92-я стрелковая дивизия (1-го формирования)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Всего 92-я стрелковая дивизия формировалась 2 раза. См. список других формирований
92-я стрелковая дивизия
Войска:

сухопутные

Род войск:

пехота

Формирование:

28 ноября 1936 года

Расформирование (преобразование):

30 июля 1942 года

Предшественник:

Барабашский укрепрайон

Боевой путь

1941-1942:
Ленинградская область

92-я стрелковая дивизия — воинское соединение вооружённых сил СССР в Великой Отечественной войне.





История

Дивизия формировалась на основании приказа командующего Отдельной Краснознаменной Дальневосточной армией от 16 апреля 1936 года на базе Барабашского укреплённого района, 40-й стрелковой дивизии и иных частей и соединений Приморской группы; 28 ноября 1936 года формирование было завершено. Управление дивизии, 274-й стрелковый полк (получивший новую нумерацию и ставший 22-м стрелковым полком в 1939 году) и отдельные подразделения дислоцировались в Барабаше, 275-й полк (203-й) — в Красном Утёсе, а 276-й (317-й) — в Занадворовке.

На 22 июня 1941 года находилась на Дальнем Востоке, на охране государственной границы южнее Барабаша в районе западнее Славянки и побережья залива Петра Великого. 15 октября 1941 года начала погрузку в эшелоны на станциях Славянка и Раздольное.

В действующей армии с 30 октября 1941 года по 30 июля 1942 года.

В конце октября 1941 года прибыла к Тихвину, первые эшелоны дивизии начали прибывать 30 октября 1941 года на станции Тальцы, Хотцы, Неболчи и с колёс вступали в бой с 20-й моторизованной дивизией за деревню Петровское. С этого времени, вплоть до середины декабря 1941 года, ведёт бои юго-восточнее Будогощи, так, в середине ноября 1941 года в течение нескольких дней ведёт тяжёлый бой за Рёконьский монастырь, находящийся на территории Любытинского района.[1], на 3 декабря 1941 года удерживает рубеж южнее и юго-западнее Верхнего и Нижнего Заозерье, с утра 4 декабря 1941 года левым флангом переходит в наступление на Чудцы. В декабре 1941 года передала в оперативное подчинение 4-й гвардейской стрелковой дивизии 22-й стрелковый полк, который действовал в её составе вплоть до освобождения Будогощи. На 15 декабря 1941 года наступает в направлении Петровское, Дуброва. 20 декабря 1941 года была пополнена в количестве около 700 человек и с 21 декабря 1941 года с севера атакует Будогощь, участвует в освобождении населённого пункта. С 30 декабря 1941 года наступает, форсируя Волхов, на участке Кириши — Лезно, несёт большие потери.

В январе 1942 года передана в 59-ю армию, и совершив почти 100-километровый марш, с утра 28 января 1942 года перешла в наступление севернее Спасской Полисти, заняв плацдарм и тесня противника к шоссе Чудово — Новгород. В тяжелейших боях дивизия сумела в начале февраля 1942 года выйти к шоссе и реке Полисть, заняв опорный пункты Овинец и Коляжку.

Участвуя в боях за прорыв второй оборонительной позиции противника на участке Михалево, Остров, понесла колоссальные потери и была сведена в один, 317-й стрелковый полк. Распоряжением штаба 59-й армии дивизия 2 марта 1942 года передала свой участок другим соединениям и совершив 15-километровый марш, 3 марта 1942 года сосредоточилась в районе между Любино Поле и Мясным Бором в центре горловины прорыва 2-й ударной армии. 5 и 6 марта 1942 года получила 3521 человек пополнения и поступила в резерв фронта. Получила распоряжение к утру 10 марта 1942 года сосредоточиться в районе Червино, Тигода вместе с 24-й стрелковой бригадой и вошла в состав ударной группы 2-й ударной армии, перешедшей 11 марта 1942 года в наступление на рубеже Червинская Лука, Дубовик, Коровий Ручей, Красная Горка, Верховье, станция Етино с целью овладения Любанью. Дивизия наступала в хорошо укреплённой 7-километровой полосе обороны противника (где оборонялись полк пехоты, около 70 лёгких и 30 тяжёлых пулеметов, 15 миномётов, 20 отдельных орудий, 10 танков, поддерживаемые четырьмя артиллерийскими батареями). Только 17 марта 1942 года дивизия сумела овладеть опорным пунктом Коровий Ручей

