4-я Московская стрелковая дивизия народного ополчения (Куйбышевского района)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
4-я Московская стрелковая дивизия народного ополчения (Куйбышевского района)
Войска:

сухопутные

Род войск:

пехота

Формирование:

02.07.1941 года

Расформирование (преобразование):

26.09.1941 года

Преемник:

110-я стрелковая дивизия

Боевой путь

1941: Битва за Москву

4-я Московская стрелковая дивизия народного ополчения (Куйбышевского района) — воинское соединение СССР в Великой Отечественной войне.





История

Сформирована 2 июля 1941 года как 4-я Куйбышевского района дивизия народного ополчения, в Куйбышевском районе города Москва, пополнялась ополченцами из Лопасненского, Щёлковского и Егорьевского районов Московской области.

Первоначальное формирование дивизии протекало непосредственно в Москве с 5 по 12 июля 1941 года. Местом формирования была определена 310-я школа, располагавшаяся на углу Мало-Козловского и Харитоньевского переулков по адресу [wikimapia.org/#lang=ru&lat=55.765061&lon=37.648819&z=19&m=b&show=/2111388/ru/Школа-№-1621-«Лаудер-Эц-Хаим» Малый Козловский переулок, дом 6] (сейчас располагается школа № 1621). Бойцами этой дивизии стали сотрудники Наркомвнешторга СССР, Наркомфина СССР, Наркомсовхозов СССР, [www.knowbysight.info/1_rsfsr/14183.asp Наркомата легкой промышленности], Госплана РСФСР, Центросоюза, редакции и издательства «Московский большевик», рабочие [wikimapia.org/#lang=ru&lat=55.758003&lon=37.624437&z=17&m=b&show=/1586037/ru/Торговый-центр-«Никольская-плаза»-(«Третьяков-плаза») швейной фабрики «Красная швея»] и других предприятий района. 60 % личного состава дивизии составляли коммунисты. 1-й полк помещался на Сверчковом переулке в [wikimapia.org/#lang=ru&lat=55.761018&lon=37.640075&z=19&m=b&show=/4197118/ru/Научно-практический-центр-интервенционной-кардиоангиологии 313-й школе], 2-й полк помещался на Армянском переулке дом 4 в [wikimapia.org/#lang=ru&lat=55.759507&lon=37.636644&z=19&m=b&show=/16347410/ru/Педагогический-колледж-№-7-«Маросейка» 644-й школе] и 3-й полк на Лобковском переулке дом 5/16 в [wikimapia.org/#lang=ru&lat=55.762052&lon=37.647325&z=18&m=b&show=/10114003/ru/Бывш-училище-И-И-Фидлера 311-й школе]. Ополченцев прибывших из Московской области разместили в школе [wikimapia.org/#lang=ru&lat=55.765279&lon=37.646268&z=18&m=b&show=/15028671/ru/Лицей-им-Кирилла-и-Мефодия № 613] в Харитоньевском переулке.

Дивизия, изначально, была придана 24-й резервной армии. В то время полоса ответственности этой армии простиралась от Нелидово через Белый на Дорогобуж. 12 июля 1941 года дивизия была передислоцирована в районы Вязьмы и Сычёвки на 400 автомашинах по маршруту Москва — Вязьма — Новодугино для сооружения оборонительных рубежей. Дивизия прибыла в Андреевский район Смоленской области в распоряжение командира 166-й стрелковой дивизии 24-й армии Фронта резервных армий и получила задачу по строительству [encyclopedia.mil.ru/encyclopedia/dictionary/details.htm?id=12314@morfDictionary Ржевско-Вяземского оборонительного рубежа]. Штаб дивизии расположился в селе Андреевское. Расположение полков дивизии было такое - 1-й стрелковый полк дивизии расположился в селе Задняя Пустошка, 2-й стрелковый полк в селе Зимино и 3 сп в селе Левшино. Бойцы дивизии создавали мощные укрепления в районах станций Новодугино, Сычёвка, Андреевское Смоленской области, которые стали опорными пунктами сопротивления советских войск. Ополченцы рыли противотанковые рвы, эскарпы и окопы, пулемётные площадки и котлованы для ДЗОТов. 30-го июля был образован Резервный фронт. 24-я армия перемещалась полностью под Ельню. Дивизия, в соответствии с приказом Ставки ВГК, должна была быть включена в состав Резервного фронта после её пополнения.

