80-я стрелковая дивизия (2-го формирования)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Всего 80-я стрелковая дивизия формировалась 2 раза. См. список других формирований
80-я стрелковая дивизия
Награды:

Почётные наименования:

Любанская

Войска:

сухопутные

Род войск:

пехота

Формирование:

25.09.1941

Расформирование (преобразование):

1945

Предшественник:

1-я гвардейская Ленинградская стрелковая дивизия народного ополчения

Боевой путь

1941: Оборона Ленинграда
1941: Тихвинская наступательная операция
1942: Любанская операция
1943: Прорыв блокады Ленинграда
1943: Мгинская операция
1944: Ленинградско-Новгородская наступательная операция
Новгородско-Лужская наступательная операция
1944: Прибалтийская операция
Таллинская операция
1945: Висло-Одерская наступательная операция
Сандомирско-Силезская наступательная операция
1945: Нижне-Силезская наступательная операция
1945: Верхне-Силезская наступательная операция
1945: Пражская наступательная операция
Судетская наступательная операция

80-я стрелковая дивизия — воинское соединение СССР в Великой Отечественной войне.





История

Переименована 23.09.1941 из 1-й гвардейской Ленинградской стрелковой дивизии народного ополчения

В составе действующей армии с 25.09.1941 по 01.12.1944 и с 20.12.1944 по 11.05.1945 года.

Вела бои под Ленинградом, в сентябре 1941 года была прижата к Финскому заливу в районе Петергофа, отошла в районе Ораниенбаума

25 октября 1941 года переброшена через залив баржами с Ораниенбаумского плацдарма в Ленинград, далее пешим маршем на западный берег Ладожского озера

Марш был очень тяжёлым — многие бойцы на ходу умирали от голода и истощения. Не хватало боеприпасов и фуража, да и сама дивизия была таковой только по названию — до 12 ноября в ней насчитывалось всего два стрелковых полка. За пять дней, с 19 по 24 ноября, дивизия сменила четыре района сосредоточения, люди были совершенно измотаны, а от недостатка фуража начался падёж лошадей.

Затем дивизии была поставлена задача с озера, со стороны Дороги Жизни нанести удар по немецким позициям в районе «бутылочного горла», захватить 1-й и 2-й Рабочие посёлки и двигаться дальше в направлении Синявинских высот.

Командир дивизии Фролов И. М., зная о реальной боеспособности дивизии, доложил, что «дивизия к выполнению поставленной боевой задачи не готова», был снят, осуждён и расстрелян (впоследствии реабилитрован). В ночь на 26.11.1941 приступила к выполнению задачи. Части дивизии с опозданием на пять часов вышли к берегу Ладожского озера, не ориентируясь в обстановке, не зная расположения позиций противника. По воспоминаниям воинов дивизии, они были посажены на грузовики и высажены на льду Невы, не доезжая 6-8 километров до позиций противника. Затем, они, без всякой артиллерийской поддержки, начали атаку на вражеские укрепления и в двух километрах от берега попали под прицельный огонь. На открытом пространстве озера укрыться было практически негде и дивизия понесла большие потери, в том числе, много людей утонуло из-за непрочного льда.

После этого остатки дивизии перешли до Кобоны. 03.12.1941 года, в составе ударной группы вместе с 311-й стрелковой дивизией и 6-й бригадой морской пехоты перешла в наступление из района Войбокало (Сирокаски) в южном направлении. В ходе наступления группа блокировала опорные пункты противника в Опсала, Овдокало, Тобино, Падрила и совхозе «Красный Октябрь». На 14.12.1941 года группа продолжала блокировать опорные пункты и заняла деревни Большую и Малую Влои. К 28-29.12.1941 года дивизия с боями вышла к железной дороге Кириши-Мга и перерезала её в районе станции Жарок, заняла оборону вдоль дороги. В январе 1942 года (кроме одного полка, ведущего бои в районе Киришей) снята с позиций и направлена в ближний тыл, к станции Погостье, на отдых и пополнение.

