70-я стрелковая дивизия (2-го формирования)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
70-я стрелковая дивизия
Награды:

Почётные наименования:

"Верхнеднепровская"

Войска:

сухопутные

Род войск:

пехота

Формирование:

20.03.1943

Расформирование (преобразование):

лето 1946

Предшественник:

47-я стрелковая бригада
146-я стрелковая бригада

Боевой путь

1943: Смоленская наступательная операция
Смоленско-Рославльская наступательная операция
1944: Белорусская наступательная операция
Могилёвская наступательная операция
Минская наступательная операция
Каунасская наступательная операция
1944: Прибалтийская наступательная операция
Рижская наступательная операция
Мемельская наступательная операция
1945: Восточно-Прусская наступательная операция
Инстербургско-Кенигсбергская наступательная операция
Штурм Кенигсберга
Земландская наступательная операция

70-я стрелковая дивизия — воинское соединение вооружённых сил СССР, принимавшее участие в Великой Отечественной войне.





История

Сформирована в марте 1943 года по приказу Ставки ВГК № 46081 от 20.03.1943 на базе 47-й стрелковой бригады и 146-й стрелковой бригады

В действующей армии во время ВОВ с 12.07.1943 по 23.07.1943 и с 01.08.1943 по 09.05.1945.

Принимая участие в Смоленской наступательной операции, ведёт наступление из района восточнее Спас-Деменска, с 07.08.1943 наступает южнее города, затем через Стодолище, Хиславичи вышла к реке Проня южнее Дрибина, где была остановлена.

В конце 1943 — по весну 1944 года ведёт тяжёлые и почти безуспешные наступательные бои на витебском направлении. Так, 21.03.1944 ведёт бои в районе населённых пунктов Языково, Косачи (Белоруссия).

В апреле 1944 года дислоцировалась в 60 километрах от Орши в деревне Морозовке. 01-02.05.1944 ведёт оборонительные бои совместно с 1-й гвардейской танковой бригадой в районе населённого пункта Малый Обертын.

С июня 1944 принимает участие в Белорусской операции, наступает имея соседом справа 290-ю стрелковую дивизию, с тяжёлыми боями прорывает оборону противника. 26.06.1944 года участвовала в освобождении города Горки, в этот же день подошла к Днепру напротив Шклова, 27.06.1944 частью сил участвовала в освобождении Шклова. Продолжив наступление во втором эшелоне фронта, вышла к Пренай, откуда начала наступление в ходе Каунасской операции, в общем направлении на Мариямполе, вышла к границам Восточной Пруссии. Так, 05.08.1944 ведёт бой за населённый пункт Зеленки (Литва). В течение конца августа — начала сентября 1944 года отражает контрудары врага из района Кибаратай.

В ходе Рижской операции в конце сентября 1944 наступает из района Бауска, была остановлена у Иегавы, после чего в составе армии переброшена на мемельское направление в район южнее Шяуляя и с октября 1944 наступает в направлении Балтийского моря южнее Мемеля, ведёт там бои до января 1945 года. Приняла участие в освобождении Мемеля (28.01.1945). Совершила марш южнее, и с февраля 1945 года наступает на Кёнигсберг с северо-востока. Так, 03-04.03.1945 года ведёт бой у населённого пункта Побетен (ныне поселок Романово Калининградской области). Вышла на подступы к Кёнигсбергу, 07.04.1945 ведёт бой за населенный пункт Фридрихсберг (ныне поселок Зелёное города Калининграда), штурмует Кёнигсберг, принимает участие в его взятии 09.04.1945.

Закончила войну участием в Земландской наступательной операции, в течение конца апреля 1945 ведёт тяжёлые бои, штурмует Фишхаузен. 24.04.1945 выведена в резерв, и вместе с армией перегруппирована в район Данциг, Гдыня, Нойштадт.

