 1945 г. в ходе Висло-Одерской наступательной операции 370-я стрелковая дивизия (в составе 69-й армии 1-го Белорусского фронта) наступала с Пулавского плацдарма. Дивизия стремительно вошла в прорыв в районе Смогожув, овладела крупным железно — дорожными станциями Гарбатка — Летниско — Пионки и, стремительно преследуя противника в западном направлении Горбатка, Ярошин, Домбровка, Бобровец, Лодзянка, Згеж, Невеж, Турек, Пяски, Плавце, — форсировала реки Радомка, Пилица, три раза реку Варта (у Поддембице, у Пыздры, южнее г. Познань). На этом пути дивизия проходила в сутки от 30 до 45 километров. 16 января 1945 года был освобожден город Радом. 370-я стрелковая дивизия в составе 69-й армии продолжила наступление на запад в сторону Лодзи и Познани.

27 января 1945 года дивизия вышла в район Домброво, Скорзево (юго-западнее Познани), где перешла в оперативное подчинение 61-го стрелкового корпуса и получила задачу преследовать противника в направлении Нойштадт (Львувек), Мезеритц.

В ночь с 30 на 31 января 1945 года дивизия перешла бывшую германо-польскую границу в районе Сильно и ворвалась в пределы Бранденбургской провинции фашистской Германии. В упорных боях дивизия овладела сильным опорным пунктом немцев г. Мезеритц, а затем в таком же бою преодолела долговременную укреплённую позицию «восточный вал» в районе города Циленцига.

В ночь с 4 на 5 февраля 1945 года дивизия форсировала реку Одер между городами Кюстрин и Лебус и овладела важными высотами севернее города Лебус и его северной частью. Бои на плацдарме носили ожесточённый характер. Противник предпринимал отчаянные усилия по ликвидации плацдарма, нанося по несколько контратак в день. Особенно тяжёлые бои шли 11, 15 и 16 февраля 1945 года. Все контратаки противника были успешно отражены, при этом дивизия улучшила свои позиции.

19 февраля 1945 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР 370-я стрелковая дивизия награждена орденом Кутузова 2-й степени за образцовое выполнение заданий командования при прорыве обороны противника в районе южнее города Варшавы. За успешные действия в Бранденбургской провинции Германии приказом Верховного Главнокомандующего № 058 от 5 апреля 1945 года ей присвоено почётное наименование «Бранденбургской».

Берлинская наступательная операция

С 16 апреля 1945 года дивизия в составе 91 стрелкового корпуса приняла участие в Берлинской операции. Прорвав оборону противника на западном берегу реки Одер в районе Лебус, дивизия к исходу первого дня боя вышла к внешнему обводу города и крепости Франкфурт-на-Одере. В последующих боях ночными действиями, части дивизии ворвались в город и овладели его северной окраиной и прилегающими к нему укреплёнными пунктами (Вюсте-Кунерсдор, Клистов, Боосен, Вульков, Треплин). 20 апреля 1945 года командиру дивизии Гавилевскому Петру Саввичу было присвоено звание генерал-майора.

Переброшенная в район Фюрстенвальде, дивизия с 25 по 27 апреля 1945 года вела бои по уничтожению окружённой группировки противника юго-восточнее Берлина, в населённых пунктах Леббин, Куммерсдорф, Шторков, Филадельфия, Буш, Зельхов, Шверин. Выполнив свою задачу в уничтожении этой группировки, дивизия преследовала противника в западном направлении.

5 мая 1945 года дивизия вышла на восточный берег реки Эльба у города Магдебург, где встретилась с союзными американскими войсками.

Командиры

  • первый командир — полковник Песчанский Федор Григорьевич.
  • с 1 ноября 1941 года — полковник Ромашин Филипп Николаевич.
  • с 5 марта 1942 — полковник Андреев Евгений Михайлович
  • с сентября 1943 года — полковник Шахманов Зиновий Васильевич
  • с 13 октября 1943 года — полковник Чирков Фёдор Иванович
  • с 24 января 1944 года — полковник Корсунь Матвей Михайлович
  • с 19 августа 1944 года 370-ю стрелковую дивизию возглавил полковник Гилевский Пётр Саввич, командовавший ею до конца войны.

