87-я Перекопская Краснознаменная стрелковая дивизия

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Не следует путать с 87-й гвардейской стрелковой дивизией
Не следует путать с 87-й стрелковой дивизией (1 формирования)
87-я Перекопская Краснознамённая стрелковая дивизия
87-я сд
Награды:

Почётные наименования:

«Перекопская»

Войска:

сухопутные

Род войск:

пехота

Формирование:

8 марта 1942

Расформирование (преобразование):

1946

Предшественник:

420-я стрелковая дивизия

Преемник:

12-я отдельная стрелковая бригада

Боевой путь

Сталинградское направление,
Ворошиловградская область,
Донецкая область,
Крым,
Прибалтика

87-я Перекопская Краснознамённая стрелковая дивизия[1] – воинское соединение СССР, принимавшее участие в Великой Отечественной войне. Иногда встречается название «87-я стрелковая дивизия (3-го формирования)», однако 87 стрелковая дивизия имела только 2 формирования. Третьего формирования не было, просто данная дивизия, перед отправкой на Сталинградский фронт получила одноименное название с ранее расформированной 87 стрелковой дивизией (1 формирования).
Боевой период – 7 сентября 1942 – 9 мая 1945 года.





История

Дивизия была сформирована 8 марта 1942 года в Приморье, в Спасске-Дальнем как «420 сд». Перед отъездом на фронт ей был присвоен номер «87-я сд» - в честь ранее расформированной 87-й стрелковой дивизии (1-го формирования). Под этим названием дивизия принимала участие в боевых действиях вплоть до присвовоения ей почетного наименования «Перекопская», за бои на Перекопе.

11 июля 1942 года отправлена со ст. Евгеньевка, Сантахеза (ДВФ) в резерв СВГК

31 июля 1942 года дивизия передана на сталинградское направление.

25 сентября 1942 года Ставка Верховного Главнокомандования приказала вывести 87-ю стрелковую дивизию в резерв ВГК, для пополнения и переформирования (погрузка - станция «Лог», с 18.00 26.09.1942, выгрузка - станция «Аркадак»)[2].

29 сентября 1942 года направлена походом в район станции «Захаровка» (80 км юго-зап. Камышина)

7 ноября 1942 года, после пополнения под Камышином, 87-я дивизия была поднята по тревоге, погружена в эшелоны на станции «Авилово», Камышин и переброшена в состав Сталинградского фронта на станцию «Заплавное», Ленинск. Затем дивизия была переброшена в рамках операции «Уран», в район юго-западнее Сталинграда - на Верхнекумские высоты, для отражения атак армии Манштейна, пытавшейся соединиться с армией Паулюса. Передислокацией дивизии занимались И.В. Сталин, Г.К. Жуков (с. 426), А.И. Василевский (с. 243), А.И. Ерёменко (с. 396).

Выдвинутая на автомашинах навстречу фашистам в 50-ти километрах от фронта окружения немецких войск, 87-я дивизия оказалась вновь на главном направлении удара врага, с задачей не пропустить танки противника. С 15 по 20 декабря 1942 года, войска дивизии здесь вели тяжелейшие бои. Ни один танк не прорвался к Сталинграду. В особенности отличился 1378 стрелковый полк под командованием М.С. Диасамидзе. В частности, 24 героя этого полка отразили атаку 80 танков, истребили 18 машин и более 300 фашистов.

К вечеру 18 декабря, И.В. Сталин прислал личную телеграмму с выражением гордости за стойкость в бою. Командиру полка М.С.Диасамидзе было присвоено звание Героя Советского Союза. В боях полк потерял почти тысячу человек, но задачу выполнил. О этих боях подробно повествует в своём романе «Горячий снег», Ю. Бондарев (с. 396-407). Также по этим событиям снят кинофильм «Горячий снег».

Командиром дивизии с начала формирования был полковник, ныне генерал-полковник, Герой Советского Союза А.И. Казарцев. В конце декабря 1942 года в командование дивизией вступил полковник М.С. Эхохин.

