7-я кавалерийская дивизия (РККА)

Поделись знанием:
(перенаправлено с «7-я кавалерийская дивизия (СССР)»)
Перейти к: навигация, поиск
7-я кавалерийская дивизия
Годы существования

03.04.1919 — 13.07.1940

Страна

РСФСР РСФСР
СССР СССР

Тип

кавалерия

Дислокация

Минск (с декабря 1921)

Участие в

Гражданская война
Польский поход РККА
Советско-финская война

Командиры
Известные командиры

см. ниже

7-я кавалерийская Самарская дивизия им. Английского пролетариата — воинское соединение РККА РСФСР и СССР.





История дивизии

7-я кавалерийская дивизия сформирована 3 апреля 1919 года приказом РВС 11-й Отдельной армии № 88 из частей Особой кавалерийской дивизии, переформированной из 3-й Таманской стрелковой дивизии.

8 октября 1919 года приказом РВСР 37-й и 38-й кавалерийские полки дивизии были награждены Почетным Революционным Красным Знаменем за отличия в боях под Астраханью.

13 декабря 1920 года приказом РВСР № 2797/559 дивизии было присвоено наименование «Самарской» (7-я Самарская кавалерийская дивизия).

В декабре 1921 года была передислоцирована в Белорусскую ССР, где располагалась в Минске.

Вооружённые Силы Украины и Крыма, Украинский ВО (см.Киевский военный округ). В 1922 создаётся 2-й кавалерийский корпус в составе 7-й и 9-й кавалерийских дивизий.[1] Начальник 7-й кавдивизии Каширин, Николай Дмитриевич (1922−1923).

Один из командиров дивизии Г. Д. Гай направил в Великобританию приветственный адрес, а также подробное описание боевого пути дивизии. Вскоре в газете английской компартии «Уоркес уикли» появилась статья «О шефстве над нашей дивизией», в которой говорилосьК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 2262 дня]:

В России всё идет по-другому. Весь мир начинает это узнавать. Ниже мы приводим красноречивый факт, который должен объяснить это и нам. У нас существует западноевропейский обычай делать некоторых титулованных особ почетными командирами того или иного полка: полк имени короля, имени королевы, принцессы такой-то и т. д. В России дивизии Красной Армии имеют такой же обычай, но с одной разницей. Вы встречаете такие дивизии, как дивизия имени ленинградских ткачей, дивизия имени московских металлистов, дивизия имени Коминтерна и т. д. Каждая дивизия намечает себе шефа, и шеф питает отеческий и братский интерес к усыновленной им дивизии. Некоторые части Красной Армии приняли в качестве своего шефа английскую компартию, а одна из них, 7-я Самарская кавалерийская дивизия, прислала нам приветствие через нашего товарища Роберта Стюарта… Товарищи, мы должны вручить знамя «нашей собственной дивизии.

После этого член центрального комитета компартии Англии Гедес приехал в дивизию. Он был избран почётным красноармейцем и получил комплект военного обмундирования. На торжественном собрании одетый в полную красноармейскую форму Гедес под аплодисменты вручил дивизии красное знамя. Приказом РВС СССР № 1091 от 30 августа 1924 года дивизия стала называться 7-й Самарской им. Английского пролетариата кавалерийской дивизией.

Летом 1940 года была переброшена в Молодечно.

Приказом по Белорусскому особому военному округу № 00114 от 13 июля 1940 года дивизия была расформирована. Обращена на формирование 2-й танковой дивизии и 1-го мотоциклетного полка 3-го механизированного корпуса

Боевой путь

Дивизия принимала участие в боях:

  • против армий Деникина:
    • на Нижней Волге (май — июль 1919)
    • в районах ст. Чёрный Рынок, сёл Величавое, Логань, Оленичево, в обороне Астрахани (июль — ноябрь 1919)
    • в районах сёл Солодники, Вязовка, Старицкое, Чёрный Яр, Соленое Займище, в Доно-Манычской операции (17 янввря — 6 февраля 1920)
    • в Ставропольской операции (14 февраля − 2 марта 1920)
    • в Бакинской операции (28 апреля — 1 мая 1920)
  • против войск мусаватистов
  • против Русской армии генерала барона П. Н. Врангеля:
    • ликвидация десанта на Азовском побережье (август 1920)
    • в Северной Таврии, в районах гг. Волноваха, Пологи, Гуляй Поле, населенных пунктов Федоровка, Конские Раздоры, ст. Б. Токмак (сентябрь — октябрь 1920)
    • в Перекопско-Чонгарской операции (7 — 17 ноября 1920)
  • против отрядов Махно:
    • в районах г. Ногайск, сс. Андреевка, Всесвятское, Цареконстантиновка, Белополье, г. Сумы, ст. Пологи, Гуляй Поле (декабрь 1920 − 1921)
    • в Звенигородском и Уманском уездах (1921).
  • походе в Западную Белоруссию (сентябрь 1939)
  • в советско-финской войне (февраль — март 1940).