Отличившиеся воины

Герои Советского Союза:

Кавалеры ордена Славы трёх степеней[3]



  • С октября 1941 по октябрь 1943 года наводчиком 120-миллиметрового миномета отдельного минометного дивизиона дивизии служил красноармеец Денисенко И. П. 15 февраля 1943 года тяжело ранен, потерял ногу. Награждён орденом Красной Звезды. Демобилизован как инвалид. Вернувшись в родной колхоз стал его председателем, в 1949 году ему присвоено звание Героя Социалистического Труда.
  • С 1941 года в звании младшего лейтенанта командиром взвода управления полковой батареи, затем командиром батареи 76 мм орудий 1232 полка дивизии служил А. Г. Бакиров. Был ранен и контужен, далее служил в других частях. После войны — доктор геолого-минералогических наук, профессор Томского политехнического института.

Состав

  • 1230, 1232, 1234 стрелковые полки,
  • 940 артиллерийский полк,
  • 768 отдельный миномётный дивизион,
  • 657 отдельный саперный батальон,
  • 828 отдельный батальон связи,
  • 439 отдельная разведывательная рота,
  • 462 медико-санитарный батальон,
  • 455 отдельная рота химической защиты,
  • 492 автотранспортная рота,
  • 231 полевая хлебопекарня,
  • 800 дивизионный ветеринарный лазарет
  • 2825 (1425) полевая почтовая станция.
  • 748 полевая касса Госбанка


[4]

Напишите отзыв о статье "370-я стрелковая дивизия"

Примечания

  1. Директива НКО СССР № 005 от 28 августа 1941 года
  2. Директива Ставки ВГК № 004275 от 2 ноября 1941 года командующему войсками СибВО
  3. Кавалеры ордена Славы трех степеней. Краткий биографический словарь — М.: Военное издательство,2000.
  4. Перечень № 5 стрелковых, горнострелковых, мотострелковых и моторизованных дивизий, входивших в состав действующей армии в годы Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.

Литература

  • Исаев А. В. «Белые пятна» 1945 года. Агония Рейха. М.: Эксмо: Яуза, 2012.
  • История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945. Т.2 М.: Военное издательство МО СССР, 1963.
  • История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945. Т.3 М.: Военное издательство МО СССР, 1963.
  • Молочаев И. П. Боевой путь сибирских дивизий в Великой Отечественной войне. СО РАН НИЦОИГГМ, 2000.