Полное наименование

  • 70-я стрелковая Верхнеднепровская ордена Суворова дивизия

Состав

  • 68-й стрелковый Кёнигсбергский полк
  • 252-й стрелковый полк
  • 329-й стрелковый полк
  • 227-й артиллерийский полк
  • 94-й отдельный истребительно-противотанковый дивизион
  • 65-я разведрота
  • 64-й отдельный сапёрный батальон
  • 553-й отдельный батальон связи (650-я отдельная рота связи)
  • 21-й медико-санитарный батальон
  • 36-я отдельная рота химический защиты
  • 176-я автотранспортная рота
  • 165-я полевая хлебопекарня
  • 286-й дивизионный ветеринарный лазарет
  • 1605-я полевая почтовая станция
  • 1663-я полевая касса Госбанка

Подчинение

Дата Фронт (округ) Армия Корпус Примечания
01.04.1943 года Московский военный округ - - -
01.05.1943 года Резерв Ставки ВГК 3-я резервная армия - -
01.06.1943 года Резерв Ставки ВГК 3-я резервная армия - -
01.07.1943 года Резерв Ставки ВГК 3-я резервная армия - -
01.08.1943 года Западный фронт 21-я армия - -
01.09.1943 года Западный фронт 33-я армия 70-й стрелковый корпус -
01.10.1943 года Западный фронт 49-я армия 62-й стрелковый корпус -
01.11.1943 года Западный фронт 49-я армия 62-й стрелковый корпус -
01.12.1943 года Западный фронт 49-я армия 113-й стрелковый корпус -
01.01.1944 года Западный фронт 49-я армия 113-й стрелковый корпус -
01.02.1944 года Западный фронт 49-я армия 113-й стрелковый корпус -
01.03.1944 года Западный фронт 49-я армия 113-й стрелковый корпус -
01.04.1944 года Западный фронт 49-я армия 113-й стрелковый корпус -
01.05.1944 года 2-й Белорусский фронт 33-я армия 62-й стрелковый корпус -
01.06.1944 года 2-й Белорусский фронт 33-я армия 62-й стрелковый корпус -
01.07.1944 года 2-й Белорусский фронт 33-я армия 62-й стрелковый корпус -
01.08.1944 года 3-й Белорусский фронт 33-я армия 62-й стрелковый корпус -
01.09.1944 года 1-й Прибалтийский фронт 19-й стрелковый корпус -
01.10.1944 года 1-й Прибалтийский фронт 43-я армия 19-й стрелковый корпус -
01.11.1944 года 1-й Прибалтийский фронт 43-я армия 19-й стрелковый корпус -
01.12.1944 года 1-й Прибалтийский фронт 43-я армия 19-й стрелковый корпус -
01.01.1945 года 1-й Прибалтийский фронт 43-я армия 19-й стрелковый корпус -
01.02.1945 года 1-й Прибалтийский фронт 4-я ударная армия 19-й стрелковый корпус -
01.03.1945 года 3-й Белорусский фронт Земландская группа войск - -
01.04.1945 года 3-й Белорусский фронт 43-я армия 90-й стрелковый корпус -
01.05.1945 года 2-й Белорусский фронт 43-я армия 90-й стрелковый корпус -

Награды и наименования

Награда (наименование) Дата За что получена
«Верхнеднепровская» −10.07.1944 -
22.10.1944 -

Командиры дивизии

Отличившиеся воины дивизии

Награда Ф. И. О. Должность Звание Дата награждения Примечания
Алейников, Александр Георгиевич командир взвода 252-го стрелкового полка старшина 29.06.1945 -
Бажанов, Александр Васильевич командир орудия батареи 76-мм пушек 68-го стрелкового полка старший сержант 22.08.1944 посмертно, бросился под танк с гранатой
Барамзина, Татьяна Николаевна телефонистка батальона 252-го стрелкового полка ефрейтор 24.03.1945 посмертно
Григорьев, Илья Леонович командир взвода снайперов 252-го стрелкового полка гвардии старшина 15.06.1944 15-й в списке самых результативных советских снайперов (328 солдат и офицеров противника)
Иванов, Сергей Иванович командир батальона 152-го стрелкового полка майор 29.06.1945 -
Катин, Николай Андреевич командир пулемётной роты 68-го стрелкового полка старший лейтенант 19.04.1945 посмертно, подорвал себя гранатой вместе с врагом
Обухов, Александр Васильевич командир орудия 227-го артиллерийского полка старшина 19.04.1945 -

Напишите отзыв о статье "70-я стрелковая дивизия (2-го формирования)"