С 28.02.1942 года с поддержкой танков 16-й танковой бригады наступает с занимаемых позиций в общем направлении на Любань, неорганизованно заняла исходное положение и в результате отстала, было потеряно управления частями и дивизия не сумела выполнить свою задачу.

09.03.1942 года вновь выведена на отдых и пополнение (кроме 88-го артиллерийского полка, приданного 198-й стрелковой дивизии).

До осени 1942 года находилась под Киришами. В октябре 1942 переведена во второй эшелон, базируется неподалёку от станции Назия

В ходе прорыва блокады в январе 1943 года Ленинграда в непосредственном наступлении не участвует, примыкая к наступающим войскам, обеспечивает фланг наступающей группировки и ведёт артиллерийский огонь собственными силами и приданными артиллерийскими полками.

В феврале 1943 года ведёт бои на подступах к Синявино, затем, в конце февраля 1943 года отведена на отдых, и с 13.03.1943 года перебрасывается по маршруту Старая Ладога, Извоз, Плеханово, Волхов, затем по правому берегу реки до Малой Вишеры, в конце марта переброшена на плацдарм за рекой, 31.03.1943 года возвращена обратно за реку Волхов, 02.04.1943 года вновь перепавилась на левый берег Волхова в Волховстрое, где находилась на передовой неподалёку от Любани до начала Новгородско-Лужской операции.

16.01.1944 года перешла в наступление, отличилась при взятии Любани, продолжила наступление, преследуя отходящего врага, на Тосно и Гатчину, в феврале 1944 года форсировала Нарву, вклинилась южнее города Нарва во вражеские боевые порядки.

31.03.1944 года вместе с частями 256-й стрелковой дивизии перерезала железную дорогу Нарва — Таллин, затем 06.04.1944 года в результате контрудара частично попала в окружение (218-й, 77-й стрелковые, 88-й артиллерийский полки).13.05.1944 остатки дивизии сняты с передовой и направлены в район Сланцы на отдых и пополнение, затем в начале июня 1944 передислоцирована в Кингисепп, 02.07.1944 погружена в Сланцах в эшелон, 07.07.1944 прибыла в Выборг, стояла в тылу, артиллерийский полк — на островах залива. Находилась в Выборге до декабря 1944 года. 02.12.1944 года погружена в эшелоны и по отправлена по маршруту Ленинград — Дно — Новосокольники — Невель — Витебск — Орша — Могилёв — Жлобин — Калинковичи — Овруч — Коростень — Новоград-Волынский — Шепетовка — Дубно — Львов — Перемышль — Мжайск, где начала разгрузку 14.12.1944 года. Маршем переброшена к Сандомиру на плацдарм. С 12.01.1945 года — в наступлении. С боями через Краков, Домбров, Бендзин к 29.01.1945 вышла к границе Германии, заняла город Гинденбург. 07.02.1945 переправилась через Одер, 11.02.1945 заняла 25-километровый фронт обороны у деревни Курфребек, где находилась до 10.03.1945, затем передислоцировалась ближе к городу Оппельн. 21.03.1945 года дивизия с боями прошла до города Нойштадт. В апреле 1945 вела бои в районе Бреслау, 10.05.1945 вышла на границу с Чехословакией.

Расформирована летом 1945 года.