Отрывок, характеризующий 370-я стрелковая дивизия

Козловский с решительным видом оглянулся на ряды и в этом взгляде захватил и Ростова.
«Уж не меня ли?» подумал Ростов.
– Лазарев! – нахмурившись прокомандовал полковник; и первый по ранжиру солдат, Лазарев, бойко вышел вперед.
– Куда же ты? Тут стой! – зашептали голоса на Лазарева, не знавшего куда ему итти. Лазарев остановился, испуганно покосившись на полковника, и лицо его дрогнуло, как это бывает с солдатами, вызываемыми перед фронт.
Наполеон чуть поворотил голову назад и отвел назад свою маленькую пухлую ручку, как будто желая взять что то. Лица его свиты, догадавшись в ту же секунду в чем дело, засуетились, зашептались, передавая что то один другому, и паж, тот самый, которого вчера видел Ростов у Бориса, выбежал вперед и почтительно наклонившись над протянутой рукой и не заставив ее дожидаться ни одной секунды, вложил в нее орден на красной ленте. Наполеон, не глядя, сжал два пальца. Орден очутился между ними. Наполеон подошел к Лазареву, который, выкатывая глаза, упорно продолжал смотреть только на своего государя, и оглянулся на императора Александра, показывая этим, что то, что он делал теперь, он делал для своего союзника. Маленькая белая рука с орденом дотронулась до пуговицы солдата Лазарева. Как будто Наполеон знал, что для того, чтобы навсегда этот солдат был счастлив, награжден и отличен от всех в мире, нужно было только, чтобы его, Наполеонова рука, удостоила дотронуться до груди солдата. Наполеон только прило жил крест к груди Лазарева и, пустив руку, обратился к Александру, как будто он знал, что крест должен прилипнуть к груди Лазарева. Крест действительно прилип.
Русские и французские услужливые руки, мгновенно подхватив крест, прицепили его к мундиру. Лазарев мрачно взглянул на маленького человечка, с белыми руками, который что то сделал над ним, и продолжая неподвижно держать на караул, опять прямо стал глядеть в глаза Александру, как будто он спрашивал Александра: всё ли еще ему стоять, или не прикажут ли ему пройтись теперь, или может быть еще что нибудь сделать? Но ему ничего не приказывали, и он довольно долго оставался в этом неподвижном состоянии.
Государи сели верхами и уехали. Преображенцы, расстроивая ряды, перемешались с французскими гвардейцами и сели за столы, приготовленные для них.
Лазарев сидел на почетном месте; его обнимали, поздравляли и жали ему руки русские и французские офицеры. Толпы офицеров и народа подходили, чтобы только посмотреть на Лазарева. Гул говора русского французского и хохота стоял на площади вокруг столов. Два офицера с раскрасневшимися лицами, веселые и счастливые прошли мимо Ростова.
– Каково, брат, угощенье? Всё на серебре, – сказал один. – Лазарева видел?
– Видел.
– Завтра, говорят, преображенцы их угащивать будут.
– Нет, Лазареву то какое счастье! 10 франков пожизненного пенсиона.
– Вот так шапка, ребята! – кричал преображенец, надевая мохнатую шапку француза.
– Чудо как хорошо, прелесть!
– Ты слышал отзыв? – сказал гвардейский офицер другому. Третьего дня было Napoleon, France, bravoure; [Наполеон, Франция, храбрость;] вчера Alexandre, Russie, grandeur; [Александр, Россия, величие;] один день наш государь дает отзыв, а другой день Наполеон. Завтра государь пошлет Георгия самому храброму из французских гвардейцев. Нельзя же! Должен ответить тем же.