24 декабря 1942 года Сталинградский фронт перешёл в наступление против армии Манштейна. На Ростовском направлении выступала и 87-я дивизия. Пройдя с боями путь через Дубовское, Зимовники, Орловскую, Пролетарскую, северные части Сальского, Целинского, Зерноградского районов, штурмовала село Аксай и Ростов-на-Дону в районе Ростсельмаша, далее продвигалась на запад по пустырю, где ныне пролег в Ростове-на-дону проспект имени В.И. Ленина. Под Мясникованом части сбили вражеский заслон из 30 автомашин с пехотой, освободили Большие Салы, Советку, Политотдельское и 23 февраля 1943 года полностью овладели селом Ряженое на Миус-реке южнее Матвеева-Кургана. Об этом героическом штурме в дивизии была сложена зенитчиком Шифманом П. песня. Путь дивизии по донской земле освещён в книгах Ростиздата: «Нам дороги эти позабыть нельзя», «В боях за Дон», в истории Северо-Кавказского военного округа, а также во всех районных газетах того времени.

Летом 1943 года дивизия вела бои в зоне Антрацитовского, Лутугинского районов юго-восточнее Ворошиловграда (ныне Луганск), а затем вблизи Саур-Могилы в Шахтёрском районе Донецкой области. Здесь погибли: командир дивизии М.С. Эхохин, командиры полков А.П. Ворошухо, В.И. Панов, С.С. Кочебин, многие другие командиры. Дивизия вела наступление через Снежное до Енакиево, приняв участие в освобождении г. Красный Луч, ударом с запада силами 1379 полка. Командовал дивизией в это время Иванов.

После формирования в Лутугинском районе, дивизия в сентябре 1943 года была переброшена под Мелитополь и наступала в Таврии с боями через Мелитопольский, Ивановский, Ново-Троицкий, Чаплинский и Каланчакский районы.

В ночь на 3 ноября 1943 года начала штурм Перекопского вала, а к 7 ноября прорвала оборону врага и укрепилась на захваченном плацдарме.

В апреле 1944 года дивизия приняла участие в освобождении Крыма. Она прошла с боями через Красноперекопский, Первомайский, Сакский, Симферопольский, Бахчисарайский районы, одной из первых под командованием Г.П. Куляко ворвалась в бухту Южную, Корабельную сторону, заняла вокзал и вышла к знаменитой Севастопольской панораме.

За бои на Перекопе дивизия получила почётное наименование «Перекопская», а за штурм Севастополя была награждена орденом Красного Знамени, стала Краснознамённой в числе 4-х соединений, награждённых этим орденом. В боях за Севастополь погибли: заместитель командира дивизии В.М. Ковтун, командующий артиллерией И.К. Бондарь, командир 1378 полка Г.Ф. Быков, многие командиры и солдаты.

После боёв в Крыму дивизия провела тяжелейшие бои в Прибалтике за Шауляй, Ауце, Бене, Жагаре, Добеле, в районе Акмян, прикрыла от врага Ионишкис, отразила многочисленные танковые атаки противника. За подвиг, совершённый под Шауляем, геройский Верхнекумский 1378 полк получил почётное наименование Шауляйского, а другие полки стали краснознамёнными. 1378 полк, как и под хутором Верхнекумский, удержал позиции под Ауце, не пустил врага на восток. Оказавшись в окружении, 1379 полк совершил коллективный подвиг, выйдя из окружения в районе Жагаре. В боях погибли: Герой Советского Союза командир 1379 полка М.М. Халявицкий, командир 1378 полка Е.В. Макаров и многие другие командиры и солдаты. Об этих боях вспоминает в своей книге И.Х. Баграмян (с. 339-419 во втором томе). Подробное описание боёв дано в истории Прибалтийского военного округа.