Подчинение

Дата Фронт (округ) Армия Корпус (группа) Примечания
апрель − июнь 1919 11-я Отдельная армия
июнь 1919 10-я армия
июль − август 1919 Восточный фронт Астраханская группа войск
август 1919 − апрель 1920 Туркестанский фронт 11-я армия
апрель − август 1920 2-й конный корпус
август − сентябрь 1920 резерв 9-й армии
сентябрь − ноябрь 1920 13-я армия
ноябрь 1920 − июнь 1922 Южный фронт, ХВО, КВО, Западный фронт 3-й конный корпус
1922 − 1924 Западный фронт
сентябрь 1924 − июль 1940 Западный военный округ, с октября 1926 Белорусский военный округ 3-й конный корпус Округ переименован в октябре 1926 года.

Состав

На начало 1925 г.

В ходе военной реформы полки дивизии были переформированы из 4-х эскадронных в 6-эскадронные. Существовавший 39-й кавполк вливался в 40-й, а 41-й и 42-й кавполки были слиты в новый, 39-й Мелекесско-Пугачёвский кавполк[2].

На 1927 год

29 апреля 1927 года приказом РВС СССР № 219 были переименованы:

  • 37-й Самарский кавалерийский полк — в 38-й кавалерийский Ставропольский Краснознаменный полк
  • 38-й Ставропольский Краснознаменный кавалерийский полк — в 37-й кавалерийский Астраханский полк
  • 39-й Бузулукский кавалерийский полк — в 39-й кавалерийский Терский полк;
  • 13-й и 14-й отдельные запасные эскадроны — в 41-й отдельный Бузулукский и 42-й отдельный Пугачевский эскадроны соответственно.

На 1935 г.

На 1940 г.

Командиры

Начальники дивизии

Военкомы дивизии

  • 19.04.1919 − 07.07.1919 — Колпинский Виталий Петрович[3]
  • 07.06.1919 − 04.07.1919 — Варганов Василий Афанасьевич[3]
  • 04.07.1919 − 07.06.1920 — Сергунин Иван Федорович[3]
  • 08.06.1920 − 23.08.1920 — Яицкий Василий Матвеевич[3]
  • 24.08.1920 − 10.01.1921 — Сергунин Иван Федорович

Начальники штаба

  • 17.04.1919 − 15.03.1920 — Хмельков Александр Михайлович[3]
  • 15.03.1920 − 10.10.1920 — врид Колчин Александр Федорович[3]
  • 11.10.1920 − 08.12.1920 — Дирин Николай Петрович[3]
  • 08.12.1920 − 10.01.1921 — Колчин Александр Федорович

Дивизия в культуре и искусстве

По инициативе командира дивизии Г. Д. Гая работниками политодела дивизии, начальником которого был в то время Г. М. Штерн, была написана и издана книга «7-я Самарская и её герои». Книга описывала боевой путь подразделения и сопровождалась вступительной статьёй комдива.

Во время пребывания дивизии в Минске, группа воинов дивизии после увольнения основали на Любаньщине коммуну, которая впоследствии стала одним из лучших колхозов БССР.[5] Эта история упомянута в поэме «Над рекой Орессой» белорусского поэта Янки Купалы:

Явилось их весною семь,
Чтобы новый день начать,
А осенью пришли сюда
Ещё семьдесят пять.
Самарская дивизия
Дала бойцов своих,
Коммуны пионеров,
Способных, молодых.

