75-я гвардейская стрелковая дивизия

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
75-я гвардейская стрелковая дивизия
Награды:


Почётные наименования:

«Бахмачская»

Войска:

сухопутные

Род войск:

пехота

Формирование:

февраль 1943 года

Расформирование (преобразование):

май 1946 года

Предшественник:

95-я стрелковая дивизия (2-го формирования)

Преемник:

17-я отдельная гвардейская стрелковая Бахмачская дважды Краснознамённая Ордена Суворова II-й степени бригада (после ВОВ)

75-я гвардейская стрелковая Бахмачская дважды Краснознамённая Ордена Суворова дивизия — воинское соединение СССР в Великой Отечественной войне.

Образована на основе 95-й стрелковой дивизии (2-го формирования), которой Приказом НКО № 104 от 1 марта 1943 года[1] за оборону Сталинграда было присвоено наименование гвардейской и новая нумерация. Новая нумерация частям дивизии присвоена 4 апреля 1943 г.[2].

Воевала на фронтах: Центральный (1943), Воронежский (1943), 1-й Украинский (1943—1944), 1-й Белорусский (1944—1945), 3-й Прибалтийский (1944). Входила в состав войск 16-й, 13-й, 70-й, 60-й, 65-й и 61-й Армий. Участвовала в битве на Курской дуге (Орловская наступательная операция), в освобождении Украины (Черниговско-Припятская операция, Киевская наступательная операция, Киевская оборонительная операция), освобождении Беларуси (Калинковичско-Мозырская операция, операция «Багратион» — Бобруйская операция) и Прибалтики ( Рижская операция), в освобождении Польши (Варшавско-Познанская операция) и разгроме противника на территории Германии (Висло-Одерская операция, Восточно-Померанская операция, Берлинская наступательная операция).





Состав дивизии в апреле 1943 года [3] [4] [5]

  • 212-й гвардейский стрелковый полк (бывший 90-й СП 95-й СД);
  • 231-й гвардейский стрелковый полк (бывший 161-й СП 95-й СД);
  • 241-й гвардейский стрелковый полк (бывший 241-й СП 95-й СД);
  • 159-й гвардейский артиллерийский полк (бывший 57-й АП 95-й СД);
  • 84-й отдельный гвардейский истребительно-противотанковый дивизион (бывший 97-й ОИПТД 95-й СД);
  • 155-й пулемётный батальон (до 15.03.1943);
  • 73-я отдельная гвардейская разведывательная рота (бывшая 13-я рр 95-й СД);
  • 87-й отдельный гвардейский сапёрный батальон (бывший 48-й сапб 95-й СД);
  • 106-й отдельный гвардейский батальон связи (бывшая 119-я орс 95-й СД);
  • 585-й (80) медико-санитарный батальон (бывший 103-й мсб 95-й СД);
  • 77-я отдельная гвардейская рота химической защиты (бывшая 30-я рхз 95-й СД);
  • 726-я (79) автотранспортная рота (бывшая 283-я атр 95-й СД);
  • 660-я (74) полевая хлебопекарня (бывшая 174-я пхп 95-й СД);
  • 678-й (78) дивизионный ветеринарный лазарет (бывший 7-й двл 95-й СД);
  • 1593-я (25703)полевая почтовая станция (бывшая 1766 (2054)-я ппс 95-й СД);
  • 652-я (44705) полевая касса Госбанка (бывшая 1723 (652)-я пкг 95-й СД).

Боевой путь

Дивизия образована на основе 95-й стрелковой дивизии (2-го формирования), которая после окончания Сталинградской битвы была выведена на пополнение и переформирование, и 17 февраля прибыла в район Курска. Приказом НКО № 104 от 1 марта 1943 года[1] за оборону Сталинграда дивизии присвоено наименование гвардейской — она становится 75-й гвардейской стрелковой дивизией и входит в состав 17-го гвардейского стрелкового корпуса 13-й Армии Центрального фронта.

С началом Курской битвы 5 июля дивизия занимает исходный рубеж в районе Битюг-Поныри-Подсобуровка имея задачу во взаимодействии с 16-м танковым корпусом атаковать противника и выйти на рубеж Великий Бережок-Озерки с последующим направлением наступления на хутор Прозоровский. С рассветом 6 июля дивизия вместе со 107-й танковой бригадой, выполняя поставленную задачу, начала наступление на Бутырки. Однако противник, после артиллерийской и авиационной подготовки при поддержке большого количества танков, перешёл в контратаку. В течение последующих дней, до 10 июля включительно, в районе Поныри-Ольховатка дивизия отражала массированные атаки с использованием большого количества танков, поддерживаемые артиллерией и авиацией противника. Потери в дивизии были большие, но бойцы сумели удержать рубежи обороны, нанеся противнику тяжёлые потери.

Перегруппировавшись и проведя разведку, 15 июля в ходе Орловской наступательной операции, дивизия переходит в наступление и, преодолевая упорное сопротивление противника, 25 июля выходит на рубеж Глазуновка-Нижнее Тагино[6].

За боевые действия на Курской дуге, образцовое выполнение боевых заданий и проявленные при этом мужество и героизм Указом Президиума Верховного Совета СССР 21 июля 1943 года дивизия награждена орденом Красного знамени[7]. Командующий Центральным фронтом генерал армии Рокоссовский К.К. в своей телеграмме написал [8]:

Горишнему, Власенко. Награждение Вашего соединения орденом Красного Знамени - традиция Ваша в боях за Одессу, Севастополь и Сталинград. Ком. Центр. фр. Рокоссовский, член воен. сов. Телегин.

Пятерым воинам было присвоено звание Героя Советского Союза[9] (всем — посмертно), 173 бойца и командира награждены орденами и медалями.

1 августа 1943 года дивизия в составе 17-го гвардейского стрелкового корпуса вошла в оперативное подчинение 70-й Армии Центрального фронта. С 4-го по 11-е августа дивизия ведёт наступательные бои в районе Крушинино. 12 августа дивизия вышла из боя и, совершив 120-ти километровый марш, 16 августа сосредоточилась юго-западнее Марково-Петровское. В составе 30-го стрелкового корпуса 60-й Армии 26 августа, с началом Черниговско-Припятской операции, дивизия переходит в наступление и 27 августа вступает на территорию Украины, освободив станцию и посёлок Хутор-Михайловский. 2 сентября был освобождён Ямполь, 7 сентября Батурин, а 9 сентября, после жестоких боев, город Бахмач. За освобождение города Бахмач [www.soldat.ru/doc/vgk/10.html Приказом ВГК № 10] от 9.09.1943 г. дивизии присваивается наименование «Бахмачская».

21 сентября дивизия выходит к реке Десна и схода, первой на участке 60-й Армии, форсирует её. «21.09.43 г. 231-й гв. СП[10], невзирая на бомбардировку с воздуха, используя подручные средства переправы[11] под прикрытием 212-го и 241-го гв. СП форсировал реку Десна и, выйдя на западный её берег, закрепился, обеспечив переправу всех частей дивизии»[12].

Стремительно продвигаясь вперёд, 23 сентября 1943 года дивизия выходит на левый берег реки Днепр в районе села Тарасовичи[13] и схода, первой в полосе наступления 60-й Армии, форсирует Днепр около города Дымер, в 35 км севернее города Киев, и захватывает в районе сел Ясногородка и Глебовка плацдарм, первый в полосе наступления 60-й Армии. «22.09.43 г. к 23.00 212-й гв. СП[14] сосредоточился на левом берегу Днепра напротив с. [uk.wikipedia.org/wiki/Тарасовичі_(Київська_область) Тарасовичи].

Используя подручные переправочные средства к 6.00 23.9.43 г. 6-я рота[15] форсировала Днепр южнее с. Глебовка и окопалась. В 7.15 того же числа рота[16] захватила буксирный пароход „Николаев 300“ с баржей, который использовали для переправы частей дивизии[17]. Закрепившись на рубеже восточнее с. Глебовка, 23.09.43 года к 14.00 полк повел наступление на с. Ясногородка»[18]. Дивизия захватывает, удерживает и расширяет плацдарм на правом берегу реки Днепр, обеспечивая последующее наступление на город Киев. «23.9.43 г. 241-й гв. СП[19], умело используя время и обстановку, создавшуюся в результате форсирования реки Днепр подразделениями 212-го гв. СП, произвел переправу личного состава полка и артиллерии на западный берег реки Днепр в районе с. Тарасовичи. Подразделения полка, разбив противника, закрепились на западном берегу и обеспечили форсирование реки Днепр остальными подразделениями дивизии, невзирая на контратаки немцев и жестокую бомбардировку и обстрел немецкими самолётами боевых порядков и переправы»[20].