Полное название

80-я стрелковая Любанская ордена Кутузова дивизия

Состав

  • 77-й стрелковый ордена Александра Невского полк
  • 153-й стрелковый полк
  • 218-й стрелковый ордена Александра Невского полк
  • 88-й артиллерийский полк
  • 384-й миномётный дивизион (с 15.10.1941 по 18.10.1942)
  • 100-я отдельная разведывательная рота
  • 86-й отдельный сапёрный батальон
  • 25-й отдельный батальон связи
  • 32-й медико-санитарный батальон
  • 67-я отдельная рота химической защиты
  • 116-я автотранспортная рота
  • 344-я полевая хлебопекарня
  • 69-й дивизионный ветеринарный лазарет
  • 418-я (2103-я) полевая почтовая станция
  • 627-я полевая касса Госбанка
  • 140 отдельный истребительный противотанковый дивизион

Подчинение

Дата Фронт (округ) Армия Корпус Примечания
01.10.1941 года Ленинградский фронт 8-я армия - -
01.11.1941 года Ленинградский фронт - - -
01.12.1941 года Ленинградский фронт 54-я армия - -
01.01.1942 года Ленинградский фронт 54-я армия - -
01.02.1942 года Ленинградский фронт 54-я армия - -
01.03.1942 года Ленинградский фронт 54-я армия - -
01.04.1942 года Ленинградский фронт 54-я армия - -
01.05.1942 года Ленинградский фронт (Группа войск Волховского направления) 54-я армия - -
01.06.1942 года Ленинградский фронт (Волховская группа войск) 54-я армия - -
01.07.1942 года Волховский фронт 54-я армия - -
01.08.1942 года Волховский фронт 54-я армия - -
01.09.1942 года Волховский фронт 54-я армия - -
01.10.1942 года Волховский фронт 8-я армия - -
01.11.1942 года Волховский фронт 8-я армия - -
01.12.1942 года Волховский фронт 8-я армия - -
01.01.1943 года Волховский фронт 8-я армия - -
01.02.1943 года Волховский фронт 2-я ударная армия - -
01.03.1943 года Волховский фронт - - -
01.04.1943 года Волховский фронт - - -
01.05.1943 года Волховский фронт 54-я армия - -
01.06.1943 года Волховский фронт 54-я армия - -
01.07.1943 года Волховский фронт 54-я армия - -
01.08.1943 года Волховский фронт 54-я армия - -
01.09.1943 года Волховский фронт 54-я армия - -
01.10.1943 года Волховский фронт 54-я армия - -
01.11.1943 года Волховский фронт 54-я армия - -
01.12.1943 года Волховский фронт 54-я армия - -
01.01.1944 года Волховский фронт 54-я армия - -
01.02.1944 года Волховский фронт 54-я армия 111-й стрелковый корпус -
01.03.1944 года Ленинградский фронт 2-я ударная армия 124-й стрелковый корпус -
01.04.1944 года Ленинградский фронт 59-я армия 6-й стрелковый корпус -
01.05.1944 года Ленинградский фронт 8-я армия 6-й стрелковый корпус -
01.06.1944 года Ленинградский фронт 59-я армия 6-й стрелковый корпус -
01.07.1944 года Ленинградский фронт - 43-й стрелковый корпус -
01.08.1944 года Ленинградский фронт 59-я армия 43-й стрелковый корпус -
01.09.1944 года Ленинградский фронт 59-я армия 43-й стрелковый корпус -
01.10.1944 года Ленинградский фронт 59-я армия 97-й стрелковый корпус -
01.11.1944 года Ленинградский фронт 59-я армия 97-й стрелковый корпус -
01.12.1944 года Ленинградский фронт 59-я армия 43-й стрелковый корпус -
01.01.1945 года 1-й Украинский фронт 59-я армия 43-й стрелковый корпус -
01.02.1945 года 1-й Украинский фронт 59-я армия 43-й стрелковый корпус -
01.03.1945 года 1-й Украинский фронт 59-я армия 43-й стрелковый корпус -
01.04.1945 года 1-й Украинский фронт 59-я армия 43-й стрелковый корпус -
01.05.1945 года 1-й Украинский фронт 59-я армия 43-й стрелковый корпус -