В октябре началось наступление на Мемельском направлении. 87-я дивизия прошла с боями через Заулиский, Акмянский, Тельшяйский, Плунгенский районы и заняла оборону в районе Скоудаса. В схватке с врагами здесь погибли: командир 1382 полка В.В. Батаев, командир 1058 артполка Н.К. Цебенко. Как и М.М. Халевицкий, они похоронены в Добеле. В районе Скоудаса, заперев выход противнику в Восточную Пруссию, дивизия провела тяжелейшие бои в районе Лянкомая, и Скуодаса, на реке Барте и 23 февраля 1945 года приняла участие в штурме врага в г. Приекуле под Лиепаей, выйдя в район с. Бунка, а затем и к морю.

День Победы дивизия ознаменовала пленением двух дивизий противника из курляндской группировки.

За время войны 12549 воинов было награждено орденами и медалями. На боевом счету дивизии около 66 тысяч уничтоженных фашистов, 675 танков, самоходных установок и бронетранспортёров, 23 самолёта, 606 орудий, 813 миномётов, 3553 пулемётные точки и много другой техники. Дивизия, её героические воины, внесли свой достойный вклад в дело великой Победы.

Успеху военных действий дивизии во многом способствовала хорошо налаженная партийно-политическая работа, которой руководил вначале комиссар, а затем начальник политотдела дивизии полковник Т.Н. Антонов. В дивизии был хорошо налаженный партполитаппарат, крепкие партийные организации в полках, батальонах и ротах. Хорошо работали комсомольские организации. За время войны было принято в ряды партии более 4000 героев боёв. Столько же было принято и в комсомол. Большую роль в налаживании партполитработы сыграли политработники А.Я. Островский, И.С. Судорогин, М.М. Бредов, И.М. Кулемза, В.Д. Теленков, В. Клипачев и другие. Популярностью в дивизии пользовалась газета дивизии «Вперёд на врага»[3].

Многие факты из боевой истории 87 стрелковой дивизии описаны в разных книгах: Лебедев И. В. «В огне рождённые, в боях закалённые»[4], Наводкин А. П. «Легендарная 87 стрелковая дивизия»[5]. О боевом пути и подвигах воинов 87-й Перекопской Краснознаменной стрелковой дивизии вспоминает и Р.Г. Латыпов (материалы и информация из личного архива ветерана, а также сведения, ранее предоставленные им и его фронтовыми друзьями для Музея Боевой Славы школы №3 г. Уфы - radi-zhizni.blogspot.com).

После боевых действий в Прибалтике, дивизия была перебазирована на Урал, под Свердловск в 1945 году и готовилась там к боям против японских самураев. Но дело победы над милитаристской Японией обошлось без её участия и в 1947 году она была расформирована.

Состав

  • 1378 стрелковый полк
  • 1379 стрелковый полк
  • 1382 стрелковый полк
  • 1058 артиллерийский полк
  • 448 отдельный истребительно-противотанковый дивизион
  • 226 отдельная разведывательная рота
  • 357 отдельный сапёрный батальон
  • 926 отдельный батальон связи (447 отдельная рота связи)
  • 523 медико-санитарный батальон
  • 235 отдельная рота химической защиты
  • 573 автотранспортная рота
  • 484 полевая хлебопекарня
  • 597 дивизионный ветеринарный лазарет
  • 1870 полевая почтовая станция
  • 1189 полевая касса Государственного банка