Бои на плацдарме были жестокими, с. Ясногородка несколько раз переходило из рук в руки. За успешное форсировании реки Днепр севернее Киева, прочное закрепление плацдарма на западном берегу реки Днепр и проявленные при этом отвагу и геройство Указом Президиума ВС СССР от 17.10.1943 года 57 воинов дивизии удостоены звания Героя Советского Союза[21], 829 бойцов и командиров награждены орденами и медалями[22]. По свидетельству ветеранов, при вручении наград в строю дивизии было 17 Героев. При форсировании Днепра и в боях на плацдарме дивизии был придан 138-й армейский миномётный полк, его командир подполковник Поздняков С.П. был удостоен звания Героя Советского Союза. Командиру 159-го артполка гв. подполковнику Лёвкину Н.А. который после форсирования Днепра был назначен командующим артиллерией 132-й стрелковой дивизии, 31 мая 1945 года также было присвоено звание Героя Советского Союза.

Участвуя в Киевской наступательной операции, дивизия 3 ноября 1943 года прорывает оборону противника под селом Толокунь, а 4 ноября освобождает Дымер (райцентр Киевской области). После упорных боев 9 ноября освобождает райцентр и станцию Бородянка (Киевской области), 10 ноября форсирует реку Тетерев и 11 ноября выбивает немцев из села Великая Рача (Радомышльский район Житомирской области). 11 ноября был освобождён г. Радомышль, но затем, ввиду контрнаступления противника, дивизия переходит к обороне (Киевская оборонительная операция).

2 декабря 1943 года вследствие больших потерь, дивизию выводят из боя для доукомплектования под Речицу (Гомельская обл., Беларусь). 2 января 1944 года дивизия в составе [bdsa.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=2836&Itemid=2865-й 65-й Армии] занимает позиции в районе Давыдовичи (Гомельская обл., Беларусь).

8 января начинается Калинковичско-Мозырская операция операция по освобождению Белоруссии. Дивизия прорывает оборону противника и участвует в боях за город Калинковичи, который был освобождён 14 января. За действия в Калинковичско-Мозырской операции дивизия награждена орденом Суворова II-й степени.

В феврале-июне 1944 года длится «великое противостояние» — затяжные позиционные бои в тяжёлых условиях болот белорусского полесья. Используя малоподвижность линии фронта, войска пополняют личным составом и техникой, ведется учёба и подготовка к предстоящему наступлению — операции «Багратион».

23 июня, участвуя в операции «Багратион» в составе 65-й Армии в Бобруйской операции 1-го Белорусского фронта, дивизия проводит интенсивную разведку боем позиций противника, создавшего на высотах в районе Паричей (Гомельская обл., Беларусь) сильно укреплённый пункт обороны. 24 июня, обходя укрепления противника и преодолевая болота, которые немцы считали непроходимыми, дивизия начинает наступление, 26 июня овладевает райцентром Паричи (Гомельская обл., Беларусь) и выходит на реку Березина. 29 июня был освобождён город Бобруйск, а после уничтожения окружённой в районе Бобруйска группировки противника, 8 июля дивизия освобождает город Барановичи.

За участие в разгроме противника в районе Бобруйска и освобождение города Барановичи дивизия награждена вторым орденом Красного Знамени.

22 июля 1944 года 75-я гвардейская дивизия пересекла государственную границу СССР и вступила на территорию Польши.

В сентябре 1944 года решением Ставки Верховного Главнокомандования для проведения Рижской операции 61-я Армия, в состав которой входила 75-я гвардейская дивизия, передаётся из 1-го Белорусского фронта в состав 3-го Прибалтийского фронта. 18 сентября дивизия выгрузилась на станциях Псков и Дно. Дислоцировавшись в районе города Изборск, дивизия получила пополнение, боеприпасы и вооружение, провела интенсивную подготовку к предстоящим боевым действиям и 27 сентября выступила в направлении Сигулда. 6 октября дивизия вступила в бой за эту важную железнодородную станцию и город. Преодолевая сильно укреплённую оборону противника и используя обходной маневр, 7 октября дивизия овладела городом и станцией Сигулда. Продолжая наступление в тяжёлых условиях осенней распутицы и сильного сопротивления противника, утром 10 октября 212-й гвардейский стрелковый полк вышел к переднему краю рижского оборонительного обвода по реке [lv.wikipedia.org/wiki/Mazā_Jugla Маза-Югла] в 20 км от Риги. 11 октября полк форсировал реку и 12 октября дивизия подошла к восточной окраине Риги. 13 октября, во взаимодействии с частями 3-го Прибалтийского фронта, дивизия освободила правобережную часть Риги. Вечером 13 октября Москва салютовала войскам, освободившим столицу Латвии город Ригу.

[www.soldat.ru/doc/vgk/196.html Приказом ВГК №196] от 13.10.44 г. 212-му гвардейскому стрелковому полку и 159-му гвардейскому артиллерийскому полку было присвоено наименование «Рижских». 241-й гвардейский стрелковый полк был награждён орденом Красного Знамени, а 231-й гвардейский стрелковый полк — орденом Суворова III-й степени.

27 декабря 1944 года дивизия передислоцировалась в Польшу, в район города Миньск-Мазовецки, а в ночь на 9 января 1945 года подразделения дивизии переправились на западный берег реки Висла, чтобы заменить на плацдарме части 74-й гвардейской стрелковой дивизии и 1-й Армии Войска Польского. Утром 14 января началась Варшавско-Познанская наступательная операция и дивизия в составе 61-й Армии начала наступление с Магнушевского плацдарма на реке Висла. Овладев 15 января населёнными пунктами Острува и Варка, дивизия обошла Варшаву с запада, отрезав обороняющие её части противника. 16 января дивизия освободила город Гродзинск. 17 января Варшава была освобождена. Продолжая активные боевые действия, 18 января дивизия форсировала реку Бзура и освободила город Сохачев, а 19 января город Лодзь. За мужество и героизм, проявленные в боях на Висле, трое воинов дивизии были удостоены звания Героя Советского Союза, сотни награждены орденами и медалями.

26 января дивизия вступила на территорию Германии в районе города Шнейдемюль (ныне город Пила, Польша). На подступах к городу завязались ожесточённые бои. В разгар боев, 1-го февраля, с целью исключения контрудара противника со стороны Восточной Померании во фланг наступающих советских войск, приказом командующего 61-й Армией генерал-полковника Белова П. А. дивизия получила новую полосу наступления — строго на север. В ходе Восточно-Померанской операции дивизия в составе 9-го стрелкового корпуса ведёт тяжёлые бои южнее города Штаргард. Преодолевая упорное сопротивление противника, дивизия заняла город Калис, 20 февраля после перехода из рук в руки был взят город Заллентин, а 4 марта дивизия овладела городом Штаргард. Был открыт путь к [en.wikipedia.org/wiki/Dąbie,_Szczecin Альтдаму], пригороду Штеттина (ныне город Щецин, Польша), последнему крупному опорному пункту немцев на правом берегу реки Одер. Бои за [en.wikipedia.org/wiki/Dąbie,_Szczecin Альтдам] были исключительно ожесточёнными. Потребовалась неделя упорных боев, и 20 марта, во взаимодействии с другими частями 61-й Армии, дивизия овладела городом [en.wikipedia.org/wiki/Dąbie,_Szczecin Альтдам].

В конце марта и начале апреля 1945 года 75-я гвардейская стрелковая дивизия дислоцировалась на правом берегу реки Одер на правом фланге 1-го Белорусского фронта. В предстоящей Берлинской наступательной операции её целями были Эберсвальде, Нойруппин (северо-западнее Берлина 30…40 км) и выход к реке Эльба. Была проведена интенсивная подготовка к форсированию реки Одер и захвату плацдарма на левом берегу. 16 апреля передовой отряд дивизии в составе усиленного батальона 212-го гвардейского стрелкового полка, артиллерийского дивизиона 159-го гвардейского артполка, сапёрной роты при поддержке нескольких артдивизионов и дивизиона реактивных миномётов форсировал Одер и закрепился на левом берегу, несмотря на сильное сопротивление противника. 17 апреля 212-й гвардейский стрелковый полк форсировал Одер полным составом и штурмом взял населённый пункт Ной-Глитцен. К вечеру этого дня все полки дивизии вели бой на левом берегу Одера.

За героизм и мужество, проявленные при форсировании реки Одер и расширении плацдарма на его западном берегу, восемь воинов дивизии удостоены звания Героя Советского Союза, 1317 награждены орденами и медалями.

30 апреля, во взаимодействии с 12-й гвардейской стрелковой дивизией, был взят Нойруппин, после чего началось преследование разгромленных частей противника. К трём часам ночи 3 мая 1945 года передовой отряд дивизии вышел к реке Эльба южнее города Виттенберге (земля Бранденбург, севернее Берлина). Боевые действия 75-й гвардейской стрелковой Бахмачской дважды Краснознамённой Ордена Суворова II-й степени дивизии были окончены. На противоположный берег реки Эльбы вышли войска 102-й дивизии 9-й Армии США (командир генерал-майор [en.wikipedia.org/wiki/Frank_A._Keating Китинг Ф.А.])

