376-я стрелковая дивизия

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
376-я стрелковая дивизия
Награды:

Почётные наименования:

«Псковская»

Войска:

сухопутные

Род войск:

пехота

Формирование:

1941

Расформирование (преобразование):

осень 1945 года

Предшественник:

не имеется

Преемник:

48-я стрелковая бригада (после ВОВ)

Боевой путь


1941—1944:
Ленинградская область
1944:
Ленинградская область
Псковская область
Латвия
1945:
Латвия

376-я стрелковая Кузбасско-Псковская Краснознамённая дивизиявоенное формирование Вооружённых сил СССР в Великой Отечественной войне.





История

Дивизия формировалась с 23 августа 1941 года в Кузбассе, штаб дивизии находился в Кемерове, подразделения формировались в Кемерове, Сталинске, Прокопьевске, Ленинске-Кузнецком. Военным советом Сибирского военного округа дивизии было присвоено наименование «Кузбасская»; полкам также были присвоены наименования

10 ноября 1941 года, имея в наличии около 90% личного состава (9855 человек)[1], дивизия отправлена в Шексну, где доукомплектовывалась и вооружалась. На 28 ноября 1941 года дивизия так и оставалась неукомплектованной вооружением. Из положенного по штату в дивизии было винтовок - 88%, пистолетов и револьверов - 2,6%, ручных пулемётов - 4,6%, 50-мм миномётов - 7%; 82-мм миномётов - 2,6%, противогазов - 8,9%. Остального вооружения и боевого имущества в дивизии почти не имелось, автотранспортом дивизия не была укомплектована.

В составе действующей армии со 18 декабря 1941 по 9 мая 1945 года.

29 декабря 1941 года дивизия прибыла на Волховский фронт, не будучи полностью укомплектована вооружением. Так, ручных пулемётов имелось только 8,3% от положенных по штату, станковых пулемётов 4,6%, миномётов не было вообще, не хватало автоматов и средств связи. Артиллерийский полк к 24 декабря 1941 года вообще не имел орудий, да и не смог прибыть вовремя ввиду нехватки транспорта (получил орудия и средства управления только на станции выгрузки, а панорамы уже тогда, когда дивизия второй день вела бои и сам вступил в бой только двумя неделями позже) В ночь на 30 декабря 1941 года дивизия приняла первый бой, наступая через Волхов на Чудово, с задачей взять деревни Пехово и Пертечно, затем взять Чудово, и наступать вдоль Ленинградского шоссе на Любань. Вместе с дивизией наступала 166-й отдельный танковый батальон. Дивизия сумела захватить плацдарм, однако удержать его не смогла и откатилась на восточный берег реки. В течение четырёх дней дивизия пытается штурмовать вражеские позиции, потеряв до 50% личного состава, а 1252-й стрелковый полк - до 80%.[2] 7 января 1942 года восстановила небольшой плацдарм и течение нескольких дней удерживает его, но вновь теряет и в дальнейшем, вплоть до 24 января 1942 года безуспешно пытается форсировать Волхов, захватить и расширить плацдарм. На 1 января 1942 года в дивизии насчитывалось 10530 человек.

24 января 1942 года дивизия снята с позиций и после пополнения, маршем отправилась в район Киришей, где до конца февраля 1942 года в составе 4-й армии ведёт бои, пытаясь уничтожить немецкий плацдарм. На 1 февраля 1942 года в дивизии насчитывалось 3190 человек, на 1 марта 1942 года 3310 человек В марте дивизия была вновь пополнена и по приказу командования фронтом начала переброску за 150 километров к Мясному Бору, где сложилась угрожающая ситуация в горловине прорыва. Однако вовремя дивизия прибыть не смогла: 19 марта 1942 года противник сумел захлопнуть горловину и перерезать коммуникации 2-й ударной армии. Дивизия подошла к Мясному Бору только 23 марта 1942 года и 24 марта 1942 года вступила в бой при поддержке 193-го отдельного танкового батальона. Соединению удалось пройти с боем более 4 километров и установить связь с окружёнными войсками 2-й ударной армии, однако вскоре коридор был вновь перерезан, и большая часть дивизии осталась внутри кольца. В ночь на 25 марта 1942 года внезапной атакой частям дивизии удалось пробиться к своим и в этот день дивизия, усиленная курсами младших лейтенантов и ротой автоматчиков, вновь переходит в наступление и вновь пробивает узкий коридор к частям 2-й ударной армии, который 26 марта 1942 года снова был закрыт. Дивизия в непрерывных боях несёт огромные потери, постоянно пополняясь, и к вечеру 28 марта 1942 года ей удалось наконец пробиться к 382-й стрелковой дивизии, восстановив коммуникации 2-й ударной армии. К тому времени дивизия по количеству личного состава не превышала и батальона, была пополнена и на 1 апреля 1942 года в дивизии было 3960 человек. В этих боях дивизия захватила 30 пулемётов, 12 орудий, 11 миномётов, 200 винтовок, 200 тысяч патронов, около 4 тысяч снарядов и мин. В первой декаде апреля 1942 года дивизия, вместе с 58-й стрелковой бригадой пытается расширить коридор в направлении на юг, однако без успеха. 13 апреля 1942 года дивизия передала свою полосу 305-й стрелковой дивизии, и будучи подчинённой 59-й армии, перешла на северный фас коридора и до начала мая 1942 года дивизия охраняет так называемую, Северную дорогу. 1248-й стрелковый полк расположился между реками Полисть и Глушица фронтом на север, а остальные части дивизии сосредоточились ближе к шоссе, за Северной дорогой, в 2 километрах северо-западнее Мясного Бора. На 1 мая 1942 года в дивизии было 6968 человек.