Напишите отзыв о статье "7-я кавалерийская дивизия (РККА)"

Примечания

  1. Киевский Краснознамённый, С. 60.
  2. Название полка дано по книге Г. К. Жукова «Воспоминания и размышления», однако в приказах РВС СССР от 1927 года 39-й полк по-прежнему носит название Бузулукского.
  3. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [www.rkka.ru/cavalry/Gv/kav_gv_kom.html Кавалерия гражданской войны. Командный состав кавалерийских соединений и объединений // Сайт «Рабоче-Крестьянская Красная Армия» (rkka.ru) (Проверено 11 августа 2013)]
  4. Написание фамилии согласно Баревич Пётр Михайлович // Биографический справочник — Минск: «Белорусская советская энциклопедия» имени Петруся Бровки, 1982. — Т. 5. — С. 41. — 737 с.
  5. Максимов Илья. [info.samara.ru/press/41/06.08.2005/103680/ Они служили в 7-й Самарской кавдивизии] // «Волжская коммуна» : газета. — Самара, 2005-08-06.

Источники

  • Киевский Краснознамённый. Очерки истории Краснознамённого Киевского военного округа (1919−1979). Издание второе, исправленное и дополненное. — Киев: Издательство политической литературы Украины, 1979.
  • [handbook.rkka.ru/kd/7kd0419.htm 7-я Самарская кавалерийская дивизия // Справочник по РККА (handbook.rkka.ru) (Проверено 11 августа 2013)] (недоступная ссылка) [web.archive.org/web/20070518064318/handbook.rkka.ru/kd/7kd0419.htm Архивировано из первоисточника 18 мая 2007.] Проверено 11 августа 2013.
  • [rkka.ru/cavalry/30/007_kd.html 7 кавалерийская Самарская Краснознаменная дивизия имени Английского пролетариата // Сайт «Рабоче-Крестьянская Красная Армия» (rkka.ru) (Проверено 11 августа 2013)]
  • [www.budenney.ru/memoirs/ Будённый С. М. «Пройдённый путь» в 3-х кн.:]
Кн. 1.: М.: Воениздат, 1959;
Кн. 2.: М.: Воениздат, 1965. — 392 с. — Тир. 115000 экз.;
Кн. 3.: М.: Воениздат, 1973. — 408 с. — Тир. 100000 экз.
  • [www.budenney.ru/chronicle/ Витошнев С. Семён Будённый — Минск: Издательство ООО «Кузьма», 1998. — 224 с. — (Жизнь знаменитых людей).] — ISBN 985-453-003-5.
  • Шамбаров В. Е. Белогвардейщина. — М.: Издательство «ЭКСМО-Пресс», 2002. — 640 с. — (Серия «История России. Современный взгляд») — ISBN 5-04-009519-8. — Тир. 5100 экз. — [militera.lib.ru/research/shambarov1/05.html Гл. 82. Последние победы Деникина.]
  • Деникин А. И. [militera.lib.ru/memo/russian/denikin_ai2/index.html Очерки русской смуты: — Т. I−V.]. — Париж; Берлин: Изд. Поволоцкого; Слово; Медный всадник, 1921−1926.; М.: «Наука», 1991.; Айрис-пресс, 2006. — (Белая Россия). — ISBN 5-8112-1890-7. — [militera.lib.ru/memo/russian/denikin_ai2/5_20.html Т. V. — Гл. XX. Операции южных армий в начале 1920 года: от Ростова до Екатеринодара. Рознь между добровольцами и донцами.]

Отрывок, характеризующий 7-я кавалерийская дивизия (РККА)