Подчинение

На дату[6] Фронт (округ) Армия Корпус
01.03.1942 Дальневосточный фронт 1-я армия (РККА) -
01.06.1942 Дальневосточный фронт 1-я армия (РККА) 26 СК (стрелковый корпус)
01.08.1942 Сталинградский фронт Фронтовое подчинение -
01.09.1942 ЮВФ 62 А -
01.10.1942 Донской фронт Фронтовое подчинение -
01.11.1942 Резерв ставки ВГК 10 Резервная армия -
01.12.1942 Сталинградский фронт Фронтовое подчинение -
01.01.1943 Южный фронт (2-го формирования) 51 А -
01.07.1943 Южный фронт (2-го формирования) 51 А 54 СК
01.09.1943 Южный фронт (2-го формирования) 5 УА 55 СК
01.10.1943 Резерв ставки ВГК 58 А 67 СК
01.11.1943 4 Украинский фронт 51 А 55 СК
01.03.1944 4 Украинский фронт 2-я гвардейская армия 55 СК
01.06.1944 Резерв ставки ВГК 51 А 1 гв. СК
01.07.1944 1-й Прибалтийский фронт 51 А 1 гв. СК
01.08.1944 1-й Прибалтийский фронт 51 А 63 СК
01.11.1944 1-й Прибалтийский фронт 51 А 10 СК
01.01.1945 1-й Прибалтийский фронт 51 А 63 СК
01.04.1945 Ленинградский фронт (Курляндская группа войск) 51 А 63 СК
01.05.1945 Ленинградский фронт (Курляндская группа войск) 51 А 63 СК

Командиры

  • Казарцев Александр Игнатьевич (08.03.1942 — 27.12.1942), полковник
  • Эхохин Михаил Сергеевич (28.12.1942 — 02.08.1943), подполковник, с 22.03.1943 полковник, погиб в Донбасе в 1943 году.
  • Иванов Георгий Степанович (05.08.1943 — 01.05.1944), подполковник, с 21.09.1943 полковник, командовал дивизией во время боевых действий дивизии Донбас-Перекоп.
  • Куляко Георгий Петрович (02.05.1944 — 09.05.1945), полковник, генерал-майор


Отличившиеся воины

Напишите отзыв о статье "87-я Перекопская Краснознаменная стрелковая дивизия"

Примечания

  1. Сайт РККА www.rkka.ru/handbook/reg/87sd42.htm
  2. В соответствии с директивой Ставки ВГК от 31.08.1942 № 994185
  3. [www.stalingrad-battle.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=44&Itemid=21 Описание периодических изданий 1941-1945гг.]. Фонд периодических изданий музея-заповедника «Сталинградская битва».
  4. «В огне рожденные, в боях закаленные», 68, Лебедев, Илья Васильевич., Воениздат, 1966, М.
  5. [www.oiskra.ru/newspaper/2011/maj/№-55/«stepnyie-batalonyi»-rasskazhut-boevuyu-istoriyu-«goryachego-snega» Газета «Искра» Оричевского района Кировской области № 56-57]. Автономное учреждение «Редакция газеты Искра» (7 мая 1911).
  6. Обработка материалов сайта bdsa.ru
  7. Кавалеры ордена Славы трех степеней. Краткий биографический словарь — М.: Военное издательство,2000.

