385-я стрелковая дивизия

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
385-я стрелковая дивизия
385 сд
Награды:

Почётные наименования:

Кричевская

Войска:

сухопутные

Род войск:

стрелковые

Формирование:

1941

Расформирование (преобразование):

1945

Преемник:

385-й стрелковый полк

Боевой путь

385-я стрелковая дивизия (385 сд) — воинское формирование (соединение, стрелковая дивизия) РККА в Великой Отечественной войне.

Дивизия участвовала в боевых действиях с января 1942 года.

Сокращённое наименование — 385 сд.





Формирование

385-я стрелковая дивизия сформировалась в августе — ноябре 1941 года в городе Фрунзе. Основной её костяк состоял из рабочих и колхозников Таджикской ССР, ТурССР, УзбССР и КазахССР, но больше всего было бойцов из КиргизССР. Дивизия формировалась в спешке. Огромная нехватка командного состава и слабая материальная база значительно снижали боевые качества дивизии.[1]

В условиях эвакуации промышленности и огромных человеческих потерь с большим трудом решались вопросы обеспечения транспортом, обмундированием, другим необходимым материально-техническим оборудованием. Вместо опытных командиров, ЦК Компартии Киргизии направил в дивизию около двадцати партийных работников на должности политработников.

В основу комплектования дивизии положены следующие элементы:
а) младший начсостав и рядовые — военнообязанные запаса, рождения 1900 — 1918 годов; тыловые части более старшими возрастами;
б) лица местных национальностей Средней Азии в дивизию не призывались;
в) конский состав, повозки и упряжь — из народного хозяйства;
г) старший и средний начсостав от комбата из кадров, остальной — выпускники из училищ и запаса.
Обучение бойцов начато с 27 сентября 1941 года по месячной программе ускоренной подготовки.

27 октября 1941 года частям дивизии была дана дополнительная программа, в которую вошли темы слабо отработанные в прошлом. Командирские занятия проводились по приказу НКО СССР № 30, для которых отводились полные дни (три дня в месяц). Командиры-специалисты — химики, огнемётчики, инженерной службы, штабные командиры проходили при штабе дивизии сборы разной продолжительности в вечерние часы.

1941

2 ноября 1941 года командующему войсками Среднеазиатского военного округа генерал-майору Трофименко директивой № 004299, было предписано отправить 385-ю дивизию из Фрунзе в Саратов. 7 ноября дивизия была отправлена в Саратов, в распоряжение 61-й резервной армии. Из Саратова в период с 6 по 10 декабря 1941 года, дивизию перебросили на станции Желобово и Кензино Ухоловского района, Рязанской области. Далее она прибыла пешим порядком с занятием обороны в районе города Ряжска. В соответствии с решением Ставки Верховного Главнокомандования от 19.12.1941 года, 385-я стрелковая дивизия направлена в распоряжение командующего Московской зоной обороны генерал-лейтенант Артемьева. Отправка производилась по железной дороге. Станция погрузки — Ряжск, в 08-00 21 декабря 1941 г., станция выгрузки — в районе Москвы. Дивизия отправлялась полностью, в составе трех стрелковых полков — 1266, 1268, 1270 и 948 артиллерийского полка, 672 отдельного зенитного дивизиона, 403 отдельного истребительного противотанкового дивизиона, 665 отдельного сапёрного батальона, 836 отдельного батальона связи (247-я отдельная рота связи), 470 отдельного медицинского батальона, 447 отдельной разведроты, 500 отдельной автороты, 463 отдельной роты химической защиты, 808 дивизионного ветеринарного лазарета, 252 полевой хлебопекарни, 1417 полевой почтовой станции, 756 полевой кассы Госбанка. Командиром дивизии был назначен полковник Савин Илья Михайлович. С 23 декабря 1941 дивизия заняла позиции на рубеже Подольск — Домодедово (Московская область) в составе 24-й армии (командующий генерал-майор М. М. Иванов). С 26 декабря 1941 года, дивизия числится в действующей армии. Во время пребывания в Подольске дивизия была дополнительно обеспечена вооружением.

1942

С февраля 1942 года, 385-я дивизия в составе 10-й армии (командующий генерал-майор В. С. Попов) была передислоцирована в район деревень Шемелинки-Высокая Гора-Каськово-Замошье Барятинского района, ныне Калужской области. Части 10-й армии оказались ближе всего к Варшавскому шоссе в районе Зайцевой горы (высота 269,8 метра) Барятинского района, ныне Калужской области. Взломать оборону противника и выйти на шоссе в этом районе было приказано частям 385-й стрелковой дивизии. 8 февраля 1942 года дивизия получила свой первый боевой приказ — овладеть деревней Лощихино Барятинского района. Советским частям здесь противостояли части 19-й немецкой танковой дивизии под командованием генерал-майора Густава Шмидта, входившей в 4-ю немецкую полевую армию. Начиная с этого момента участвовала в кровопролитных боях в районе Зайцевой горы.

В ночь с 8 на 9 февраля 1268 сп начал наступление на д. Лощихино со стороны населенных пунктов Высокая Гора и Шемелинки. Полный состав полка насчитывал: командиры — 175 человек, младший начальствующий состав и рядовые — 2258 человек. Немцы встретили наступающих сильным огнём, но в 12 часов дня двум советским ротам удалось ворваться на северную окраину деревни. Однако остальные части подразделения не смогли подойти к деревне из-за сильного огня противника.

10 февраля наступление возобновилось. В ночь с 10 на 11 февраля в бой вступают подразделения 1266 сп с приказом атаковать из района Чумазово деревню Сининка Барятинского района, находящуюся на ближайших подступах к Варшавскому шоссе. Подпустив атакующие советские части на 500 м, немцы открыли сильный огонь. Плотность его была столь велика, что атакующие были вынуждены залечь. Пролежав весь день под огнём противника, и неся потери, бойцы 1266 сп вернулись на прежние рубежи.

С 13 февраля части 385 сд ведут наступление на деревню Прасоловку, которая являлась сильным опорным пунктом врага, а также на хутора Гореловский и Малиновский Барятинского района. По сводкам Генштаба Красной Армии «10-я армия частями 385 сд вела наступление и во второй половине дня 13.02 овладела районом Гореловский, Малиновский, Марьино, Замошье, вела бой за овладение районом Яковлевка (Барятинского района)». Из-за ураганного огня и больших потерь среди личного состава командование дивизии отводит части от этих населённых пунктов, занятых немецкими войсками.

К 14 февраля в составе полков осталось личного состава: 1270 сп — 372 человека, 1268 сп — 295 человек, 1266 сп — 407 человек.

14 февраля 1266 сп. пытается овладеть населёнными пунктами Малиновский и Прасоловка. В результате атаки полк понёс большие потери и остался на достигнутом рубеже в 100 м от Малиновского и в 400 м от Прасоловки.

15 февраля бойцы 1266 сп делают новую попытку овладеть хутором Малиновский, но из-за яростного противодействия противника вынуждены отойти к хутору Гореловский.

16 февраля 1268 сп получает приказ овладеть деревней Яковлевска. В 2-00 17.02.42 первый и второй стрелковые батальоны полка перешли в наступление при поддержке 948 артполка. Не сумев сломить сопротивления немцев, подразделения отходят на прежние позиции. 1266 сп 16 февраля безуспешно штурмует Прасоловку с западного направления. 16 февраля противник организует контратаку из Фомино-1 на деревню Сининка, занятую советскими войсками. Атаку удается отбить. В районе Гореловский бойцами 1270 сп сбит немецкий самолет.

19 февраля солдаты 1268 сп проводят ночную разведку боем у деревни Яковлевская. Им удалось ворваться в деревню, но закрепиться в ней не удалось.

За период с 9.02 по 22.02 только 1266 сп понёс следующие потери: убито — 502 человека, ранено — 937, пропало без вести — 170.

22 февраля к 22.00 части 385 сд в результате контратак противника были вынуждены оставить район Гореловский. В результате немецкой контратаки к ночи полностью погибла первая рота 1270 сп, которая обороняла Гореловский.

В ночь с 22 на 23 февраля 1268 сп проводит генеральное наступление на деревню Яковлевская, и опять неудачно.

В результате боёв с 9 по 22 февраля 1942 г. 385 сд понесла огромные потери: 1266 сп — 502 человека убито, 170 пропало без вести; 1268 сп — 386 человек убито, 272 пропало без вести; 1270 сп. — 369 человек убито, 24 пропало без вести; 948 сп — 21 человек убит, 17 пропало без вести. Продвижения вглубь линии фронта практически нет. Лишь на некоторых участках удалось продвинуться на 100—300 м. За неудачные боевые действия и большие потери в указанный период командование дивизии приказом начальника штаба 10-й армии № 0104 был освобождён от занимаемой должности командир дивизии И. М. Савин и вместо него назначены: командиром дивизии полковник Г. М. Немудров, а военкомом дивизии батальонный комиссар Паршутин.

2 марта 385 сд, не оправившись от понесённых в феврале потерь, получает приказ наступать на Яковлевскую и Лощихино.

6 марта в 6-10 двум ротам 1270 сп удается ворваться в деревню Лощихино. Бой за овладение деревней ведётся весь день, но, не получив подкрепления и поддержки, закрепившиеся в этом населённом пункте роты были практически истреблены контратакующими немцами. В это же время 1266 сп пытается овладеть деревней Яковлевская. Наступающие были обнаружены противником, который открыл шквальный огонь из всех видов оружия. Атака сорвалась. Весь день немцы ведут артиллерийский и миномётный обстрелы и наносят бомбовые удары. 1266 сп потерял 86 человек убитыми и пропавшими без вести, 1268 сп - пункты Слобода и Ракитная.

17 марта дивизией было организовано наступление на занятые немцами деревни Студеное и Сильковичи, находящиеся в тылу наступающей на Варшавское шоссе дивизии. Огонь немцев был настолько интенсивен, что атакующим удалось приблизиться только на 400 м к окраинам деревень.

18 марта повторной атакой бойцам 1266 сп удалось ворваться на северную окраину деревни Студеное, занять 12 домов и закрепиться в них. Для развития успеха был выслан отряд лыжников из 80 человек. Несмотря на поддержку, продвинуться вперед не удалось: под огнём противника пехота, залегшая на окраинах деревни, в атаку не поднялась. В этом бою потери 1266 сп составили 106 человек.

25 марта, действуя на левом фланге дивизии, 1268 сп сковывает противника в районе Яковлевка — Каменка. Командир полка приказал 1-му стрелковому батальону демонстрировать наступление на Яковлевскую и перерезать дорогу Яковлевская — Каменка — Лощихино. Во время выдвижения на исходные для атаки позиции дивизия заблудилась. На карте оказались неверно отмечены населённые пункты из-за плохо поставленной разведки. Марш проходил в условиях бездорожья по глубокому снегу. Бойцы пробивали дорогу обозам и артиллерии. Артиллерия отстала во время ночного марша. Наступление успеха не имело.

В конце марта 385 сд была передана из боевого состава 10-й армии в 50-ю армию под командованием генерал-лейтенанта А. Ф. Казанкина.