– До первого дела – эполеты, – сказал он ему.
Долохов оглянулся, ничего не сказал и не изменил выражения своего насмешливо улыбающегося рта.
– Ну, вот и хорошо, – продолжал полковой командир. – Людям по чарке водки от меня, – прибавил он, чтобы солдаты слышали. – Благодарю всех! Слава Богу! – И он, обогнав роту, подъехал к другой.
– Что ж, он, право, хороший человек; с ним служить можно, – сказал Тимохин субалтерн офицеру, шедшему подле него.
– Одно слово, червонный!… (полкового командира прозвали червонным королем) – смеясь, сказал субалтерн офицер.
Счастливое расположение духа начальства после смотра перешло и к солдатам. Рота шла весело. Со всех сторон переговаривались солдатские голоса.
– Как же сказывали, Кутузов кривой, об одном глазу?
– А то нет! Вовсе кривой.
– Не… брат, глазастее тебя. Сапоги и подвертки – всё оглядел…
– Как он, братец ты мой, глянет на ноги мне… ну! думаю…
– А другой то австрияк, с ним был, словно мелом вымазан. Как мука, белый. Я чай, как амуницию чистят!
– Что, Федешоу!… сказывал он, что ли, когда стражения начнутся, ты ближе стоял? Говорили всё, в Брунове сам Бунапарте стоит.
– Бунапарте стоит! ишь врет, дура! Чего не знает! Теперь пруссак бунтует. Австрияк его, значит, усмиряет. Как он замирится, тогда и с Бунапартом война откроется. А то, говорит, в Брунове Бунапарте стоит! То то и видно, что дурак. Ты слушай больше.
– Вишь черти квартирьеры! Пятая рота, гляди, уже в деревню заворачивает, они кашу сварят, а мы еще до места не дойдем.
– Дай сухарика то, чорт.
– А табаку то вчера дал? То то, брат. Ну, на, Бог с тобой.
– Хоть бы привал сделали, а то еще верст пять пропрем не емши.
– То то любо было, как немцы нам коляски подавали. Едешь, знай: важно!
– А здесь, братец, народ вовсе оголтелый пошел. Там всё как будто поляк был, всё русской короны; а нынче, брат, сплошной немец пошел.
– Песенники вперед! – послышался крик капитана.
И перед роту с разных рядов выбежало человек двадцать. Барабанщик запевало обернулся лицом к песенникам, и, махнув рукой, затянул протяжную солдатскую песню, начинавшуюся: «Не заря ли, солнышко занималося…» и кончавшуюся словами: «То то, братцы, будет слава нам с Каменскиим отцом…» Песня эта была сложена в Турции и пелась теперь в Австрии, только с тем изменением, что на место «Каменскиим отцом» вставляли слова: «Кутузовым отцом».
Оторвав по солдатски эти последние слова и махнув руками, как будто он бросал что то на землю, барабанщик, сухой и красивый солдат лет сорока, строго оглянул солдат песенников и зажмурился. Потом, убедившись, что все глаза устремлены на него, он как будто осторожно приподнял обеими руками какую то невидимую, драгоценную вещь над головой, подержал ее так несколько секунд и вдруг отчаянно бросил ее:
Ах, вы, сени мои, сени!
«Сени новые мои…», подхватили двадцать голосов, и ложечник, несмотря на тяжесть амуниции, резво выскочил вперед и пошел задом перед ротой, пошевеливая плечами и угрожая кому то ложками. Солдаты, в такт песни размахивая руками, шли просторным шагом, невольно попадая в ногу. Сзади роты послышались звуки колес, похрускиванье рессор и топот лошадей.
Кутузов со свитой возвращался в город. Главнокомандующий дал знак, чтобы люди продолжали итти вольно, и на его лице и на всех лицах его свиты выразилось удовольствие при звуках песни, при виде пляшущего солдата и весело и бойко идущих солдат роты. Во втором ряду, с правого фланга, с которого коляска обгоняла роты, невольно бросался в глаза голубоглазый солдат, Долохов, который особенно бойко и грациозно шел в такт песни и глядел на лица проезжающих с таким выражением, как будто он жалел всех, кто не шел в это время с ротой. Гусарский корнет из свиты Кутузова, передразнивавший полкового командира, отстал от коляски и подъехал к Долохову.
Гусарский корнет Жерков одно время в Петербурге принадлежал к тому буйному обществу, которым руководил Долохов. За границей Жерков встретил Долохова солдатом, но не счел нужным узнать его. Теперь, после разговора Кутузова с разжалованным, он с радостью старого друга обратился к нему:
– Друг сердечный, ты как? – сказал он при звуках песни, ровняя шаг своей лошади с шагом роты.
– Я как? – отвечал холодно Долохов, – как видишь.
Бойкая песня придавала особенное значение тону развязной веселости, с которой говорил Жерков, и умышленной холодности ответов Долохова.
– Ну, как ладишь с начальством? – спросил Жерков.
– Ничего, хорошие люди. Ты как в штаб затесался?
– Прикомандирован, дежурю.
Они помолчали.
«Выпускала сокола да из правого рукава», говорила песня, невольно возбуждая бодрое, веселое чувство. Разговор их, вероятно, был бы другой, ежели бы они говорили не при звуках песни.
– Что правда, австрийцев побили? – спросил Долохов.
– А чорт их знает, говорят.
– Я рад, – отвечал Долохов коротко и ясно, как того требовала песня.
– Что ж, приходи к нам когда вечерком, фараон заложишь, – сказал Жерков.
– Или у вас денег много завелось?
– Приходи.
– Нельзя. Зарок дал. Не пью и не играю, пока не произведут.
– Да что ж, до первого дела…
– Там видно будет.
Опять они помолчали.
– Ты заходи, коли что нужно, все в штабе помогут… – сказал Жерков.
Долохов усмехнулся.
– Ты лучше не беспокойся. Мне что нужно, я просить не стану, сам возьму.
– Да что ж, я так…
– Ну, и я так.
– Прощай.
– Будь здоров…
… и высоко, и далеко,
На родиму сторону…
Жерков тронул шпорами лошадь, которая раза три, горячась, перебила ногами, не зная, с какой начать, справилась и поскакала, обгоняя роту и догоняя коляску, тоже в такт песни.