В начале мая 1942 года дивизия была снята с позиций и совершает попытку пробить новый коридор ко 2-й ударной армии в районе деревни Мостки несколько южнее Спасской Полисти. Но противник обошёл фланги дивизии и снова перерезал существующий коридор, который был быстро восстановлен. Дивизия продолжала бои, 10 мая 1942 года до соединения с войсками 2-й ударной в районе Мостков оставалось около километра, но противник нанёс удар и окружил передовой 1248-й стрелковый полк. Ударом сводного отряда кольцо окружения было прорвано, полк вышел к своим и дивизия 14 мая 1942 года была несколько отведена, вновь встав на прикрытие узкоколейки и Северной дороги. Затем дивизия возобновила наступление севернее Мостков и в течение двух недель вела тяжёлые бои, ежедневно отвоёвывая 200-250 метров болот и в конце концов вышла на рубеж ручья Горевой, впадающего в Полисть. На 1 июня 1942 года в дивизии было 4580 человек.

К концу июня 1942 года в дивизии оставалось только 1256 человек личного состава. Дивизия находится на отвоёванном плацдарме на Волхове (всё, чего территориально удалось добиться советским войскам в ходе Любанской операции) до августа 1942 года. На 1 августа 1942 года в дивизии осталось 2601 человек. Всего за время боёв на Волхове дивизия потеряла до 15 000 человек личного состава, четырежды пополняясь за первое полугодие 1942 года.

В августе 1942 года дивизия была снята с плацдарма, пополнена и к 21 сентября 1942 года (без одного полка) переброшена на Чёрную речку, в район Гайтолово (на подступы к Синявино), где участвует в завершающей стадииСинявинской операции.

В ноябре 1942 года дивизия отведена на пополнение, укомплектование и подготовку к Операции по прорыву блокады Ленинграда в село Шум [3]

С 12 января 1943 года наступает в первом эшелоне на самом крайнем фланге 2-й ударной армии, при поддержке 185-й танковой бригады, действует между Гайтолово и рощей «Круглая» близ Гонтовой Липки, в первый день наступления успеха не достигла. На второй день в полосе наступления дивизии в бой была введена 71-я стрелковая дивизия [4], однако и она не смогла взять крупный узел обороны севернее Гайтолово. Таким образом, к концу операции, дивизия фактически осталась на прежних рубежах, однако развернувшись по фронту уже не на восток, а на юго-восток, где и находится в обороне до августа 1943 года.

23 августа 1943 года дивизия была переброшена под Колпино и заняла оборону на южных подступах к Ленинграду, по реке Ижоре, где находится до января 1944 года. В ходе Ленинградско-Новгородской операции дивизия перешла в наступление только 25 января 1944 года, за первый день наступления части дивизии освободили 14 населённых пунктов, оставленных противником и к концу января дивизия сосредоточилась в районе Пушкина. В феврале 1944 года дивизия преследует отступающего противника по направлению к Пскову.

В ходе Псковско-Островской операции дивизии предстояло овладеть северным районом города Запсковьем, выйти на Великую севернее Кремля, форсировать реку, захватить плацдарм на западном берегу и подготовить его для развертывания дальнейшего наступления в сторону Эстонии.[5]

22 июля 1944 года прорвал оборону противника и перешёл в наступление 1252-й стрелковый полк, а через 15 минут после него перешел в наступление и 1248-й полк, занимавший позиции восточнее Псковского озера. В полдень, введённый вторым эшелоном 1250-й стрелковый полк уже завязал бой на северной окраине Пскова. В 15.00 22 июля 1944 года полки дивизии вышли на правый берег реки Великой везде от Псковского озера до устья Псковы и дивизия форсировала реку на исходе ночи с 22 на 23 июля 1944 года, захватила плацдармы и выбила противника из города.

