88-я стрелковая дивизия (1-го формирования)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Не следует путать с 88-й стрелковой дивизией формирования 1942 года
88-я стрелковая дивизия
Войска:

сухопутные

Род войск:

пехота

Формирование:

01.09.1939

Расформирование (преобразование):

17.03.1942

Преемник:

23-я гвардейская стрелковая дивизия

Боевой путь

1941-1942: Оборона Заполярья

88-я стрелковая дивизия — воинское соединение СССР в Великой Отечественной войне





История

Сформирована 01.09.1939 в Архангельске на основе 41-го стрелкового полка 14-й стрелковой дивизии.

Принимала участие в Зимней войне

В действующей армии с 11.08.1941 по 17.03.1942.

На 22.06.1941 дислоцировалась в Архангельске и Онеге, охраняя морское побережье. 12.08.1941 18-ю эшелонами отбыла из Архангельска в район Кестеньги по строящейся железнодорожной ветке Сорокская — Обозерская. Переброска дивизии примечательна тем, что данная ветка ещё не была сдана в эксплуатацию, по ней до эшелонов дивизии двигался только подвижный состав железнодорожных рабочих. Прибыла на станцию Лоухи 12.08.1941 и немедленно вступила в бой западнее станции: можно говорить о том, что прибытие этой дивизии спасло от захвата станции и соответственно от блокады Кировской железной дороги на этом участке. Прямо с колес на передовую ушёл 147-й отдельный разведбат и остановил продвижение врага. 13.08.1941 развернулись батальоны 426-го стрелкового полка, 14.08.1941 прибыл штаб дивизии, а 15.08.1941 при налёте авиации был убит командир дивизии. Дивизия потеснила вражеские войска назад, и в конце концов стабилизировали линию фронта в 40 километрах западнее Лоухи к ноябрю 1941 года. В ночь с 31.10.1941 на 01.11.1941, после трёхчасовой артподготовки немецкие и финские части повели наступление, ударив в стык 426-го и 611-го полков, но все атаки были отбиты.

К 05.11.1941 противнику превосходящими силами удалось окружить 426-й стрелковый полк, перерезав пути подвоза боеприпасов и продовольствия. Полк сражался в окружении до 09.11.1941, вышел из окружения, потеряв почти всю матчасть. Также, в окружение попадал и штаб дивизии.

Из записей начальника штаба дивизии подполковника С. П. Перкина

16 ноября 1941 г. Бои несколько затихли, противник поставленную задачу не выполнил, весь наступательный порыв у него иссяк… Пленные показывают, что настолько велики потери, что вообразить нельзя. В ротах из 180 человек осталось максимум 50, а в большинстве — только 30".

К концу ноября 1941 года, в дивизии от 17 тысяч личного состава осталось в строю не более 3 тысяч человек. Обескровленную дивизию вывели на переформирование.

17.03.1942 года преобразована в 23-ю гвардейскую стрелковую дивизию

Полное название

88-я стрелковая дивизия

Подчинение

Дата Фронт (округ) Армия Корпус (группа) Примечания
22.06.1941 года Архангельский военный округ - - -
01.07.1941 года Архангельский военный округ - - -
10.07.1941 года Архангельский военный округ - - -
01.08.1941 года Архангельский военный округ - - -
01.09.1941 года Карельский фронт 14-я армия - -
01.10.1941 года Карельский фронт Кемская оперативная группа - -
01.11.1941 года Карельский фронт Кемская оперативная группа - -
01.12.1941 года Карельский фронт Кемская оперативная группа - -
01.01.1942 года Карельский фронт Кемская оперативная группа - -
01.02.1942 года Карельский фронт Кемская оперативная группа - -
01.03.1942 года Карельский фронт Кемская оперативная группа - -

Состав

  • 426-й стрелковый полк
  • 611-й стрелковый полк
  • 758-й стрелковый полк
  • 401-й лёгкий артиллерийский полк
  • 269-й отдельный истребительно-противотанковый дивизион
  • 377-й отдельный зенитный артиллерийский дивизион
  • 368-й миномётный дивизион (с 16.10.1941)
  • 147-й разведывательный батальон
  • 222-й сапёрный батальон
  • 221-й отдельный батальон связи
  • 288-й медико-санитарный батальон
  • 128-я отдельная рота химической защиты
  • 184-я автотранспортный батальон
  • 154-й полевой автохлебозавод
  • 191-я полевая почтовая станция
  • 373-я полевая касса Госбанка