Ссылки

  • [www.rkka.ru/ihandbook.htm Справочник]
  • [samsv.narod.ru/Div/Sd/sd070/default.html Справочник]
  • [soldat.ru Справочники и форум на Солдат.ру]
  • [www.soldat.ru/perechen Перечень № 5 стрелковых, горнострелковых, мотострелковых и моторизованных дивизий, входивших в состав действующей армии в годы Великой Отечественной войны]


Отрывок, характеризующий 70-я стрелковая дивизия (2-го формирования)

– Стой, равняйся! – послышалась впереди команда дивизионера.
– Левое плечо вперед, шагом марш! – скомандовали впереди.
И гусары по линии войск прошли на левый фланг позиции и стали позади наших улан, стоявших в первой линии. Справа стояла наша пехота густой колонной – это были резервы; повыше ее на горе видны были на чистом чистом воздухе, в утреннем, косом и ярком, освещении, на самом горизонте, наши пушки. Впереди за лощиной видны были неприятельские колонны и пушки. В лощине слышна была наша цепь, уже вступившая в дело и весело перещелкивающаяся с неприятелем.
Ростову, как от звуков самой веселой музыки, стало весело на душе от этих звуков, давно уже не слышанных. Трап та та тап! – хлопали то вдруг, то быстро один за другим несколько выстрелов. Опять замолкло все, и опять как будто трескались хлопушки, по которым ходил кто то.
Гусары простояли около часу на одном месте. Началась и канонада. Граф Остерман с свитой проехал сзади эскадрона, остановившись, поговорил с командиром полка и отъехал к пушкам на гору.
Вслед за отъездом Остермана у улан послышалась команда:
– В колонну, к атаке стройся! – Пехота впереди их вздвоила взводы, чтобы пропустить кавалерию. Уланы тронулись, колеблясь флюгерами пик, и на рысях пошли под гору на французскую кавалерию, показавшуюся под горой влево.
Как только уланы сошли под гору, гусарам ведено было подвинуться в гору, в прикрытие к батарее. В то время как гусары становились на место улан, из цепи пролетели, визжа и свистя, далекие, непопадавшие пули.
Давно не слышанный этот звук еще радостнее и возбудительное подействовал на Ростова, чем прежние звуки стрельбы. Он, выпрямившись, разглядывал поле сражения, открывавшееся с горы, и всей душой участвовал в движении улан. Уланы близко налетели на французских драгун, что то спуталось там в дыму, и через пять минут уланы понеслись назад не к тому месту, где они стояли, но левее. Между оранжевыми уланами на рыжих лошадях и позади их, большой кучей, видны были синие французские драгуны на серых лошадях.