К 25 марта соединения и части 50-й армии завершили передислокацию на направлении главного удара. Армия имела в своём составе девять стрелковых дивизий (около 53 тыс. человек) и три танковые бригады (более 100 танков), однако не имела необходимого количества боекомплектов снарядов и мин, не были подготовлены аэродромы для армейской авиации. Действия войск сковывал толстый снежный покров. Однако тревога за судьбу западной группы 33-й армии (Мерецков К.А), 1-го гвардейского кавалерийского корпуса (Белов П.А) и 4-го воздушно-десантного корпуса (Казанкин А.Ф), сражавшихся в окружении, заставили советское командование начать операцию.

Но участок прорыва Фомино-1 — Каменка не был достаточно изучен. Частям предстояло наступать в полосе бездорожья, снаряды и продовольствие солдаты должны были нести на своих плечах со ст. Барятинская. Из-за распутицы питание было крайне скудное: в течение февраля — марта 1942 г. красноармейцы и командиры получали в день по одному сухарю и пачке супового концентрата. Приходилось использовать для питания мясо убитых лошадей, рожь и другие съедобные продукты, найденные в погребах сожжённых деревень. Были случаи, когда копали картофель на неубранных осенью полях.

3 апреля 385 сд получила пополнение в 423 человека.

С 5 апреля дивизия возобновила наступление, поддержанное танками 112-й танковой бригады. Танкисты начали наступление в 14-00 с рубежа 1,5 км западнее Марьино. Развернулись и пошли на деревню Прасоловку, но пехота была отсечена огнём немцев, а танки были обстреляны. Группа из 7 немецких самолетов атаковала позиции танкистов.

6 апреля наступление продолжается.

7 апреля в 5-00 бойцы дивизии выводятся из-под огня, не выполнив боевую задачу. Предпринятая разведка расположения огневых средств и сил противника не удалась: разведгруппа из 40 человек попала на немецкое минное поле в 800 метрах южнее Прасоловки.

В ночь с 8 на 9 апреля 1266 и 1268 сп пытались атаковать Прасоловку с юго-запада, но были прижаты к земле фланкирующим огнём немецких пулемётов из северной Каменки. Отойди удалось только с наступлением темноты.

К 10 апреля части 385 сд занимали положение в 200—300 метрах восточнее и юго-восточнее Прасоловки. Потери дивизии за 9.04.42 составили: убито и ранено комначсостав — 19 человек, младший начальствующий состав — 25 человек, рядовой состав — 289 человек.

В ночь на 12 апреля в 3-30 силами 1266 сп и одним стрелковым батальоном 1268 сп вновь начали наступление на Прасоловку. На пути к деревне преодолели два глубоких оврага с ледяной водой. Немцы подпустили атакующих на 400—500 метрах и открыли огонь. Проведенная 12 апреля разведка доложила, что роща «Сердце», расположенная в треугольнике Прасловока — Малиновскй — Гореловский, занята противником.

13 апреля командование дивизии предпринимает атаку двумя батальонами на рощу «Сердце», а остальные части ведут наступление на Прасоловку. Весь день шел бой, но успеха добиться не удалось.

К 14 апреля расположение частей дивизии, согласно журналу боевых действий 385 сд, были следующими: 1270 сп (372 человека) — 11 стрелков, 42 пулемётчика, 92 артиллериста, 116 миномётчиков, были расположены в 300—400 м северо-восточнее Прасоловки. 1268 сп (295 человек): 80 стрелков, 33 пулемётчика, 59 миномётчиков, 123 артиллерист расположены в 400 м юго-восточнее Прасоловки. 1266 сп (407 человек): 90 стрелков, 3 пулемётчиков, 186 миномётчиков, 95 артиллеристов, 5 автоматчиков расположены в 400 м юго-восточнее Прасоловки.

15 апреля полки дивизии получают задачу наступать на рощу «Сердце» и далее на Малиновский. Наступление развивается очень медленно.

16 апреля в 16-00 1266 сп, ведя огневой бой, занимает северную и северо-восточную окраины рощи «Сердце», остальные силы дивизии вытесняют противника из центра рощи.

17 апреля дивизия двумя полками начинает наступление из рощи на Малиновский. Бойцы ведут огневой бой с врагом. С 16 по 17 апреля дивизия потеряла убитыми и ранеными до 200 человек. Боевая численность полков в это время составила: 1266 сп — 44 стрелка, 1268 сп — 90 стрелков, 1270 сп — 70 стрелков.

Ввиду малочисленности полков командир дивизии пополняет их за счёт прибывшего пополнения — по 50 человек в каждый полк.

С 18 по 20 апреля 1268 и 1270 сп дивизии в количестве 114 человек наступали на Малиновский, но были задержаны сильным пулемётным, миномётным огнём и авиацией противника.

21 апреля части 385 сд ведут огневой бой с противником.

22 апреля в 2-00 штурмовые отряды повели наступление совместно с 239-й стрелковой дивизии под командованием полковника Мартиросяна в направлении: отм. 235,2 — безымянный хутор.

23 апреля штурмовые отряды 1270 сп продолжают наступать совместно с танкистами 112-й танковой бригады. Один танк был подбит. Советские бойцы вместе с экипажем танка занимают круговую оборону на северо-западной окраине рощи. Немцы мелкими группами контратакуют в направлении танка. Потери с 21 по 22 апреля: убито 32 человека, ранено — 135 человек.

С 24 апреля 385 сд принимает полосу обороны от 239-й стрелковой дивизии и закрепляется в роще «Сердце».

Всего дивизия потеряла в боях в Барятниском районе 9793 человека убитыми, ранеными и пропавшими без вести.

20-го мая 385-я дивизия возвращена в состав 10-й армии.

С 24-го находиться во втором рубеже обороны армии, восточнее Кирова Калужской области, боевых действий не вела.

18-го июня, 385-я дивизия отведена на пополнение в посёлки Петровский, Михайловка и Шилово, северо-западнее города Мещовска Калужской области.

После пополнения 29.06.1942, 385-я дивизия была включена в 16-ю армию под командованием генерал-лейтенанта К. К. Рокоссовского, которая наступала на жиздринском направлении.

В июле 1942, дивизия начала наступление в направлении Крутое — Шупиловка Людиновского района Калужской области.

С августа 1942 года, дивизия героически сражалась в тяжёлых боях за Людиновский и Думиничский районы.

1943

22-го февраля 1943 года, 385-я дивизия в составе 10-й армии, совместно с 18-й гвардейской стрелковой дивизией 16-й армии вела наступление на Людиново. В течение первых дней не было достигнуто даже минимального успеха. Боевые действия продолжались до 15-го марта. После чего было принято решение перейти к обороне. Уже через четыре дня, 19-го марта враг перешёл в контрнаступление. На правом фланге наступления, 10-я армия включая 385-ю дивизию, держали фронт длиной около 30 км — от реки Болвы до деревни Запрудное. В последующие месяцы крупных боевых действий, на этом участке фронта, не велось. Летом 1943 года началась Орловская наступательная операция под кодовым названием «Кутузов», являвшейся частью Курской битвы. Части левого фланга Западного фронта, в том числе и 385-я дивизия, производили отвлекающий манёвр с целью ввести противника в заблуждение. 7-го августа началось наступление севернее Спас-Деменска. 10-го августа, южнее Спас-Деменска используя благоприятную обстановку, войска 10-й армии начали наступление с целью прорвать оборону противника на участке Верхняя Песочня — Острая Слобода и выйти на соединение с северной группировкой, окружить противника в районе Спас-Деменска. Далее сюда с северного участка Спас-Деменского выступа перебрасываются 5-й механизированный корпус и 385-я дивизия. Совершив марш-бросок, 385-я дивизия начала тяжёлые наступательные бои на рубеже Кулаковка — Анновка. За 14 дней наступления войска Западного фронта прорвали оборону противника на Спас-Демянском направлении, освободили свыше 500 населённых пунктов, в том числе город Спас-Деменск. 10-я и 49-я армии 31-го августа начали вспомогательное наступление в направлении на Рославль. 5-го сентября, выйдя к оборонительному рубежу противника, войска Западного фронта остановились. 7-го сентября из района Мокрое — Дубровка в 11 часов утра силами 330-й, 385-й, 324-й и 369-й дивизий началась атака. 385-я дивизия наступала из Дубровки на юг, в направлении Большая Лутна. К исходу 7-го сентября, 385-я совместно с 369-й дивизией вели бой с контратакующими подразделениями 211-й немецкой пехотной дивизией. Заняв оборону, 385-я дивизия в дальнейшем наступлении Брянского фронта не участвовала. 15-го сентября началась Смоленско-Рославльская операция. 385-я дивизия наступала на левом фланге 10-й армии из района станций Гобики — Аселье железной дороги Рославль — Киров. 20-го сентября она совместно с 49-й и 64-й дивизиями перерезали железную дорогу Рославль — Брянск, и продолжала наступление далее на Ершичи. 25-го сентября войсками Западного фронта был освобождён Рославль. Прорвав оборону противника 10-я армия подошла к Белоруссии. 30 сентября 1943, войска форсировали реку Сож и с боем овладели городом Кричев — важным опорным пунктом и железнодорожным узлом противника на Могилёвском направлении. В боях за освобождение города Кричев особенно отличились 212-я стрелковая дивизия полковника Мальцева, 385-я стрелковая дивизия полковника Супрунова и 572-й пушечный артиллерийский полк полковника Савина.

ПРИКАЗ ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО

30 сентября 1943 года войска Западного фронта форсировали реку Сож и с боем овладели городом Кричев — важным опорным пунктом и железнодорожным узлом противника на могилевском направлении. В боях за освобождение города Кричев особенно отличились 212-я стрелковая дивизия полковника Мальцева, 385-я стрелковая дивизия полковника Супрунова и 572-й пушечный артиллерийский полк полковника Савина. В ознаменование достигнутых успехов 212-й стрелковой дивизии, 385-й стрелковой дивизии и 572-му пушечному артиллерийскому полку присвоить наименование «Кричевских» и впредь их именовать:

212-я Кричевская стрелковая дивизия,

385-я Кричевская стрелковая дивизия,

572-й Кричевский пушечный артиллерийский полк.

Верховный Главнокомандующий Маршал Советского Союза И. СТАЛИН

30 сентября 1943 года

[№ 28]

С этого момента, 385-я дивизия стала именоваться «Кричевская стрелковая дивизия».

В начале октября 1943 года войска попытались форсировать реку Проня, но неудачно. Линия обороны противника протянулась по более выгодному с тактической точки зрения берегу и была сильно укреплена. Ожесточённые бои на этом участке фронта продолжались весь остаток 1943 года. За эти бои первыми кавалерами ордена Славы 2-й степени в Красной Армии стали воины 665-го отдельного саперного батальона 385-й сд старшина Большов М. А., рядовые Баранов С. И. и Власов А. Г. (приказ № 634 по войскам 10-й армии от 10 декабря 1943 года). 385-я стрелковая дивизия за четыре дня декабрьских боев потеряла убитыми и ранеными более 1000 человек и 30 декабря была выведена во второй эшелон на пополнение.