Командиры

Воины дивизии

Награда Ф. И.О Должность Звание Дата награждения Примечания
Лузан, Фёдор Афанасьевич Радист взвода связи 758-го стрелкового полка ефрейтор 22.03.1943 посмертно, 24.11.1941 вызвал огонь артиллерии на себя и подорвал себя гранатой вместе с вражескими солдатами
Родионов, Михаил Егорович Пулемётчик 426-го стрелкового полка красноармеец 22.03.1943 посмертно, подорвал себя и пулемёт гранатами

Память

  • Именем дивизии названа центральная улица п. Лоухи
  • Именем дивизии названа улица в Архангельске

Интересные факты

  • 14.09.1941 года командир дивизии доложил начальнику Генерального штаба, что за всё время боёв «сдавшихся в плен врагу командиров, политработников, младшего и рядового состава в частях дивизии нет». При этом, в дивизии, на момент её прибытия на фронт, числились 547 красноармейцев — этнических немцев.

Напишите отзыв о статье "88-я стрелковая дивизия (1-го формирования)"

Ссылки

  • [www.rkka.ru/ihandbook Справочник]
  • [samsv.narod.ru/Div/Sd/sd088/default.html Справочник на сайте клуба «Память» Воронежского госуниверситета]
  • [www.soldat.ru/files/ Боевой состав Советской Армии 1941—1945]
  • [www.soldat.ru/doc/perechen/ Перечень № 6 стрелковых, горнострелковых и моторизованных дивизий входивших в состав Действующей армии в годы Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.]

Отрывок, характеризующий 88-я стрелковая дивизия (1-го формирования)