Ростов своим зорким охотничьим глазом один из первых увидал этих синих французских драгун, преследующих наших улан. Ближе, ближе подвигались расстроенными толпами уланы, и французские драгуны, преследующие их. Уже можно было видеть, как эти, казавшиеся под горой маленькими, люди сталкивались, нагоняли друг друга и махали руками или саблями.
Ростов, как на травлю, смотрел на то, что делалось перед ним. Он чутьем чувствовал, что ежели ударить теперь с гусарами на французских драгун, они не устоят; но ежели ударить, то надо было сейчас, сию минуту, иначе будет уже поздно. Он оглянулся вокруг себя. Ротмистр, стоя подле него, точно так же не спускал глаз с кавалерии внизу.
– Андрей Севастьяныч, – сказал Ростов, – ведь мы их сомнем…
– Лихая бы штука, – сказал ротмистр, – а в самом деле…
Ростов, не дослушав его, толкнул лошадь, выскакал вперед эскадрона, и не успел он еще скомандовать движение, как весь эскадрон, испытывавший то же, что и он, тронулся за ним. Ростов сам не знал, как и почему он это сделал. Все это он сделал, как он делал на охоте, не думая, не соображая. Он видел, что драгуны близко, что они скачут, расстроены; он знал, что они не выдержат, он знал, что была только одна минута, которая не воротится, ежели он упустит ее. Пули так возбудительно визжали и свистели вокруг него, лошадь так горячо просилась вперед, что он не мог выдержать. Он тронул лошадь, скомандовал и в то же мгновение, услыхав за собой звук топота своего развернутого эскадрона, на полных рысях, стал спускаться к драгунам под гору. Едва они сошли под гору, как невольно их аллюр рыси перешел в галоп, становившийся все быстрее и быстрее по мере того, как они приближались к своим уланам и скакавшим за ними французским драгунам. Драгуны были близко. Передние, увидав гусар, стали поворачивать назад, задние приостанавливаться. С чувством, с которым он несся наперерез волку, Ростов, выпустив во весь мах своего донца, скакал наперерез расстроенным рядам французских драгун. Один улан остановился, один пеший припал к земле, чтобы его не раздавили, одна лошадь без седока замешалась с гусарами. Почти все французские драгуны скакали назад. Ростов, выбрав себе одного из них на серой лошади, пустился за ним. По дороге он налетел на куст; добрая лошадь перенесла его через него, и, едва справясь на седле, Николай увидал, что он через несколько мгновений догонит того неприятеля, которого он выбрал своей целью. Француз этот, вероятно, офицер – по его мундиру, согнувшись, скакал на своей серой лошади, саблей подгоняя ее. Через мгновенье лошадь Ростова ударила грудью в зад лошади офицера, чуть не сбила ее с ног, и в то же мгновенье Ростов, сам не зная зачем, поднял саблю и ударил ею по французу.
В то же мгновение, как он сделал это, все оживление Ростова вдруг исчезло. Офицер упал не столько от удара саблей, который только слегка разрезал ему руку выше локтя, сколько от толчка лошади и от страха. Ростов, сдержав лошадь, отыскивал глазами своего врага, чтобы увидать, кого он победил. Драгунский французский офицер одной ногой прыгал на земле, другой зацепился в стремени. Он, испуганно щурясь, как будто ожидая всякую секунду нового удара, сморщившись, с выражением ужаса взглянул снизу вверх на Ростова. Лицо его, бледное и забрызганное грязью, белокурое, молодое, с дырочкой на подбородке и светлыми голубыми глазами, было самое не для поля сражения, не вражеское лицо, а самое простое комнатное лицо. Еще прежде, чем Ростов решил, что он с ним будет делать, офицер закричал: «Je me rends!» [Сдаюсь!] Он, торопясь, хотел и не мог выпутать из стремени ногу и, не спуская испуганных голубых глаз, смотрел на Ростова. Подскочившие гусары выпростали ему ногу и посадили его на седло. Гусары с разных сторон возились с драгунами: один был ранен, но, с лицом в крови, не давал своей лошади; другой, обняв гусара, сидел на крупе его лошади; третий взлеаал, поддерживаемый гусаром, на его лошадь. Впереди бежала, стреляя, французская пехота. Гусары торопливо поскакали назад с своими пленными. Ростов скакал назад с другими, испытывая какое то неприятное чувство, сжимавшее ему сердце. Что то неясное, запутанное, чего он никак не мог объяснить себе, открылось ему взятием в плен этого офицера и тем ударом, который он нанес ему.
Граф Остерман Толстой встретил возвращавшихся гусар, подозвал Ростова, благодарил его и сказал, что он представит государю о его молодецком поступке и будет просить для него Георгиевский крест. Когда Ростова потребовали к графу Остерману, он, вспомнив о том, что атака его была начата без приказанья, был вполне убежден, что начальник требует его для того, чтобы наказать его за самовольный поступок. Поэтому лестные слова Остермана и обещание награды должны бы были тем радостнее поразить Ростова; но все то же неприятное, неясное чувство нравственно тошнило ему. «Да что бишь меня мучает? – спросил он себя, отъезжая от генерала. – Ильин? Нет, он цел. Осрамился я чем нибудь? Нет. Все не то! – Что то другое мучило его, как раскаяние. – Да, да, этот французский офицер с дырочкой. И я хорошо помню, как рука моя остановилась, когда я поднял ее».
Ростов увидал отвозимых пленных и поскакал за ними, чтобы посмотреть своего француза с дырочкой на подбородке. Он в своем странном мундире сидел на заводной гусарской лошади и беспокойно оглядывался вокруг себя. Рана его на руке была почти не рана. Он притворно улыбнулся Ростову и помахал ему рукой, в виде приветствия. Ростову все так же было неловко и чего то совестно.
Весь этот и следующий день друзья и товарищи Ростова замечали, что он не скучен, не сердит, но молчалив, задумчив и сосредоточен. Он неохотно пил, старался оставаться один и о чем то все думал.
Ростов все думал об этом своем блестящем подвиге, который, к удивлению его, приобрел ему Георгиевский крест и даже сделал ему репутацию храбреца, – и никак не мог понять чего то. «Так и они еще больше нашего боятся! – думал он. – Так только то и есть всего, то, что называется геройством? И разве я это делал для отечества? И в чем он виноват с своей дырочкой и голубыми глазами? А как он испугался! Он думал, что я убью его. За что ж мне убивать его? У меня рука дрогнула. А мне дали Георгиевский крест. Ничего, ничего не понимаю!»
Но пока Николай перерабатывал в себе эти вопросы и все таки не дал себе ясного отчета в том, что так смутило его, колесо счастья по службе, как это часто бывает, повернулось в его пользу. Его выдвинули вперед после Островненского дела, дали ему батальон гусаров и, когда нужно было употребить храброго офицера, давали ему поручения.