Получив в конце июля винтовки и пулемёты, дивизия, наряду с сооружением оборонительных рубежей, приступила к боевой подготовке. Вскоре дивизия получила вооружение — старые французские и польские винтовки, пулемёты системы «Браунинг», значительная часть которых требовала ремонта, а также боеприпасы из расчета 150 патронов на винтовку и 2000 — на пулемёт. Полученные винтовки, особенно французские системы Лебель, были тяжелы и неудобны, примерно в рост человека. К ним прилагался длинный штык кинжальной формы. При ношении его на ремне у бойца небольшого роста штык болтался ниже колен. Военное дело осваивалось под руководством среднего командного состава из числа молодых командиров – выпускников военных школ. Сравнительно быстро части дивизии втянулись в походы, проходя в день пешком до 40 километров. По приказу штаба 24-й армии дивизия неоднократно перебрасывалась с одного участка на другие.

В первых числах августа 1941 года Московский городской комитет КПСС вручил дивизии Красное знамя.

4 августа 1941 года дивизия сосредоточилась в 13-и километрах южнее города Сычевка, где продолжила строительство оборонительного рубежа в районе [wikimapia.org/#lang=ru&lat=55.855817&lon=34.234192&z=16&m=b&show=/32883628/ru/Красное Красное], Соколово, далее по восточному берегу реки Вазузы до Ершово.

9 августа 1941 года дивизия оставаясь в районе Новодугино (20 км южнее Сычёвки), продолжала боевую учебу и готовилась к контратакам в направлении ПятерниковоАндреевское, ЗамошьеКараваево, а также к борьбе с десантами противника.

12 августа 1941 года дивизия находилась в районе Изосимиха, [wikimapia.org/#lang=ru&lat=55.591636&lon=34.176407&z=13&m=b&show=/15968686/ru/Урочище-Чашково Чашково], Княжино и готовилась к уничтожению возможных десантов противника.

1 сентября 1941 года дивизия получила существенное пополнение и вошла в состав 49-й армии. С 1-го сентября по новому штатному расписанию в дивизии числились 1287-й, 1289-й, 1291-й стрелковые полки и 971-й артиллерийский полк.

С 5 по 10 сентября 1941 года дивизия по приказу штаба 49-й армии Резервного фронта была переброшена в район озёра Селигер - Селижарово, Главные силы дивизии, артиллерия и обоз в это время перебрасывались по 15 эшелонов в сутки со станции Новодугино по железной дороге маршрутом Сычёвка — Москва — КалининТоржокКувшиново.

К 9 сентября 1941 года дивизия была переброшена на рубеж севернее города Осташков Калининской области, в район деревень [wikimapia.org/#lang=ru&lat=57.394288&lon=33.329526&z=13&m=b&show=/16835782/ru/Роги Роги], [wikimapia.org/#lang=ru&lat=57.360053&lon=33.336124&z=13&m=b&show=/16835810/ru/Большое-Веретье Большое Веретье], [wikimapia.org/#lang=ru&lat=57.329209&lon=33.385563&z=13&m=b&show=/14964205/ru/Семёновщина Семёновщина], Лукьяново — на оборону восточного берега озера Селигер.

С 10 сентября 1941 года дивизия в составе 31-й армии заняла оборону у озера Селигер. В районе [wikimapia.org/#lang=ru&lat=57.267210&lon=32.964478&z=13&m=b&show=/16825340/ru/Заречье деревни Заречье] произошли первые стычки с противником, а затем и более значительные бои в районе деревни [wikimapia.org/#lang=ru&lat=57.338659&lon=32.998466&z=12&m=b&show=/7520611/ru/Турская Турская]. Там получил боевое крещение 1289-й стрелковый полк.

Дивизия в течение месяца держала свой рубеж у озера Селигер. Отбивая попытки немцев переправиться в некоторых местах на восточный берег озера, ополченцы смело вступали в бой и наносили врагу урон. Они прочно прикрывали стык между войсками Западного и Северо-Западного фронтов.

С 12 сентября 1941 года маршем перебрасывалась в район севернее озера Селигер.

14 сентября 1941 года дивизия заняла самостоятельный участок обороны на рубеже [wikimapia.org/#lang=ru&lat=57.403913&lon=33.305397&z=12&m=b&show=/16835777/ru/Сухая-Нива Сухая Нива], Роги, [wikimapia.org/#lang=ru&lat=57.403913&lon=33.305397&z=12&m=b&show=/6663295/ru/Мошенка Мошенка], [wikimapia.org/#lang=ru&lat=57.346718&lon=33.234673&z=12&m=b&show=/16834242/ru/Лом Лом] и получила от командования 31-й армии задачу не допустить переправы противника на восточный берег озера Селигер. Справа находилась 249-я, а слева — 247-я стрелковые дивизии той же армии.

