5-я танковая дивизия (СССР)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
<tr><td style="font-size: 120%; text-align: center; background-color: #BDB76B" colspan="2"> Боевой путь </td></tr>
<tr><td style="font-size: 120%; text-align: center; background-color: #BDB76B" colspan="2"> 5-я танковая дивизия </td></tr>
Войска: сухопутные
Род войск: автобронетанковые
Формирование: июнь 1940 года
Расформирование (преобразование): 16 июля 1941 года
Предшественник: 2-я легкотанковая бригада
21-я тяжёлая танковая бригада
121-я стрелковая дивизия
84-я стрелковая дивизия
Прибалтийская стратегическая оборонительная операция (1941)
Приграничное сражение в Литве и Латвии (1941)

5-я танковая дивизия — воинское соединение СССР в Великой Отечественной войне.





История дивизии

Дивизия формировалась сначала в ЗапОВО, затем в ПрибОВО с июня 1940 года. Основой для формирования послужила 2-я легкотанковая бригада. Кроме того на укомплектование дивизии обращён танковый батальон 21-й тяжёлой танковой бригады, танковый батальон 121-й стрелковой дивизии. 344-й стрелковый полк 84-й стрелковой дивизии переформирован в 5-й мотострелковый полк, 201-й гаубичный артиллерийский полк переформирован в 5-й гаубичный артиллерийский полк.

В составе действующей армии во время ВОВ с 22 июня по 16 июля 1941 года.

На 18 июня 1941 года дислоцировалась в Алитусе, имея в своём составе 50 Т-34, 30 Т-28, 170 БТ-7, 18 Т-26, 56 БА-10, 20 БА-20. Основные силы дивизии базировались в южном военном городке, гаубичный полк, зенитный дивизион и понтонно-мостовой батальон в северном военном городке, мотострелковый полк в Прены.

С 18 июня 1941 года покинула городок и сосредоточилась южнее Алитуса, и как дивизия, оставшаяся на самостоятельном направлении ещё 21 июня была выведена из состава 3-го механизированного корпуса. Дивизию было намечено развернуть на фронте свыше 30 километров от Друскининкая до Алитуса вдоль восточного берега Немана

Однако дивизия не успела полностью развернуться на ввереном рубеже: бои за переправы в Алитусе (на предмостном укреплении на западном берегу) с середины дня 22 июня вели с 7-й танковой дивизией и 20-й танковой дивизией только один мотострелковый батальон усиленный артиллерией 5-го мотострелкового полка, 2-й танковый батальон 9-го танкового полка и 2-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион. Эти части вели бои в Алитусе весь день и в сумерках оставили город.

В ночь на 23 июня противником был высажен десант в количестве до 600 человек в тылу дивизии, который захватил аэродром Ораны. Направленный туда 10-й танковый полк быстро рассеял десант (уже к 7:00), однако вследствие этого половина основных сил оказалась вне места основных боевых действий. В это время оставшаяся под Алитусом половина дивизии была в тяжёлом положении: с юга её обошла 7-я танковая дивизия, с фронта нажимала 20-я танковая дивизия, и 23 июня развернулось танковое сражение. Дивизия потеряла от 70 до 90 танков. Вражеские безвозвратные потери, по немецким данным, составили 11 танков. При этом П. А. Ротмистров пишет о 170 уничтоженных танках и бронемашинах противника, что представляется явно завышенным, даже если добавить к 11 безвозвратно потерянных машин некоторое количество ремонтопригодных.

Дивизия, потеряв организацию, начала спешный отход. К исходу 23 июня частично находилась в полосе 37-й стрелковой дивизии — не менее 15 Т-34 и 14 Т-26 10-го танкового полка, который меньше пострадал за день. Затем они действовали отдельно от дивизии, составляя танковый батальон 24-й стрелковой дивизии, в частности 26-27 июня принимали участие в контрударе на Ошмяны, 4 июля последние три танка этого отряда были потеряны при попытке прорыва окружения у Радошковичей. Другие остатки дивизии отошли к Вильнюсу, к 24 июня потеряв до 70 % личного состава убитыми и ранеными, до 150 танков, 15 орудий и бронемашин до 50 %. Однако эти остатки удерживали Вильнюс по крайней мере днём 24 июня, после чего дивизия фактически обратилась в бегство. К исходу дня остатки дивизии в составе 15 танков, 20 бронемашин и 9 орудий были уже в окрестностях Молодечно, где попали в состав 13-й армии.

Утром 25 июня машины дивизии, совместно с курсантским батальоном Вильнюсского пехотного училища и 84-м полком войск НКВД по охране железнодорожных сооружений нанесли удар по колонне противника, двигавшейся по дороге Ошмяны — Молодечно. Дивизия вновь понесла потери: к концу дня в ней оставалось только 3 танка, 12 бронемашин и 40 автомашин.