В ходе Тартуской операции наступает в направлении Выру - Валга.

С 18 сентября 1944 года перешла в наступление в ходе Рижской операции с плацдарма на реке Вяйке-Эмайыги с задачей наступления на южную окраину города Валка с целью ударом на Селин отрезать пути отхода противника на юг, создавая угрозу его окружения в городе.[6]. 19 сентября 1944 года дивизия, наступая с востока вдоль реки Педеле и железной дороги, овладела юго-восточной частью города Валга. Продолжив наступление, дивизия 24 сентября 1944 года освободила Стренчи и с тяжёлыми боями продвигалась к Риге через район Валмиеры

К 12 октября 1944 года дивизия подошла к восточному берегу Кишэзерса южнее Яунциемса. В ночь на 13 октября 1944 года двумя ротами на амфибиях форсировала озеро и вошла в населённый пункт Межапарк, а вслед за передовыми ротами переправились остальные части и дивизия вышла к Саркандаугаве, где получила приказ закрепиться. После освобождение Риги 13 октября 1944 года дивизия продолжила наступление на Юрмалу, 16 октября-17 октября 1944 года ведёт тяжёлые бои на перешейке между Рижским заливом и озером Бабитес, наступает по берегу озера, южнее реки Лиелупе, 18 октября 1944 года принимает участие в освобождении Кемери.

Продолжила наступление в направлении Тукумса, где вела бои с Курляндской группировкой противника до конца войны. 9 мая 1945 года дивизия встретила в Кандаве.

За время войны в дивизии было награждено 8265 солдат и офицеров.

В сентябре 1945 года дивизия была переформирована в 48-ю отдельную стрелковую бригаду, 23 июля 1949 года обратно в 376-ю уже горнострелковую дивизию, 30 апреля 1955 года переименована в 71-ю горнострелковую дивизию, в марте 1958 года переформирована в 427-й отдельный горнострелковый полк, в 1960 году в 71-ю мотострелковую дивизию, в 1962 году дивизия переформирована в 34-й отдельный мотострелковый батальон, 13 мая 1966 года батальон переформирован в 860-й отдельный мотострелковый полк, отличившийся в Афганистане и расформированный 25 августа 1988 года.

Состав

  • 1248-й стрелковый Кемеровский полк
  • 1250-й стрелковый Прокопьевский Краснознамённый полк
  • 1252-й стрелковый Пролетарский полк
  • 943-й артиллерийский Ленинск-Кузнецкий полк
  • 383-й отдельный истребительно-противотанковый дивизион
  • 442-я отдельная разведывательная рота
  • 660-й сапёрный батальон
  • 762-й (831-й) отдельный батальон связи (524-я отдельная рота связи)
  • 465-й медико-санитарный батальон
  • 458-я отдельная рота химической защиты
  • 495-я автотранспортная рота
  • 234-я полевая хлебопекарня
  • 803-й дивизионный ветеринарный лазарет
  • 1428-я полевая почтовая станция
  • 751-я полевая касса Госбанка