Первые стычки частей дивизии с врагом произошли 15 сентября 1941 года в дер. Залучье, затем в районе деревни Турской. В одном из первых боёв погиб депутат Верховного Совета СССР, секретарь дивизионной парткомиссии Краснов. В тыл противника начали периодически направляться разведгруппы. Приняты усиленные меры против проникновения в наш тыл переодетых в советскую форму диверсантов из полка особого назначения «Бранденбург», сформированного еще в 1940 году. Они хорошо знали русский язык, имели советское вооружение и обмундирование.

Дивизия была сменена 26.09.1941 года 33-й стрелковой дивизией.

26-го сентября дивизия была переименована в 110-ю стрелковую дивизию.

В действующей армии с 24 июля 1941 по 26 сентября 1941 года.

Состав

Подчинение

Дата Фронт (округ) Армия Корпус (группа) Примечания
1 августа 1941 года Резервный фронт 24-я армия
1 сентября 1941 года Резервный фронт 49-я армия

Командиры

Память

  • Музей Могилёвской [mggymn1.mogilev.by/glavnaya.htm городской гимназии №1] [2]
  • [wikimapia.org/#lang=ru&lat=55.323065&lon=36.701438&z=16&m=b&show=/7281400/ru/Мемориал Памятный обелиск] у деревни Щекутино на 95-м километре Киевского шоссе [3]
  • Мемориальная доска на [wikimapia.org/#lang=ru&lat=55.765061&lon=37.648819&z=19&m=b&show=/2111388/ru/Школа-№-1621-«Лаудер-Эц-Хаим» школе № 1621][4]

Напишите отзыв о статье "4-я Московская стрелковая дивизия народного ополчения (Куйбышевского района)"

Примечания

  1. Борисов, Александр Дмитриевич, 1893 года рождения. Окончил Скопинское реальное училище. Затем Владимирское военное училище. Участник 1-й Мировой войны. Дослужился от подпоручика до капитана, был командиром батальона. С 02.07.1941 по 07.07.1941 и с 25.08.1941 начальник штаба 4-й Московской стрелковой дивизии (Куйбышевского района)
  2. [mggymn1.mogilev.by/museum/flangovi_ydar/110_strelkovaia_devizia.htm Сайт музея]
  3. [www.molodguard.ru/memorial67.htm Сайт Молодой гвардии]
  4. [www.mmsk.ru/objects/unit/?id=7009&allctg=all Моя Москва]

Ссылки

  • [www.soldat.ru/perechen Перечень № 5 стрелковых, горнострелковых, мотострелковых и моторизованных дивизий, входивших в состав действующей армии в годы Великой Отечественной войны]
  • [samsv.narod.ru/Div/Sd/sd110/main2.html Справочник]
  • [smol1941.narod.ru/divnaropolh.htm Народное ополчение Москвы]
  • [www.pobeda1945.su/division/2577 Победа 1945]
  • [www.rkka.ru/handbook/guard/84gvsd.htm Справочник на сайте РККА]
  • [bujet.ru/article/8935.php Боевой путь дивизии]
  • [egoradmin.ru/news/487.html Подвиг ополченцев]
  • [www.specnaz.ru/article/?1391 На берегах Нары]
  • [pamyat-naroda.ru/documents/view/?id=132374495&backurl=division%5C110%20%D1%81%D0%B4::begin_date%5C07.04.1942::end_date%5C07.04.1942 С сайта Память Народа]

Литература

  • Московское ополчение : Краткий ист. очерк. — М. : Воениздат, 1969. — С. 75-83.
  • Виноградов Ю. В., Широков С. М. По призыву Родины. [Боевой путь 84-й гвард. Карачев. стрелковой дивизии / Предисл. Н. Т. Панина]. — М. : ИРМА, 1995. — 416 с. — ISBN 5-87263-002-4
  • Шахова Н. Рождение дивизии народного ополчения // От Москвы до Берлина. [Сб.]. — М.: Моск. рабочий, 1966.
  • Ополчение на защите Москвы : Док-ты и матер. о формировании и боевых действиях Моск. нар. ополчения в июле 1941 — янв. 1942 г. / Сост. Л. С. Беляева [и др.]; Под ред. А. М. Пегова. — М.: Моск. рабочий, 1978. — 408 с.