За время боевых действий 73 воина дивизии были удостоены звания Героя Советского Союза, около 14 тысяч её воинов награждены орденами и медалями[23]. По числу Героев Советского Союза 75-я гвардейская дивизия занимает третье место среди стрелковых дивизий Советской Армии (в 167-й Сумско-Киевской дважды Краснознамённой стрелковой дивизии 108 Героев, в 25-й гвардейской Синельниково-Будапештской ордена Суворова 2-й степени и ордена Богдана Хмельницкого 2-й степени стрелковой дивизии 77 Героев).

За отличные боевые действия на протяжении 1943-45 годов 75-й гвардейской стрелковой дивизии Приказами Верховного главнокомандующего было объявлено 19 благодарностей. Боевое знамя и двадцать воинов дивизии участвовали в параде Победы на Красной площади.

В послевоенные годы

После окончания боевых действий дивизия располагалась в районе городов Бляйхероде-Нордхаузен-Штольберг-Ворбис, комендантами городов были офицеры дивизии[24]. В сентябре 1945 года была передислоцирована в район г.Виттенберг (земля Саксония-Анхальт), затем в СССР[25]. В мае 1946 года 75-я гвардейская стрелковая Бахмачская дважды Краснознамённая Ордена Суворова дивизия была переформирована и получила наименование 17-й отдельной гвардейской стрелковой Бахмачской дважды Краснознамённой Ордена Суворова бригады. Командиром бригады был назначен гвардии генерал-майор Горишний Василий Акимович.

Награды и наименования

Подразделения дивизии, удостоенные наград и наименований

Командование

Командир дивизии:
* Горишний Василий Акимович, гв. генерал-майор (01.03.1943 — май 1946)

Заместитель командира дивизии по политчасти:
* Власенко Илья Архипович, гв. полковник (01.03.1943 — июнь 1944)

Начальник политотдела дивизии:
* Рябов Аркадий Павлович, гв. полковник (01.03.43 — май 1943)
* Пакин Борис Григорьевич, гв. подполковник (январь 1945 — май 1946)

Начальник штаба дивизии:
* Клименко Георгий Михайлович, гв. полковник (февраль 1943 — конец 1943)
* Гальперин Борис Исаевич, гв. полковник (декабрь 1944 — начало 1946)

Командующий артиллерией дивизии:
* Далакишвили Аристо Абелович, гв. полковник (01.03.1943 — май 1946)

Командиры полков
212-й стрелковый полк:
* Борисов Михаил Семёнович, гв. полковник (01.03.1943 — погиб 09.02.1944)
* Чусовитин Иосиф Антонович, гв. полковник (28.02.1944 — 28.11.1944)
* и. о., Тригубенко Михаил Фёдорович, гв. подполковник (декабрь 1944)
* Воробьёв Афанасий Прокофьевич, гв. подполковник, гв. полковник (09.01.1945 — май 1946)

231-й стрелковый полк:
* Маковецкий Фёдор Ефремович, гв. подполковник (01.03.1943 — январь 1944 тяжело ранен)
* Максимов Василий Алексеевич, гв. подполковник (13.01.1944 — 09.01.1945)
* Залялов Адельзян Хайрутдинович, гв. подполковник (09.01.1945 — 04.06.1945)
* Свириденко Георгий Михайлович, гв. подполковник (04.06.1945 — май 1946)

241-й стрелковый полк:
* Бударин Николай Петрович, гв. подполковник (01.03.1943 — погиб 06.11.1943)
* и. о., Нечай Пантелей Семёнович, гв. майор (ноябрь — декабрь 1943)
* Мирошниченко Леонид Григорьевич, гв. подполковник, гв. полковник (декабрь 1943 — 22.11.1944)
* Волошаненко Александр Васильевич, гв. подполковник (22.11.1944 — май 1946)

159-й артполк:
* Лёвкин Никанор Александрович, гв. подполковник (01.03.1943 — ноябрь 1943)
* Рылков Павел Петрович, гв. подполковник, гв. полковник (декабрь 1943 — 17 февраля 1945 тяжело ранен)
* Субботин, гв. подполковник (февраль — март 1945)
* Коротких, гв. подполковник (апрель — 5 октября 1945)
* Загорулько Григорий Александрович, гв. подполковник (5.10.1945 — май 1946)

84-й ОИПТД:
* Ясько Иван Кондратьевич, гв. майор (1943 — май 1946)

Память

Отличившиеся воины дивизии

Воины 75-й гвардейской дивизии — Герои Советского Союза.

Указ Президиума Верховного Совета СССР от 7 августа 1943 года[30] — за образцовое выполнение боевых заданий и проявленные при этом мужество и героизм в битве на Курской дуге:

Указ Президиума Верховного Совета СССР от 17 октября 1943 года[31] — за успешное форсирование реки Днепр севернее Киева, прочное закрепление плацдарма на западном берегу реки Днепр и проявленные при этом отвагу и геройство:

Указ Президиума Верховного Совета СССР от 27 февраля 1945 года[32] — за образцовое выполнение боевых заданий и проявленные при этом мужество и героизм в Варшавско-Познанской операции:

Указ Президиума Верховного Совета СССР от 31 мая 1945 года[33] — за мужество и героизм, проявленные при форсировании реки Одер, захвате и удержании плацдарма:

Кавалеры ордена Славы трёх степеней

Некоторые факты

Галерея

Напишите отзыв о статье "75-я гвардейская стрелковая дивизия"

Примечания

  1. 1 2 [www.soldat.ru/doc/nko/1943.html Общий перечень приказов Народного комиссара обороны СССР за 1943 г., не имеющих грифа секретности]
  2. [bdsa.ru/divizia/divizii-gvardeyskie/s-1-gsd-po-99-gsd/75-gvardeyskaya-strelkovaya-diviziya.html 75-я гвардейская стрелковая дивизия]
  3. Действующая армия. Перечни войск. Перечень № 5 Стрелковых, горнострелковых, мотострелковых и моторизованных дивизий, входивших в состав действующей армии в годы Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.
  4. [www.rkka.ru/handbook/guard/75gvsd.htm 75-я Бахмачская дважды Краснознамённая гвардейская стрелковая дивизия]
  5. [bdsa.ru/gvardejskie-divizii/4745-75-gvardejskaya-strelkovaya-diviziya 75 ГВАРДЕЙСКАЯ СТРЕЛКОВАЯ ДИВИЗИЯ]
  6. orel-region.ru/victory/memory/6_03.html Перечень воинских частей, принимавших участие в боях за населённые пункты Орловской области
  7. www.podvignaroda.mil.ru/ - Фонд 33. - Оп.682525, д.35, запись 12088100.
  8. Ламберг Д.В., Макаров Л.Н. Сыны Молдавии. - Кишинёв: Изд. Картя Молдовеняскэ, 1972. - стр. 148.
  9. www.podvignaroda.mil.ru/ - Фонд 33. - Оп.682525, д.35, запись 12088148.
  10. Командир полка гвардии подполковник Маковецкий Ф. Е.
  11. и паром, который бойцы 87-го гвардейского сапёрного батальона гвардии капитана Фиошина с боем захватили у немцев
  12. www.podvignaroda.mil.ru/ - Фонд 33. - Оп.793756 , д. 29, запись 150020358, стр. 190.
  13. Село Тарасовичи (Вышгородский район, Киевская область) находилось на левом берегу Днепра напротив г. Дымер и села Глебовка (карта: geo-search.ru/point-details.html?pointId=4291190). Затоплено после постройки Киевской ГЭС и образования Киевского водохранилища в 60-е годы 20 века.
  14. Командир полка гвардии полковник Борисов М. С.
  15. Командир роты гвардии лейтенант Кондаков В. Я.
  16. действуя взводом под командой гвардии лейтенанта Яржина Г. Г. и гвардии старшего лейтенанта Суркова П. Н.
  17. Пароходом управляли гвардии красноармейцы В.Сухинин и М.Головин, обеспечивая переправу частей дивизии до 25 сентября, когда пароход был разбит бомбой. Сухинин погиб на боевом посту.
  18. www.podvignaroda.mil.ru/ - Фонд 33. - Оп.793756 , д. 6, запись 150003390, стр. 439.
  19. Командир полка гвардии подполковник Бударин Н. П.
  20. www.podvignaroda.mil.ru/ - Фонд 33. - Оп.793756 , д. 7, запись 150004210, стр. 145.
  21. www.podvignaroda.mil.ru/ - Фонд 33. - Оп.682525, д.48, запись 12057300.
  22. А — Бюро военных комиссаров / [под общ. ред. А. А. Гречко]. — М. : Военное изд-во М-ва обороны СССР, 1976. — С. 411. — (Советская военная энциклопедия : [в 8 т.] ; 1976—1980, т. 1).</span>
  23. [victory.mil.ru/rkka/units/0/04.html 75-я гвардейская Бахмачская стрелковая дивизия]
  24. window.edu.ru/library/pdf2txt/268/73268/51670/page2 Аветикян А. А.
  25. Черток Б. Е. Ракеты и люди. — М.: Машиностроение, 1999. — т.1. — 416 стр.- (в 4-х томах) — 2 ое изд. — ISBN 5-217-02934-X
  26. [adm.rkursk.ru/index.php?id=13&mat_id=22089 К 70-летию Курской битвы в Понырях появится новый мемориальный комплекс | Официальный сайт Администрации Курской области]
  27. [pomnite-nas.ru/mshow.php?s_OID=4438 Памятник воинам-освободителям в г. Бахмач]
  28. [pomnite-nas.ru/mshow.php?s_OID=4485 Мемориальный комплекс в г. Бахмач]
  29. [news.21.by/2009/07/02/326277.html Дорога домой]
  30. Архив ЦАМО фонд 33 опись 682525 ед. хран. 35 запись 12088170 стр.3
  31. Архив ЦАМО фонд 33 опись 682525 ед. хран. 48 запись 12057303 стр.1
  32. Архиа ЦАМО фонд 33 опись 686046 ед. хран. 32 запись 46678089 стр.1
  33. Архив ЦАМО фонд 33 опись 686046 ед. хран. 170 запись 46485226 стр.1
  34. Кавалеры ордена Славы трех степеней. Краткий биографический словарь — М.: Военное издательство,2000.
  35. [encyclopedia.mil.ru/encyclopedia/gentlemens/hero.htm?id=11581106@morfHeroes Сизов Михаил Васильевич]
  36. </ol>