В апреле-мае 1942 года дивизия держала оборону по западному берегу реки Тигода. С отходом войск 2-й ударной армии, остатки дивизии прикрывали северный фланг армии. Уничтожена в течение июня 1942 года в котле окружения.

30 июля 1942 года расформирована.

Подчинение

Дата Фронт (округ) Армия Корпус Примечания
22.06.1941 года Дальневосточный фронт 25-я армия 39-й стрелковый корпус -
01.07.1941 года Дальневосточный фронт 25-я армия 39-й стрелковый корпус -
10.07.1941 года Дальневосточный фронт 25-я армия 39-й стрелковый корпус -
01.08.1941 года Дальневосточный фронт 25-я армия 39-й стрелковый корпус -
01.09.1941 года Дальневосточный фронт 25-я армия - -
01.10.1941 года Дальневосточный фронт 25-я армия - -
01.11.1941 года - 4-я отдельная армия - -
01.12.1941 года - 4-я отдельная армия - -
01.01.1942 года Волховский фронт 4-я армия - -
01.02.1942 года Волховский фронт 59-я армия - -
01.03.1942 года Волховский фронт 59-я армия - -
01.04.1942 года Волховский фронт 2-я ударная армия - -
01.05.1942 года Ленинградский фронт (Группа войск Волховского направления) 2-я ударная армия - -
01.06.1942 года Ленинградский фронт (Волховская группа войск) 2-я ударная армия - -
01.07.1942 года Волховский фронт 2-я ударная армия - -

Состав

Командиры

Память

  • Школьный музей в Будогощской школе Ленинградской области

Напишите отзыв о статье "92-я стрелковая дивизия (1-го формирования)"

Примечания

  1. [gazetanovgorod.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=8969&Itemid=51 Городская еженедельная газета НОВГОРОД — На тихвинском направлении]

Литература

  • Жертвуя собой. Очерк о боевом пути 92-й стрелковой дивизии. — Москва: Воениздат, 1989. — 216 с.: 4 л. ил. с. — ISBN 5-203-00558-3.

Ссылки

  • [www.rkka.ru/ihandbook.htm Справочник]
  • [www.soldat.ru/perechen Перечень № 5 стрелковых, горнострелковых, мотострелковых и моторизованных дивизий, входивших в состав действующей армии в годы Великой Отечественной войны]


Отрывок, характеризующий 92-я стрелковая дивизия (1-го формирования)