Отрывок, характеризующий 4-я Московская стрелковая дивизия народного ополчения (Куйбышевского района)

Все с тем же говором и хохотом офицеры поспешно стали собираться; опять поставили самовар на грязной воде. Но Ростов, не дождавшись чаю, пошел к эскадрону. Уже светало; дождик перестал, тучи расходились. Было сыро и холодно, особенно в непросохшем платье. Выходя из корчмы, Ростов и Ильин оба в сумерках рассвета заглянули в глянцевитую от дождя кожаную докторскую кибиточку, из под фартука которой торчали ноги доктора и в середине которой виднелся на подушке чепчик докторши и слышалось сонное дыхание.
– Право, она очень мила! – сказал Ростов Ильину, выходившему с ним.
– Прелесть какая женщина! – с шестнадцатилетней серьезностью отвечал Ильин.
Через полчаса выстроенный эскадрон стоял на дороге. Послышалась команда: «Садись! – солдаты перекрестились и стали садиться. Ростов, выехав вперед, скомандовал: «Марш! – и, вытянувшись в четыре человека, гусары, звуча шлепаньем копыт по мокрой дороге, бренчаньем сабель и тихим говором, тронулись по большой, обсаженной березами дороге, вслед за шедшей впереди пехотой и батареей.
Разорванные сине лиловые тучи, краснея на восходе, быстро гнались ветром. Становилось все светлее и светлее. Ясно виднелась та курчавая травка, которая заседает всегда по проселочным дорогам, еще мокрая от вчерашнего дождя; висячие ветви берез, тоже мокрые, качались от ветра и роняли вбок от себя светлые капли. Яснее и яснее обозначались лица солдат. Ростов ехал с Ильиным, не отстававшим от него, стороной дороги, между двойным рядом берез.
Ростов в кампании позволял себе вольность ездить не на фронтовой лошади, а на казацкой. И знаток и охотник, он недавно достал себе лихую донскую, крупную и добрую игреневую лошадь, на которой никто не обскакивал его. Ехать на этой лошади было для Ростова наслаждение. Он думал о лошади, об утре, о докторше и ни разу не подумал о предстоящей опасности.
Прежде Ростов, идя в дело, боялся; теперь он не испытывал ни малейшего чувства страха. Не оттого он не боялся, что он привык к огню (к опасности нельзя привыкнуть), но оттого, что он выучился управлять своей душой перед опасностью. Он привык, идя в дело, думать обо всем, исключая того, что, казалось, было бы интереснее всего другого, – о предстоящей опасности. Сколько он ни старался, ни упрекал себя в трусости первое время своей службы, он не мог этого достигнуть; но с годами теперь это сделалось само собою. Он ехал теперь рядом с Ильиным между березами, изредка отрывая листья с веток, которые попадались под руку, иногда дотрогиваясь ногой до паха лошади, иногда отдавая, не поворачиваясь, докуренную трубку ехавшему сзади гусару, с таким спокойным и беззаботным видом, как будто он ехал кататься. Ему жалко было смотреть на взволнованное лицо Ильина, много и беспокойно говорившего; он по опыту знал то мучительное состояние ожидания страха и смерти, в котором находился корнет, и знал, что ничто, кроме времени, не поможет ему.
Только что солнце показалось на чистой полосе из под тучи, как ветер стих, как будто он не смел портить этого прелестного после грозы летнего утра; капли еще падали, но уже отвесно, – и все затихло. Солнце вышло совсем, показалось на горизонте и исчезло в узкой и длинной туче, стоявшей над ним. Через несколько минут солнце еще светлее показалось на верхнем крае тучи, разрывая ее края. Все засветилось и заблестело. И вместе с этим светом, как будто отвечая ему, раздались впереди выстрелы орудий.
Не успел еще Ростов обдумать и определить, как далеки эти выстрелы, как от Витебска прискакал адъютант графа Остермана Толстого с приказанием идти на рысях по дороге.
Эскадрон объехал пехоту и батарею, также торопившуюся идти скорее, спустился под гору и, пройдя через какую то пустую, без жителей, деревню, опять поднялся на гору. Лошади стали взмыливаться, люди раскраснелись.
– Стой, равняйся! – послышалась впереди команда дивизионера.
– Левое плечо вперед, шагом марш! – скомандовали впереди.
И гусары по линии войск прошли на левый фланг позиции и стали позади наших улан, стоявших в первой линии. Справа стояла наша пехота густой колонной – это были резервы; повыше ее на горе видны были на чистом чистом воздухе, в утреннем, косом и ярком, освещении, на самом горизонте, наши пушки. Впереди за лощиной видны были неприятельские колонны и пушки. В лощине слышна была наша цепь, уже вступившая в дело и весело перещелкивающаяся с неприятелем.
Ростову, как от звуков самой веселой музыки, стало весело на душе от этих звуков, давно уже не слышанных. Трап та та тап! – хлопали то вдруг, то быстро один за другим несколько выстрелов. Опять замолкло все, и опять как будто трескались хлопушки, по которым ходил кто то.
Гусары простояли около часу на одном месте. Началась и канонада. Граф Остерман с свитой проехал сзади эскадрона, остановившись, поговорил с командиром полка и отъехал к пушкам на гору.
Вслед за отъездом Остермана у улан послышалась команда:
– В колонну, к атаке стройся! – Пехота впереди их вздвоила взводы, чтобы пропустить кавалерию. Уланы тронулись, колеблясь флюгерами пик, и на рысях пошли под гору на французскую кавалерию, показавшуюся под горой влево.
Как только уланы сошли под гору, гусарам ведено было подвинуться в гору, в прикрытие к батарее. В то время как гусары становились на место улан, из цепи пролетели, визжа и свистя, далекие, непопадавшие пули.
Давно не слышанный этот звук еще радостнее и возбудительное подействовал на Ростова, чем прежние звуки стрельбы. Он, выпрямившись, разглядывал поле сражения, открывавшееся с горы, и всей душой участвовал в движении улан. Уланы близко налетели на французских драгун, что то спуталось там в дыму, и через пять минут уланы понеслись назад не к тому месту, где они стояли, но левее. Между оранжевыми уланами на рыжих лошадях и позади их, большой кучей, видны были синие французские драгуны на серых лошадях.