Ссылки

Отрывок, характеризующий 87-я Перекопская Краснознаменная стрелковая дивизия

– Об чем? Что с вами?
– Ах, я так счастлива, – отвечала она, улыбнулась сквозь слезы, нагнулась ближе к нему, подумала секунду, как будто спрашивая себя, можно ли это, и поцеловала его.
Князь Андрей держал ее руки, смотрел ей в глаза, и не находил в своей душе прежней любви к ней. В душе его вдруг повернулось что то: не было прежней поэтической и таинственной прелести желания, а была жалость к ее женской и детской слабости, был страх перед ее преданностью и доверчивостью, тяжелое и вместе радостное сознание долга, навеки связавшего его с нею. Настоящее чувство, хотя и не было так светло и поэтично как прежнее, было серьезнее и сильнее.
– Сказала ли вам maman, что это не может быть раньше года? – сказал князь Андрей, продолжая глядеть в ее глаза. «Неужели это я, та девочка ребенок (все так говорили обо мне) думала Наташа, неужели я теперь с этой минуты жена , равная этого чужого, милого, умного человека, уважаемого даже отцом моим. Неужели это правда! неужели правда, что теперь уже нельзя шутить жизнию, теперь уж я большая, теперь уж лежит на мне ответственность за всякое мое дело и слово? Да, что он спросил у меня?»
– Нет, – отвечала она, но она не понимала того, что он спрашивал.
– Простите меня, – сказал князь Андрей, – но вы так молоды, а я уже так много испытал жизни. Мне страшно за вас. Вы не знаете себя.
Наташа с сосредоточенным вниманием слушала, стараясь понять смысл его слов и не понимала.
– Как ни тяжел мне будет этот год, отсрочивающий мое счастье, – продолжал князь Андрей, – в этот срок вы поверите себя. Я прошу вас через год сделать мое счастье; но вы свободны: помолвка наша останется тайной и, ежели вы убедились бы, что вы не любите меня, или полюбили бы… – сказал князь Андрей с неестественной улыбкой.
– Зачем вы это говорите? – перебила его Наташа. – Вы знаете, что с того самого дня, как вы в первый раз приехали в Отрадное, я полюбила вас, – сказала она, твердо уверенная, что она говорила правду.
– В год вы узнаете себя…
– Целый год! – вдруг сказала Наташа, теперь только поняв то, что свадьба отсрочена на год. – Да отчего ж год? Отчего ж год?… – Князь Андрей стал ей объяснять причины этой отсрочки. Наташа не слушала его.
– И нельзя иначе? – спросила она. Князь Андрей ничего не ответил, но в лице его выразилась невозможность изменить это решение.
– Это ужасно! Нет, это ужасно, ужасно! – вдруг заговорила Наташа и опять зарыдала. – Я умру, дожидаясь года: это нельзя, это ужасно. – Она взглянула в лицо своего жениха и увидала на нем выражение сострадания и недоумения.
– Нет, нет, я всё сделаю, – сказала она, вдруг остановив слезы, – я так счастлива! – Отец и мать вошли в комнату и благословили жениха и невесту.
С этого дня князь Андрей женихом стал ездить к Ростовым.