Командиры

Награды и наименования

Награда (наименование) Дата За что получена
Любанская 20.01.1944  ??
05.04.1944

Отличившиеся воины дивизии

Награда Ф. И. О. Должность Звание Дата награждения Примечания
Афонин, Фёдор Иванович Номер расчёта 120-мм миномёта 77-го стрелкового полка
Командир расчёта
Командир миномётного отделения
старший сержант в составе дивизии 2 и 1 степени 11.04.1945
27.06.1945
-
Кондратьев, Василий Николаевич командир стрелкового отделения 218 стрелкового полка старший сержант 27.06.1945 -
Конопатчиков, Александр Иванович командир расчёта 76-мм пушки 153 стрелкового полка старший сержант 27.06.1945 -
Рыбаков, Валентин Владимирович командир отделения 218 стрелкового полка старшина 27.06.1945 -

Напишите отзыв о статье "80-я стрелковая дивизия (2-го формирования)"

Ссылки

  • [samsv.narod.ru/Div/Sd/sd080/default.html Справочник на сайте клуба «Память» Воронежского госуниверситета]
  • [soldat.ru Справочники и форум на Солдат.ру]
  • [www.soldat.ru/perechen Перечень № 5 стрелковых, горнострелковых, мотострелковых и моторизованных дивизий, входивших в состав действующей армии в годы Великой Отечественной войны]
  • [militera.lib.ru/db/churkin_vv/ Чуркин В. В. Дневник ополченца]

Литература

  • Шувалов Н. К., «Мы становимся солдатами», Ленинград, 1973;
  • Кавалеры ордена Славы трех степеней. Краткий биографический словарь — М.: Военное издательство,2000.

Память

Отрывок, характеризующий 80-я стрелковая дивизия (2-го формирования)