1944

До весны 1944 года, продолжались безуспешные попытки, малыми силами, прорвать фронт в районе реки Проня. Весной 1944 года началась активная подготовка к операции «Багратион». В конце апреля, Западный фронт разделили на 2-й и 3-й Белорусские фронты, 10-ю армию расформировали. 385-я стрелковая дивизия вошла в состав 49-й армии, 2-й Белорусский фронт. 25 июня 1944 года войска переправились на западный берег реки Проня и подошли к Заречью, далее перешли в атаку и сходу форсировав реку Бася. В 16 часов, город Чаусы был освобождён частями 330-й стрелковой дивизии и 385-й стрелковой дивизии во взаимодействии с партизанским полком. Приказом от 25 июня 1944 года отмечено форсирование реки Проня, в тот же вечер в Москве прогремело 20 залпов салюта из двухсот двадцати четырёх орудий.

27.06.1944 Части 385-й стрелковой дивизии под командованием полковника Супрунова быстрым и умелым маневром подвижных отрядов захватила переправу через реку Днепр у деревни Дашковка в Могилевской области, чем обеспечила быстрое форсирование реки и дальнейшее преследование противника войсками 38-го стрелкового корпуса. Неотступно преследуя противника дивизия форсировала реку Друть. Находясь непосредственно в наступающих частях дивизии Супрунов четко и умело руководил боями. Поставленные перед дивизией задачи были успешно выполнены. В результате боев частями дивизии было уничтожено 4260 вражеских солдат и офицеров и 2897 взято в плен, в том числе штаб 27-го армейского корпуса во главе командиром этого корпуса генералом пехоты (воинское звание в вооруженных силах Германии, соответствует советскому званию генерал-полковник) Паулем Фёлькерсом, именно он шел во главе колонны пленных немецких солдат и офицеров 17 июля 1944 года в марше немецких военнопленных в Москве.

За проявленные мужество и героизм при форсировании Днепра многие солдаты и офицеры дивизии были награждены орденами и медалями, а девять её воинов были были удостоены звания Героя Советского Союза, среди них: майор Докучаев (1266сп), старший лейтенант Волков (665осб), младший лейтенант Жудов (1270сп), старший сержант Шаров (1266сп), сержанты Максин (1266сп), Чещарин (665осб), рядовые Висящев (1266сп), Шаимов (1266сп), Усачев (1266сп).

Дивизия продолжила наступление в направлении Минск, в который сд вошла в ночь на 4-е июля. 10-го августа дивизия штурмом овладела крепостью Осовец. 20-го августа 1944 года, городом Ломжа на реке Нарев.

За освобождение города Ломжа, полкам 1268 (майор Тарусин Андрей Васильевич) и 1270 (полковник Халин Александр Фролович) присвоено наименование «Ломжинские», а дивизия награждена орденом «Красного Знамени». С сентября 1944 года по январь 1945 года, 385-я Кричевская стрелковая дивизия занимает оборону по восточному берегу реки Нарев в Польше.

1945

От Советского Информбюро. 30 Марта 1945
Войска 2-го БЕЛОРУССКОГО фронта завершили разгром Данцигской группы немцев и 30 марта штурмом овладели городом и крепостью Гданьск (ДАНЦИГ).
Помощь по воспроизведению

12 января 1945 года началась новая операция по дальнейшему освобождению территории Польши. 385-я стрелковая дивизия в составе 49-й Армии, наступала с Рушанского плацдарма и прорвала укреплённый район в Восточной Пруссии. За прорыв сильно укреплённой обороны противника в районе Мазурских озёр 1266-й стрелковый полк и 948-й артиллерийский полк удостоены наименования «Мазурские». В феврале дивизия штурмом овладела городом Черск.

При взятии Гданьска 385-я стрелковая дивизия смелым маневром, преодолевая упорное сопротивление противника на подступах к городу, ворвалась в город одна из первых и показала образец в ведении боя в крупном населенном пункте. Во время боев в Восточной Пруссии и при ликвидации Данцигской группировки 385-я стрелковая дивизия уничтожила более 1200 солдат и офицеров противника, взяла много пленных и трофеев, нанесла большой урон вражеским укреплениям и технике.

28-го марта дивизия с другими войсками Фронта освободили город и крупный порт на Балтийском море — Данциг. Погибшие в этих боях воины дивизии были похоронены (перезахоронены) на военном кладбище в районе польской деревни Бояно.

На второй день после овладения Данцигом она была переброшена на автомашинах, а гужевой транспорт своим ходом, на Восточный берег реки Одер, в район города Шведт. В этом районе два Одера — Восточный и Западный с поймой между ними в 3 километра. Период был половодья, вся пойма был залита водой глубиной свыше метра. Образовалась водная преграда шириной в 3,5 километра. Такую водную преграду дивизия начала форсировать в полосе Армии одна, с задачей выйти к Западному Одеру и обеспечить развертывание остальных войск для форсирования Западного Одера. Задачу дивизия выполнила. После форсирования реки Одер и прорыва обороны противника немцы уже не оказывали сильного сопротивления, а короткими контратаками и сильными заслонами старались задерживать наши войска, отводя главные силы на Запад, чтобы сдаться в плен англичанам и американцам. Они боялись возмездия за все зло содеянное ими. Перед сдачей нашим союзникам в плен, противник бросил всё оружие и технику, а личный состав ушёл к союзникам.

3-го мая 385-я СД встретилась с дозором 82-й воздушно-десантной дивизии США. На этом закончила дивизия свои боевые действия, а 8 мая 1945 года Германия капитулировала.

Правительство США наградило группу солдат, сержантов и офицеров дивизии американскими орденами и медалями. В свою очередь правительство Советского Союза такую же группу солдат и офицеров США наградило советскими орденами и медалями.

Дивизия была награждена орденом Суворова II степени, а полки — орденом Суворова III степени.

Дивизия стала называться: 385-я стрелковая Кричевская Краснознамённая ордена Суворова II степени дивизия.

По окончании Великой Отечественной войны дивизия вошла в состав Группы советских оккупационных войск в Германии и вскоре расформирована в июне 1945 года.

Полное название

385-я стрелковая Кричевская Краснознамённая ордена Суворова второй степени дивизия

Состав

  • Управление (штаб)
  • 1266-й стрелковый полк

Командиры полка:
Довгаль Иван Степанович, майор, (формировал полк и командовал им до февраля 1942 года)
Ороховатский, Ефим Савельевич, майор, (февраль 1942- март 1942) - ранен

Командиры полка:
Мозалев Иван Александрович, капитан, (формировал полк и командовал им до марта 1942 года) - умер от ран
Левин, Григорий Михайлович, капитан, (март 1942- декабрь 1942)
Морозов, Василий Фёдорович, майор (декабрь 1942- март 1943) - отстранен
Назаров Василий Михайлович, майор (март-апрель 1943) - ранен 09.04.1943
Стрельников Алексей Яковлевич, подполковник, (апрель 1943 — август 1943) - отстранен
Халин Александр Фролович, полковник, (с 28 августа 1943 по 21 апреля 1945) погиб 21.04.1945
Охотин Родион Артемьевич, полковник, (с апреля 1945- до расформирования полка в июне 1945 года)

  • 948-й артиллерийский полк
  • 403-й отдельный истребительно-противотанковый дивизион
  • 456-я зенитная артиллерийская батарея(672 отдельный зенитный артиллерийский дивизион) — до 19.3.43 г.,
  • 447-я отдельная разведывательная рота
  • 665-й отдельный саперный батальон
  • 836-й отдельный батальон связи (247 отдельная рота связи),
  • 470-й медико-санитарный батальон,
  • 463-я отдельная рота химической защиты,
  • 500-я автотранспортная рота,
  • 252-я полевая хлебопекарня,
  • 808-й дивизионный ветеринарный лазарет,
  • 1417-я полевая почтовая станция,
  • 756-я полевая касса Госбанка.

Подчинение

Дата Фронт (округ) Армия Корпус Примечания
01.10.1941 года Среднеазиатский военный округ, Киргизская ССР, город Фрунзе, ныне Бишкек формирование
01.11.1941 года Среднеазиатский военный округ, Киргизская ССР, город Фрунзе, ныне Бишкек формирование
01.12.1941 года Юго-Западный фронт 61-я армия - -
01.01.1942 года Московская зона обороны 24-я армия - -
01.02.1942 года Западный фронт 10-я армия - -
01.03.1942 года Западный фронт 10-я армия - -
01.04.1942 года Западный фронт 50-я армия - -
01.05.1942 года Западный фронт 50-я армия - -
01.06.1942 года Западный фронт 10-я армия - -
01.07.1942 года Западный фронт 16-я армия - -
01.08.1942 года Западный фронт 16-я армия - -
01.09.1942 года Западный фронт 10-я армия - -
01.10.1942 года Западный фронт 10-я армия - -
01.11.1942 года Западный фронт 10-я армия - -
01.12.1942 года Западный фронт 10-я армия - -
01.01.1943 года Западный фронт 10-я армия - -
01.02.1943 года Западный фронт 10-я армия - -
01.03.1943 года Западный фронт 10-я армия - -
01.04.1943 года Западный фронт 10-я армия - -
01.05.1943 года Западный фронт 10-я армия - -
01.06.1943 года Западный фронт 10-я армия - -
01.07.1943 года Западный фронт 10-я армия -
01.08.1943 года Западный фронт 10-я армия -
01.09.1943 года Западный фронт 10-я армия 38-й стрелковый корпус -
01.10.1943 года Западный фронт 10-я армия 38-й стрелковый корпус -
01.11.1943 года Западный фронт 10-я армия 38-й стрелковый корпус -
01.12.1943 года Западный фронт 10-я армия 38-й стрелковый корпус -
01.01.1944 года Западный фронт 10-я армия 38-й стрелковый корпус -
01.02.1944 года Западный фронт 10-я армия 38-й стрелковый корпус -
01.03.1944 года Белорусский фронт 10-я армия 38-й стрелковый корпус -
01.04.1944 года Белорусский фронт 10-я армия 38-й стрелковый корпус -
01.05.1944 года 2-й Белорусский фронт 49-я армия 38-й стрелковый корпус -
01.06.1944 года 2-й Белорусский фронт 49-я армия 38-й стрелковый корпус -
01.07.1944 года 2-й Белорусский фронт 50-я армия 38-й стрелковый корпус -
01.08.1944 года 2-й Белорусский фронт 49-я армия 70-й стрелковый корпус -
01.09.1944 года 2-й Белорусский фронт 49-я армия 121-й стрелковый корпус -
01.10.1944 года 2-й Белорусский фронт 49-я армия 70-й стрелковый корпус -
01.11.1944 года 2-й Белорусский фронт 49-я армия 70-й стрелковый корпус -
01.12.1944 года 2-й Белорусский фронт 49-я армия 70-й стрелковый корпус -
01.01.1945 года 2-й Белорусский фронт 49-я армия 70-й стрелковый корпус -
01.02.1945 года 2-й Белорусский фронт 49-я армия 70-й стрелковый корпус -
01.03.1945 года 2-й Белорусский фронт 49-я армия 121-й стрелковый корпус -
01.04.1945 года 2-й Белорусский фронт 49-я армия - -
01.05.1945 года 2-й Белорусский фронт 49-я армия 70-й стрелковый корпус -

Командование

Командиры

Заместители командира

Начальники штаба

Награды и наименования

Награда (наименование) Дата За что получена
Кричевская 30 сентября 1943 За овладение городом Кричев — важным опорным пунктом и железнодорожным узлом противника на могилевском направлении
орден Красного Знамени 10 июля 1944 За образцовое выполнение заданий командования в боях против немецких захватчиков при форсировании рек Проня и Днепр, прорыве сильно укрепленной обороны немцев, а также за участие в освобождении городов Могилев, Шклов и Быхов и проявленные при этом доблесть и мужество
Орден Суворова II степени 4 июля 1945 За овладение городами Штеттин, Гартц, Пенкун, Казеков, Шведт

385-я стрелковая Кричевская Краснознамённая ордена Суворова дивизия получила двенадцать благодарностей в приказах Верховного Главнокомандующего и двенадцать раз в Москве производился салют её воинам двадцатью залпами из 224 орудий.