Обручения не было и никому не было объявлено о помолвке Болконского с Наташей; на этом настоял князь Андрей. Он говорил, что так как он причиной отсрочки, то он и должен нести всю тяжесть ее. Он говорил, что он навеки связал себя своим словом, но что он не хочет связывать Наташу и предоставляет ей полную свободу. Ежели она через полгода почувствует, что она не любит его, она будет в своем праве, ежели откажет ему. Само собою разумеется, что ни родители, ни Наташа не хотели слышать об этом; но князь Андрей настаивал на своем. Князь Андрей бывал каждый день у Ростовых, но не как жених обращался с Наташей: он говорил ей вы и целовал только ее руку. Между князем Андреем и Наташей после дня предложения установились совсем другие чем прежде, близкие, простые отношения. Они как будто до сих пор не знали друг друга. И он и она любили вспоминать о том, как они смотрели друг на друга, когда были еще ничем , теперь оба они чувствовали себя совсем другими существами: тогда притворными, теперь простыми и искренними. Сначала в семействе чувствовалась неловкость в обращении с князем Андреем; он казался человеком из чуждого мира, и Наташа долго приучала домашних к князю Андрею и с гордостью уверяла всех, что он только кажется таким особенным, а что он такой же, как и все, и что она его не боится и что никто не должен бояться его. После нескольких дней, в семействе к нему привыкли и не стесняясь вели при нем прежний образ жизни, в котором он принимал участие. Он про хозяйство умел говорить с графом и про наряды с графиней и Наташей, и про альбомы и канву с Соней. Иногда домашние Ростовы между собою и при князе Андрее удивлялись тому, как всё это случилось и как очевидны были предзнаменования этого: и приезд князя Андрея в Отрадное, и их приезд в Петербург, и сходство между Наташей и князем Андреем, которое заметила няня в первый приезд князя Андрея, и столкновение в 1805 м году между Андреем и Николаем, и еще много других предзнаменований того, что случилось, было замечено домашними.
В доме царствовала та поэтическая скука и молчаливость, которая всегда сопутствует присутствию жениха и невесты. Часто сидя вместе, все молчали. Иногда вставали и уходили, и жених с невестой, оставаясь одни, всё также молчали. Редко они говорили о будущей своей жизни. Князю Андрею страшно и совестно было говорить об этом. Наташа разделяла это чувство, как и все его чувства, которые она постоянно угадывала. Один раз Наташа стала расспрашивать про его сына. Князь Андрей покраснел, что с ним часто случалось теперь и что особенно любила Наташа, и сказал, что сын его не будет жить с ними.
– Отчего? – испуганно сказала Наташа.
– Я не могу отнять его у деда и потом…
– Как бы я его любила! – сказала Наташа, тотчас же угадав его мысль; но я знаю, вы хотите, чтобы не было предлогов обвинять вас и меня.
Старый граф иногда подходил к князю Андрею, целовал его, спрашивал у него совета на счет воспитания Пети или службы Николая. Старая графиня вздыхала, глядя на них. Соня боялась всякую минуту быть лишней и старалась находить предлоги оставлять их одних, когда им этого и не нужно было. Когда князь Андрей говорил (он очень хорошо рассказывал), Наташа с гордостью слушала его; когда она говорила, то со страхом и радостью замечала, что он внимательно и испытующе смотрит на нее. Она с недоумением спрашивала себя: «Что он ищет во мне? Чего то он добивается своим взглядом! Что, как нет во мне того, что он ищет этим взглядом?» Иногда она входила в свойственное ей безумно веселое расположение духа, и тогда она особенно любила слушать и смотреть, как князь Андрей смеялся. Он редко смеялся, но зато, когда он смеялся, то отдавался весь своему смеху, и всякий раз после этого смеха она чувствовала себя ближе к нему. Наташа была бы совершенно счастлива, ежели бы мысль о предстоящей и приближающейся разлуке не пугала ее, так как и он бледнел и холодел при одной мысли о том.
Накануне своего отъезда из Петербурга, князь Андрей привез с собой Пьера, со времени бала ни разу не бывшего у Ростовых. Пьер казался растерянным и смущенным. Он разговаривал с матерью. Наташа села с Соней у шахматного столика, приглашая этим к себе князя Андрея. Он подошел к ним.
– Вы ведь давно знаете Безухого? – спросил он. – Вы любите его?
– Да, он славный, но смешной очень.
И она, как всегда говоря о Пьере, стала рассказывать анекдоты о его рассеянности, анекдоты, которые даже выдумывали на него.
– Вы знаете, я поверил ему нашу тайну, – сказал князь Андрей. – Я знаю его с детства. Это золотое сердце. Я вас прошу, Натали, – сказал он вдруг серьезно; – я уеду, Бог знает, что может случиться. Вы можете разлю… Ну, знаю, что я не должен говорить об этом. Одно, – чтобы ни случилось с вами, когда меня не будет…
– Что ж случится?…
– Какое бы горе ни было, – продолжал князь Андрей, – я вас прошу, m lle Sophie, что бы ни случилось, обратитесь к нему одному за советом и помощью. Это самый рассеянный и смешной человек, но самое золотое сердце.
Ни отец и мать, ни Соня, ни сам князь Андрей не могли предвидеть того, как подействует на Наташу расставанье с ее женихом. Красная и взволнованная, с сухими глазами, она ходила этот день по дому, занимаясь самыми ничтожными делами, как будто не понимая того, что ожидает ее. Она не плакала и в ту минуту, как он, прощаясь, последний раз поцеловал ее руку. – Не уезжайте! – только проговорила она ему таким голосом, который заставил его задуматься о том, не нужно ли ему действительно остаться и который он долго помнил после этого. Когда он уехал, она тоже не плакала; но несколько дней она не плача сидела в своей комнате, не интересовалась ничем и только говорила иногда: – Ах, зачем он уехал!
Но через две недели после его отъезда, она так же неожиданно для окружающих ее, очнулась от своей нравственной болезни, стала такая же как прежде, но только с измененной нравственной физиогномией, как дети с другим лицом встают с постели после продолжительной болезни.