Литература

  • [военная-энциклопедия.рф/советская-военная-энциклопедия/Б/Бахмачская-стрелковая-дивизия Бахмачская стрелковая дивизия] // А — Бюро военных комиссаров / [под общ. ред. А. А. Гречко]. — М. : Военное изд-во М-ва обороны СССР, 1976. — (Советская военная энциклопедия : [в 8 т.] ; 1976—1980, т. 1).</span>
  • [encyclopedia.mil.ru/encyclopedia/military_literature/info.htm?id=10323420@morfLiterature Чуйков В. И. Сражение века. — М.: Советская Россия, 1975.]
  • Чуйков В. И. От Сталинграда до Берлина. — М.: Воениздат, 1980. — 671 с. с илл.
  • [www.croquis.ru/3180.htmlСимонов К. М. Разные дни войны. Дневник писателя. — М.: Художественная литература, 1982. — Т. 1. — 479 с. — 300 000 экз.]
  • Крылов Н. И. Сталинградский рубеж. — М.: Воениздат, 1979.
  • Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. — М.: Изд-во АПН, 1969.
  • [www.litmir.co/bd/?b=264404 О войне и товарищах. Сборник воспоминаний. — Красноград: АО «КМП», 1996. — 208 с. с илл. — 950 экз.]
  • [www.litmir.co/bd/?b=265337 Григорьев И. Священная земля Ясногородки. - В кн: Земля героев. — Кемерово: Кемеровское книжное изд., 1978. — 288 с. с илл. — 10000 экз. - С.38 - 48.]
  • [www.litmir.co/bd/?b=265262 Капитонов Е.Г. Падение "Цитадели". — Кингисеп: Кингисепская типография , 1996.— 116 с. с илл. — 500 экз.]
  • Исторический формуляр 75-й гвардейской стрелковой дивизии. — Архив музея завода «Красный Октябрь», Волгоград.
  • Краткая биография Горишнего В. А. — Архив музея завода «Красный Октябрь», Волгоград.

Ссылки

  • [rkka.ru/handbook/guard/75gvsd.htm 75-я Бахмачская дважды Краснознаменная гвардейская стрелковая дивизия] на сайте rkka.ru.
  • [sor.volsu.ru/library/docs/00000421.pdf О. С. Евсикова. 95-я стрелковая дивизия, 75-я гвардейская дважды Краснознаменная ордена Суворова 2-й степени Бахмачская стрелковая дивизия (Боевой путь части в боях за Сталинград).]
  • [bdsa.ru/divizia/divizii-gvardeyskie/s-1-gsd-po-99-gsd/75-gvardeyskaya-strelkovaya-diviziya.html 75-я гвардейская стрелковая дивизия] на сайте bdsa.ru.
  • [www.teatrskazka.com/Raznoe/Perechni_voisk/Perechen_05_01.html Действующая армия. Перечни войск. Перечень № 5. Стрелковые, горно-стрелковые, мотострелковые и моторизованные дивизии.]