Борис с своим товарищем Жилинским тоже пришел посмотреть на банкет преображенцев. Возвращаясь назад, Борис заметил Ростова, который стоял у угла дома.
– Ростов! здравствуй; мы и не видались, – сказал он ему, и не мог удержаться, чтобы не спросить у него, что с ним сделалось: так странно мрачно и расстроено было лицо Ростова.
– Ничего, ничего, – отвечал Ростов.
– Ты зайдешь?
– Да, зайду.
Ростов долго стоял у угла, издалека глядя на пирующих. В уме его происходила мучительная работа, которую он никак не мог довести до конца. В душе поднимались страшные сомнения. То ему вспоминался Денисов с своим изменившимся выражением, с своей покорностью и весь госпиталь с этими оторванными руками и ногами, с этой грязью и болезнями. Ему так живо казалось, что он теперь чувствует этот больничный запах мертвого тела, что он оглядывался, чтобы понять, откуда мог происходить этот запах. То ему вспоминался этот самодовольный Бонапарте с своей белой ручкой, который был теперь император, которого любит и уважает император Александр. Для чего же оторванные руки, ноги, убитые люди? То вспоминался ему награжденный Лазарев и Денисов, наказанный и непрощенный. Он заставал себя на таких странных мыслях, что пугался их.
Запах еды преображенцев и голод вызвали его из этого состояния: надо было поесть что нибудь, прежде чем уехать. Он пошел к гостинице, которую видел утром. В гостинице он застал так много народу, офицеров, так же как и он приехавших в статских платьях, что он насилу добился обеда. Два офицера одной с ним дивизии присоединились к нему. Разговор естественно зашел о мире. Офицеры, товарищи Ростова, как и большая часть армии, были недовольны миром, заключенным после Фридланда. Говорили, что еще бы подержаться, Наполеон бы пропал, что у него в войсках ни сухарей, ни зарядов уж не было. Николай молча ел и преимущественно пил. Он выпил один две бутылки вина. Внутренняя поднявшаяся в нем работа, не разрешаясь, всё также томила его. Он боялся предаваться своим мыслям и не мог отстать от них. Вдруг на слова одного из офицеров, что обидно смотреть на французов, Ростов начал кричать с горячностью, ничем не оправданною, и потому очень удивившею офицеров.
– И как вы можете судить, что было бы лучше! – закричал он с лицом, вдруг налившимся кровью. – Как вы можете судить о поступках государя, какое мы имеем право рассуждать?! Мы не можем понять ни цели, ни поступков государя!
– Да я ни слова не говорил о государе, – оправдывался офицер, не могший иначе как тем, что Ростов пьян, объяснить себе его вспыльчивости.
Но Ростов не слушал.
– Мы не чиновники дипломатические, а мы солдаты и больше ничего, – продолжал он. – Умирать велят нам – так умирать. А коли наказывают, так значит – виноват; не нам судить. Угодно государю императору признать Бонапарте императором и заключить с ним союз – значит так надо. А то, коли бы мы стали обо всем судить да рассуждать, так этак ничего святого не останется. Этак мы скажем, что ни Бога нет, ничего нет, – ударяя по столу кричал Николай, весьма некстати, по понятиям своих собеседников, но весьма последовательно по ходу своих мыслей.
– Наше дело исполнять свой долг, рубиться и не думать, вот и всё, – заключил он.
– И пить, – сказал один из офицеров, не желавший ссориться.
– Да, и пить, – подхватил Николай. – Эй ты! Еще бутылку! – крикнул он.