Подчинение

Дата Фронт (округ) Армия Корпус (группа) Примечания
01.09.1941 года Сибирский военный округ - - -
01.10.1941 года Сибирский военный округ - - -
01.11.1941 года Сибирский военный округ - - -
01.12.1941 года Резерв Ставки ВГК 59-я армия - -
01.01.1942 года Волховский фронт 59-я армия - -
01.02.1942 года Волховский фронт 4-я армия - -
01.03.1942 года Волховский фронт 4-я армия - -
01.04.1942 года Волховский фронт 52-я армия - -
01.05.1942 года Ленинградский фронт (Группа войск Волховского направления) 59-я армия - -
01.06.1942 года Ленинградский фронт (Волховская группа войск) 59-я армия - -
01.07.1942 года Волховский фронт 59-я армия - -
01.08.1942 года Волховский фронт 59-я армия - -
01.09.1942 года Волховский фронт 59-я армия - -
01.10.1942 года Волховский фронт 2-я ударная армия 6-й гвардейский стрелковый корпус -
01.11.1942 года Волховский фронт 2-я ударная армия - -
01.12.1942 года Волховский фронт 2-я ударная армия - -
01.01.1943 года Волховский фронт 2-я ударная армия - -
01.02.1943 года Волховский фронт 2-я ударная армия - -
01.03.1943 года Ленинградский фронт 2-я ударная армия - -
01.04.1943 года Волховский фронт 2-я ударная армия - -
01.05.1943 года Ленинградский фронт 2-я ударная армия - -
01.06.1943 года Ленинградский фронт 2-я ударная армия - -
01.07.1943 года Ленинградский фронт 2-я ударная армия - -
01.08.1943 года Ленинградский фронт 2-я ударная армия - -
01.09.1943 года Ленинградский фронт 55-я армия - -
01.10.1943 года Ленинградский фронт 55-я армия - -
01.11.1943 года Ленинградский фронт 55-я армия - -
01.12.1943 года Ленинградский фронт 55-я армия - -
01.01.1944 года Ленинградский фронт 67-я армия 116-й стрелковый корпус -
01.02.1944 года Ленинградский фронт - 118-й стрелковый корпус
01.03.1944 года Ленинградский фронт 42-я армия 118-й стрелковый корпус -
01.04.1944 года Ленинградский фронт 42-я армия 118-й стрелковый корпус -
01.05.1944 года 3-й Прибалтийский фронт 42-я армия 118-й стрелковый корпус -
01.06.1944 года 3-й Прибалтийский фронт 42-я армия 118-й стрелковый корпус -
01.07.1944 года 3-й Прибалтийский фронт 42-я армия 118-й стрелковый корпус -
01.08.1944 года 3-й Прибалтийский фронт 67-я армия 116-й стрелковый корпус -
01.09.1944 года 3-й Прибалтийский фронт 1-я ударная армия 119-й стрелковый корпус -
01.10.1944 года 3-й Прибалтийский фронт 1-я ударная армия 119-й стрелковый корпус -
01.11.1944 года 2-й Прибалтийский фронт 1-я ударная армия 119-й стрелковый корпус -
01.12.1944 года 2-й Прибалтийский фронт 1-я ударная армия 119-й стрелковый корпус -
01.01.1945 года 2-й Прибалтийский фронт 1-я ударная армия 119-й стрелковый корпус -
01.02.1945 года 2-й Прибалтийский фронт 1-я ударная армия 119-й стрелковый корпус -
01.03.1945 года 2-й Прибалтийский фронт 1-я ударная армия 123-й стрелковый корпус -
01.04.1945 года Ленинградский фронт (Курляндская группа войск) 1-я ударная армия 123-й стрелковый корпус -
01.05.1945 года Ленинградский фронт (Курляндская группа войск) 1-я ударная армия 123-й стрелковый корпус -

Командиры

  • Угорич Дмитрий Иванович (01.09.1941 - 09.04.1942), подполковник;
  • Исаков Георгий Павлович (10.04.1942 - 29.12.1942), полковник;
  • Аргунов Николай Емельянович (30.12.1942 - 27.01.1943), генерал-майор;
  • Гришин Михаил Данилович (28.01.1943 - 04.03.1944), генерал-майор;
  • Поляков Николай Антонович (05.03.1944 - 23.12.1944), генерал-майор;
  • Павлов Дмитрий Иванович (28.12.1944 - 14.01.1945), полковник.
  • Поляков Николай Антонович (15.01.1945 - 09.05.1945), генерал-майор;

Награды и наименования

Награда (наименование) Дата За что получена
Псковская 09.08.1944
Орден Красного Знамени 21.10.1944 За освобождение Риги

Память

  • [www.ravnenie-na-pobedu.ru/regions/42/museum.htm#4 Музей в средней общеобразовательной школе № 26, г. Прокопьевска]
  • [www.mil.ru/848/1045/1272/1365/1363/lenvo/19185/index.shtml?id=23091 Музей в школе № 454 в Колпинском районе Санкт-Петербурга]
  • [kemschool24.ucoz.ru/index/museum/0-116 Музей в школе № 24 в Кемерово]
  • [hictlkschool38.ucoz.ru/ Музей в школе № 34 в Ленинске-Кузнецком]

Известные люди, связанные с дивизией

  • Яненко, Николай Николаевич, в годы войны переводчик штаба 1248-го стрелкового полка, впоследствии видный советский математик и механик, член Президиума Сибирского отделения Академии наук СССР, дважды лауреат Государственной премии СССР, директор института теоретической и прикладной механики, Герой Социалистического Труда

Напишите отзыв о статье "376-я стрелковая дивизия"

Примечания

  1. [860omsp.ru/index.php/boevoj-put-860-omsp Боевой путь 860 омсп]
  2. [barclaj2008.narod.ru/Glava5.html Главная страница]
  3. [archive.is/20120713133958/hictlkschool38.ucoz.ru/index/ehkskursii/0-4 Музей МОУ "СОШ №38" - Экскурсии]
  4. [www.greatarmor.ru/2010-09-22-20-02-14/608 Прорыв блокады Ленинграда]
  5. [www.285sd.ru/vospominaniya/21-2011-07-31-19-27-16.html Невозвратимое. Записки старого псковича. Иванов Н. М]
  6. [www.nashapobeda.lv/954.html Наша Победа | ГЛАВА ТРЕТЬЯ]