26 июня остатки дивизии организованно были выведены к Борисову. Уцелевшая материальная часть артиллерии (4 гаубицы) и бронетехника (2 БТ-7 и 4 БА) были переданы в Борисовскую группу войск, личный состав убыл в Калугу. После передачи в новые части 222 экипажей расформировано (Приказ НКО от 16 июля 1941 года).

Полное название

5-я танковая дивизия

Подчинение

Дата Фронт (округ) Армия Корпус (группа) Примечания
22 июня 1941 года Северо-Западный фронт 11-я армия 3-й механизированный корпус с 24.06.1941 в составе 13-й армии
01 июля 1941 года Северо-Западный фронт 8-я армия 3-й механизированный корпус данные приведены по Справочнику Боевого состава, реально дивизия находилась в 13-й армии)
10 июля 1941 года - - - нет данных

Состав

Командиры

Отличившиеся воины дивизии

Награда Ф.И.О. Должность Звание Дата награждения Примечания
Найдин, Григорий Николаевич командир танка БТ-7 сержант 3.06.1944

Напишите отзыв о статье "5-я танковая дивизия (СССР)"

Ссылки

  • [samsv.narod.ru/Div/Td/td005/default.html Справочник]
  • [mechcorps.rkka.ru/files/mechcorps/pages/3_meh.htm Справочник]
  • [www.soldat.ru/doc Перечень № 6 кавалерийских, танковых, воздушно-десантных дивизий и управлений артиллерийских, зенитно-артиллерийских, миномётных, авиационных и истребительных дивизий, входивших в состав действующей армии в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.]


Отрывок, характеризующий 5-я танковая дивизия (СССР)

Когда все, раздевшись и оправившись с дороги, пришли к чаю, Марья Дмитриевна по порядку перецеловала всех.
– Душой рада, что приехали и что у меня остановились, – говорила она. – Давно пора, – сказала она, значительно взглянув на Наташу… – старик здесь и сына ждут со дня на день. Надо, надо с ним познакомиться. Ну да об этом после поговорим, – прибавила она, оглянув Соню взглядом, показывавшим, что она при ней не желает говорить об этом. – Теперь слушай, – обратилась она к графу, – завтра что же тебе надо? За кем пошлешь? Шиншина? – она загнула один палец; – плаксу Анну Михайловну? – два. Она здесь с сыном. Женится сын то! Потом Безухова чтоль? И он здесь с женой. Он от нее убежал, а она за ним прискакала. Он обедал у меня в середу. Ну, а их – она указала на барышень – завтра свожу к Иверской, а потом и к Обер Шельме заедем. Ведь, небось, всё новое делать будете? С меня не берите, нынче рукава, вот что! Намедни княжна Ирина Васильевна молодая ко мне приехала: страх глядеть, точно два боченка на руки надела. Ведь нынче, что день – новая мода. Да у тебя то у самого какие дела? – обратилась она строго к графу.
– Всё вдруг подошло, – отвечал граф. – Тряпки покупать, а тут еще покупатель на подмосковную и на дом. Уж ежели милость ваша будет, я времечко выберу, съезжу в Маринское на денек, вам девчат моих прикину.
– Хорошо, хорошо, у меня целы будут. У меня как в Опекунском совете. Я их и вывезу куда надо, и побраню, и поласкаю, – сказала Марья Дмитриевна, дотрогиваясь большой рукой до щеки любимицы и крестницы своей Наташи.
На другой день утром Марья Дмитриевна свозила барышень к Иверской и к m me Обер Шальме, которая так боялась Марьи Дмитриевны, что всегда в убыток уступала ей наряды, только бы поскорее выжить ее от себя. Марья Дмитриевна заказала почти всё приданое. Вернувшись она выгнала всех кроме Наташи из комнаты и подозвала свою любимицу к своему креслу.
– Ну теперь поговорим. Поздравляю тебя с женишком. Подцепила молодца! Я рада за тебя; и его с таких лет знаю (она указала на аршин от земли). – Наташа радостно краснела. – Я его люблю и всю семью его. Теперь слушай. Ты ведь знаешь, старик князь Николай очень не желал, чтоб сын женился. Нравный старик! Оно, разумеется, князь Андрей не дитя, и без него обойдется, да против воли в семью входить нехорошо. Надо мирно, любовно. Ты умница, сумеешь обойтись как надо. Ты добренько и умненько обойдись. Вот всё и хорошо будет.
Наташа молчала, как думала Марья Дмитриевна от застенчивости, но в сущности Наташе было неприятно, что вмешивались в ее дело любви князя Андрея, которое представлялось ей таким особенным от всех людских дел, что никто, по ее понятиям, не мог понимать его. Она любила и знала одного князя Андрея, он любил ее и должен был приехать на днях и взять ее. Больше ей ничего не нужно было.
– Ты видишь ли, я его давно знаю, и Машеньку, твою золовку, люблю. Золовки – колотовки, ну а уж эта мухи не обидит. Она меня просила ее с тобой свести. Ты завтра с отцом к ней поедешь, да приласкайся хорошенько: ты моложе ее. Как твой то приедет, а уж ты и с сестрой и с отцом знакома, и тебя полюбили. Так или нет? Ведь лучше будет?
– Лучше, – неохотно отвечала Наташа.