Ростов своим зорким охотничьим глазом один из первых увидал этих синих французских драгун, преследующих наших улан. Ближе, ближе подвигались расстроенными толпами уланы, и французские драгуны, преследующие их. Уже можно было видеть, как эти, казавшиеся под горой маленькими, люди сталкивались, нагоняли друг друга и махали руками или саблями.
Ростов, как на травлю, смотрел на то, что делалось перед ним. Он чутьем чувствовал, что ежели ударить теперь с гусарами на французских драгун, они не устоят; но ежели ударить, то надо было сейчас, сию минуту, иначе будет уже поздно. Он оглянулся вокруг себя. Ротмистр, стоя подле него, точно так же не спускал глаз с кавалерии внизу.
– Андрей Севастьяныч, – сказал Ростов, – ведь мы их сомнем…
– Лихая бы штука, – сказал ротмистр, – а в самом деле…
Ростов, не дослушав его, толкнул лошадь, выскакал вперед эскадрона, и не успел он еще скомандовать движение, как весь эскадрон, испытывавший то же, что и он, тронулся за ним. Ростов сам не знал, как и почему он это сделал. Все это он сделал, как он делал на охоте, не думая, не соображая. Он видел, что драгуны близко, что они скачут, расстроены; он знал, что они не выдержат, он знал, что была только одна минута, которая не воротится, ежели он упустит ее. Пули так возбудительно визжали и свистели вокруг него, лошадь так горячо просилась вперед, что он не мог выдержать. Он тронул лошадь, скомандовал и в то же мгновение, услыхав за собой звук топота своего развернутого эскадрона, на полных рысях, стал спускаться к драгунам под гору. Едва они сошли под гору, как невольно их аллюр рыси перешел в галоп, становившийся все быстрее и быстрее по мере того, как они приближались к своим уланам и скакавшим за ними французским драгунам. Драгуны были близко. Передние, увидав гусар, стали поворачивать назад, задние приостанавливаться. С чувством, с которым он несся наперерез волку, Ростов, выпустив во весь мах своего донца, скакал наперерез расстроенным рядам французских драгун. Один улан остановился, один пеший припал к земле, чтобы его не раздавили, одна лошадь без седока замешалась с гусарами. Почти все французские драгуны скакали назад. Ростов, выбрав себе одного из них на серой лошади, пустился за ним. По дороге он налетел на куст; добрая лошадь перенесла его через него, и, едва справясь на седле, Николай увидал, что он через несколько мгновений догонит того неприятеля, которого он выбрал своей целью. Француз этот, вероятно, офицер – по его мундиру, согнувшись, скакал на своей серой лошади, саблей подгоняя ее. Через мгновенье лошадь Ростова ударила грудью в зад лошади офицера, чуть не сбила ее с ног, и в то же мгновенье Ростов, сам не зная зачем, поднял саблю и ударил ею по французу.
В то же мгновение, как он сделал это, все оживление Ростова вдруг исчезло. Офицер упал не столько от удара саблей, который только слегка разрезал ему руку выше локтя, сколько от толчка лошади и от страха. Ростов, сдержав лошадь, отыскивал глазами своего врага, чтобы увидать, кого он победил. Драгунский французский офицер одной ногой прыгал на земле, другой зацепился в стремени. Он, испуганно щурясь, как будто ожидая всякую секунду нового удара, сморщившись, с выражением ужаса взглянул снизу вверх на Ростова. Лицо его, бледное и забрызганное