Отрывок, характеризующий 75-я гвардейская стрелковая дивизия

Ростов в эту ночь был со взводом во фланкёрской цепи, впереди отряда Багратиона. Гусары его попарно были рассыпаны в цепи; сам он ездил верхом по этой линии цепи, стараясь преодолеть сон, непреодолимо клонивший его. Назади его видно было огромное пространство неясно горевших в тумане костров нашей армии; впереди его была туманная темнота. Сколько ни вглядывался Ростов в эту туманную даль, он ничего не видел: то серелось, то как будто чернелось что то; то мелькали как будто огоньки, там, где должен быть неприятель; то ему думалось, что это только в глазах блестит у него. Глаза его закрывались, и в воображении представлялся то государь, то Денисов, то московские воспоминания, и он опять поспешно открывал глаза и близко перед собой он видел голову и уши лошади, на которой он сидел, иногда черные фигуры гусар, когда он в шести шагах наезжал на них, а вдали всё ту же туманную темноту. «Отчего же? очень может быть, – думал Ростов, – что государь, встретив меня, даст поручение, как и всякому офицеру: скажет: „Поезжай, узнай, что там“. Много рассказывали же, как совершенно случайно он узнал так какого то офицера и приблизил к себе. Что, ежели бы он приблизил меня к себе! О, как бы я охранял его, как бы я говорил ему всю правду, как бы я изобличал его обманщиков», и Ростов, для того чтобы живо представить себе свою любовь и преданность государю, представлял себе врага или обманщика немца, которого он с наслаждением не только убивал, но по щекам бил в глазах государя. Вдруг дальний крик разбудил Ростова. Он вздрогнул и открыл глаза.
«Где я? Да, в цепи: лозунг и пароль – дышло, Ольмюц. Экая досада, что эскадрон наш завтра будет в резервах… – подумал он. – Попрошусь в дело. Это, может быть, единственный случай увидеть государя. Да, теперь недолго до смены. Объеду еще раз и, как вернусь, пойду к генералу и попрошу его». Он поправился на седле и тронул лошадь, чтобы еще раз объехать своих гусар. Ему показалось, что было светлей. В левой стороне виднелся пологий освещенный скат и противоположный, черный бугор, казавшийся крутым, как стена. На бугре этом было белое пятно, которого никак не мог понять Ростов: поляна ли это в лесу, освещенная месяцем, или оставшийся снег, или белые дома? Ему показалось даже, что по этому белому пятну зашевелилось что то. «Должно быть, снег – это пятно; пятно – une tache», думал Ростов. «Вот тебе и не таш…»
«Наташа, сестра, черные глаза. На… ташка (Вот удивится, когда я ей скажу, как я увидал государя!) Наташку… ташку возьми…» – «Поправей то, ваше благородие, а то тут кусты», сказал голос гусара, мимо которого, засыпая, проезжал Ростов. Ростов поднял голову, которая опустилась уже до гривы лошади, и остановился подле гусара. Молодой детский сон непреодолимо клонил его. «Да, бишь, что я думал? – не забыть. Как с государем говорить буду? Нет, не то – это завтра. Да, да! На ташку, наступить… тупить нас – кого? Гусаров. А гусары в усы… По Тверской ехал этот гусар с усами, еще я подумал о нем, против самого Гурьева дома… Старик Гурьев… Эх, славный малый Денисов! Да, всё это пустяки. Главное теперь – государь тут. Как он на меня смотрел, и хотелось ему что то сказать, да он не смел… Нет, это я не смел. Да это пустяки, а главное – не забывать, что я нужное то думал, да. На – ташку, нас – тупить, да, да, да. Это хорошо». – И он опять упал головой на шею лошади. Вдруг ему показалось, что в него стреляют. «Что? Что? Что!… Руби! Что?…» заговорил, очнувшись, Ростов. В то мгновение, как он открыл глаза, Ростов услыхал перед собою там, где был неприятель, протяжные крики тысячи голосов. Лошади его и гусара, стоявшего подле него, насторожили уши на эти крики. На том месте, с которого слышались крики, зажегся и потух один огонек, потом другой, и по всей линии французских войск на горе зажглись огни, и крики всё более и более усиливались. Ростов слышал звуки французских слов, но не мог их разобрать. Слишком много гудело голосов. Только слышно было: аааа! и рррр!
– Что это? Ты как думаешь? – обратился Ростов к гусару, стоявшему подле него. – Ведь это у неприятеля?
Гусар ничего не ответил.
– Что ж, ты разве не слышишь? – довольно долго подождав ответа, опять спросил Ростов.
– А кто ё знает, ваше благородие, – неохотно отвечал гусар.
– По месту должно быть неприятель? – опять повторил Ростов.
– Може он, а може, и так, – проговорил гусар, – дело ночное. Ну! шали! – крикнул он на свою лошадь, шевелившуюся под ним.
Лошадь Ростова тоже торопилась, била ногой по мерзлой земле, прислушиваясь к звукам и приглядываясь к огням. Крики голосов всё усиливались и усиливались и слились в общий гул, который могла произвести только несколько тысячная армия. Огни больше и больше распространялись, вероятно, по линии французского лагеря. Ростову уже не хотелось спать. Веселые, торжествующие крики в неприятельской армии возбудительно действовали на него: Vive l'empereur, l'empereur! [Да здравствует император, император!] уже ясно слышалось теперь Ростову.
– А недалеко, – должно быть, за ручьем? – сказал он стоявшему подле него гусару.
Гусар только вздохнул, ничего не отвечая, и прокашлялся сердито. По линии гусар послышался топот ехавшего рысью конного, и из ночного тумана вдруг выросла, представляясь громадным слоном, фигура гусарского унтер офицера.
– Ваше благородие, генералы! – сказал унтер офицер, подъезжая к Ростову.
Ростов, продолжая оглядываться на огни и крики, поехал с унтер офицером навстречу нескольким верховым, ехавшим по линии. Один был на белой лошади. Князь Багратион с князем Долгоруковым и адъютантами выехали посмотреть на странное явление огней и криков в неприятельской армии. Ростов, подъехав к Багратиону, рапортовал ему и присоединился к адъютантам, прислушиваясь к тому, что говорили генералы.
– Поверьте, – говорил князь Долгоруков, обращаясь к Багратиону, – что это больше ничего как хитрость: он отступил и в арьергарде велел зажечь огни и шуметь, чтобы обмануть нас.
– Едва ли, – сказал Багратион, – с вечера я их видел на том бугре; коли ушли, так и оттуда снялись. Г. офицер, – обратился князь Багратион к Ростову, – стоят там еще его фланкёры?
– С вечера стояли, а теперь не могу знать, ваше сиятельство. Прикажите, я съезжу с гусарами, – сказал Ростов.
Багратион остановился и, не отвечая, в тумане старался разглядеть лицо Ростова.
– А что ж, посмотрите, – сказал он, помолчав немного.
– Слушаю с.
Ростов дал шпоры лошади, окликнул унтер офицера Федченку и еще двух гусар, приказал им ехать за собою и рысью поехал под гору по направлению к продолжавшимся крикам. Ростову и жутко и весело было ехать одному с тремя гусарами туда, в эту таинственную и опасную туманную даль, где никто не был прежде его. Багратион закричал ему с горы, чтобы он не ездил дальше ручья, но Ростов сделал вид, как будто не слыхал его слов, и, не останавливаясь, ехал дальше и дальше, беспрестанно обманываясь, принимая кусты за деревья и рытвины за людей и беспрестанно объясняя свои обманы. Спустившись рысью под гору, он уже не видал ни наших, ни неприятельских огней, но громче, яснее слышал крики французов. В лощине он увидал перед собой что то вроде реки, но когда он доехал до нее, он узнал проезженную дорогу. Выехав на дорогу, он придержал лошадь в нерешительности: ехать по ней, или пересечь ее и ехать по черному полю в гору. Ехать по светлевшей в тумане дороге было безопаснее, потому что скорее можно было рассмотреть людей. «Пошел за мной», проговорил он, пересек дорогу и стал подниматься галопом на гору, к тому месту, где с вечера стоял французский пикет.
– Ваше благородие, вот он! – проговорил сзади один из гусар.
И не успел еще Ростов разглядеть что то, вдруг зачерневшееся в тумане, как блеснул огонек, щелкнул выстрел, и пуля, как будто жалуясь на что то, зажужжала высоко в тумане и вылетела из слуха. Другое ружье не выстрелило, но блеснул огонек на полке. Ростов повернул лошадь и галопом поехал назад. Еще раздались в разных промежутках четыре выстрела, и на разные тоны запели пули где то в тумане. Ростов придержал лошадь, повеселевшую так же, как он, от выстрелов, и поехал шагом. «Ну ка еще, ну ка еще!» говорил в его душе какой то веселый голос. Но выстрелов больше не было.
Только подъезжая к Багратиону, Ростов опять пустил свою лошадь в галоп и, держа руку у козырька, подъехал к нему.
Долгоруков всё настаивал на своем мнении, что французы отступили и только для того, чтобы обмануть нас, разложили огни.
– Что же это доказывает? – говорил он в то время, как Ростов подъехал к ним. – Они могли отступить и оставить пикеты.
– Видно, еще не все ушли, князь, – сказал Багратион. – До завтрашнего утра, завтра всё узнаем.
– На горе пикет, ваше сиятельство, всё там же, где был с вечера, – доложил Ростов, нагибаясь вперед, держа руку у козырька и не в силах удержать улыбку веселья, вызванного в нем его поездкой и, главное, звуками пуль.
– Хорошо, хорошо, – сказал Багратион, – благодарю вас, г. офицер.
– Ваше сиятельство, – сказал Ростов, – позвольте вас просить.
– Что такое?
– Завтра эскадрон наш назначен в резервы; позвольте вас просить прикомандировать меня к 1 му эскадрону.
– Как фамилия?
– Граф Ростов.
– А, хорошо. Оставайся при мне ординарцем.
– Ильи Андреича сын? – сказал Долгоруков.
Но Ростов не отвечал ему.
– Так я буду надеяться, ваше сиятельство.
– Я прикажу.
«Завтра, очень может быть, пошлют с каким нибудь приказанием к государю, – подумал он. – Слава Богу».

Крики и огни в неприятельской армии происходили оттого, что в то время, как по войскам читали приказ Наполеона, сам император верхом объезжал свои бивуаки. Солдаты, увидав императора, зажигали пуки соломы и с криками: vive l'empereur! бежали за ним. Приказ Наполеона был следующий:
«Солдаты! Русская армия выходит против вас, чтобы отмстить за австрийскую, ульмскую армию. Это те же баталионы, которые вы разбили при Голлабрунне и которые вы с тех пор преследовали постоянно до этого места. Позиции, которые мы занимаем, – могущественны, и пока они будут итти, чтоб обойти меня справа, они выставят мне фланг! Солдаты! Я сам буду руководить вашими баталионами. Я буду держаться далеко от огня, если вы, с вашей обычной храбростью, внесете в ряды неприятельские беспорядок и смятение; но если победа будет хоть одну минуту сомнительна, вы увидите вашего императора, подвергающегося первым ударам неприятеля, потому что не может быть колебания в победе, особенно в тот день, в который идет речь о чести французской пехоты, которая так необходима для чести своей нации.
Под предлогом увода раненых не расстроивать ряда! Каждый да будет вполне проникнут мыслию, что надо победить этих наемников Англии, воодушевленных такою ненавистью против нашей нации. Эта победа окончит наш поход, и мы можем возвратиться на зимние квартиры, где застанут нас новые французские войска, которые формируются во Франции; и тогда мир, который я заключу, будет достоин моего народа, вас и меня.
Наполеон».