Ссылки

  • [samsv.narod.ru/Div/Sd/sd376/default.html Справочник на сайте клуба «Память» Воронежского госуниверситета]
  • [www.soldat.ru/perechen Перечень № 5 стрелковых, горнострелковых, мотострелковых и моторизованных дивизий, входивших в состав действующей армии в годы Великой Отечественной войны]


Отрывок, характеризующий 376-я стрелковая дивизия

Пока расстанавливались пары и строили музыканты, Пьер сел с своей маленькой дамой. Наташа была совершенно счастлива; она танцовала с большим , с приехавшим из за границы . Она сидела на виду у всех и разговаривала с ним, как большая. У нее в руке был веер, который ей дала подержать одна барышня. И, приняв самую светскую позу (Бог знает, где и когда она этому научилась), она, обмахиваясь веером и улыбаясь через веер, говорила с своим кавалером.
– Какова, какова? Смотрите, смотрите, – сказала старая графиня, проходя через залу и указывая на Наташу.
Наташа покраснела и засмеялась.
– Ну, что вы, мама? Ну, что вам за охота? Что ж тут удивительного?

В середине третьего экосеза зашевелились стулья в гостиной, где играли граф и Марья Дмитриевна, и большая часть почетных гостей и старички, потягиваясь после долгого сиденья и укладывая в карманы бумажники и кошельки, выходили в двери залы. Впереди шла Марья Дмитриевна с графом – оба с веселыми лицами. Граф с шутливою вежливостью, как то по балетному, подал округленную руку Марье Дмитриевне. Он выпрямился, и лицо его озарилось особенною молодецки хитрою улыбкой, и как только дотанцовали последнюю фигуру экосеза, он ударил в ладоши музыкантам и закричал на хоры, обращаясь к первой скрипке:
– Семен! Данилу Купора знаешь?
Это был любимый танец графа, танцованный им еще в молодости. (Данило Купор была собственно одна фигура англеза .)
– Смотрите на папа, – закричала на всю залу Наташа (совершенно забыв, что она танцует с большим), пригибая к коленам свою кудрявую головку и заливаясь своим звонким смехом по всей зале.
Действительно, всё, что только было в зале, с улыбкою радости смотрело на веселого старичка, который рядом с своею сановитою дамой, Марьей Дмитриевной, бывшей выше его ростом, округлял руки, в такт потряхивая ими, расправлял плечи, вывертывал ноги, слегка притопывая, и всё более и более распускавшеюся улыбкой на своем круглом лице приготовлял зрителей к тому, что будет. Как только заслышались веселые, вызывающие звуки Данилы Купора, похожие на развеселого трепачка, все двери залы вдруг заставились с одной стороны мужскими, с другой – женскими улыбающимися лицами дворовых, вышедших посмотреть на веселящегося барина.
– Батюшка то наш! Орел! – проговорила громко няня из одной двери.
Граф танцовал хорошо и знал это, но его дама вовсе не умела и не хотела хорошо танцовать. Ее огромное тело стояло прямо с опущенными вниз мощными руками (она передала ридикюль графине); только одно строгое, но красивое лицо ее танцовало. Что выражалось во всей круглой фигуре графа, у Марьи Дмитриевны выражалось лишь в более и более улыбающемся лице и вздергивающемся носе. Но зато, ежели граф, всё более и более расходясь, пленял зрителей неожиданностью ловких выверток и легких прыжков своих мягких ног, Марья Дмитриевна малейшим усердием при движении плеч или округлении рук в поворотах и притопываньях, производила не меньшее впечатление по заслуге, которую ценил всякий при ее тучности и всегдашней суровости. Пляска оживлялась всё более и более. Визави не могли ни на минуту обратить на себя внимания и даже не старались о том. Всё было занято графом и Марьею Дмитриевной. Наташа дергала за рукава и платье всех присутствовавших, которые и без того не спускали глаз с танцующих, и требовала, чтоб смотрели на папеньку. Граф в промежутках танца тяжело переводил дух, махал и кричал музыкантам, чтоб они играли скорее. Скорее, скорее и скорее, лише, лише и лише развертывался граф, то на цыпочках, то на каблуках, носясь вокруг Марьи Дмитриевны и, наконец, повернув свою даму к ее месту, сделал последнее па, подняв сзади кверху свою мягкую ногу, склонив вспотевшую голову с улыбающимся лицом и округло размахнув правою рукой среди грохота рукоплесканий и хохота, особенно Наташи. Оба танцующие остановились, тяжело переводя дыхание и утираясь батистовыми платками.
– Вот как в наше время танцовывали, ma chere, – сказал граф.
– Ай да Данила Купор! – тяжело и продолжительно выпуская дух и засучивая рукава, сказала Марья Дмитриевна.