Отличившиеся воины дивизии

Награда Ф. И. О. Должность Звание Дата награждения Примечания
Висящев, Александр Иванович Телефонист 1266-го стрелкового полка

<imagemap>: неверное или отсутствующее изображение

24.03.1945 Звание Героя Советского Союза получил за форсирование р. Днепр.
Волков, Михаил Ермолаевич Командир взвода 665-го отдельного саперного батальона

<imagemap>: неверное или отсутствующее изображение

24.03.1945 Звание Героя Советского Союза получил за форсирование р. Днепр.
Жудов, Иван Егорович Командир стрелкового взвода 1270-го стрелкового полка

<imagemap>: неверное или отсутствующее изображение

24.03.1945 Звание Героя Советского Союза получил за форсирование р. Днепр.

26.02.1945 погиб в боях за освобождение Польши.

Докучаев, Михаил Павлович Командир батальона 1266-го стрелкового полка

<imagemap>: неверное или отсутствующее изображение

24.03.1945 Звание Героя Советского Союза получил за форсирование р. Днепр.
Максин, Алексей Михайлович Старшина роты 1266-го стрелкового полка

<imagemap>: неверное или отсутствующее изображение

24.03.1945 Звание Героя Советского Союза получил за форсирование р. Днепр.

Погиб в бою 26.08.1944.

Шаимов, Шади Автоматчик 1266-го стрелкового полка

<imagemap>: неверное или отсутствующее изображение

24.03.1945 Звание Героя Советского Союза (посмертно) получил за форсирование р. Днепр- где был тяжело ранен и умер от ран 28.06.1944
Шаров, Маркел Потапович Помощник командира взвода 1266-го стрелкового полка

<imagemap>: неверное или отсутствующее изображение

24.03.1945 Звание Героя Советского Союза получил за форсирование р. Днепр.
Усачев, Михаил Иванович Пулемётчик 1266-го стрелкового полка

<imagemap>: неверное или отсутствующее изображение

24.03.1945 Звание Героя Советского Союза получил за форсирование р. Днепр.

Пропал без вести в апреле 1945.

Чещарин, Иван Васильевич Командир отделения 665-го отдельного саперного батальона

<imagemap>: неверное или отсутствующее изображение

24.03.1945 Звание Героя Советского Союза получил за форсирование р. Днепр.
Баранов, Сергей Иванович Сапер-разведчик 665-го отдельного саперного батальона

<imagemap>: неверное или отсутствующее изображение

25.11.1943
10.12.1943
24.03.1945
Один из первых кавалеров Ордена Славы 2-й степени (приказ № 634 по войскам 10-й армии от 10 декабря 1943 года)
Большов, Михаил Алексеевич Командир отделения взвода инженерной разведки 665-го отдельного саперного батальона

25.11.1943
10.12.1943
24.03.1945
Один из первых кавалеров Ордена Славы 2-й степени (приказ № 634 по войскам 10-й армии от 10 декабря 1943 г

Погиб 25.10.1944 при вхождении советских войск в Восточную Пруссию.

Власов, Андрей Григорьевич Сапер-разведчик 665-го отдельного саперного батальона

<imagemap>: неверное или отсутствующее изображение

25.11.1943
10.12.1943
24.03.1945
Один из первых кавалеров Ордена Славы 2-й степени (приказ № 634 по войскам 10-й армии от 10 декабря 1943 года)
Саип-Назаров, Райм Кошанович Командир отделения 447-й отдельной разведывательной роты

<imagemap>: неверное или отсутствующее изображение

12.07.1944
14.09.1944
24.03.1945
14.02.1945 погиб в бою
Зотов, Пётр Николаевич Командир стрелкового отделения 1270-го стрелкового полка

<imagemap>: неверное или отсутствующее изображение

10.06.1945 19.04.1945 в боях при форсировании реки Одер у города Шведт геройски погиб закрыв своим телом вражескую амбразуру.
Коломиец, Алексей Семёнович Командир стрелкового взвода 1270-го стрелкового полка

<imagemap>: неверное или отсутствующее изображение

18.09.1943 15.08.1943 в бою за деревню Анновка геройски погиб закрыв своим телом вражескую амбразуру.
Кузнецов, Эфраим Еремеевич Начальник штаба 1270-го стрелкового полка

<imagemap>: неверное или отсутствующее изображение

Дважды за разные подвиги представлялся к званию Героя Советского Союза, но награждался орденами Красного Знамени.

Память

  • Музей им. М. В. Фрунзе, г. Бишкек, Кыргызстан (находиться в здании где происходило формирование дивизии)
  • Музей боевой славы общеобразовательной школы № 187 г. Москвы

Прочие факты

Первыми кавалерами ордена Славы II степени в Красной Армии стали воины 665-го отдельного саперного батальона 385-й стрелковой дивизии старшина Большов М. А. рядовые Баранов С. И. и Власов А. Г. (приказ № 634 по войскам 10-й армии от 10 декабря 1943 года)10 декабря 1943 года[2]. Большов М. А.[3], Баранов С. И.[4], Власов А. Г.[5] были представлены к орденам Славы I степени, но награждены этим орденом были только 24 марта 1945 (первые кавалеры ордена Славы I степени Шевченко К. К.[6], Питенин М. Т.[7] были представлены к орденам Славы I степени гораздо позже в марте 1944 года). Таким образом, воины 385-й стрелковой дивизии Большов М. А., Баранов С. И., Власов А. Г. — единственные полные кавалеры ордена Славы заслужившие все три степени ордена в 1943 году за боевые отличия, совершенные ими в течение чуть более месяца. Интересно также отметить тот факт, что на момент представления их к орденам Славы I степени, как отмечено в их наградных листах, им ещё не успели вручить ордена Славы II и III степени, которыми они были награждены ранее.

Напишите отзыв о статье "385-я стрелковая дивизия"

Примечания

  1. Юновидов А. С. Одинокая война. Неизвестный подвиг 385-й стрелковой дивизии.. — «Весь Мир», 2013.
  2. [mondvor.narod.ru/OSlava.html Орден Славы]
  3. [www.podvignaroda.mil.ru/filter/filterimage?path=VS/421/033-0686046-0031%2B010-0028/00000354.jpg&id=46542729&id=46542729&id1=401b4df5e09c79d279cc668dc90d2414 Сайт Подвиг народа — Наградной лист на Большова М. А.]
  4. [www.podvignaroda.mil.ru/filter/filterimage?path=VS/421/033-0686046-0031%2B010-0028/00000342.jpg&id=46542717&id=46542717&id1=91d820bcd445291681f34a4aa95d298a Сайт Подвиг народа — Наградной лист на Баранова С. И.]
  5. [www.podvignaroda.mil.ru/filter/filterimage?path=VS/421/033-0686046-0031%2B010-0028/00000370.jpg&id=46542745&id=46542745&id1=d003c612f62872c33765ea8e33966657 Сайт Подвиг народа — Наградной лист на Власова А. Г.]
  6. [www.warheroes.ru/hero/hero.asp?Hero_id=6666 Сайт Герои страны — Шевченко К. К.]
  7. [www.warheroes.ru/hero/hero.asp?Hero_id=6665 Сайт Герои страны — Питенин М. Т. ]

Литература

  • Юновидов А. С. «Одинокая война. Неизвестный подвиг 385-й стрелковой дивизии». — М.: «Весь Мир», 2013. — 360 с. + илл., вкл. ISBN 978-5-7777-0543-3
  • «От Фрунзе до Эльбы» Сборник воспоминаний М. В. Сорокин, 3. X. Музафаров; Худож.-оформ. Т. Цыганок.— Ф.: Кыргызстан, 1985.—152 с. Авторы книги — ветераны 385-й Кричевской орденов Красного Знамени и Суворова II степени стрелковой дивизии
  • Деев В., Петренко Р. «Простреленные километры». Докум. повесть. Ф., «Кыргызстан», 1973.,192 с. с ил.17 см. 12 000 экз. 39 к.
  • «Зайцева гора: хроника трагедии (февраль 1942 — март 1943 гг.)».: Авторы Максим Николаевич Мосягин и Александр Александрович Илюшечкин. Издательский дом «Дикий Север», Магадан, 2008 г.
  • "Говорю: «Я — ваш сын.» А в ответ: «Может быть…».: Автор Дудченко Владимир Алексеевич, Интервью опубликовано в Санкт-Петербургском еженедельнике «Ваш тайный советник» N 17 от 9 мая 2005 года.