В 1808 году император Александр ездил в Эрфурт для нового свидания с императором Наполеоном, и в высшем Петербургском обществе много говорили о величии этого торжественного свидания.
В 1809 году близость двух властелинов мира, как называли Наполеона и Александра, дошла до того, что, когда Наполеон объявил в этом году войну Австрии, то русский корпус выступил за границу для содействия своему прежнему врагу Бонапарте против прежнего союзника, австрийского императора; до того, что в высшем свете говорили о возможности брака между Наполеоном и одной из сестер императора Александра. Но, кроме внешних политических соображений, в это время внимание русского общества с особенной живостью обращено было на внутренние преобразования, которые были производимы в это время во всех частях государственного управления.
Жизнь между тем, настоящая жизнь людей с своими существенными интересами здоровья, болезни, труда, отдыха, с своими интересами мысли, науки, поэзии, музыки, любви, дружбы, ненависти, страстей, шла как и всегда независимо и вне политической близости или вражды с Наполеоном Бонапарте, и вне всех возможных преобразований.
Князь Андрей безвыездно прожил два года в деревне. Все те предприятия по именьям, которые затеял у себя Пьер и не довел ни до какого результата, беспрестанно переходя от одного дела к другому, все эти предприятия, без выказыванья их кому бы то ни было и без заметного труда, были исполнены князем Андреем.
Он имел в высшей степени ту недостававшую Пьеру практическую цепкость, которая без размахов и усилий с его стороны давала движение делу.
Одно именье его в триста душ крестьян было перечислено в вольные хлебопашцы (это был один из первых примеров в России), в других барщина заменена оброком. В Богучарово была выписана на его счет ученая бабка для помощи родильницам, и священник за жалованье обучал детей крестьянских и дворовых грамоте.
Одну половину времени князь Андрей проводил в Лысых Горах с отцом и сыном, который был еще у нянек; другую половину времени в богучаровской обители, как называл отец его деревню. Несмотря на выказанное им Пьеру равнодушие ко всем внешним событиям мира, он усердно следил за ними, получал много книг, и к удивлению своему замечал, когда к нему или к отцу его приезжали люди свежие из Петербурга, из самого водоворота жизни, что эти люди, в знании всего совершающегося во внешней и внутренней политике, далеко отстали от него, сидящего безвыездно в деревне.
Кроме занятий по именьям, кроме общих занятий чтением самых разнообразных книг, князь Андрей занимался в это время критическим разбором наших двух последних несчастных кампаний и составлением проекта об изменении наших военных уставов и постановлений.
Весною 1809 года, князь Андрей поехал в рязанские именья своего сына, которого он был опекуном.
Пригреваемый весенним солнцем, он сидел в коляске, поглядывая на первую траву, первые листья березы и первые клубы белых весенних облаков, разбегавшихся по яркой синеве неба. Он ни о чем не думал, а весело и бессмысленно смотрел по сторонам.
Проехали перевоз, на котором он год тому назад говорил с Пьером. Проехали грязную деревню, гумны, зеленя, спуск, с оставшимся снегом у моста, подъём по размытой глине, полосы жнивья и зеленеющего кое где кустарника и въехали в березовый лес по обеим сторонам дороги. В лесу было почти жарко, ветру не слышно было. Береза вся обсеянная зелеными клейкими листьями, не шевелилась и из под прошлогодних листьев, поднимая их, вылезала зеленея первая трава и лиловые цветы. Рассыпанные кое где по березнику мелкие ели своей грубой вечной зеленью неприятно напоминали о зиме. Лошади зафыркали, въехав в лес и виднее запотели.
Лакей Петр что то сказал кучеру, кучер утвердительно ответил. Но видно Петру мало было сочувствования кучера: он повернулся на козлах к барину.
– Ваше сиятельство, лёгко как! – сказал он, почтительно улыбаясь.
– Что!
– Лёгко, ваше сиятельство.
«Что он говорит?» подумал князь Андрей. «Да, об весне верно, подумал он, оглядываясь по сторонам. И то зелено всё уже… как скоро! И береза, и черемуха, и ольха уж начинает… А дуб и не заметно. Да, вот он, дуб».
На краю дороги стоял дуб. Вероятно в десять раз старше берез, составлявших лес, он был в десять раз толще и в два раза выше каждой березы. Это был огромный в два обхвата дуб с обломанными, давно видно, суками и с обломанной корой, заросшей старыми болячками. С огромными своими неуклюжими, несимметрично растопыренными, корявыми руками и пальцами, он старым, сердитым и презрительным уродом стоял между улыбающимися березами. Только он один не хотел подчиняться обаянию весны и не хотел видеть ни весны, ни солнца.
«Весна, и любовь, и счастие!» – как будто говорил этот дуб, – «и как не надоест вам всё один и тот же глупый и бессмысленный обман. Всё одно и то же, и всё обман! Нет ни весны, ни солнца, ни счастия. Вон смотрите, сидят задавленные мертвые ели, всегда одинакие, и вон и я растопырил свои обломанные, ободранные пальцы, где ни выросли они – из спины, из боков; как выросли – так и стою, и не верю вашим надеждам и обманам».
Князь Андрей несколько раз оглянулся на этот дуб, проезжая по лесу, как будто он чего то ждал от него. Цветы и трава были и под дубом, но он всё так же, хмурясь, неподвижно, уродливо и упорно, стоял посреди их.
«Да, он прав, тысячу раз прав этот дуб, думал князь Андрей, пускай другие, молодые, вновь поддаются на этот обман, а мы знаем жизнь, – наша жизнь кончена!» Целый новый ряд мыслей безнадежных, но грустно приятных в связи с этим дубом, возник в душе князя Андрея. Во время этого путешествия он как будто вновь обдумал всю свою жизнь, и пришел к тому же прежнему успокоительному и безнадежному заключению, что ему начинать ничего было не надо, что он должен доживать свою жизнь, не делая зла, не тревожась и ничего не желая.