В то время как у Ростовых танцовали в зале шестой англез под звуки от усталости фальшививших музыкантов, и усталые официанты и повара готовили ужин, с графом Безухим сделался шестой удар. Доктора объявили, что надежды к выздоровлению нет; больному дана была глухая исповедь и причастие; делали приготовления для соборования, и в доме была суетня и тревога ожидания, обыкновенные в такие минуты. Вне дома, за воротами толпились, скрываясь от подъезжавших экипажей, гробовщики, ожидая богатого заказа на похороны графа. Главнокомандующий Москвы, который беспрестанно присылал адъютантов узнавать о положении графа, в этот вечер сам приезжал проститься с знаменитым Екатерининским вельможей, графом Безухим.
Великолепная приемная комната была полна. Все почтительно встали, когда главнокомандующий, пробыв около получаса наедине с больным, вышел оттуда, слегка отвечая на поклоны и стараясь как можно скорее пройти мимо устремленных на него взглядов докторов, духовных лиц и родственников. Князь Василий, похудевший и побледневший за эти дни, провожал главнокомандующего и что то несколько раз тихо повторил ему.
Проводив главнокомандующего, князь Василий сел в зале один на стул, закинув высоко ногу на ногу, на коленку упирая локоть и рукою закрыв глаза. Посидев так несколько времени, он встал и непривычно поспешными шагами, оглядываясь кругом испуганными глазами, пошел чрез длинный коридор на заднюю половину дома, к старшей княжне.
Находившиеся в слабо освещенной комнате неровным шопотом говорили между собой и замолкали каждый раз и полными вопроса и ожидания глазами оглядывались на дверь, которая вела в покои умирающего и издавала слабый звук, когда кто нибудь выходил из нее или входил в нее.
– Предел человеческий, – говорил старичок, духовное лицо, даме, подсевшей к нему и наивно слушавшей его, – предел положен, его же не прейдеши.
– Я думаю, не поздно ли соборовать? – прибавляя духовный титул, спрашивала дама, как будто не имея на этот счет никакого своего мнения.
– Таинство, матушка, великое, – отвечало духовное лицо, проводя рукою по лысине, по которой пролегало несколько прядей зачесанных полуседых волос.
– Это кто же? сам главнокомандующий был? – спрашивали в другом конце комнаты. – Какой моложавый!…
– А седьмой десяток! Что, говорят, граф то не узнает уж? Хотели соборовать?
– Я одного знал: семь раз соборовался.
Вторая княжна только вышла из комнаты больного с заплаканными глазами и села подле доктора Лоррена, который в грациозной позе сидел под портретом Екатерины, облокотившись на стол.
– Tres beau, – говорил доктор, отвечая на вопрос о погоде, – tres beau, princesse, et puis, a Moscou on se croit a la campagne. [прекрасная погода, княжна, и потом Москва так похожа на деревню.]
– N'est ce pas? [Не правда ли?] – сказала княжна, вздыхая. – Так можно ему пить?
Лоррен задумался.
– Он принял лекарство?
– Да.
Доктор посмотрел на брегет.
– Возьмите стакан отварной воды и положите une pincee (он своими тонкими пальцами показал, что значит une pincee) de cremortartari… [щепотку кремортартара…]
– Не пило слушай , – говорил немец доктор адъютанту, – чтопи с третий удар шивь оставался .
– А какой свежий был мужчина! – говорил адъютант. – И кому пойдет это богатство? – прибавил он шопотом.
– Окотник найдутся , – улыбаясь, отвечал немец.
Все опять оглянулись на дверь: она скрипнула, и вторая княжна, сделав питье, показанное Лорреном, понесла его больному. Немец доктор подошел к Лоррену.
– Еще, может, дотянется до завтрашнего утра? – спросил немец, дурно выговаривая по французски.
Лоррен, поджав губы, строго и отрицательно помахал пальцем перед своим носом.
– Сегодня ночью, не позже, – сказал он тихо, с приличною улыбкой самодовольства в том, что ясно умеет понимать и выражать положение больного, и отошел.