Получив известие о болезни Наташи, графиня, еще не совсем здоровая и слабая, с Петей и со всем домом приехала в Москву, и все семейство Ростовых перебралось от Марьи Дмитриевны в свой дом и совсем поселилось в Москве.
Болезнь Наташи была так серьезна, что, к счастию ее и к счастию родных, мысль о всем том, что было причиной ее болезни, ее поступок и разрыв с женихом перешли на второй план. Она была так больна, что нельзя было думать о том, насколько она была виновата во всем случившемся, тогда как она не ела, не спала, заметно худела, кашляла и была, как давали чувствовать доктора, в опасности. Надо было думать только о том, чтобы помочь ей. Доктора ездили к Наташе и отдельно и консилиумами, говорили много по французски, по немецки и по латыни, осуждали один другого, прописывали самые разнообразные лекарства от всех им известных болезней; но ни одному из них не приходила в голову та простая мысль, что им не может быть известна та болезнь, которой страдала Наташа, как не может быть известна ни одна болезнь, которой одержим живой человек: ибо каждый живой человек имеет свои особенности и всегда имеет особенную и свою новую, сложную, неизвестную медицине болезнь, не болезнь легких, печени, кожи, сердца, нервов и т. д., записанных в медицине, но болезнь, состоящую из одного из бесчисленных соединений в страданиях этих органов. Эта простая мысль не могла приходить докторам (так же, как не может прийти колдуну мысль, что он не может колдовать) потому, что их дело жизни состояло в том, чтобы лечить, потому, что за то они получали деньги, и потому, что на это дело они потратили лучшие годы своей жизни. Но главное – мысль эта не могла прийти докторам потому, что они видели, что они несомненно полезны, и были действительно полезны для всех домашних Ростовых. Они были полезны не потому, что заставляли проглатывать больную большей частью вредные вещества (вред этот был мало чувствителен, потому что вредные вещества давались в малом количестве), но они полезны, необходимы, неизбежны были (причина – почему всегда есть и будут мнимые излечители, ворожеи, гомеопаты и аллопаты) потому, что они удовлетворяли нравственной потребности больной и людей, любящих больную. Они удовлетворяли той вечной человеческой потребности надежды на облегчение, потребности сочувствия и деятельности, которые испытывает человек во время страдания. Они удовлетворяли той вечной, человеческой – заметной в ребенке в самой первобытной форме – потребности потереть то место, которое ушиблено. Ребенок убьется и тотчас же бежит в руки матери, няньки для того, чтобы ему поцеловали и потерли больное место, и ему делается легче, когда больное место потрут или поцелуют. Ребенок не верит, чтобы у сильнейших и мудрейших его не было средств помочь его боли. И надежда на облегчение и выражение сочувствия в то время, как мать трет его шишку, утешают его. Доктора для Наташи были полезны тем, что они целовали и терли бобо, уверяя, что сейчас пройдет, ежели кучер съездит в арбатскую аптеку и возьмет на рубль семь гривен порошков и пилюль в хорошенькой коробочке и ежели порошки эти непременно через два часа, никак не больше и не меньше, будет в отварной воде принимать больная.