На другой день, по совету Марьи Дмитриевны, граф Илья Андреич поехал с Наташей к князю Николаю Андреичу. Граф с невеселым духом собирался на этот визит: в душе ему было страшно. Последнее свидание во время ополчения, когда граф в ответ на свое приглашение к обеду выслушал горячий выговор за недоставление людей, было памятно графу Илье Андреичу. Наташа, одевшись в свое лучшее платье, была напротив в самом веселом расположении духа. «Не может быть, чтобы они не полюбили меня, думала она: меня все всегда любили. И я так готова сделать для них всё, что они пожелают, так готова полюбить его – за то, что он отец, а ее за то, что она сестра, что не за что им не полюбить меня!»
Они подъехали к старому, мрачному дому на Вздвиженке и вошли в сени.
– Ну, Господи благослови, – проговорил граф, полу шутя, полу серьезно; но Наташа заметила, что отец ее заторопился, входя в переднюю, и робко, тихо спросил, дома ли князь и княжна. После доклада о их приезде между прислугой князя произошло смятение. Лакей, побежавший докладывать о них, был остановлен другим лакеем в зале и они шептали о чем то. В залу выбежала горничная девушка, и торопливо тоже говорила что то, упоминая о княжне. Наконец один старый, с сердитым видом лакей вышел и доложил Ростовым, что князь принять не может, а княжна просит к себе. Первая навстречу гостям вышла m lle Bourienne. Она особенно учтиво встретила отца с дочерью и проводила их к княжне. Княжна с взволнованным, испуганным и покрытым красными пятнами лицом выбежала, тяжело ступая, навстречу к гостям, и тщетно пытаясь казаться свободной и радушной. Наташа с первого взгляда не понравилась княжне Марье. Она ей показалась слишком нарядной, легкомысленно веселой и тщеславной. Княжна Марья не знала, что прежде, чем она увидала свою будущую невестку, она уже была дурно расположена к ней по невольной зависти к ее красоте, молодости и счастию и по ревности к любви своего брата. Кроме этого непреодолимого чувства антипатии к ней, княжна Марья в эту минуту была взволнована еще тем, что при докладе о приезде Ростовых, князь закричал, что ему их не нужно, что пусть княжна Марья принимает, если хочет, а чтоб к нему их не пускали. Княжна Марья решилась принять Ростовых, но всякую минуту боялась, как бы князь не сделал какую нибудь выходку, так как он казался очень взволнованным приездом Ростовых.
– Ну вот, я вам, княжна милая, привез мою певунью, – сказал граф, расшаркиваясь и беспокойно оглядываясь, как будто он боялся, не взойдет ли старый князь. – Уж как я рад, что вы познакомились… Жаль, жаль, что князь всё нездоров, – и сказав еще несколько общих фраз он встал. – Ежели позволите, княжна, на четверть часика вам прикинуть мою Наташу, я бы съездил, тут два шага, на Собачью Площадку, к Анне Семеновне, и заеду за ней.
Илья Андреич придумал эту дипломатическую хитрость для того, чтобы дать простор будущей золовке объясниться с своей невесткой (как он сказал это после дочери) и еще для того, чтобы избежать возможности встречи с князем, которого он боялся. Он не сказал этого дочери, но Наташа поняла этот страх и беспокойство своего отца и почувствовала себя оскорбленною. Она покраснела за своего отца, еще более рассердилась за то, что покраснела и смелым, вызывающим взглядом, говорившим про то, что она никого не боится, взглянула на княжну. Княжна сказала графу, что очень рада и просит его только пробыть подольше у Анны Семеновны, и Илья Андреич уехал.
M lle Bourienne, несмотря на беспокойные, бросаемые на нее взгляды княжны Марьи, желавшей с глазу на глаз поговорить с Наташей, не выходила из комнаты и держала твердо разговор о московских удовольствиях и театрах. Наташа была оскорблена замешательством, происшедшим в передней, беспокойством своего отца и неестественным тоном княжны, которая – ей казалось – делала милость, принимая ее. И потом всё ей было неприятно. Княжна Марья ей не нравилась. Она казалась ей очень дурной собою, притворной и сухою. Наташа вдруг нравственно съёжилась и приняла невольно такой небрежный тон, который еще более отталкивал от нее княжну Марью. После пяти минут тяжелого, притворного разговора, послышались приближающиеся быстрые шаги в туфлях. Лицо княжны Марьи выразило испуг, дверь комнаты отворилась и вошел князь в белом колпаке и халате.