В 5 часов утра еще было совсем темно. Войска центра, резервов и правый фланг Багратиона стояли еще неподвижно; но на левом фланге колонны пехоты, кавалерии и артиллерии, долженствовавшие первые спуститься с высот, для того чтобы атаковать французский правый фланг и отбросить его, по диспозиции, в Богемские горы, уже зашевелились и начали подниматься с своих ночлегов. Дым от костров, в которые бросали всё лишнее, ел глаза. Было холодно и темно. Офицеры торопливо пили чай и завтракали, солдаты пережевывали сухари, отбивали ногами дробь, согреваясь, и стекались против огней, бросая в дрова остатки балаганов, стулья, столы, колеса, кадушки, всё лишнее, что нельзя было увезти с собою. Австрийские колонновожатые сновали между русскими войсками и служили предвестниками выступления. Как только показывался австрийский офицер около стоянки полкового командира, полк начинал шевелиться: солдаты сбегались от костров, прятали в голенища трубочки, мешочки в повозки, разбирали ружья и строились. Офицеры застегивались, надевали шпаги и ранцы и, покрикивая, обходили ряды; обозные и денщики запрягали, укладывали и увязывали повозки. Адъютанты, батальонные и полковые командиры садились верхами, крестились, отдавали последние приказания, наставления и поручения остающимся обозным, и звучал однообразный топот тысячей ног. Колонны двигались, не зная куда и не видя от окружавших людей, от дыма и от усиливающегося тумана ни той местности, из которой они выходили, ни той, в которую они вступали.
Солдат в движении так же окружен, ограничен и влеком своим полком, как моряк кораблем, на котором он находится. Как бы далеко он ни прошел, в какие бы странные, неведомые и опасные широты ни вступил он, вокруг него – как для моряка всегда и везде те же палубы, мачты, канаты своего корабля – всегда и везде те же товарищи, те же ряды, тот же фельдфебель Иван Митрич, та же ротная собака Жучка, то же начальство. Солдат редко желает знать те широты, в которых находится весь корабль его; но в день сражения, Бог знает как и откуда, в нравственном мире войска слышится одна для всех строгая нота, которая звучит приближением чего то решительного и торжественного и вызывает их на несвойственное им любопытство. Солдаты в дни сражений возбужденно стараются выйти из интересов своего полка, прислушиваются, приглядываются и жадно расспрашивают о том, что делается вокруг них.
Туман стал так силен, что, несмотря на то, что рассветало, не видно было в десяти шагах перед собою. Кусты казались громадными деревьями, ровные места – обрывами и скатами. Везде, со всех сторон, можно было столкнуться с невидимым в десяти шагах неприятелем. Но долго шли колонны всё в том же тумане, спускаясь и поднимаясь на горы, минуя сады и ограды, по новой, непонятной местности, нигде не сталкиваясь с неприятелем. Напротив того, то впереди, то сзади, со всех сторон, солдаты узнавали, что идут по тому же направлению наши русские колонны. Каждому солдату приятно становилось на душе оттого, что он знал, что туда же, куда он идет, то есть неизвестно куда, идет еще много, много наших.
– Ишь ты, и курские прошли, – говорили в рядах.
– Страсть, братец ты мой, что войски нашей собралось! Вечор посмотрел, как огни разложили, конца краю не видать. Москва, – одно слово!
Хотя никто из колонных начальников не подъезжал к рядам и не говорил с солдатами (колонные начальники, как мы видели на военном совете, были не в духе и недовольны предпринимаемым делом и потому только исполняли приказания и не заботились о том, чтобы повеселить солдат), несмотря на то, солдаты шли весело, как и всегда, идя в дело, в особенности в наступательное. Но, пройдя около часу всё в густом тумане, большая часть войска должна была остановиться, и по рядам пронеслось неприятное сознание совершающегося беспорядка и бестолковщины. Каким образом передается это сознание, – весьма трудно определить; но несомненно то, что оно передается необыкновенно верно и быстро разливается, незаметно и неудержимо, как вода по лощине. Ежели бы русское войско было одно, без союзников, то, может быть, еще прошло бы много времени, пока это сознание беспорядка сделалось бы общею уверенностью; но теперь, с особенным удовольствием и естественностью относя причину беспорядков к бестолковым немцам, все убедились в том, что происходит вредная путаница, которую наделали колбасники.
– Что стали то? Аль загородили? Или уж на француза наткнулись?
– Нет не слыхать. А то палить бы стал.
– То то торопили выступать, а выступили – стали без толку посереди поля, – всё немцы проклятые путают. Эки черти бестолковые!
– То то я бы их и пустил наперед. А то, небось, позади жмутся. Вот и стой теперь не емши.
– Да что, скоро ли там? Кавалерия, говорят, дорогу загородила, – говорил офицер.
– Эх, немцы проклятые, своей земли не знают, – говорил другой.
– Вы какой дивизии? – кричал, подъезжая, адъютант.
– Осьмнадцатой.
– Так зачем же вы здесь? вам давно бы впереди должно быть, теперь до вечера не пройдете.
– Вот распоряжения то дурацкие; сами не знают, что делают, – говорил офицер и отъезжал.
Потом проезжал генерал и сердито не по русски кричал что то.
– Тафа лафа, а что бормочет, ничего не разберешь, – говорил солдат, передразнивая отъехавшего генерала. – Расстрелял бы я их, подлецов!
– В девятом часу велено на месте быть, а мы и половины не прошли. Вот так распоряжения! – повторялось с разных сторон.
И чувство энергии, с которым выступали в дело войска, начало обращаться в досаду и злобу на бестолковые распоряжения и на немцев.
Причина путаницы заключалась в том, что во время движения австрийской кавалерии, шедшей на левом фланге, высшее начальство нашло, что наш центр слишком отдален от правого фланга, и всей кавалерии велено было перейти на правую сторону. Несколько тысяч кавалерии продвигалось перед пехотой, и пехота должна была ждать.
Впереди произошло столкновение между австрийским колонновожатым и русским генералом. Русский генерал кричал, требуя, чтобы остановлена была конница; австриец доказывал, что виноват был не он, а высшее начальство. Войска между тем стояли, скучая и падая духом. После часовой задержки войска двинулись, наконец, дальше и стали спускаться под гору. Туман, расходившийся на горе, только гуще расстилался в низах, куда спустились войска. Впереди, в тумане, раздался один, другой выстрел, сначала нескладно в разных промежутках: тратта… тат, и потом всё складнее и чаще, и завязалось дело над речкою Гольдбахом.
Не рассчитывая встретить внизу над речкою неприятеля и нечаянно в тумане наткнувшись на него, не слыша слова одушевления от высших начальников, с распространившимся по войскам сознанием, что было опоздано, и, главное, в густом тумане не видя ничего впереди и кругом себя, русские лениво и медленно перестреливались с неприятелем, подвигались вперед и опять останавливались, не получая во время приказаний от начальников и адъютантов, которые блудили по туману в незнакомой местности, не находя своих частей войск. Так началось дело для первой, второй и третьей колонны, которые спустились вниз. Четвертая колонна, при которой находился сам Кутузов, стояла на Праценских высотах.
В низах, где началось дело, был всё еще густой туман, наверху прояснело, но всё не видно было ничего из того, что происходило впереди. Были ли все силы неприятеля, как мы предполагали, за десять верст от нас или он был тут, в этой черте тумана, – никто не знал до девятого часа.
Было 9 часов утра. Туман сплошным морем расстилался по низу, но при деревне Шлапанице, на высоте, на которой стоял Наполеон, окруженный своими маршалами, было совершенно светло. Над ним было ясное, голубое небо, и огромный шар солнца, как огромный пустотелый багровый поплавок, колыхался на поверхности молочного моря тумана. Не только все французские войска, но сам Наполеон со штабом находился не по ту сторону ручьев и низов деревень Сокольниц и Шлапаниц, за которыми мы намеревались занять позицию и начать дело, но по сю сторону, так близко от наших войск, что Наполеон простым глазом мог в нашем войске отличать конного от пешего. Наполеон стоял несколько впереди своих маршалов на маленькой серой арабской лошади, в синей шинели, в той самой, в которой он делал итальянскую кампанию. Он молча вглядывался в холмы, которые как бы выступали из моря тумана, и по которым вдалеке двигались русские войска, и прислушивался к звукам стрельбы в лощине. В то время еще худое лицо его не шевелилось ни одним мускулом; блестящие глаза были неподвижно устремлены на одно место. Его предположения оказывались верными. Русские войска частью уже спустились в лощину к прудам и озерам, частью очищали те Праценские высоты, которые он намерен был атаковать и считал ключом позиции. Он видел среди тумана, как в углублении, составляемом двумя горами около деревни Прац, всё по одному направлению к лощинам двигались, блестя штыками, русские колонны и одна за другой скрывались в море тумана. По сведениям, полученным им с вечера, по звукам колес и шагов, слышанным ночью на аванпостах, по беспорядочности движения русских колонн, по всем предположениям он ясно видел, что союзники считали его далеко впереди себя, что колонны, двигавшиеся близ Працена, составляли центр русской армии, и что центр уже достаточно ослаблен для того, чтобы успешно атаковать его. Но он всё еще не начинал дела.
Нынче был для него торжественный день – годовщина его коронования. Перед утром он задремал на несколько часов и здоровый, веселый, свежий, в том счастливом расположении духа, в котором всё кажется возможным и всё удается, сел на лошадь и выехал в поле. Он стоял неподвижно, глядя на виднеющиеся из за тумана высоты, и на холодном лице его был тот особый оттенок самоуверенного, заслуженного счастья, который бывает на лице влюбленного и счастливого мальчика. Маршалы стояли позади его и не смели развлекать его внимание. Он смотрел то на Праценские высоты, то на выплывавшее из тумана солнце.
Когда солнце совершенно вышло из тумана и ослепляющим блеском брызнуло по полям и туману (как будто он только ждал этого для начала дела), он снял перчатку с красивой, белой руки, сделал ею знак маршалам и отдал приказание начинать дело. Маршалы, сопутствуемые адъютантами, поскакали в разные стороны, и через несколько минут быстро двинулись главные силы французской армии к тем Праценским высотам, которые всё более и более очищались русскими войсками, спускавшимися налево в лощину.