– Все мысли! об тебе… мысли, – потом выговорил он гораздо лучше и понятнее, чем прежде, теперь, когда он был уверен, что его понимают. Княжна Марья прижалась головой к его руке, стараясь скрыть свои рыдания и слезы.
Он рукой двигал по ее волосам.
– Я тебя звал всю ночь… – выговорил он.
– Ежели бы я знала… – сквозь слезы сказала она. – Я боялась войти.
Он пожал ее руку.
– Не спала ты?
– Нет, я не спала, – сказала княжна Марья, отрицательно покачав головой. Невольно подчиняясь отцу, она теперь так же, как он говорил, старалась говорить больше знаками и как будто тоже с трудом ворочая язык.
– Душенька… – или – дружок… – Княжна Марья не могла разобрать; но, наверное, по выражению его взгляда, сказано было нежное, ласкающее слово, которого он никогда не говорил. – Зачем не пришла?
«А я желала, желала его смерти! – думала княжна Марья. Он помолчал.
– Спасибо тебе… дочь, дружок… за все, за все… прости… спасибо… прости… спасибо!.. – И слезы текли из его глаз. – Позовите Андрюшу, – вдруг сказал он, и что то детски робкое и недоверчивое выразилось в его лице при этом спросе. Он как будто сам знал, что спрос его не имеет смысла. Так, по крайней мере, показалось княжне Марье.
– Я от него получила письмо, – отвечала княжна Марья.
Он с удивлением и робостью смотрел на нее.
– Где же он?
– Он в армии, mon pere, в Смоленске.
Он долго молчал, закрыв глаза; потом утвердительно, как бы в ответ на свои сомнения и в подтверждение того, что он теперь все понял и вспомнил, кивнул головой и открыл глаза.
– Да, – сказал он явственно и тихо. – Погибла Россия! Погубили! – И он опять зарыдал, и слезы потекли у него из глаз. Княжна Марья не могла более удерживаться и плакала тоже, глядя на его лицо.
Он опять закрыл глаза. Рыдания его прекратились. Он сделал знак рукой к глазам; и Тихон, поняв его, отер ему слезы.
Потом он открыл глаза и сказал что то, чего долго никто не мог понять и, наконец, понял и передал один Тихон. Княжна Марья отыскивала смысл его слов в том настроении, в котором он говорил за минуту перед этим. То она думала, что он говорит о России, то о князе Андрее, то о ней, о внуке, то о своей смерти. И от этого она не могла угадать его слов.
– Надень твое белое платье, я люблю его, – говорил он.
Поняв эти слова, княжна Марья зарыдала еще громче, и доктор, взяв ее под руку, вывел ее из комнаты на террасу, уговаривая ее успокоиться и заняться приготовлениями к отъезду. После того как княжна Марья вышла от князя, он опять заговорил о сыне, о войне, о государе, задергал сердито бровями, стал возвышать хриплый голос, и с ним сделался второй и последний удар.
Княжна Марья остановилась на террасе. День разгулялся, было солнечно и жарко. Она не могла ничего понимать, ни о чем думать и ничего чувствовать, кроме своей страстной любви к отцу, любви, которой, ей казалось, она не знала до этой минуты. Она выбежала в сад и, рыдая, побежала вниз к пруду по молодым, засаженным князем Андреем, липовым дорожкам.