Ссылки

  • [samsv.narod.ru/Div/Sd/sd385/default.html Справочник]
  • [soldat.ru Справочники и форум на Солдат.ру]
  • [www.soldat.ru/perechen Перечень № 5 стрелковых, горнострелковых, мотострелковых и моторизованных дивизий, входивших в состав действующей армии в годы Великой Отечественной войны]
  • [www.pobeda1945.su/division/1550 Победа 1945]
  • [385-division.livejournal.com/3788.html Фотографии 385-й Кричевской стрелковой дивизии]
  • [artofwar.ru/d/dudchenko_w_a/text_0100.shtml Дудченко В. А. «Последний патрон в пистолете был мой…»]
  • [belovodskoe-muh.ucoz.ru/publ/po_imeni_goroda_krichjova_385_aja_krichjovskaja_divizija/1-1-0-127 История села Беловодское]
  • [pda.sb.by/post/32247/ Прони кровавые берега]
  • [www.memo.ru/ Мемориал]
  • [otvoyna.ru/rasskaz1.htm Военная судьба братьев Кирюшкиных]


Отрывок, характеризующий 385-я стрелковая дивизия

– Письмо какое то рекомендательное, чорта ли мне в письме!
– Как чорта ли в письме? – поднимая и читая надпись, сказал Борис. – Письмо это очень нужное для тебя.
– Мне ничего не нужно, и я в адъютанты ни к кому не пойду.
– Отчего же? – спросил Борис.
– Лакейская должность!
– Ты всё такой же мечтатель, я вижу, – покачивая головой, сказал Борис.
– А ты всё такой же дипломат. Ну, да не в том дело… Ну, ты что? – спросил Ростов.
– Да вот, как видишь. До сих пор всё хорошо; но признаюсь, желал бы я очень попасть в адъютанты, а не оставаться во фронте.
– Зачем?
– Затем, что, уже раз пойдя по карьере военной службы, надо стараться делать, коль возможно, блестящую карьеру.
– Да, вот как! – сказал Ростов, видимо думая о другом.
Он пристально и вопросительно смотрел в глаза своему другу, видимо тщетно отыскивая разрешение какого то вопроса.
Старик Гаврило принес вино.
– Не послать ли теперь за Альфонс Карлычем? – сказал Борис. – Он выпьет с тобою, а я не могу.
– Пошли, пошли! Ну, что эта немчура? – сказал Ростов с презрительной улыбкой.
– Он очень, очень хороший, честный и приятный человек, – сказал Борис.
Ростов пристально еще раз посмотрел в глаза Борису и вздохнул. Берг вернулся, и за бутылкой вина разговор между тремя офицерами оживился. Гвардейцы рассказывали Ростову о своем походе, о том, как их чествовали в России, Польше и за границей. Рассказывали о словах и поступках их командира, великого князя, анекдоты о его доброте и вспыльчивости. Берг, как и обыкновенно, молчал, когда дело касалось не лично его, но по случаю анекдотов о вспыльчивости великого князя с наслаждением рассказал, как в Галиции ему удалось говорить с великим князем, когда он объезжал полки и гневался за неправильность движения. С приятной улыбкой на лице он рассказал, как великий князь, очень разгневанный, подъехав к нему, закричал: «Арнауты!» (Арнауты – была любимая поговорка цесаревича, когда он был в гневе) и потребовал ротного командира.
– Поверите ли, граф, я ничего не испугался, потому что я знал, что я прав. Я, знаете, граф, не хвалясь, могу сказать, что я приказы по полку наизусть знаю и устав тоже знаю, как Отче наш на небесех . Поэтому, граф, у меня по роте упущений не бывает. Вот моя совесть и спокойна. Я явился. (Берг привстал и представил в лицах, как он с рукой к козырьку явился. Действительно, трудно было изобразить в лице более почтительности и самодовольства.) Уж он меня пушил, как это говорится, пушил, пушил; пушил не на живот, а на смерть, как говорится; и «Арнауты», и черти, и в Сибирь, – говорил Берг, проницательно улыбаясь. – Я знаю, что я прав, и потому молчу: не так ли, граф? «Что, ты немой, что ли?» он закричал. Я всё молчу. Что ж вы думаете, граф? На другой день и в приказе не было: вот что значит не потеряться. Так то, граф, – говорил Берг, закуривая трубку и пуская колечки.
– Да, это славно, – улыбаясь, сказал Ростов.
Но Борис, заметив, что Ростов сбирался посмеяться над Бергом, искусно отклонил разговор. Он попросил Ростова рассказать о том, как и где он получил рану. Ростову это было приятно, и он начал рассказывать, во время рассказа всё более и более одушевляясь. Он рассказал им свое Шенграбенское дело совершенно так, как обыкновенно рассказывают про сражения участвовавшие в них, то есть так, как им хотелось бы, чтобы оно было, так, как они слыхали от других рассказчиков, так, как красивее было рассказывать, но совершенно не так, как оно было. Ростов был правдивый молодой человек, он ни за что умышленно не сказал бы неправды. Он начал рассказывать с намерением рассказать всё, как оно точно было, но незаметно, невольно и неизбежно для себя перешел в неправду. Ежели бы он рассказал правду этим слушателям, которые, как и он сам, слышали уже множество раз рассказы об атаках и составили себе определенное понятие о том, что такое была атака, и ожидали точно такого же рассказа, – или бы они не поверили ему, или, что еще хуже, подумали бы, что Ростов был сам виноват в том, что с ним не случилось того, что случается обыкновенно с рассказчиками кавалерийских атак. Не мог он им рассказать так просто, что поехали все рысью, он упал с лошади, свихнул руку и изо всех сил побежал в лес от француза. Кроме того, для того чтобы рассказать всё, как было, надо было сделать усилие над собой, чтобы рассказать только то, что было. Рассказать правду очень трудно; и молодые люди редко на это способны. Они ждали рассказа о том, как горел он весь в огне, сам себя не помня, как буря, налетал на каре; как врубался в него, рубил направо и налево; как сабля отведала мяса, и как он падал в изнеможении, и тому подобное. И он рассказал им всё это.
В середине его рассказа, в то время как он говорил: «ты не можешь представить, какое странное чувство бешенства испытываешь во время атаки», в комнату вошел князь Андрей Болконский, которого ждал Борис. Князь Андрей, любивший покровительственные отношения к молодым людям, польщенный тем, что к нему обращались за протекцией, и хорошо расположенный к Борису, который умел ему понравиться накануне, желал исполнить желание молодого человека. Присланный с бумагами от Кутузова к цесаревичу, он зашел к молодому человеку, надеясь застать его одного. Войдя в комнату и увидав рассказывающего военные похождения армейского гусара (сорт людей, которых терпеть не мог князь Андрей), он ласково улыбнулся Борису, поморщился, прищурился на Ростова и, слегка поклонившись, устало и лениво сел на диван. Ему неприятно было, что он попал в дурное общество. Ростов вспыхнул, поняв это. Но это было ему всё равно: это был чужой человек. Но, взглянув на Бориса, он увидал, что и ему как будто стыдно за армейского гусара. Несмотря на неприятный насмешливый тон князя Андрея, несмотря на общее презрение, которое с своей армейской боевой точки зрения имел Ростов ко всем этим штабным адъютантикам, к которым, очевидно, причислялся и вошедший, Ростов почувствовал себя сконфуженным, покраснел и замолчал. Борис спросил, какие новости в штабе, и что, без нескромности, слышно о наших предположениях?
– Вероятно, пойдут вперед, – видимо, не желая при посторонних говорить более, отвечал Болконский.
Берг воспользовался случаем спросить с особенною учтивостию, будут ли выдавать теперь, как слышно было, удвоенное фуражное армейским ротным командирам? На это князь Андрей с улыбкой отвечал, что он не может судить о столь важных государственных распоряжениях, и Берг радостно рассмеялся.
– Об вашем деле, – обратился князь Андрей опять к Борису, – мы поговорим после, и он оглянулся на Ростова. – Вы приходите ко мне после смотра, мы всё сделаем, что можно будет.
И, оглянув комнату, он обратился к Ростову, которого положение детского непреодолимого конфуза, переходящего в озлобление, он и не удостоивал заметить, и сказал:
– Вы, кажется, про Шенграбенское дело рассказывали? Вы были там?
– Я был там, – с озлоблением сказал Ростов, как будто бы этим желая оскорбить адъютанта.
Болконский заметил состояние гусара, и оно ему показалось забавно. Он слегка презрительно улыбнулся.
– Да! много теперь рассказов про это дело!
– Да, рассказов, – громко заговорил Ростов, вдруг сделавшимися бешеными глазами глядя то на Бориса, то на Болконского, – да, рассказов много, но наши рассказы – рассказы тех, которые были в самом огне неприятеля, наши рассказы имеют вес, а не рассказы тех штабных молодчиков, которые получают награды, ничего не делая.
– К которым, вы предполагаете, что я принадлежу? – спокойно и особенно приятно улыбаясь, проговорил князь Андрей.
Странное чувство озлобления и вместе с тем уважения к спокойствию этой фигуры соединялось в это время в душе Ростова.
– Я говорю не про вас, – сказал он, – я вас не знаю и, признаюсь, не желаю знать. Я говорю вообще про штабных.
– А я вам вот что скажу, – с спокойною властию в голосе перебил его князь Андрей. – Вы хотите оскорбить меня, и я готов согласиться с вами, что это очень легко сделать, ежели вы не будете иметь достаточного уважения к самому себе; но согласитесь, что и время и место весьма дурно для этого выбраны. На днях всем нам придется быть на большой, более серьезной дуэли, а кроме того, Друбецкой, который говорит, что он ваш старый приятель, нисколько не виноват в том, что моя физиономия имела несчастие вам не понравиться. Впрочем, – сказал он, вставая, – вы знаете мою фамилию и знаете, где найти меня; но не забудьте, – прибавил он, – что я не считаю нисколько ни себя, ни вас оскорбленным, и мой совет, как человека старше вас, оставить это дело без последствий. Так в пятницу, после смотра, я жду вас, Друбецкой; до свидания, – заключил князь Андрей и вышел, поклонившись обоим.
Ростов вспомнил то, что ему надо было ответить, только тогда, когда он уже вышел. И еще более был он сердит за то, что забыл сказать это. Ростов сейчас же велел подать свою лошадь и, сухо простившись с Борисом, поехал к себе. Ехать ли ему завтра в главную квартиру и вызвать этого ломающегося адъютанта или, в самом деле, оставить это дело так? был вопрос, который мучил его всю дорогу. То он с злобой думал о том, с каким бы удовольствием он увидал испуг этого маленького, слабого и гордого человечка под его пистолетом, то он с удивлением чувствовал, что из всех людей, которых он знал, никого бы он столько не желал иметь своим другом, как этого ненавидимого им адъютантика.