Возвратившись со смотра, Кутузов, сопутствуемый австрийским генералом, прошел в свой кабинет и, кликнув адъютанта, приказал подать себе некоторые бумаги, относившиеся до состояния приходивших войск, и письма, полученные от эрцгерцога Фердинанда, начальствовавшего передовою армией. Князь Андрей Болконский с требуемыми бумагами вошел в кабинет главнокомандующего. Перед разложенным на столе планом сидели Кутузов и австрийский член гофкригсрата.
– А… – сказал Кутузов, оглядываясь на Болконского, как будто этим словом приглашая адъютанта подождать, и продолжал по французски начатый разговор.
– Я только говорю одно, генерал, – говорил Кутузов с приятным изяществом выражений и интонации, заставлявшим вслушиваться в каждое неторопливо сказанное слово. Видно было, что Кутузов и сам с удовольствием слушал себя. – Я только одно говорю, генерал, что ежели бы дело зависело от моего личного желания, то воля его величества императора Франца давно была бы исполнена. Я давно уже присоединился бы к эрцгерцогу. И верьте моей чести, что для меня лично передать высшее начальство армией более меня сведущему и искусному генералу, какими так обильна Австрия, и сложить с себя всю эту тяжкую ответственность для меня лично было бы отрадой. Но обстоятельства бывают сильнее нас, генерал.
И Кутузов улыбнулся с таким выражением, как будто он говорил: «Вы имеете полное право не верить мне, и даже мне совершенно всё равно, верите ли вы мне или нет, но вы не имеете повода сказать мне это. И в этом то всё дело».
Австрийский генерал имел недовольный вид, но не мог не в том же тоне отвечать Кутузову.
– Напротив, – сказал он ворчливым и сердитым тоном, так противоречившим лестному значению произносимых слов, – напротив, участие вашего превосходительства в общем деле высоко ценится его величеством; но мы полагаем, что настоящее замедление лишает славные русские войска и их главнокомандующих тех лавров, которые они привыкли пожинать в битвах, – закончил он видимо приготовленную фразу.
Кутузов поклонился, не изменяя улыбки.
– А я так убежден и, основываясь на последнем письме, которым почтил меня его высочество эрцгерцог Фердинанд, предполагаю, что австрийские войска, под начальством столь искусного помощника, каков генерал Мак, теперь уже одержали решительную победу и не нуждаются более в нашей помощи, – сказал Кутузов.
Генерал нахмурился. Хотя и не было положительных известий о поражении австрийцев, но было слишком много обстоятельств, подтверждавших общие невыгодные слухи; и потому предположение Кутузова о победе австрийцев было весьма похоже на насмешку. Но Кутузов кротко улыбался, всё с тем же выражением, которое говорило, что он имеет право предполагать это. Действительно, последнее письмо, полученное им из армии Мака, извещало его о победе и о самом выгодном стратегическом положении армии.
– Дай ка сюда это письмо, – сказал Кутузов, обращаясь к князю Андрею. – Вот изволите видеть. – И Кутузов, с насмешливою улыбкой на концах губ, прочел по немецки австрийскому генералу следующее место из письма эрцгерцога Фердинанда: «Wir haben vollkommen zusammengehaltene Krafte, nahe an 70 000 Mann, um den Feind, wenn er den Lech passirte, angreifen und schlagen zu konnen. Wir konnen, da wir Meister von Ulm sind, den Vortheil, auch von beiden Uferien der Donau Meister zu bleiben, nicht verlieren; mithin auch jeden Augenblick, wenn der Feind den Lech nicht passirte, die Donau ubersetzen, uns auf seine Communikations Linie werfen, die Donau unterhalb repassiren und dem Feinde, wenn er sich gegen unsere treue Allirte mit ganzer Macht wenden wollte, seine Absicht alabald vereitelien. Wir werden auf solche Weise den Zeitpunkt, wo die Kaiserlich Ruseische Armee ausgerustet sein wird, muthig entgegenharren, und sodann leicht