– Да… я… я… я. Я желала его смерти. Да, я желала, чтобы скорее кончилось… Я хотела успокоиться… А что ж будет со мной? На что мне спокойствие, когда его не будет, – бормотала вслух княжна Марья, быстрыми шагами ходя по саду и руками давя грудь, из которой судорожно вырывались рыдания. Обойдя по саду круг, который привел ее опять к дому, она увидала идущих к ней навстречу m lle Bourienne (которая оставалась в Богучарове и не хотела оттуда уехать) и незнакомого мужчину. Это был предводитель уезда, сам приехавший к княжне с тем, чтобы представить ей всю необходимость скорого отъезда. Княжна Марья слушала и не понимала его; она ввела его в дом, предложила ему завтракать и села с ним. Потом, извинившись перед предводителем, она подошла к двери старого князя. Доктор с встревоженным лицом вышел к ней и сказал, что нельзя.
– Идите, княжна, идите, идите!
Княжна Марья пошла опять в сад и под горой у пруда, в том месте, где никто не мог видеть, села на траву. Она не знала, как долго она пробыла там. Чьи то бегущие женские шаги по дорожке заставили ее очнуться. Она поднялась и увидала, что Дуняша, ее горничная, очевидно, бежавшая за нею, вдруг, как бы испугавшись вида своей барышни, остановилась.
– Пожалуйте, княжна… князь… – сказала Дуняша сорвавшимся голосом.
– Сейчас, иду, иду, – поспешно заговорила княжна, не давая времени Дуняше договорить ей то, что она имела сказать, и, стараясь не видеть Дуняши, побежала к дому.
– Княжна, воля божья совершается, вы должны быть на все готовы, – сказал предводитель, встречая ее у входной двери.
– Оставьте меня. Это неправда! – злобно крикнула она на него. Доктор хотел остановить ее. Она оттолкнула его и подбежала к двери. «И к чему эти люди с испуганными лицами останавливают меня? Мне никого не нужно! И что они тут делают? – Она отворила дверь, и яркий дневной свет в этой прежде полутемной комнате ужаснул ее. В комнате были женщины и няня. Они все отстранились от кровати, давая ей дорогу. Он лежал все так же на кровати; но строгий вид его спокойного лица остановил княжну Марью на пороге комнаты.
«Нет, он не умер, это не может быть! – сказала себе княжна Марья, подошла к нему и, преодолевая ужас, охвативший ее, прижала к щеке его свои губы. Но она тотчас же отстранилась от него. Мгновенно вся сила нежности к нему, которую она чувствовала в себе, исчезла и заменилась чувством ужаса к тому, что было перед нею. «Нет, нет его больше! Его нет, а есть тут же, на том же месте, где был он, что то чуждое и враждебное, какая то страшная, ужасающая и отталкивающая тайна… – И, закрыв лицо руками, княжна Марья упала на руки доктора, поддержавшего ее.
В присутствии Тихона и доктора женщины обмыли то, что был он, повязали платком голову, чтобы не закостенел открытый рот, и связали другим платком расходившиеся ноги. Потом они одели в мундир с орденами и положили на стол маленькое ссохшееся тело. Бог знает, кто и когда позаботился об этом, но все сделалось как бы само собой. К ночи кругом гроба горели свечи, на гробу был покров, на полу был посыпан можжевельник, под мертвую ссохшуюся голову была положена печатная молитва, а в углу сидел дьячок, читая псалтырь.
Как лошади шарахаются, толпятся и фыркают над мертвой лошадью, так в гостиной вокруг гроба толпился народ чужой и свой – предводитель, и староста, и бабы, и все с остановившимися испуганными глазами, крестились и кланялись, и целовали холодную и закоченевшую руку старого князя.