Здоровье и характер князя Николая Андреича Болконского, в этот последний год после отъезда сына, очень ослабели. Он сделался еще более раздражителен, чем прежде, и все вспышки его беспричинного гнева большей частью обрушивались на княжне Марье. Он как будто старательно изыскивал все больные места ее, чтобы как можно жесточе нравственно мучить ее. У княжны Марьи были две страсти и потому две радости: племянник Николушка и религия, и обе были любимыми темами нападений и насмешек князя. О чем бы ни заговорили, он сводил разговор на суеверия старых девок или на баловство и порчу детей. – «Тебе хочется его (Николеньку) сделать такой же старой девкой, как ты сама; напрасно: князю Андрею нужно сына, а не девку», говорил он. Или, обращаясь к mademoiselle Bourime, он спрашивал ее при княжне Марье, как ей нравятся наши попы и образа, и шутил…
Он беспрестанно больно оскорблял княжну Марью, но дочь даже не делала усилий над собой, чтобы прощать его. Разве мог он быть виноват перед нею, и разве мог отец ее, который, она всё таки знала это, любил ее, быть несправедливым? Да и что такое справедливость? Княжна никогда не думала об этом гордом слове: «справедливость». Все сложные законы человечества сосредоточивались для нее в одном простом и ясном законе – в законе любви и самоотвержения, преподанном нам Тем, Который с любовью страдал за человечество, когда сам он – Бог. Что ей было за дело до справедливости или несправедливости других людей? Ей надо было самой страдать и любить, и это она делала.
Зимой в Лысые Горы приезжал князь Андрей, был весел, кроток и нежен, каким его давно не видала княжна Марья. Она предчувствовала, что с ним что то случилось, но он не сказал ничего княжне Марье о своей любви. Перед отъездом князь Андрей долго беседовал о чем то с отцом и княжна Марья заметила, что перед отъездом оба были недовольны друг другом.
Вскоре после отъезда князя Андрея, княжна Марья писала из Лысых Гор в Петербург своему другу Жюли Карагиной, которую княжна Марья мечтала, как мечтают всегда девушки, выдать за своего брата, и которая в это время была в трауре по случаю смерти своего брата, убитого в Турции.
«Горести, видно, общий удел наш, милый и нежный друг Julieie».
«Ваша потеря так ужасна, что я иначе не могу себе объяснить ее, как особенную милость Бога, Который хочет испытать – любя вас – вас и вашу превосходную мать. Ах, мой друг, религия, и только одна религия, может нас, уже не говорю утешить, но избавить от отчаяния; одна религия может объяснить нам то, чего без ее помощи не может понять человек: для чего, зачем существа добрые, возвышенные, умеющие находить счастие в жизни, никому не только не вредящие, но необходимые для счастия других – призываются к Богу, а остаются жить злые, бесполезные, вредные, или такие, которые в тягость себе и другим. Первая смерть, которую я видела и которую никогда не забуду – смерть моей милой невестки, произвела на меня такое впечатление. Точно так же как вы спрашиваете судьбу, для чего было умирать вашему прекрасному брату, точно так же спрашивала я, для чего было умирать этому ангелу Лизе, которая не только не сделала какого нибудь зла человеку, но никогда кроме добрых мыслей не имела в своей душе. И что ж, мой друг, вот прошло с тех пор пять лет, и я, с своим ничтожным умом, уже начинаю ясно понимать, для чего ей нужно было умереть, и каким образом эта смерть была только выражением бесконечной благости Творца, все действия Которого, хотя мы их большею частью не понимаем, суть только проявления Его бесконечной любви к Своему творению. Может быть, я часто думаю, она была слишком ангельски невинна для того, чтобы иметь силу перенести все обязанности матери. Она была безупречна, как молодая жена; может быть, она не могла бы быть такою матерью. Теперь, мало того, что она оставила нам, и в особенности князю Андрею, самое