В 8 часов Кутузов выехал верхом к Працу, впереди 4 й Милорадовичевской колонны, той, которая должна была занять места колонн Пржебышевского и Ланжерона, спустившихся уже вниз. Он поздоровался с людьми переднего полка и отдал приказание к движению, показывая тем, что он сам намерен был вести эту колонну. Выехав к деревне Прац, он остановился. Князь Андрей, в числе огромного количества лиц, составлявших свиту главнокомандующего, стоял позади его. Князь Андрей чувствовал себя взволнованным, раздраженным и вместе с тем сдержанно спокойным, каким бывает человек при наступлении давно желанной минуты. Он твердо был уверен, что нынче был день его Тулона или его Аркольского моста. Как это случится, он не знал, но он твердо был уверен, что это будет. Местность и положение наших войск были ему известны, насколько они могли быть известны кому нибудь из нашей армии. Его собственный стратегический план, который, очевидно, теперь и думать нечего было привести в исполнение, был им забыт. Теперь, уже входя в план Вейротера, князь Андрей обдумывал могущие произойти случайности и делал новые соображения, такие, в которых могли бы потребоваться его быстрота соображения и решительность.
Налево внизу, в тумане, слышалась перестрелка между невидными войсками. Там, казалось князю Андрею, сосредоточится сражение, там встретится препятствие, и «туда то я буду послан, – думал он, – с бригадой или дивизией, и там то с знаменем в руке я пойду вперед и сломлю всё, что будет предо мной».
Князь Андрей не мог равнодушно смотреть на знамена проходивших батальонов. Глядя на знамя, ему всё думалось: может быть, это то самое знамя, с которым мне придется итти впереди войск.
Ночной туман к утру оставил на высотах только иней, переходивший в росу, в лощинах же туман расстилался еще молочно белым морем. Ничего не было видно в той лощине налево, куда спустились наши войска и откуда долетали звуки стрельбы. Над высотами было темное, ясное небо, и направо огромный шар солнца. Впереди, далеко, на том берегу туманного моря, виднелись выступающие лесистые холмы, на которых должна была быть неприятельская армия, и виднелось что то. Вправо вступала в область тумана гвардия, звучавшая топотом и колесами и изредка блестевшая штыками; налево, за деревней, такие же массы кавалерии подходили и скрывались в море тумана. Спереди и сзади двигалась пехота. Главнокомандующий стоял на выезде деревни, пропуская мимо себя войска. Кутузов в это утро казался изнуренным и раздражительным. Шедшая мимо его пехота остановилась без приказания, очевидно, потому, что впереди что нибудь задержало ее.
– Да скажите же, наконец, чтобы строились в батальонные колонны и шли в обход деревни, – сердито сказал Кутузов подъехавшему генералу. – Как же вы не поймете, ваше превосходительство, милостивый государь, что растянуться по этому дефилею улицы деревни нельзя, когда мы идем против неприятеля.
– Я предполагал построиться за деревней, ваше высокопревосходительство, – отвечал генерал.
Кутузов желчно засмеялся.
– Хороши вы будете, развертывая фронт в виду неприятеля, очень хороши.
– Неприятель еще далеко, ваше высокопревосходительство. По диспозиции…
– Диспозиция! – желчно вскрикнул Кутузов, – а это вам кто сказал?… Извольте делать, что вам приказывают.
– Слушаю с.
– Mon cher, – сказал шопотом князю Андрею Несвицкий, – le vieux est d'une humeur de chien. [Мой милый, наш старик сильно не в духе.]
К Кутузову подскакал австрийский офицер с зеленым плюмажем на шляпе, в белом мундире, и спросил от имени императора: выступила ли в дело четвертая колонна?
Кутузов, не отвечая ему, отвернулся, и взгляд его нечаянно попал на князя Андрея, стоявшего подле него. Увидав Болконского, Кутузов смягчил злое и едкое выражение взгляда, как бы сознавая, что его адъютант не был виноват в том, что делалось. И, не отвечая австрийскому адъютанту, он обратился к Болконскому:
– Allez voir, mon cher, si la troisieme division a depasse le village. Dites lui de s'arreter et d'attendre mes ordres. [Ступайте, мой милый, посмотрите, прошла ли через деревню третья дивизия. Велите ей остановиться и ждать моего приказа.]
Только что князь Андрей отъехал, он остановил его.
– Et demandez lui, si les tirailleurs sont postes, – прибавил он. – Ce qu'ils font, ce qu'ils font! [И спросите, размещены ли стрелки. – Что они делают, что они делают!] – проговорил он про себя, все не отвечая австрийцу.
Князь Андрей поскакал исполнять поручение.
Обогнав всё шедшие впереди батальоны, он остановил 3 ю дивизию и убедился, что, действительно, впереди наших колонн не было стрелковой цепи. Полковой командир бывшего впереди полка был очень удивлен переданным ему от главнокомандующего приказанием рассыпать стрелков. Полковой командир стоял тут в полной уверенности, что впереди его есть еще войска, и что неприятель не может быть ближе 10 ти верст. Действительно, впереди ничего не было видно, кроме пустынной местности, склоняющейся вперед и застланной густым туманом. Приказав от имени главнокомандующего исполнить упущенное, князь Андрей поскакал назад. Кутузов стоял всё на том же месте и, старчески опустившись на седле своим тучным телом, тяжело зевал, закрывши глаза. Войска уже не двигались, а стояли ружья к ноге.
– Хорошо, хорошо, – сказал он князю Андрею и обратился к генералу, который с часами в руках говорил, что пора бы двигаться, так как все колонны с левого фланга уже спустились.
– Еще успеем, ваше превосходительство, – сквозь зевоту проговорил Кутузов. – Успеем! – повторил он.
В это время позади Кутузова послышались вдали звуки здоровающихся полков, и голоса эти стали быстро приближаться по всему протяжению растянувшейся линии наступавших русских колонн. Видно было, что тот, с кем здоровались, ехал скоро. Когда закричали солдаты того полка, перед которым стоял Кутузов, он отъехал несколько в сторону и сморщившись оглянулся. По дороге из Працена скакал как бы эскадрон разноцветных всадников. Два из них крупным галопом скакали рядом впереди остальных. Один был в черном мундире с белым султаном на рыжей энглизированной лошади, другой в белом мундире на вороной лошади. Это были два императора со свитой. Кутузов, с аффектацией служаки, находящегося во фронте, скомандовал «смирно» стоявшим войскам и, салютуя, подъехал к императору. Вся его фигура и манера вдруг изменились. Он принял вид подначальственного, нерассуждающего человека. Он с аффектацией почтительности, которая, очевидно, неприятно поразила императора Александра, подъехал и салютовал ему.
Неприятное впечатление, только как остатки тумана на ясном небе, пробежало по молодому и счастливому лицу императора и исчезло. Он был, после нездоровья, несколько худее в этот день, чем на ольмюцком поле, где его в первый раз за границей видел Болконский; но то же обворожительное соединение величавости и кротости было в его прекрасных, серых глазах, и на тонких губах та же возможность разнообразных выражений и преобладающее выражение благодушной, невинной молодости.
На ольмюцком смотру он был величавее, здесь он был веселее и энергичнее. Он несколько разрумянился, прогалопировав эти три версты, и, остановив лошадь, отдохновенно вздохнул и оглянулся на такие же молодые, такие же оживленные, как и его, лица своей свиты. Чарторижский и Новосильцев, и князь Болконский, и Строганов, и другие, все богато одетые, веселые, молодые люди, на прекрасных, выхоленных, свежих, только что слегка вспотевших лошадях, переговариваясь и улыбаясь, остановились позади государя. Император Франц, румяный длиннолицый молодой человек, чрезвычайно прямо сидел на красивом вороном жеребце и озабоченно и неторопливо оглядывался вокруг себя. Он подозвал одного из своих белых адъютантов и спросил что то. «Верно, в котором часу они выехали», подумал князь Андрей, наблюдая своего старого знакомого, с улыбкой, которую он не мог удержать, вспоминая свою аудиенцию. В свите императоров были отобранные молодцы ординарцы, русские и австрийские, гвардейских и армейских полков. Между ними велись берейторами в расшитых попонах красивые запасные царские лошади.
Как будто через растворенное окно вдруг пахнуло свежим полевым воздухом в душную комнату, так пахнуло на невеселый Кутузовский штаб молодостью, энергией и уверенностью в успехе от этой прискакавшей блестящей молодежи.
– Что ж вы не начинаете, Михаил Ларионович? – поспешно обратился император Александр к Кутузову, в то же время учтиво взглянув на императора Франца.
– Я поджидаю, ваше величество, – отвечал Кутузов, почтительно наклоняясь вперед.
Император пригнул ухо, слегка нахмурясь и показывая, что он не расслышал.
– Поджидаю, ваше величество, – повторил Кутузов (князь Андрей заметил, что у Кутузова неестественно дрогнула верхняя губа, в то время как он говорил это поджидаю ). – Не все колонны еще собрались, ваше величество.
Государь расслышал, но ответ этот, видимо, не понравился ему; он пожал сутуловатыми плечами, взглянул на Новосильцева, стоявшего подле, как будто взглядом этим жалуясь на Кутузова.
– Ведь мы не на Царицыном лугу, Михаил Ларионович, где не начинают парада, пока не придут все полки, – сказал государь, снова взглянув в глаза императору Францу, как бы приглашая его, если не принять участие, то прислушаться к тому, что он говорит; но император Франц, продолжая оглядываться, не слушал.
– Потому и не начинаю, государь, – сказал звучным голосом Кутузов, как бы предупреждая возможность не быть расслышанным, и в лице его еще раз что то дрогнуло. – Потому и не начинаю, государь, что мы не на параде и не на Царицыном лугу, – выговорил он ясно и отчетливо.
В свите государя на всех лицах, мгновенно переглянувшихся друг с другом, выразился ропот и упрек. «Как он ни стар, он не должен бы, никак не должен бы говорить этак», выразили эти лица.
Государь пристально и внимательно посмотрел в глаза Кутузову, ожидая, не скажет ли он еще чего. Но Кутузов, с своей стороны, почтительно нагнув голову, тоже, казалось, ожидал. Молчание продолжалось около минуты.
– Впрочем, если прикажете, ваше величество, – сказал Кутузов, поднимая голову и снова изменяя тон на прежний тон тупого, нерассуждающего, но повинующегося генерала.
Он тронул лошадь и, подозвав к себе начальника колонны Милорадовича, передал ему приказание к наступлению.
Войско опять зашевелилось, и два батальона Новгородского полка и батальон Апшеронского полка тронулись вперед мимо государя.
В то время как проходил этот Апшеронский батальон, румяный Милорадович, без шинели, в мундире и орденах и со шляпой с огромным султаном, надетой набекрень и с поля, марш марш выскакал вперед и, молодецки салютуя, осадил лошадь перед государем.
– С Богом, генерал, – сказал ему государь.
– Ma foi, sire, nous ferons ce que qui sera dans notre possibilite, sire, [Право, ваше величество, мы сделаем, что будет нам возможно сделать, ваше величество,] – отвечал он весело, тем не менее вызывая насмешливую улыбку у господ свиты государя своим дурным французским выговором.
Милорадович круто повернул свою лошадь и стал несколько позади государя. Апшеронцы, возбуждаемые присутствием государя, молодецким, бойким шагом отбивая ногу, проходили мимо императоров и их свиты.
– Ребята! – крикнул громким, самоуверенным и веселым голосом Милорадович, видимо, до такой степени возбужденный звуками стрельбы, ожиданием сражения и видом молодцов апшеронцев, еще своих суворовских товарищей, бойко проходивших мимо императоров, что забыл о присутствии государя. – Ребята, вам не первую деревню брать! – крикнул он.
– Рады стараться! – прокричали солдаты.
Лошадь государя шарахнулась от неожиданного крика. Лошадь эта, носившая государя еще на смотрах в России, здесь, на Аустерлицком поле, несла своего седока, выдерживая его рассеянные удары левой ногой, настораживала уши от звуков выстрелов, точно так же, как она делала это на Марсовом поле, не понимая значения ни этих слышавшихся выстрелов, ни соседства вороного жеребца императора Франца, ни всего того, что говорил, думал, чувствовал в этот день тот, кто ехал на ней.
Государь с улыбкой обратился к одному из своих приближенных, указывая на молодцов апшеронцев, и что то сказал ему.