gemeinschaftlich die Moglichkeit finden, dem Feinde das Schicksal zuzubereiten, so er verdient». [Мы имеем вполне сосредоточенные силы, около 70 000 человек, так что мы можем атаковать и разбить неприятеля в случае переправы его через Лех. Так как мы уже владеем Ульмом, то мы можем удерживать за собою выгоду командования обоими берегами Дуная, стало быть, ежеминутно, в случае если неприятель не перейдет через Лех, переправиться через Дунай, броситься на его коммуникационную линию, ниже перейти обратно Дунай и неприятелю, если он вздумает обратить всю свою силу на наших верных союзников, не дать исполнить его намерение. Таким образом мы будем бодро ожидать времени, когда императорская российская армия совсем изготовится, и затем вместе легко найдем возможность уготовить неприятелю участь, коей он заслуживает».]
Кутузов тяжело вздохнул, окончив этот период, и внимательно и ласково посмотрел на члена гофкригсрата.
– Но вы знаете, ваше превосходительство, мудрое правило, предписывающее предполагать худшее, – сказал австрийский генерал, видимо желая покончить с шутками и приступить к делу.
Он невольно оглянулся на адъютанта.
– Извините, генерал, – перебил его Кутузов и тоже поворотился к князю Андрею. – Вот что, мой любезный, возьми ты все донесения от наших лазутчиков у Козловского. Вот два письма от графа Ностица, вот письмо от его высочества эрцгерцога Фердинанда, вот еще, – сказал он, подавая ему несколько бумаг. – И из всего этого чистенько, на французском языке, составь mеmorandum, записочку, для видимости всех тех известий, которые мы о действиях австрийской армии имели. Ну, так то, и представь его превосходительству.
Князь Андрей наклонил голову в знак того, что понял с первых слов не только то, что было сказано, но и то, что желал бы сказать ему Кутузов. Он собрал бумаги, и, отдав общий поклон, тихо шагая по ковру, вышел в приемную.
Несмотря на то, что еще не много времени прошло с тех пор, как князь Андрей оставил Россию, он много изменился за это время. В выражении его лица, в движениях, в походке почти не было заметно прежнего притворства, усталости и лени; он имел вид человека, не имеющего времени думать о впечатлении, какое он производит на других, и занятого делом приятным и интересным. Лицо его выражало больше довольства собой и окружающими; улыбка и взгляд его были веселее и привлекательнее.
Кутузов, которого он догнал еще в Польше, принял его очень ласково, обещал ему не забывать его, отличал от других адъютантов, брал с собою в Вену и давал более серьезные поручения. Из Вены Кутузов писал своему старому товарищу, отцу князя Андрея:
«Ваш сын, – писал он, – надежду подает быть офицером, из ряду выходящим по своим занятиям, твердости и исполнительности. Я считаю себя счастливым, имея под рукой такого подчиненного».
В штабе Кутузова, между товарищами сослуживцами и вообще в армии князь Андрей, так же как и в петербургском обществе, имел две совершенно противоположные репутации.
Одни, меньшая часть, признавали князя Андрея чем то особенным от себя и от всех других людей, ожидали от него больших успехов, слушали его, восхищались им и подражали ему; и с этими людьми князь Андрей был прост и приятен. Другие, большинство, не любили князя Андрея, считали его надутым, холодным и неприятным человеком. Но с этими людьми князь Андрей умел поставить себя так, что его уважали и даже боялись.
Выйдя в приемную из кабинета Кутузова, князь Андрей с бумагами подошел к товарищу,дежурному адъютанту Козловскому, который с книгой сидел у окна.
– Ну, что, князь? – спросил Козловский.
– Приказано составить записку, почему нейдем вперед.
– А почему?
Князь Андрей пожал плечами.
– Нет известия от Мака? – спросил Козловский.
– Нет.
– Ежели бы правда, что он разбит, так пришло бы известие.