чистое сожаление и воспоминание, она там вероятно получит то место, которого я не смею надеяться для себя. Но, не говоря уже о ней одной, эта ранняя и страшная смерть имела самое благотворное влияние, несмотря на всю печаль, на меня и на брата. Тогда, в минуту потери, эти мысли не могли притти мне; тогда я с ужасом отогнала бы их, но теперь это так ясно и несомненно. Пишу всё это вам, мой друг, только для того, чтобы убедить вас в евангельской истине, сделавшейся для меня жизненным правилом: ни один волос с головы не упадет без Его воли. А воля Его руководствуется только одною беспредельною любовью к нам, и потому всё, что ни случается с нами, всё для нашего блага. Вы спрашиваете, проведем ли мы следующую зиму в Москве? Несмотря на всё желание вас видеть, не думаю и не желаю этого. И вы удивитесь, что причиною тому Буонапарте. И вот почему: здоровье отца моего заметно слабеет: он не может переносить противоречий и делается раздражителен. Раздражительность эта, как вы знаете, обращена преимущественно на политические дела. Он не может перенести мысли о том, что Буонапарте ведет дело как с равными, со всеми государями Европы и в особенности с нашим, внуком Великой Екатерины! Как вы знаете, я совершенно равнодушна к политическим делам, но из слов моего отца и разговоров его с Михаилом Ивановичем, я знаю всё, что делается в мире, и в особенности все почести, воздаваемые Буонапарте, которого, как кажется, еще только в Лысых Горах на всем земном шаре не признают ни великим человеком, ни еще менее французским императором. И мой отец не может переносить этого. Мне кажется, что мой отец, преимущественно вследствие своего взгляда на политические дела и предвидя столкновения, которые у него будут, вследствие его манеры, не стесняясь ни с кем, высказывать свои мнения, неохотно говорит о поездке в Москву. Всё, что он выиграет от лечения, он потеряет вследствие споров о Буонапарте, которые неминуемы. Во всяком случае это решится очень скоро. Семейная жизнь наша идет по старому, за исключением присутствия брата Андрея. Он, как я уже писала вам, очень изменился последнее время. После его горя, он теперь только, в нынешнем году, совершенно нравственно ожил. Он стал таким, каким я его знала ребенком: добрым, нежным, с тем золотым сердцем, которому я не знаю равного. Он понял, как мне кажется, что жизнь для него не кончена. Но вместе с этой нравственной переменой, он физически очень ослабел. Он стал худее чем прежде, нервнее. Я боюсь за него и рада, что он предпринял эту поездку за границу, которую доктора уже давно предписывали ему. Я надеюсь, что это поправит его. Вы мне пишете, что в Петербурге о нем говорят, как об одном из самых деятельных, образованных и умных молодых людей. Простите за самолюбие родства – я никогда в этом не сомневалась. Нельзя счесть добро, которое он здесь сделал всем, начиная с своих мужиков и до дворян. Приехав в Петербург, он взял только то, что ему следовало. Удивляюсь, каким образом вообще доходят слухи из Петербурга в Москву и особенно такие неверные, как тот, о котором вы мне пишете, – слух о мнимой женитьбе брата на маленькой Ростовой. Я не думаю, чтобы Андрей когда нибудь женился на ком бы то ни было и в особенности на ней. И вот почему: во первых я знаю, что хотя он и редко говорит о покойной жене, но печаль этой потери слишком глубоко вкоренилась в его сердце, чтобы когда нибудь он решился дать ей преемницу и мачеху нашему маленькому ангелу. Во вторых потому, что, сколько я знаю, эта девушка не из того разряда женщин, которые могут нравиться князю Андрею. Не думаю, чтобы князь Андрей выбрал ее своею женою, и откровенно скажу: я не желаю этого. Но я заболталась, кончаю свой второй листок. Прощайте, мой милый друг; да сохранит вас Бог под Своим святым и могучим покровом. Моя милая подруга, mademoiselle Bourienne, целует вас.