На другой день свидания Бориса с Ростовым был смотр австрийских и русских войск, как свежих, пришедших из России, так и тех, которые вернулись из похода с Кутузовым. Оба императора, русский с наследником цесаревичем и австрийский с эрцгерцогом, делали этот смотр союзной 80 титысячной армии.
С раннего утра начали двигаться щегольски вычищенные и убранные войска, выстраиваясь на поле перед крепостью. То двигались тысячи ног и штыков с развевавшимися знаменами и по команде офицеров останавливались, заворачивались и строились в интервалах, обходя другие такие же массы пехоты в других мундирах; то мерным топотом и бряцанием звучала нарядная кавалерия в синих, красных, зеленых шитых мундирах с расшитыми музыкантами впереди, на вороных, рыжих, серых лошадях; то, растягиваясь с своим медным звуком подрагивающих на лафетах, вычищенных, блестящих пушек и с своим запахом пальников, ползла между пехотой и кавалерией артиллерия и расставлялась на назначенных местах. Не только генералы в полной парадной форме, с перетянутыми донельзя толстыми и тонкими талиями и красневшими, подпертыми воротниками, шеями, в шарфах и всех орденах; не только припомаженные, расфранченные офицеры, но каждый солдат, – с свежим, вымытым и выбритым лицом и до последней возможности блеска вычищенной аммуницией, каждая лошадь, выхоленная так, что, как атлас, светилась на ней шерсть и волосок к волоску лежала примоченная гривка, – все чувствовали, что совершается что то нешуточное, значительное и торжественное. Каждый генерал и солдат чувствовали свое ничтожество, сознавая себя песчинкой в этом море людей, и вместе чувствовали свое могущество, сознавая себя частью этого огромного целого.
С раннего утра начались напряженные хлопоты и усилия, и в 10 часов всё пришло в требуемый порядок. На огромном поле стали ряды. Армия вся была вытянута в три линии. Спереди кавалерия, сзади артиллерия, еще сзади пехота.
Между каждым рядом войск была как бы улица. Резко отделялись одна от другой три части этой армии: боевая Кутузовская (в которой на правом фланге в передней линии стояли павлоградцы), пришедшие из России армейские и гвардейские полки и австрийское войско. Но все стояли под одну линию, под одним начальством и в одинаковом порядке.
Как ветер по листьям пронесся взволнованный шопот: «едут! едут!» Послышались испуганные голоса, и по всем войскам пробежала волна суеты последних приготовлений.
Впереди от Ольмюца показалась подвигавшаяся группа. И в это же время, хотя день был безветренный, легкая струя ветра пробежала по армии и чуть заколебала флюгера пик и распущенные знамена, затрепавшиеся о свои древки. Казалось, сама армия этим легким движением выражала свою радость при приближении государей. Послышался один голос: «Смирно!» Потом, как петухи на заре, повторились голоса в разных концах. И всё затихло.
В мертвой тишине слышался топот только лошадей. То была свита императоров. Государи подъехали к флангу и раздались звуки трубачей первого кавалерийского полка, игравшие генерал марш. Казалось, не трубачи это играли, а сама армия, радуясь приближению государя, естественно издавала эти звуки. Из за этих звуков отчетливо послышался один молодой, ласковый голос императора Александра. Он сказал приветствие, и первый полк гаркнул: Урра! так оглушительно, продолжительно, радостно, что сами люди ужаснулись численности и силе той громады, которую они составляли.
Ростов, стоя в первых рядах Кутузовской армии, к которой к первой подъехал государь, испытывал то же чувство, какое испытывал каждый человек этой армии, – чувство самозабвения, гордого сознания могущества и страстного влечения к тому, кто был причиной этого торжества.
Он чувствовал, что от одного слова этого человека зависело то, чтобы вся громада эта (и он, связанный с ней, – ничтожная песчинка) пошла бы в огонь и в воду, на преступление, на смерть или на величайшее геройство, и потому то он не мог не трепетать и не замирать при виде этого приближающегося слова.
– Урра! Урра! Урра! – гремело со всех сторон, и один полк за другим принимал государя звуками генерал марша; потом Урра!… генерал марш и опять Урра! и Урра!! которые, всё усиливаясь и прибывая, сливались в оглушительный гул.
Пока не подъезжал еще государь, каждый полк в своей безмолвности и неподвижности казался безжизненным телом; только сравнивался с ним государь, полк оживлялся и гремел, присоединяясь к реву всей той линии, которую уже проехал государь. При страшном, оглушительном звуке этих голосов, посреди масс войска, неподвижных, как бы окаменевших в своих четвероугольниках, небрежно, но симметрично и, главное, свободно двигались сотни всадников свиты и впереди их два человека – императоры. На них то безраздельно было сосредоточено сдержанно страстное внимание всей этой массы людей.
Красивый, молодой император Александр, в конно гвардейском мундире, в треугольной шляпе, надетой с поля, своим приятным лицом и звучным, негромким голосом привлекал всю силу внимания.
Ростов стоял недалеко от трубачей и издалека своими зоркими глазами узнал государя и следил за его приближением. Когда государь приблизился на расстояние 20 ти шагов и Николай ясно, до всех подробностей, рассмотрел прекрасное, молодое и счастливое лицо императора, он испытал чувство нежности и восторга, подобного которому он еще не испытывал. Всё – всякая черта, всякое движение – казалось ему прелестно в государе.
Остановившись против Павлоградского полка, государь сказал что то по французски австрийскому императору и улыбнулся.
Увидав эту улыбку, Ростов сам невольно начал улыбаться и почувствовал еще сильнейший прилив любви к своему государю. Ему хотелось выказать чем нибудь свою любовь к государю. Он знал, что это невозможно, и ему хотелось плакать.
Государь вызвал полкового командира и сказал ему несколько слов.
«Боже мой! что бы со мной было, ежели бы ко мне обратился государь! – думал Ростов: – я бы умер от счастия».
Государь обратился и к офицерам:
– Всех, господа (каждое слово слышалось Ростову, как звук с неба), благодарю от всей души.
Как бы счастлив был Ростов, ежели бы мог теперь умереть за своего царя!
– Вы заслужили георгиевские знамена и будете их достойны.
«Только умереть, умереть за него!» думал Ростов.
Государь еще сказал что то, чего не расслышал Ростов, и солдаты, надсаживая свои груди, закричали: Урра! Ростов закричал тоже, пригнувшись к седлу, что было его сил, желая повредить себе этим криком, только чтобы выразить вполне свой восторг к государю.
Государь постоял несколько секунд против гусар, как будто он был в нерешимости.
«Как мог быть в нерешимости государь?» подумал Ростов, а потом даже и эта нерешительность показалась Ростову величественной и обворожительной, как и всё, что делал государь.
Нерешительность государя продолжалась одно мгновение. Нога государя, с узким, острым носком сапога, как носили в то время, дотронулась до паха энглизированной гнедой кобылы, на которой он ехал; рука государя в белой перчатке подобрала поводья, он тронулся, сопутствуемый беспорядочно заколыхавшимся морем адъютантов. Дальше и дальше отъезжал он, останавливаясь у других полков, и, наконец, только белый плюмаж его виднелся Ростову из за свиты, окружавшей императоров.
В числе господ свиты Ростов заметил и Болконского, лениво и распущенно сидящего на лошади. Ростову вспомнилась его вчерашняя ссора с ним и представился вопрос, следует – или не следует вызывать его. «Разумеется, не следует, – подумал теперь Ростов… – И стоит ли думать и говорить про это в такую минуту, как теперь? В минуту такого чувства любви, восторга и самоотвержения, что значат все наши ссоры и обиды!? Я всех люблю, всем прощаю теперь», думал Ростов.
Когда государь объехал почти все полки, войска стали проходить мимо его церемониальным маршем, и Ростов на вновь купленном у Денисова Бедуине проехал в замке своего эскадрона, т. е. один и совершенно на виду перед государем.
Не доезжая государя, Ростов, отличный ездок, два раза всадил шпоры своему Бедуину и довел его счастливо до того бешеного аллюра рыси, которою хаживал разгоряченный Бедуин. Подогнув пенящуюся морду к груди, отделив хвост и как будто летя на воздухе и не касаясь до земли, грациозно и высоко вскидывая и переменяя ноги, Бедуин, тоже чувствовавший на себе взгляд государя, прошел превосходно.
Сам Ростов, завалив назад ноги и подобрав живот и чувствуя себя одним куском с лошадью, с нахмуренным, но блаженным лицом, чортом , как говорил Денисов, проехал мимо государя.
– Молодцы павлоградцы! – проговорил государь.
«Боже мой! Как бы я счастлив был, если бы он велел мне сейчас броситься в огонь», подумал Ростов.
Когда смотр кончился, офицеры, вновь пришедшие и Кутузовские, стали сходиться группами и начали разговоры о наградах, об австрийцах и их мундирах, об их фронте, о Бонапарте и о том, как ему плохо придется теперь, особенно когда подойдет еще корпус Эссена, и Пруссия примет нашу сторону.
Но более всего во всех кружках говорили о государе Александре, передавали каждое его слово, движение и восторгались им.
Все только одного желали: под предводительством государя скорее итти против неприятеля. Под командою самого государя нельзя было не победить кого бы то ни было, так думали после смотра Ростов и большинство офицеров.
Все после смотра были уверены в победе больше, чем бы могли быть после двух выигранных сражений.


