7-й танковый корпус (СССР)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
<tr><td style="font-size: 120%; text-align: center; background-color: #BDB76B" colspan="2"> Боевой путь </td></tr>
<tr><td style="font-size: 120%; text-align: center; background-color: #BDB76B" colspan="2"> 7-й танковый корпус </td></tr>
Войска: сухопутные войска
Род войск: танковые войска
Формирование: август 1942 года
Расформирование (преобразование): 29 декабря 1942 года
Предшественник: 3-я гвардейская танковая бригада
Преемник: 3-й гвардейский танковый корпус
Воронежско-Ворошиловградская операция (1942)
Сталинградская оборонительная операция

7-й танковый корпус — оперативное войсковое объединение в составе ВС СССР.





История

7-й танковый корпус начал формирование 17 апреля 1942 года в Калинине на базе 3-й гвардейской танковой бригады и был сформирован к августу 1942 года.

С 26 августа корпус принимал участие в Сталинградской битве. 30 октября 1942 года в связи с несением больших потерь корпус был выведен в резерв на пополнение и переформирование. 7 декабря корпус был направлен на фронт и включён в состав 5-й ударной армии.

Приказом НКО СССР № 413 от 29 декабря 1942 года 7-й танковый корпус был преобразован в 3-й гвардейский танковый корпус за мужество и героизм личного состава, проявленные в ходе Сталинградской битвы.

Командование корпуса

Командиры корпуса

Военный комиссар корпуса

С конца 1942 года — заместитель командира корпуса по политической части:

Заместитель командира корпуса по технической части

  • инженер-подполковник, полковник С. А. Соловой

Начальники штаба корпуса

Начальник оперативного отдела

  • полковник И. К. Остапенко

Начальник артиллерии

полковник М. В. Беляков

Начальник тыла

  • майор, …; полковник И. М. Минин

Состав корпуса

Корпусные части:

  • 7-я автомобильная рота подвоза ГСМ;
  • 114-я полевая авторемонтная база;
  • 177-я полевая ремонтная база;
  • 2106-я полевая касса Госбанка.

Напишите отзыв о статье "7-й танковый корпус (СССР)"

Ссылки

  • [tankfront.ru/ussr/tk/tk07.html 7-й танковый корпус]


Отрывок, характеризующий 7-й танковый корпус (СССР)

Толпа подошла к большому столу, у которого, в мундирах, в лентах, седые, плешивые, сидели семидесятилетние вельможи старики, которых почти всех, по домам с шутами и в клубах за бостоном, видал Пьер. Толпа подошла к столу, не переставая гудеть. Один за другим, и иногда два вместе, прижатые сзади к высоким спинкам стульев налегающею толпой, говорили ораторы. Стоявшие сзади замечали, чего не досказал говоривший оратор, и торопились сказать это пропущенное. Другие, в этой жаре и тесноте, шарили в своей голове, не найдется ли какая мысль, и торопились говорить ее. Знакомые Пьеру старички вельможи сидели и оглядывались то на того, то на другого, и выражение большей части из них говорило только, что им очень жарко. Пьер, однако, чувствовал себя взволнованным, и общее чувство желания показать, что нам всё нипочем, выражавшееся больше в звуках и выражениях лиц, чем в смысле речей, сообщалось и ему. Он не отрекся от своих мыслей, но чувствовал себя в чем то виноватым и желал оправдаться.
– Я сказал только, что нам удобнее было бы делать пожертвования, когда мы будем знать, в чем нужда, – стараясь перекричать другие голоса, проговорил он.
Один ближайший старичок оглянулся на него, но тотчас был отвлечен криком, начавшимся на другой стороне стола.
– Да, Москва будет сдана! Она будет искупительницей! – кричал один.
– Он враг человечества! – кричал другой. – Позвольте мне говорить… Господа, вы меня давите…


В это время быстрыми шагами перед расступившейся толпой дворян, в генеральском мундире, с лентой через плечо, с своим высунутым подбородком и быстрыми глазами, вошел граф Растопчин.
– Государь император сейчас будет, – сказал Растопчин, – я только что оттуда. Я полагаю, что в том положении, в котором мы находимся, судить много нечего. Государь удостоил собрать нас и купечество, – сказал граф Растопчин. – Оттуда польются миллионы (он указал на залу купцов), а наше дело выставить ополчение и не щадить себя… Это меньшее, что мы можем сделать!
Начались совещания между одними вельможами, сидевшими за столом. Все совещание прошло больше чем тихо. Оно даже казалось грустно, когда, после всего прежнего шума, поодиночке были слышны старые голоса, говорившие один: «согласен», другой для разнообразия: «и я того же мнения», и т. д.
Было велено секретарю писать постановление московского дворянства о том, что москвичи, подобно смолянам, жертвуют по десять человек с тысячи и полное обмундирование. Господа заседавшие встали, как бы облегченные, загремели стульями и пошли по зале разминать ноги, забирая кое кого под руку и разговаривая.
– Государь! Государь! – вдруг разнеслось по залам, и вся толпа бросилась к выходу.
По широкому ходу, между стеной дворян, государь прошел в залу. На всех лицах выражалось почтительное и испуганное любопытство. Пьер стоял довольно далеко и не мог вполне расслышать речи государя. Он понял только, по тому, что он слышал, что государь говорил об опасности, в которой находилось государство, и о надеждах, которые он возлагал на московское дворянство. Государю отвечал другой голос, сообщавший о только что состоявшемся постановлении дворянства.