Между тем князь Василий отворил дверь в комнату княжны.
В комнате было полутемно; только две лампадки горели перед образами, и хорошо пахло куреньем и цветами. Вся комната была установлена мелкою мебелью шифоньерок, шкапчиков, столиков. Из за ширм виднелись белые покрывала высокой пуховой кровати. Собачка залаяла.
– Ах, это вы, mon cousin?
Она встала и оправила волосы, которые у нее всегда, даже и теперь, были так необыкновенно гладки, как будто они были сделаны из одного куска с головой и покрыты лаком.
– Что, случилось что нибудь? – спросила она. – Я уже так напугалась.
– Ничего, всё то же; я только пришел поговорить с тобой, Катишь, о деле, – проговорил князь, устало садясь на кресло, с которого она встала. – Как ты нагрела, однако, – сказал он, – ну, садись сюда, causons. [поговорим.]
– Я думала, не случилось ли что? – сказала княжна и с своим неизменным, каменно строгим выражением лица села против князя, готовясь слушать.
– Хотела уснуть, mon cousin, и не могу.
– Ну, что, моя милая? – сказал князь Василий, взяв руку княжны и пригибая ее по своей привычке книзу.
Видно было, что это «ну, что» относилось ко многому такому, что, не называя, они понимали оба.
Княжна, с своею несообразно длинною по ногам, сухою и прямою талией, прямо и бесстрастно смотрела на князя выпуклыми серыми глазами. Она покачала головой и, вздохнув, посмотрела на образа. Жест ее можно было объяснить и как выражение печали и преданности, и как выражение усталости и надежды на скорый отдых. Князь Василий объяснил этот жест как выражение усталости.
– А мне то, – сказал он, – ты думаешь, легче? Je suis ereinte, comme un cheval de poste; [Я заморен, как почтовая лошадь;] а всё таки мне надо с тобой поговорить, Катишь, и очень серьезно.
Князь Василий замолчал, и щеки его начинали нервически подергиваться то на одну, то на другую сторону, придавая его лицу неприятное выражение, какое никогда не показывалось на лице князя Василия, когда он бывал в гостиных. Глаза его тоже были не такие, как всегда: то они смотрели нагло шутливо, то испуганно оглядывались.
Княжна, своими сухими, худыми руками придерживая на коленях собачку, внимательно смотрела в глаза князю Василию; но видно было, что она не прервет молчания вопросом, хотя бы ей пришлось молчать до утра.
– Вот видите ли, моя милая княжна и кузина, Катерина Семеновна, – продолжал князь Василий, видимо, не без внутренней борьбы приступая к продолжению своей речи, – в такие минуты, как теперь, обо всём надо подумать. Надо подумать о будущем, о вас… Я вас всех люблю, как своих детей, ты это знаешь.
Княжна так же тускло и неподвижно смотрела на него.
– Наконец, надо подумать и о моем семействе, – сердито отталкивая от себя столик и не глядя на нее, продолжал князь Василий, – ты знаешь, Катишь, что вы, три сестры Мамонтовы, да еще моя жена, мы одни прямые наследники графа. Знаю, знаю, как тебе тяжело говорить и думать о таких вещах. И мне не легче; но, друг мой, мне шестой десяток, надо быть ко всему готовым. Ты знаешь ли, что я послал за Пьером, и что граф, прямо указывая на его портрет, требовал его к себе?
Князь Василий вопросительно посмотрел на княжну, но не мог понять, соображала ли она то, что он ей сказал, или просто смотрела на него…
– Я об одном не перестаю молить Бога, mon cousin, – отвечала она, – чтоб он помиловал его и дал бы его прекрасной душе спокойно покинуть эту…
– Да, это так, – нетерпеливо продолжал князь Василий, потирая лысину и опять с злобой придвигая к себе отодвинутый столик, – но, наконец…наконец дело в том, ты сама знаешь, что прошлою зимой граф написал завещание, по которому он всё имение, помимо прямых наследников и нас, отдавал Пьеру.
– Мало ли он писал завещаний! – спокойно сказала княжна. – Но Пьеру он не мог завещать. Пьер незаконный.
– Ma chere, – сказал вдруг князь Василий, прижав к себе столик, оживившись и начав говорить скорей, – но что, ежели письмо написано государю, и граф просит усыновить Пьера? Понимаешь, по заслугам графа его просьба будет уважена…
Княжна улыбнулась, как улыбаются люди, которые думают что знают дело больше, чем те, с кем разговаривают.
– Я тебе скажу больше, – продолжал князь Василий, хватая ее за руку, – письмо было написано, хотя и не отослано, и государь знал о нем. Вопрос только в том, уничтожено ли оно, или нет. Ежели нет, то как скоро всё кончится , – князь Василий вздохнул, давая этим понять, что он разумел под словами всё кончится , – и вскроют бумаги графа, завещание с письмом будет передано государю, и просьба его, наверно, будет уважена. Пьер, как законный сын, получит всё.