На другой день после смотра Борис, одевшись в лучший мундир и напутствуемый пожеланиями успеха от своего товарища Берга, поехал в Ольмюц к Болконскому, желая воспользоваться его лаской и устроить себе наилучшее положение, в особенности положение адъютанта при важном лице, казавшееся ему особенно заманчивым в армии. «Хорошо Ростову, которому отец присылает по 10 ти тысяч, рассуждать о том, как он никому не хочет кланяться и ни к кому не пойдет в лакеи; но мне, ничего не имеющему, кроме своей головы, надо сделать свою карьеру и не упускать случаев, а пользоваться ими».
В Ольмюце он не застал в этот день князя Андрея. Но вид Ольмюца, где стояла главная квартира, дипломатический корпус и жили оба императора с своими свитами – придворных, приближенных, только больше усилил его желание принадлежать к этому верховному миру.
Он никого не знал, и, несмотря на его щегольской гвардейский мундир, все эти высшие люди, сновавшие по улицам, в щегольских экипажах, плюмажах, лентах и орденах, придворные и военные, казалось, стояли так неизмеримо выше его, гвардейского офицерика, что не только не хотели, но и не могли признать его существование. В помещении главнокомандующего Кутузова, где он спросил Болконского, все эти адъютанты и даже денщики смотрели на него так, как будто желали внушить ему, что таких, как он, офицеров очень много сюда шляется и что они все уже очень надоели. Несмотря на это, или скорее вследствие этого, на другой день, 15 числа, он после обеда опять поехал в Ольмюц и, войдя в дом, занимаемый Кутузовым, спросил Болконского. Князь Андрей был дома, и Бориса провели в большую залу, в которой, вероятно, прежде танцовали, а теперь стояли пять кроватей, разнородная мебель: стол, стулья и клавикорды. Один адъютант, ближе к двери, в персидском халате, сидел за столом и писал. Другой, красный, толстый Несвицкий, лежал на постели, подложив руки под голову, и смеялся с присевшим к нему офицером. Третий играл на клавикордах венский вальс, четвертый лежал на этих клавикордах и подпевал ему. Болконского не было. Никто из этих господ, заметив Бориса, не изменил своего положения. Тот, который писал, и к которому обратился Борис, досадливо обернулся и сказал ему, что Болконский дежурный, и чтобы он шел налево в дверь, в приемную, коли ему нужно видеть его. Борис поблагодарил и пошел в приемную. В приемной было человек десять офицеров и генералов.
В то время, как взошел Борис, князь Андрей, презрительно прищурившись (с тем особенным видом учтивой усталости, которая ясно говорит, что, коли бы не моя обязанность, я бы минуты с вами не стал разговаривать), выслушивал старого русского генерала в орденах, который почти на цыпочках, на вытяжке, с солдатским подобострастным выражением багрового лица что то докладывал князю Андрею.
– Очень хорошо, извольте подождать, – сказал он генералу тем французским выговором по русски, которым он говорил, когда хотел говорить презрительно, и, заметив Бориса, не обращаясь более к генералу (который с мольбою бегал за ним, прося еще что то выслушать), князь Андрей с веселой улыбкой, кивая ему, обратился к Борису.
Борис в эту минуту уже ясно понял то, что он предвидел прежде, именно то, что в армии, кроме той субординации и дисциплины, которая была написана в уставе, и которую знали в полку, и он знал, была другая, более существенная субординация, та, которая заставляла этого затянутого с багровым лицом генерала почтительно дожидаться, в то время как капитан князь Андрей для своего удовольствия находил более удобным разговаривать с прапорщиком Друбецким. Больше чем когда нибудь Борис решился служить впредь не по той писанной в уставе, а по этой неписанной субординации. Он теперь чувствовал, что только вследствие того, что он был рекомендован князю Андрею, он уже стал сразу выше генерала, который в других случаях, во фронте, мог уничтожить его, гвардейского прапорщика. Князь Андрей подошел к нему и взял за руку.
– Очень жаль, что вчера вы не застали меня. Я целый день провозился с немцами. Ездили с Вейротером поверять диспозицию. Как немцы возьмутся за аккуратность – конца нет!
Борис улыбнулся, как будто он понимал то, о чем, как об общеизвестном, намекал князь Андрей. Но он в первый раз слышал и фамилию Вейротера и даже слово диспозиция.
– Ну что, мой милый, всё в адъютанты хотите? Я об вас подумал за это время.
– Да, я думал, – невольно отчего то краснея, сказал Борис, – просить главнокомандующего; к нему было письмо обо мне от князя Курагина; я хотел просить только потому, – прибавил он, как бы извиняясь, что, боюсь, гвардия не будет в деле.
– Хорошо! хорошо! мы обо всем переговорим, – сказал князь Андрей, – только дайте доложить про этого господина, и я принадлежу вам.
В то время как князь Андрей ходил докладывать про багрового генерала, генерал этот, видимо, не разделявший понятий Бориса о выгодах неписанной субординации, так уперся глазами в дерзкого прапорщика, помешавшего ему договорить с адъютантом, что Борису стало неловко. Он отвернулся и с нетерпением ожидал, когда возвратится князь Андрей из кабинета главнокомандующего.
– Вот что, мой милый, я думал о вас, – сказал князь Андрей, когда они прошли в большую залу с клавикордами. – К главнокомандующему вам ходить нечего, – говорил князь Андрей, – он наговорит вам кучу любезностей, скажет, чтобы приходили к нему обедать («это было бы еще не так плохо для службы по той субординации», подумал Борис), но из этого дальше ничего не выйдет; нас, адъютантов и ординарцев, скоро будет батальон. Но вот что мы сделаем: у меня есть хороший приятель, генерал адъютант и прекрасный человек, князь Долгоруков; и хотя вы этого можете не знать, но дело в том, что теперь Кутузов с его штабом и мы все ровно ничего не значим: всё теперь сосредоточивается у государя; так вот мы пойдемте ка к Долгорукову, мне и надо сходить к нему, я уж ему говорил про вас; так мы и посмотрим; не найдет ли он возможным пристроить вас при себе, или где нибудь там, поближе .к солнцу.
Князь Андрей всегда особенно оживлялся, когда ему приходилось руководить молодого человека и помогать ему в светском успехе. Под предлогом этой помощи другому, которую он по гордости никогда не принял бы для себя, он находился вблизи той среды, которая давала успех и которая притягивала его к себе. Он весьма охотно взялся за Бориса и пошел с ним к князю Долгорукову.
Было уже поздно вечером, когда они взошли в Ольмюцкий дворец, занимаемый императорами и их приближенными.
В этот самый день был военный совет, на котором участвовали все члены гофкригсрата и оба императора. На совете, в противность мнения стариков – Кутузова и князя Шварцернберга, было решено немедленно наступать и дать генеральное сражение Бонапарту. Военный совет только что кончился, когда князь Андрей, сопутствуемый Борисом, пришел во дворец отыскивать князя Долгорукова. Еще все лица главной квартиры находились под обаянием сегодняшнего, победоносного для партии молодых, военного совета. Голоса медлителей, советовавших ожидать еще чего то не наступая, так единодушно были заглушены и доводы их опровергнуты несомненными доказательствами выгод наступления, что то, о чем толковалось в совете, будущее сражение и, без сомнения, победа, казались уже не будущим, а прошедшим. Все выгоды были на нашей стороне. Огромные силы, без сомнения, превосходившие силы Наполеона, были стянуты в одно место; войска были одушевлены присутствием императоров и рвались в дело; стратегический пункт, на котором приходилось действовать, был до малейших подробностей известен австрийскому генералу Вейротеру, руководившему войска (как бы счастливая случайность сделала то, что австрийские войска в прошлом году были на маневрах именно на тех полях, на которых теперь предстояло сразиться с французом); до малейших подробностей была известна и передана на картах предлежащая местность, и Бонапарте, видимо, ослабленный, ничего не предпринимал.
Долгоруков, один из самых горячих сторонников наступления, только что вернулся из совета, усталый, измученный, но оживленный и гордый одержанной победой. Князь Андрей представил покровительствуемого им офицера, но князь Долгоруков, учтиво и крепко пожав ему руку, ничего не сказал Борису и, очевидно не в силах удержаться от высказывания тех мыслей, которые сильнее всего занимали его в эту минуту, по французски обратился к князю Андрею.
– Ну, мой милый, какое мы выдержали сражение! Дай Бог только, чтобы то, которое будет следствием его, было бы столь же победоносно. Однако, мой милый, – говорил он отрывочно и оживленно, – я должен признать свою вину перед австрийцами и в особенности перед Вейротером. Что за точность, что за подробность, что за знание местности, что за предвидение всех возможностей, всех условий, всех малейших подробностей! Нет, мой милый, выгодней тех условий, в которых мы находимся, нельзя ничего нарочно выдумать. Соединение австрийской отчетливости с русской храбростию – чего ж вы хотите еще?
– Так наступление окончательно решено? – сказал Болконский.
– И знаете ли, мой милый, мне кажется, что решительно Буонапарте потерял свою латынь. Вы знаете, что нынче получено от него письмо к императору. – Долгоруков улыбнулся значительно.
– Вот как! Что ж он пишет? – спросил Болконский.
– Что он может писать? Традиридира и т. п., всё только с целью выиграть время. Я вам говорю, что он у нас в руках; это верно! Но что забавнее всего, – сказал он, вдруг добродушно засмеявшись, – это то, что никак не могли придумать, как ему адресовать ответ? Ежели не консулу, само собою разумеется не императору, то генералу Буонапарту, как мне казалось.
– Но между тем, чтобы не признавать императором, и тем, чтобы называть генералом Буонапарте, есть разница, – сказал Болконский.
– В том то и дело, – смеясь и перебивая, быстро говорил Долгоруков. – Вы знаете Билибина, он очень умный человек, он предлагал адресовать: «узурпатору и врагу человеческого рода».
Долгоруков весело захохотал.
– Не более того? – заметил Болконский.
– Но всё таки Билибин нашел серьезный титул адреса. И остроумный и умный человек.
– Как же?
– Главе французского правительства, au chef du gouverienement francais, – серьезно и с удовольствием сказал князь Долгоруков. – Не правда ли, что хорошо?
– Хорошо, но очень не понравится ему, – заметил Болконский.
– О, и очень! Мой брат знает его: он не раз обедал у него, у теперешнего императора, в Париже и говорил мне, что он не видал более утонченного и хитрого дипломата: знаете, соединение французской ловкости и итальянского актерства? Вы знаете его анекдоты с графом Марковым? Только один граф Марков умел с ним обращаться. Вы знаете историю платка? Это прелесть!
И словоохотливый Долгоруков, обращаясь то к Борису, то к князю Андрею, рассказал, как Бонапарт, желая испытать Маркова, нашего посланника, нарочно уронил перед ним платок и остановился, глядя на него, ожидая, вероятно, услуги от Маркова и как, Марков тотчас же уронил рядом свой платок и поднял свой, не поднимая платка Бонапарта.
– Charmant, [Очаровательно,] – сказал Болконский, – но вот что, князь, я пришел к вам просителем за этого молодого человека. Видите ли что?…
Но князь Андрей не успел докончить, как в комнату вошел адъютант, который звал князя Долгорукова к императору.
– Ах, какая досада! – сказал Долгоруков, поспешно вставая и пожимая руки князя Андрея и Бориса. – Вы знаете, я очень рад сделать всё, что от меня зависит, и для вас и для этого милого молодого человека. – Он еще раз пожал руку Бориса с выражением добродушного, искреннего и оживленного легкомыслия. – Но вы видите… до другого раза!
Бориса волновала мысль о той близости к высшей власти, в которой он в эту минуту чувствовал себя. Он сознавал себя здесь в соприкосновении с теми пружинами, которые руководили всеми теми громадными движениями масс, которых он в своем полку чувствовал себя маленькою, покорною и ничтожной» частью. Они вышли в коридор вслед за князем Долгоруковым и встретили выходившего (из той двери комнаты государя, в которую вошел Долгоруков) невысокого человека в штатском платье, с умным лицом и резкой чертой выставленной вперед челюсти, которая, не портя его, придавала ему особенную живость и изворотливость выражения. Этот невысокий человек кивнул, как своему, Долгорукому и пристально холодным взглядом стал вглядываться в князя Андрея, идя прямо на него и видимо, ожидая, чтобы князь Андрей поклонился ему или дал дорогу. Князь Андрей не сделал ни того, ни другого; в лице его выразилась злоба, и молодой человек, отвернувшись, прошел стороной коридора.
– Кто это? – спросил Борис.
– Это один из самых замечательнейших, но неприятнейших мне людей. Это министр иностранных дел, князь Адам Чарторижский.
– Вот эти люди, – сказал Болконский со вздохом, который он не мог подавить, в то время как они выходили из дворца, – вот эти то люди решают судьбы народов.
На другой день войска выступили в поход, и Борис не успел до самого Аустерлицкого сражения побывать ни у Болконского, ни у Долгорукова и остался еще на время в Измайловском полку.