По опекунским делам рязанского именья, князю Андрею надо было видеться с уездным предводителем. Предводителем был граф Илья Андреич Ростов, и князь Андрей в середине мая поехал к нему.
Был уже жаркий период весны. Лес уже весь оделся, была пыль и было так жарко, что проезжая мимо воды, хотелось купаться.
Князь Андрей, невеселый и озабоченный соображениями о том, что и что ему нужно о делах спросить у предводителя, подъезжал по аллее сада к отрадненскому дому Ростовых. Вправо из за деревьев он услыхал женский, веселый крик, и увидал бегущую на перерез его коляски толпу девушек. Впереди других ближе, подбегала к коляске черноволосая, очень тоненькая, странно тоненькая, черноглазая девушка в желтом ситцевом платье, повязанная белым носовым платком, из под которого выбивались пряди расчесавшихся волос. Девушка что то кричала, но узнав чужого, не взглянув на него, со смехом побежала назад.
Князю Андрею вдруг стало от чего то больно. День был так хорош, солнце так ярко, кругом всё так весело; а эта тоненькая и хорошенькая девушка не знала и не хотела знать про его существование и была довольна, и счастлива какой то своей отдельной, – верно глупой – но веселой и счастливой жизнию. «Чему она так рада? о чем она думает! Не об уставе военном, не об устройстве рязанских оброчных. О чем она думает? И чем она счастлива?» невольно с любопытством спрашивал себя князь Андрей.
Граф Илья Андреич в 1809 м году жил в Отрадном всё так же как и прежде, то есть принимая почти всю губернию, с охотами, театрами, обедами и музыкантами. Он, как всякому новому гостю, был рад князю Андрею, и почти насильно оставил его ночевать.
В продолжение скучного дня, во время которого князя Андрея занимали старшие хозяева и почетнейшие из гостей, которыми по случаю приближающихся именин был полон дом старого графа, Болконский несколько раз взглядывая на Наташу чему то смеявшуюся и веселившуюся между другой молодой половиной общества, всё спрашивал себя: «о чем она думает? Чему она так рада!».
Вечером оставшись один на новом месте, он долго не мог заснуть. Он читал, потом потушил свечу и опять зажег ее. В комнате с закрытыми изнутри ставнями было жарко. Он досадовал на этого глупого старика (так он называл Ростова), который задержал его, уверяя, что нужные бумаги в городе, не доставлены еще, досадовал на себя за то, что остался.
Князь Андрей встал и подошел к окну, чтобы отворить его. Как только он открыл ставни, лунный свет, как будто он настороже у окна давно ждал этого, ворвался в комнату. Он отворил окно. Ночь была свежая и неподвижно светлая. Перед самым окном был ряд подстриженных дерев, черных с одной и серебристо освещенных с другой стороны. Под деревами была какая то сочная, мокрая, кудрявая растительность с серебристыми кое где листьями и стеблями. Далее за черными деревами была какая то блестящая росой крыша, правее большое кудрявое дерево, с ярко белым стволом и сучьями, и выше его почти полная луна на светлом, почти беззвездном, весеннем небе. Князь Андрей облокотился на окно и глаза его остановились на этом небе.
Комната князя Андрея была в среднем этаже; в комнатах над ним тоже жили и не спали. Он услыхал сверху женский говор.
– Только еще один раз, – сказал сверху женский голос, который сейчас узнал князь Андрей.
– Да когда же ты спать будешь? – отвечал другой голос.
– Я не буду, я не могу спать, что ж мне делать! Ну, последний раз…
Два женские голоса запели какую то музыкальную фразу, составлявшую конец чего то.
– Ах какая прелесть! Ну теперь спать, и конец.
– Ты спи, а я не могу, – отвечал первый голос, приблизившийся к окну. Она видимо совсем высунулась в окно, потому что слышно было шуршанье ее платья и даже дыханье. Всё затихло и окаменело, как и луна и ее свет и тени. Князь Андрей тоже боялся пошевелиться, чтобы не выдать своего невольного присутствия.
– Соня! Соня! – послышался опять первый голос. – Ну как можно спать! Да ты посмотри, что за прелесть! Ах, какая прелесть! Да проснись же, Соня, – сказала она почти со слезами в голосе. – Ведь этакой прелестной ночи никогда, никогда не бывало.