– А наша часть? – спросила княжна, иронически улыбаясь так, как будто всё, но только не это, могло случиться.
– Mais, ma pauvre Catiche, c'est clair, comme le jour. [Но, моя дорогая Катишь, это ясно, как день.] Он один тогда законный наследник всего, а вы не получите ни вот этого. Ты должна знать, моя милая, были ли написаны завещание и письмо, и уничтожены ли они. И ежели почему нибудь они забыты, то ты должна знать, где они, и найти их, потому что…
– Этого только недоставало! – перебила его княжна, сардонически улыбаясь и не изменяя выражения глаз. – Я женщина; по вашему мы все глупы; но я настолько знаю, что незаконный сын не может наследовать… Un batard, [Незаконный,] – прибавила она, полагая этим переводом окончательно показать князю его неосновательность.
– Как ты не понимаешь, наконец, Катишь! Ты так умна: как ты не понимаешь, – ежели граф написал письмо государю, в котором просит его признать сына законным, стало быть, Пьер уж будет не Пьер, а граф Безухой, и тогда он по завещанию получит всё? И ежели завещание с письмом не уничтожены, то тебе, кроме утешения, что ты была добродетельна et tout ce qui s'en suit, [и всего, что отсюда вытекает,] ничего не останется. Это верно.
– Я знаю, что завещание написано; но знаю тоже, что оно недействительно, и вы меня, кажется, считаете за совершенную дуру, mon cousin, – сказала княжна с тем выражением, с которым говорят женщины, полагающие, что они сказали нечто остроумное и оскорбительное.
– Милая ты моя княжна Катерина Семеновна, – нетерпеливо заговорил князь Василий. – Я пришел к тебе не за тем, чтобы пикироваться с тобой, а за тем, чтобы как с родной, хорошею, доброю, истинною родной, поговорить о твоих же интересах. Я тебе говорю десятый раз, что ежели письмо к государю и завещание в пользу Пьера есть в бумагах графа, то ты, моя голубушка, и с сестрами, не наследница. Ежели ты мне не веришь, то поверь людям знающим: я сейчас говорил с Дмитрием Онуфриичем (это был адвокат дома), он то же сказал.
Видимо, что то вдруг изменилось в мыслях княжны; тонкие губы побледнели (глаза остались те же), и голос, в то время как она заговорила, прорывался такими раскатами, каких она, видимо, сама не ожидала.
– Это было бы хорошо, – сказала она. – Я ничего не хотела и не хочу.
Она сбросила свою собачку с колен и оправила складки платья.
– Вот благодарность, вот признательность людям, которые всем пожертвовали для него, – сказала она. – Прекрасно! Очень хорошо! Мне ничего не нужно, князь.
– Да, но ты не одна, у тебя сестры, – ответил князь Василий.
Но княжна не слушала его.
– Да, я это давно знала, но забыла, что, кроме низости, обмана, зависти, интриг, кроме неблагодарности, самой черной неблагодарности, я ничего не могла ожидать в этом доме…
– Знаешь ли ты или не знаешь, где это завещание? – спрашивал князь Василий еще с большим, чем прежде, подергиванием щек.
– Да, я была глупа, я еще верила в людей и любила их и жертвовала собой. А успевают только те, которые подлы и гадки. Я знаю, чьи это интриги.
Княжна хотела встать, но князь удержал ее за руку. Княжна имела вид человека, вдруг разочаровавшегося во всем человеческом роде; она злобно смотрела на своего собеседника.
– Еще есть время, мой друг. Ты помни, Катишь, что всё это сделалось нечаянно, в минуту гнева, болезни, и потом забыто. Наша обязанность, моя милая, исправить его ошибку, облегчить его последние минуты тем, чтобы не допустить его сделать этой несправедливости, не дать ему умереть в мыслях, что он сделал несчастными тех людей…
– Тех людей, которые всем пожертвовали для него, – подхватила княжна, порываясь опять встать, но князь не пустил ее, – чего он никогда не умел ценить. Нет, mon cousin, – прибавила она со вздохом, – я буду помнить, что на этом свете нельзя ждать награды, что на этом свете нет ни чести, ни справедливости. На этом свете надо быть хитрою и злою.
– Ну, voyons, [послушай,] успокойся; я знаю твое прекрасное сердце.
– Нет, у меня злое сердце.
– Я знаю твое сердце, – повторил князь, – ценю твою дружбу и желал бы, чтобы ты была обо мне того же мнения. Успокойся и parlons raison, [поговорим толком,] пока есть время – может, сутки, может, час; расскажи мне всё, что ты знаешь о завещании, и, главное, где оно: ты должна знать. Мы теперь же возьмем его и покажем графу. Он, верно, забыл уже про него и захочет его уничтожить. Ты понимаешь, что мое одно желание – свято исполнить его волю; я затем только и приехал сюда. Я здесь только затем, чтобы помогать ему и вам.