На заре 16 числа эскадрон Денисова, в котором служил Николай Ростов, и который был в отряде князя Багратиона, двинулся с ночлега в дело, как говорили, и, пройдя около версты позади других колонн, был остановлен на большой дороге. Ростов видел, как мимо его прошли вперед казаки, 1 й и 2 й эскадрон гусар, пехотные батальоны с артиллерией и проехали генералы Багратион и Долгоруков с адъютантами. Весь страх, который он, как и прежде, испытывал перед делом; вся внутренняя борьба, посредством которой он преодолевал этот страх; все его мечтания о том, как он по гусарски отличится в этом деле, – пропали даром. Эскадрон их был оставлен в резерве, и Николай Ростов скучно и тоскливо провел этот день. В 9 м часу утра он услыхал пальбу впереди себя, крики ура, видел привозимых назад раненых (их было немного) и, наконец, видел, как в середине сотни казаков провели целый отряд французских кавалеристов. Очевидно, дело было кончено, и дело было, очевидно небольшое, но счастливое. Проходившие назад солдаты и офицеры рассказывали о блестящей победе, о занятии города Вишау и взятии в плен целого французского эскадрона. День был ясный, солнечный, после сильного ночного заморозка, и веселый блеск осеннего дня совпадал с известием о победе, которое передавали не только рассказы участвовавших в нем, но и радостное выражение лиц солдат, офицеров, генералов и адъютантов, ехавших туда и оттуда мимо Ростова. Тем больнее щемило сердце Николая, напрасно перестрадавшего весь страх, предшествующий сражению, и пробывшего этот веселый день в бездействии.
– Ростов, иди сюда, выпьем с горя! – крикнул Денисов, усевшись на краю дороги перед фляжкой и закуской.
Офицеры собрались кружком, закусывая и разговаривая, около погребца Денисова.
– Вот еще одного ведут! – сказал один из офицеров, указывая на французского пленного драгуна, которого вели пешком два казака.
Один из них вел в поводу взятую у пленного рослую и красивую французскую лошадь.
– Продай лошадь! – крикнул Денисов казаку.
– Изволь, ваше благородие…
Офицеры встали и окружили казаков и пленного француза. Французский драгун был молодой малый, альзасец, говоривший по французски с немецким акцентом. Он задыхался от волнения, лицо его было красно, и, услыхав французский язык, он быстро заговорил с офицерами, обращаясь то к тому, то к другому. Он говорил, что его бы не взяли; что он не виноват в том, что его взяли, а виноват le caporal, который послал его захватить попоны, что он ему говорил, что уже русские там. И ко всякому слову он прибавлял: mais qu'on ne fasse pas de mal a mon petit cheval [Но не обижайте мою лошадку,] и ласкал свою лошадь. Видно было, что он не понимал хорошенько, где он находится. Он то извинялся, что его взяли, то, предполагая перед собою свое начальство, выказывал свою солдатскую исправность и заботливость о службе. Он донес с собой в наш арьергард во всей свежести атмосферу французского войска, которое так чуждо было для нас.
Казаки отдали лошадь за два червонца, и Ростов, теперь, получив деньги, самый богатый из офицеров, купил ее.
– Mais qu'on ne fasse pas de mal a mon petit cheval, – добродушно сказал альзасец Ростову, когда лошадь передана была гусару.
Ростов, улыбаясь, успокоил драгуна и дал ему денег.
– Алё! Алё! – сказал казак, трогая за руку пленного, чтобы он шел дальше.
– Государь! Государь! – вдруг послышалось между гусарами.
Всё побежало, заторопилось, и Ростов увидал сзади по дороге несколько подъезжающих всадников с белыми султанами на шляпах. В одну минуту все были на местах и ждали. Ростов не помнил и не чувствовал, как он добежал до своего места и сел на лошадь. Мгновенно прошло его сожаление о неучастии в деле, его будничное расположение духа в кругу приглядевшихся лиц, мгновенно исчезла всякая мысль о себе: он весь поглощен был чувством счастия, происходящего от близости государя. Он чувствовал себя одною этою близостью вознагражденным за потерю нынешнего дня. Он был счастлив, как любовник, дождавшийся ожидаемого свидания. Не смея оглядываться во фронте и не оглядываясь, он чувствовал восторженным чутьем его приближение. И он чувствовал это не по одному звуку копыт лошадей приближавшейся кавалькады, но он чувствовал это потому, что, по мере приближения, всё светлее, радостнее и значительнее и праздничнее делалось вокруг него. Всё ближе и ближе подвигалось это солнце для Ростова, распространяя вокруг себя лучи кроткого и величественного света, и вот он уже чувствует себя захваченным этими лучами, он слышит его голос – этот ласковый, спокойный, величественный и вместе с тем столь простой голос. Как и должно было быть по чувству Ростова, наступила мертвая тишина, и в этой тишине раздались звуки голоса государя.
– Les huzards de Pavlograd? [Павлоградские гусары?] – вопросительно сказал он.
– La reserve, sire! [Резерв, ваше величество!] – отвечал чей то другой голос, столь человеческий после того нечеловеческого голоса, который сказал: Les huzards de Pavlograd?
Государь поровнялся с Ростовым и остановился. Лицо Александра было еще прекраснее, чем на смотру три дня тому назад. Оно сияло такою веселостью и молодостью, такою невинною молодостью, что напоминало ребяческую четырнадцатилетнюю резвость, и вместе с тем это было всё таки лицо величественного императора. Случайно оглядывая эскадрон, глаза государя встретились с глазами Ростова и не более как на две секунды остановились на них. Понял ли государь, что делалось в душе Ростова (Ростову казалось, что он всё понял), но он посмотрел секунды две своими голубыми глазами в лицо Ростова. (Мягко и кротко лился из них свет.) Потом вдруг он приподнял брови, резким движением ударил левой ногой лошадь и галопом поехал вперед.
Молодой император не мог воздержаться от желания присутствовать при сражении и, несмотря на все представления придворных, в 12 часов, отделившись от 3 й колонны, при которой он следовал, поскакал к авангарду. Еще не доезжая до гусар, несколько адъютантов встретили его с известием о счастливом исходе дела.
Сражение, состоявшее только в том, что захвачен эскадрон французов, было представлено как блестящая победа над французами, и потому государь и вся армия, особенно после того, как не разошелся еще пороховой дым на поле сражения, верили, что французы побеждены и отступают против своей воли. Несколько минут после того, как проехал государь, дивизион павлоградцев потребовали вперед. В самом Вишау, маленьком немецком городке, Ростов еще раз увидал государя. На площади города, на которой была до приезда государя довольно сильная перестрелка, лежало несколько человек убитых и раненых, которых не успели подобрать. Государь, окруженный свитою военных и невоенных, был на рыжей, уже другой, чем на смотру, энглизированной кобыле и, склонившись на бок, грациозным жестом держа золотой лорнет у глаза, смотрел в него на лежащего ничком, без кивера, с окровавленною головою солдата. Солдат раненый был так нечист, груб и гадок, что Ростова оскорбила близость его к государю. Ростов видел, как содрогнулись, как бы от пробежавшего мороза, сутуловатые плечи государя, как левая нога его судорожно стала бить шпорой бок лошади, и как приученная лошадь равнодушно оглядывалась и не трогалась с места. Слезший с лошади адъютант взял под руки солдата и стал класть на появившиеся носилки. Солдат застонал.
– Тише, тише, разве нельзя тише? – видимо, более страдая, чем умирающий солдат, проговорил государь и отъехал прочь.
Ростов видел слезы, наполнившие глаза государя, и слышал, как он, отъезжая, по французски сказал Чарторижскому:
– Какая ужасная вещь война, какая ужасная вещь! Quelle terrible chose que la guerre!
Войска авангарда расположились впереди Вишау, в виду цепи неприятельской, уступавшей нам место при малейшей перестрелке в продолжение всего дня. Авангарду объявлена была благодарность государя, обещаны награды, и людям роздана двойная порция водки. Еще веселее, чем в прошлую ночь, трещали бивачные костры и раздавались солдатские песни.
Денисов в эту ночь праздновал производство свое в майоры, и Ростов, уже довольно выпивший в конце пирушки, предложил тост за здоровье государя, но «не государя императора, как говорят на официальных обедах, – сказал он, – а за здоровье государя, доброго, обворожительного и великого человека; пьем за его здоровье и за верную победу над французами!»
– Коли мы прежде дрались, – сказал он, – и не давали спуску французам, как под Шенграбеном, что же теперь будет, когда он впереди? Мы все умрем, с наслаждением умрем за него. Так, господа? Может быть, я не так говорю, я много выпил; да я так чувствую, и вы тоже. За здоровье Александра первого! Урра!
– Урра! – зазвучали воодушевленные голоса офицеров.
И старый ротмистр Кирстен кричал воодушевленно и не менее искренно, чем двадцатилетний Ростов.
Когда офицеры выпили и разбили свои стаканы, Кирстен налил другие и, в одной рубашке и рейтузах, с стаканом в руке подошел к солдатским кострам и в величественной позе взмахнув кверху рукой, с своими длинными седыми усами и белой грудью, видневшейся из за распахнувшейся рубашки, остановился в свете костра.
– Ребята, за здоровье государя императора, за победу над врагами, урра! – крикнул он своим молодецким, старческим, гусарским баритоном.
Гусары столпились и дружно отвечали громким криком.
Поздно ночью, когда все разошлись, Денисов потрепал своей коротенькой рукой по плечу своего любимца Ростова.
– Вот на походе не в кого влюбиться, так он в ца'я влюбился, – сказал он.
– Денисов, ты этим не шути, – крикнул Ростов, – это такое высокое, такое прекрасное чувство, такое…
– Ве'ю, ве'ю, д'ужок, и 'азделяю и одоб'яю…
– Нет, не понимаешь!
И Ростов встал и пошел бродить между костров, мечтая о том, какое было бы счастие умереть, не спасая жизнь (об этом он и не смел мечтать), а просто умереть в глазах государя. Он действительно был влюблен и в царя, и в славу русского оружия, и в надежду будущего торжества. И не он один испытывал это чувство в те памятные дни, предшествующие Аустерлицкому сражению: девять десятых людей русской армии в то время были влюблены, хотя и менее восторженно, в своего царя и в славу русского оружия.


На следующий день государь остановился в Вишау. Лейб медик Вилье несколько раз был призываем к нему. В главной квартире и в ближайших войсках распространилось известие, что государь был нездоров. Он ничего не ел и дурно спал эту ночь, как говорили приближенные. Причина этого нездоровья заключалась в сильном впечатлении, произведенном на чувствительную душу государя видом раненых и убитых.
На заре 17 го числа в Вишау был препровожден с аванпостов французский офицер, приехавший под парламентерским флагом, требуя свидания с русским императором. Офицер этот был Савари. Государь только что заснул, и потому Савари должен был дожидаться. В полдень он был допущен к государю и через час поехал вместе с князем Долгоруковым на аванпосты французской армии.
Как слышно было, цель присылки Савари состояла в предложении свидания императора Александра с Наполеоном. В личном свидании, к радости и гордости всей армии, было отказано, и вместо государя князь Долгоруков, победитель при Вишау, был отправлен вместе с Савари для переговоров с Наполеоном, ежели переговоры эти, против чаяния, имели целью действительное желание мира.
Ввечеру вернулся Долгоруков, прошел прямо к государю и долго пробыл у него наедине.
18 и 19 ноября войска прошли еще два перехода вперед, и неприятельские аванпосты после коротких перестрелок отступали. В высших сферах армии с полдня 19 го числа началось сильное хлопотливо возбужденное движение, продолжавшееся до утра следующего дня, 20 го ноября, в который дано было столь памятное Аустерлицкое сражение.
До полудня 19 числа движение, оживленные разговоры, беготня, посылки адъютантов ограничивались одной главной квартирой императоров; после полудня того же дня движение передалось в главную квартиру Кутузова и в штабы колонных начальников. Вечером через адъютантов разнеслось это движение по всем концам и частям армии, и в ночь с 19 на 20 поднялась с ночлегов, загудела говором и заколыхалась и тронулась громадным девятиверстным холстом 80 титысячная масса союзного войска.