грязью, белокурое, молодое, с дырочкой на подбородке и светлыми голубыми глазами, было самое не для поля сражения, не вражеское лицо, а самое простое комнатное лицо. Еще прежде, чем Ростов решил, что он с ним будет делать, офицер закричал: «Je me rends!» [Сдаюсь!] Он, торопясь, хотел и не мог выпутать из стремени ногу и, не спуская испуганных голубых глаз, смотрел на Ростова. Подскочившие гусары выпростали ему ногу и посадили его на седло. Гусары с разных сторон возились с драгунами: один был ранен, но, с лицом в крови, не давал своей лошади; другой, обняв гусара, сидел на крупе его лошади; третий взлеаал, поддерживаемый гусаром, на его лошадь. Впереди бежала, стреляя, французская пехота. Гусары торопливо поскакали назад с своими пленными. Ростов скакал назад с другими, испытывая какое то неприятное чувство, сжимавшее ему сердце. Что то неясное, запутанное, чего он никак не мог объяснить себе, открылось ему взятием в плен этого офицера и тем ударом, который он нанес ему.
Граф Остерман Толстой встретил возвращавшихся гусар, подозвал Ростова, благодарил его и сказал, что он представит государю о его молодецком поступке и будет просить для него Георгиевский крест. Когда Ростова потребовали к графу Остерману, он, вспомнив о том, что атака его была начата без приказанья, был вполне убежден, что начальник требует его для того, чтобы наказать его за самовольный поступок. Поэтому лестные слова Остермана и обещание награды должны бы были тем радостнее поразить Ростова; но все то же неприятное, неясное чувство нравственно тошнило ему. «Да что бишь меня мучает? – спросил он себя, отъезжая от генерала. – Ильин? Нет, он цел. Осрамился я чем нибудь? Нет. Все не то! – Что то другое мучило его, как раскаяние. – Да, да, этот французский офицер с дырочкой. И я хорошо помню, как рука моя остановилась, когда я поднял ее».
Ростов увидал отвозимых пленных и поскакал за ними, чтобы посмотреть своего француза с дырочкой на подбородке. Он в своем странном мундире сидел на заводной гусарской лошади и беспокойно оглядывался вокруг себя. Рана его на руке была почти не рана. Он притворно улыбнулся Ростову и помахал ему рукой, в виде приветствия. Ростову все так же было неловко и чего то совестно.
Весь этот и следующий день друзья и товарищи Ростова замечали, что он не скучен, не сердит, но молчалив, задумчив и сосредоточен. Он неохотно пил, старался оставаться один и о чем то все думал.
Ростов все думал об этом своем блестящем подвиге, который, к удивлению его, приобрел ему Георгиевский крест и даже сделал ему репутацию храбреца, – и никак не мог понять чего то. «Так и они еще больше нашего боятся! – думал он. – Так только то и есть всего, то, что называется геройством? И разве я это делал для отечества? И в чем он виноват с своей дырочкой и голубыми глазами? А как он испугался! Он думал, что я убью его. За что ж мне убивать его? У меня рука дрогнула. А мне дали Георгиевский крест. Ничего, ничего не понимаю!»
Но пока Николай перерабатывал в себе эти вопросы и все таки не дал себе ясного отчета в том, что так смутило его, колесо счастья по службе, как это часто бывает, повернулось в его пользу. Его выдвинули вперед после Островненского дела, дали ему батальон гусаров и, когда нужно было употребить храброго офицера, давали ему поручения.