– Да уж я знаю, только послушайте меня, ради бога. Вот и няню хоть спросите. Говорят, не согласны уезжать по вашему приказанию.
– Ты что нибудь не то говоришь. Да я никогда не приказывала уезжать… – сказала княжна Марья. – Позови Дронушку.
Пришедший Дрон подтвердил слова Дуняши: мужики пришли по приказанию княжны.
– Да я никогда не звала их, – сказала княжна. – Ты, верно, не так передал им. Я только сказала, чтобы ты им отдал хлеб.
Дрон, не отвечая, вздохнул.
– Если прикажете, они уйдут, – сказал он.
– Нет, нет, я пойду к ним, – сказала княжна Марья
Несмотря на отговариванье Дуняши и няни, княжна Марья вышла на крыльцо. Дрон, Дуняша, няня и Михаил Иваныч шли за нею. «Они, вероятно, думают, что я предлагаю им хлеб с тем, чтобы они остались на своих местах, и сама уеду, бросив их на произвол французов, – думала княжна Марья. – Я им буду обещать месячину в подмосковной, квартиры; я уверена, что Andre еще больше бы сделав на моем месте», – думала она, подходя в сумерках к толпе, стоявшей на выгоне у амбара.
Толпа, скучиваясь, зашевелилась, и быстро снялись шляпы. Княжна Марья, опустив глаза и путаясь ногами в платье, близко подошла к ним. Столько разнообразных старых и молодых глаз было устремлено на нее и столько было разных лиц, что княжна Марья не видала ни одного лица и, чувствуя необходимость говорить вдруг со всеми, не знала, как быть. Но опять сознание того, что она – представительница отца и брата, придало ей силы, и она смело начала свою речь.
– Я очень рада, что вы пришли, – начала княжна Марья, не поднимая глаз и чувствуя, как быстро и сильно билось ее сердце. – Мне Дронушка сказал, что вас разорила война. Это наше общее горе, и я ничего не пожалею, чтобы помочь вам. Я сама еду, потому что уже опасно здесь и неприятель близко… потому что… Я вам отдаю все, мои друзья, и прошу вас взять все, весь хлеб наш, чтобы у вас не было нужды. А ежели вам сказали, что я отдаю вам хлеб с тем, чтобы вы остались здесь, то это неправда. Я, напротив, прошу вас уезжать со всем вашим имуществом в нашу подмосковную, и там я беру на себя и обещаю вам, что вы не будете нуждаться. Вам дадут и домы и хлеба. – Княжна остановилась. В толпе только слышались вздохи.
– Я не от себя делаю это, – продолжала княжна, – я это делаю именем покойного отца, который был вам хорошим барином, и за брата, и его сына.
Она опять остановилась. Никто не прерывал ее молчания.
– Горе наше общее, и будем делить всё пополам. Все, что мое, то ваше, – сказала она, оглядывая лица, стоявшие перед нею.
Все глаза смотрели на нее с одинаковым выражением, значения которого она не могла понять. Было ли это любопытство, преданность, благодарность, или испуг и недоверие, но выражение на всех лицах было одинаковое.
– Много довольны вашей милостью, только нам брать господский хлеб не приходится, – сказал голос сзади.
– Да отчего же? – сказала княжна.
Никто не ответил, и княжна Марья, оглядываясь по толпе, замечала, что теперь все глаза, с которыми она встречалась, тотчас же опускались.
– Отчего же вы не хотите? – спросила она опять.
Никто не отвечал.
Княжне Марье становилось тяжело от этого молчанья; она старалась уловить чей нибудь взгляд.
– Отчего вы не говорите? – обратилась княжна к старому старику, который, облокотившись на палку, стоял перед ней. – Скажи, ежели ты думаешь, что еще что нибудь нужно. Я все сделаю, – сказала она, уловив его взгляд. Но он, как бы рассердившись за это, опустил совсем голову и проговорил:
– Чего соглашаться то, не нужно нам хлеба.
– Что ж, нам все бросить то? Не согласны. Не согласны… Нет нашего согласия. Мы тебя жалеем, а нашего согласия нет. Поезжай сама, одна… – раздалось в толпе с разных сторон. И опять на всех лицах этой толпы показалось одно и то же выражение, и теперь это было уже наверное не выражение любопытства и благодарности, а выражение озлобленной решительности.
– Да вы не поняли, верно, – с грустной улыбкой сказала княжна Марья. – Отчего вы не хотите ехать? Я обещаю поселить вас, кормить. А здесь неприятель разорит вас…
Но голос ее заглушали голоса толпы.
– Нет нашего согласия, пускай разоряет! Не берем твоего хлеба, нет согласия нашего!
Княжна Марья старалась уловить опять чей нибудь взгляд из толпы, но ни один взгляд не был устремлен на нее; глаза, очевидно, избегали ее. Ей стало странно и неловко.
– Вишь, научила ловко, за ней в крепость иди! Дома разори да в кабалу и ступай. Как же! Я хлеб, мол, отдам! – слышались голоса в толпе.
Княжна Марья, опустив голову, вышла из круга и пошла в дом. Повторив Дрону приказание о том, чтобы завтра были лошади для отъезда, она ушла в свою комнату и осталась одна с своими мыслями.


Долго эту ночь княжна Марья сидела у открытого окна в своей комнате, прислушиваясь к звукам говора мужиков, доносившегося с деревни, но она не думала о них. Она чувствовала, что, сколько бы она ни думала о них, она не могла бы понять их. Она думала все об одном – о своем горе, которое теперь, после перерыва, произведенного заботами о настоящем, уже сделалось для нее прошедшим. Она теперь уже могла вспоминать, могла плакать и могла молиться. С заходом солнца ветер затих. Ночь была тихая и свежая. В двенадцатом часу голоса стали затихать, пропел петух, из за лип стала выходить полная луна, поднялся свежий, белый туман роса, и над деревней и над домом воцарилась тишина.
Одна за другой представлялись ей картины близкого прошедшего – болезни и последних минут отца. И с грустной радостью она теперь останавливалась на этих образах, отгоняя от себя с ужасом только одно последнее представление его смерти, которое – она чувствовала – она была не в силах созерцать даже в своем воображении в этот тихий и таинственный час ночи. И картины эти представлялись ей с такой ясностью и с такими подробностями, что они казались ей то действительностью, то прошедшим, то будущим.