Богучарово было всегда, до поселения в нем князя Андрея, заглазное именье, и мужики богучаровские имели совсем другой характер от лысогорских. Они отличались от них и говором, и одеждой, и нравами. Они назывались степными. Старый князь хвалил их за их сносливость в работе, когда они приезжали подсоблять уборке в Лысых Горах или копать пруды и канавы, но не любил их за их дикость.
Последнее пребывание в Богучарове князя Андрея, с его нововведениями – больницами, школами и облегчением оброка, – не смягчило их нравов, а, напротив, усилило в них те черты характера, которые старый князь называл дикостью. Между ними всегда ходили какие нибудь неясные толки, то о перечислении их всех в казаки, то о новой вере, в которую их обратят, то о царских листах каких то, то о присяге Павлу Петровичу в 1797 году (про которую говорили, что тогда еще воля выходила, да господа отняли), то об имеющем через семь лет воцариться Петре Феодоровиче, при котором все будет вольно и так будет просто, что ничего не будет. Слухи о войне в Бонапарте и его нашествии соединились для них с такими же неясными представлениями об антихристе, конце света и чистой воле.
В окрестности Богучарова были всё большие села, казенные и оброчные помещичьи. Живущих в этой местности помещиков было очень мало; очень мало было также дворовых и грамотных, и в жизни крестьян этой местности были заметнее и сильнее, чем в других, те таинственные струи народной русской жизни, причины и значение которых бывают необъяснимы для современников. Одно из таких явлений было проявившееся лет двадцать тому назад движение между крестьянами этой местности к переселению на какие то теплые реки. Сотни крестьян, в том числе и богучаровские, стали вдруг распродавать свой скот и уезжать с семействами куда то на юго восток. Как птицы летят куда то за моря, стремились эти люди с женами и детьми туда, на юго восток, где никто из них не был. Они поднимались караванами, поодиночке выкупались, бежали, и ехали, и шли туда, на теплые реки. Многие были наказаны, сосланы в Сибирь, многие с холода и голода умерли по дороге, многие вернулись сами, и движение затихло само собой так же, как оно и началось без очевидной причины. Но подводные струи не переставали течь в этом народе и собирались для какой то новой силы, имеющей проявиться так же странно, неожиданно и вместе с тем просто, естественно и сильно. Теперь, в 1812 м году, для человека, близко жившего с народом, заметно было, что эти подводные струи производили сильную работу и были близки к проявлению.
Алпатыч, приехав в Богучарово несколько времени перед кончиной старого князя, заметил, что между народом происходило волнение и что, противно тому, что происходило в полосе Лысых Гор на шестидесятиверстном радиусе, где все крестьяне уходили (предоставляя казакам разорять свои деревни), в полосе степной, в богучаровской, крестьяне, как слышно было, имели сношения с французами, получали какие то бумаги, ходившие между ними, и оставались на местах. Он знал через преданных ему дворовых людей, что ездивший на днях с казенной подводой мужик Карп, имевший большое влияние на мир, возвратился с известием, что казаки разоряют деревни, из которых выходят жители, но что французы их не трогают. Он знал, что другой мужик вчера привез даже из села Вислоухова – где стояли французы – бумагу от генерала французского, в которой жителям объявлялось, что им не будет сделано никакого вреда и за все, что у них возьмут, заплатят, если они останутся. В доказательство того мужик привез из Вислоухова сто рублей ассигнациями (он не знал, что они были фальшивые), выданные ему вперед за сено.
Наконец, важнее всего, Алпатыч знал, что в тот самый день, как он приказал старосте собрать подводы для вывоза обоза княжны из Богучарова, поутру была на деревне сходка, на которой положено было не вывозиться и ждать. А между тем время не терпело. Предводитель, в день смерти князя, 15 го августа, настаивал у княжны Марьи на том, чтобы она уехала в тот же день, так как становилось опасно. Он говорил, что после 16 го он не отвечает ни за что. В день же смерти князя он уехал вечером, но обещал приехать на похороны на другой день. Но на другой день он не мог приехать, так как, по полученным им самим известиям, французы неожиданно подвинулись, и он только успел увезти из своего имения свое семейство и все ценное.
Лет тридцать Богучаровым управлял староста Дрон, которого старый князь звал Дронушкой.
Дрон был один из тех крепких физически и нравственно мужиков, которые, как только войдут в года, обрастут бородой, так, не изменяясь, живут до шестидесяти – семидесяти лет, без одного седого волоса или недостатка зуба, такие же прямые и сильные в шестьдесят лет, как и в тридцать.
Дрон, вскоре после переселения на теплые реки, в котором он участвовал, как и другие, был сделан старостой бурмистром в Богучарове и с тех пор двадцать три года безупречно пробыл в этой должности. Мужики боялись его больше, чем барина. Господа, и старый князь, и молодой, и управляющий, уважали его и в шутку называли министром. Во все время своей службы Дрон нн разу не был ни пьян, ни болен; никогда, ни после бессонных ночей, ни после каких бы то ни было трудов, не выказывал ни малейшей усталости и, не зная грамоте, никогда не забывал ни одного счета денег и пудов муки по огромным обозам, которые он продавал, и ни одной копны ужи на хлеба на каждой десятине богучаровских полей.
Этого то Дрона Алпатыч, приехавший из разоренных Лысых Гор, призвал к себе в день похорон князя и приказал ему приготовить двенадцать лошадей под экипажи княжны и восемнадцать подвод под обоз, который должен был быть поднят из Богучарова. Хотя мужики и были оброчные, исполнение приказания этого не могло встретить затруднения, по мнению Алпатыча, так как в Богучарове было двести тридцать тягол и мужики были зажиточные. Но староста Дрон, выслушав приказание, молча опустил глаза. Алпатыч назвал ему мужиков, которых он знал и с которых он приказывал взять подводы.
Дрон отвечал, что лошади у этих мужиков в извозе. Алпатыч назвал других мужиков, и у тех лошадей не было, по словам Дрона, одни были под казенными подводами, другие бессильны, у третьих подохли лошади от бескормицы. Лошадей, по мнению Дрона, нельзя было собрать не только под обоз, но и под экипажи.
Алпатыч внимательно посмотрел на Дрона и нахмурился. Как Дрон был образцовым старостой мужиком, так и Алпатыч недаром управлял двадцать лет имениями князя и был образцовым управляющим. Он в высшей степени способен был понимать чутьем потребности и инстинкты народа, с которым имел дело, и потому он был превосходным управляющим. Взглянув на Дрона, он тотчас понял, что ответы Дрона не были выражением мысли Дрона, но выражением того общего настроения богучаровского мира, которым староста уже был захвачен. Но вместе с тем он знал, что нажившийся и ненавидимый миром Дрон должен был колебаться между двумя лагерями – господским и крестьянским. Это колебание он заметил в его взгляде, и потому Алпатыч, нахмурившись, придвинулся к Дрону.