Кутузов, сопутствуемый своими адъютантами, поехал шагом за карабинерами.
Проехав с полверсты в хвосте колонны, он остановился у одинокого заброшенного дома (вероятно, бывшего трактира) подле разветвления двух дорог. Обе дороги спускались под гору, и по обеим шли войска.
Туман начинал расходиться, и неопределенно, верстах в двух расстояния, виднелись уже неприятельские войска на противоположных возвышенностях. Налево внизу стрельба становилась слышнее. Кутузов остановился, разговаривая с австрийским генералом. Князь Андрей, стоя несколько позади, вглядывался в них и, желая попросить зрительную трубу у адъютанта, обратился к нему.
– Посмотрите, посмотрите, – говорил этот адъютант, глядя не на дальнее войско, а вниз по горе перед собой. – Это французы!
Два генерала и адъютанты стали хвататься за трубу, вырывая ее один у другого. Все лица вдруг изменились, и на всех выразился ужас. Французов предполагали за две версты от нас, а они явились вдруг, неожиданно перед нами.
– Это неприятель?… Нет!… Да, смотрите, он… наверное… Что ж это? – послышались голоса.
Князь Андрей простым глазом увидал внизу направо поднимавшуюся навстречу апшеронцам густую колонну французов, не дальше пятисот шагов от того места, где стоял Кутузов.
«Вот она, наступила решительная минута! Дошло до меня дело», подумал князь Андрей, и ударив лошадь, подъехал к Кутузову. «Надо остановить апшеронцев, – закричал он, – ваше высокопревосходительство!» Но в тот же миг всё застлалось дымом, раздалась близкая стрельба, и наивно испуганный голос в двух шагах от князя Андрея закричал: «ну, братцы, шабаш!» И как будто голос этот был команда. По этому голосу всё бросилось бежать.
Смешанные, всё увеличивающиеся толпы бежали назад к тому месту, где пять минут тому назад войска проходили мимо императоров. Не только трудно было остановить эту толпу, но невозможно было самим не податься назад вместе с толпой.
Болконский только старался не отставать от нее и оглядывался, недоумевая и не в силах понять того, что делалось перед ним. Несвицкий с озлобленным видом, красный и на себя не похожий, кричал Кутузову, что ежели он не уедет сейчас, он будет взят в плен наверное. Кутузов стоял на том же месте и, не отвечая, доставал платок. Из щеки его текла кровь. Князь Андрей протеснился до него.
– Вы ранены? – спросил он, едва удерживая дрожание нижней челюсти.
– Раны не здесь, а вот где! – сказал Кутузов, прижимая платок к раненой щеке и указывая на бегущих. – Остановите их! – крикнул он и в то же время, вероятно убедясь, что невозможно было их остановить, ударил лошадь и поехал вправо.
Вновь нахлынувшая толпа бегущих захватила его с собой и повлекла назад.
Войска бежали такой густой толпой, что, раз попавши в середину толпы, трудно было из нее выбраться. Кто кричал: «Пошел! что замешкался?» Кто тут же, оборачиваясь, стрелял в воздух; кто бил лошадь, на которой ехал сам Кутузов. С величайшим усилием выбравшись из потока толпы влево, Кутузов со свитой, уменьшенной более чем вдвое, поехал на звуки близких орудийных выстрелов. Выбравшись из толпы бегущих, князь Андрей, стараясь не отставать от Кутузова, увидал на спуске горы, в дыму, еще стрелявшую русскую батарею и подбегающих к ней французов. Повыше стояла русская пехота, не двигаясь ни вперед на помощь батарее, ни назад по одному направлению с бегущими. Генерал верхом отделился от этой пехоты и подъехал к Кутузову. Из свиты Кутузова осталось только четыре человека. Все были бледны и молча переглядывались.
– Остановите этих мерзавцев! – задыхаясь, проговорил Кутузов полковому командиру, указывая на бегущих; но в то же мгновение, как будто в наказание за эти слова, как рой птичек, со свистом пролетели пули по полку и свите Кутузова.
Французы атаковали батарею и, увидав Кутузова, выстрелили по нем. С этим залпом полковой командир схватился за ногу; упало несколько солдат, и подпрапорщик, стоявший с знаменем, выпустил его из рук; знамя зашаталось и упало, задержавшись на ружьях соседних солдат.
Солдаты без команды стали стрелять.
– Ооох! – с выражением отчаяния промычал Кутузов и оглянулся. – Болконский, – прошептал он дрожащим от сознания своего старческого бессилия голосом. – Болконский, – прошептал он, указывая на расстроенный батальон и на неприятеля, – что ж это?
Но прежде чем он договорил эти слова, князь Андрей, чувствуя слезы стыда и злобы, подступавшие ему к горлу, уже соскакивал с лошади и бежал к знамени.