Николай никогда не видал Илагина, но как и всегда в своих суждениях и чувствах не зная середины, по слухам о буйстве и своевольстве этого помещика, всей душой ненавидел его и считал своим злейшим врагом. Он озлобленно взволнованный ехал теперь к нему, крепко сжимая арапник в руке, в полной готовности на самые решительные и опасные действия против своего врага.
Едва он выехал за уступ леса, как он увидал подвигающегося ему навстречу толстого барина в бобровом картузе на прекрасной вороной лошади, сопутствуемого двумя стремянными.
Вместо врага Николай нашел в Илагине представительного, учтивого барина, особенно желавшего познакомиться с молодым графом. Подъехав к Ростову, Илагин приподнял бобровый картуз и сказал, что очень жалеет о том, что случилось; что велит наказать охотника, позволившего себе травить из под чужих собак, просит графа быть знакомым и предлагает ему свои места для охоты.
Наташа, боявшаяся, что брат ее наделает что нибудь ужасное, в волнении ехала недалеко за ним. Увидав, что враги дружелюбно раскланиваются, она подъехала к ним. Илагин еще выше приподнял свой бобровый картуз перед Наташей и приятно улыбнувшись, сказал, что графиня представляет Диану и по страсти к охоте и по красоте своей, про которую он много слышал.
Илагин, чтобы загладить вину своего охотника, настоятельно просил Ростова пройти в его угорь, который был в версте, который он берег для себя и в котором было, по его словам, насыпано зайцев. Николай согласился, и охота, еще вдвое увеличившаяся, тронулась дальше.
Итти до Илагинского угоря надо было полями. Охотники разровнялись. Господа ехали вместе. Дядюшка, Ростов, Илагин поглядывали тайком на чужих собак, стараясь, чтобы другие этого не замечали, и с беспокойством отыскивали между этими собаками соперниц своим собакам.
Ростова особенно поразила своей красотой небольшая чистопсовая, узенькая, но с стальными мышцами, тоненьким щипцом (мордой) и на выкате черными глазами, краснопегая сучка в своре Илагина. Он слыхал про резвость Илагинских собак, и в этой красавице сучке видел соперницу своей Милке.
В середине степенного разговора об урожае нынешнего года, который завел Илагин, Николай указал ему на его краснопегую суку.
– Хороша у вас эта сучка! – сказал он небрежным тоном. – Резва?
– Эта? Да, эта – добрая собака, ловит, – равнодушным голосом сказал Илагин про свою краснопегую Ерзу, за которую он год тому назад отдал соседу три семьи дворовых. – Так и у вас, граф, умолотом не хвалятся? – продолжал он начатый разговор. И считая учтивым отплатить молодому графу тем же, Илагин осмотрел его собак и выбрал Милку, бросившуюся ему в глаза своей шириной.
– Хороша у вас эта чернопегая – ладна! – сказал он.
– Да, ничего, скачет, – отвечал Николай. «Вот только бы побежал в поле матёрый русак, я бы тебе показал, какая эта собака!» подумал он, и обернувшись к стремянному сказал, что он дает рубль тому, кто подозрит, т. е. найдет лежачего зайца.
– Я не понимаю, – продолжал Илагин, – как другие охотники завистливы на зверя и на собак. Я вам скажу про себя, граф. Меня веселит, знаете, проехаться; вот съедешься с такой компанией… уже чего же лучше (он снял опять свой бобровый картуз перед Наташей); а это, чтобы шкуры считать, сколько привез – мне всё равно!
– Ну да.
– Или чтоб мне обидно было, что чужая собака поймает, а не моя – мне только бы полюбоваться на травлю, не так ли, граф? Потом я сужу…
– Ату – его, – послышался в это время протяжный крик одного из остановившихся борзятников. Он стоял на полубугре жнивья, подняв арапник, и еще раз повторил протяжно: – А – ту – его! (Звук этот и поднятый арапник означали то, что он видит перед собой лежащего зайца.)
– А, подозрил, кажется, – сказал небрежно Илагин. – Что же, потравим, граф!
– Да, подъехать надо… да – что ж, вместе? – отвечал Николай, вглядываясь в Ерзу и в красного Ругая дядюшки, в двух своих соперников, с которыми еще ни разу ему не удалось поровнять своих собак. «Ну что как с ушей оборвут мою Милку!» думал он, рядом с дядюшкой и Илагиным подвигаясь к зайцу.
– Матёрый? – спрашивал Илагин, подвигаясь к подозрившему охотнику, и не без волнения оглядываясь и подсвистывая Ерзу…
– А вы, Михаил Никанорыч? – обратился он к дядюшке.
Дядюшка ехал насупившись.
– Что мне соваться, ведь ваши – чистое дело марш! – по деревне за собаку плачены, ваши тысячные. Вы померяйте своих, а я посмотрю!
– Ругай! На, на, – крикнул он. – Ругаюшка! – прибавил он, невольно этим уменьшительным выражая свою нежность и надежду, возлагаемую на этого красного кобеля. Наташа видела и чувствовала скрываемое этими двумя стариками и ее братом волнение и сама волновалась.
Охотник на полугорке стоял с поднятым арапником, господа шагом подъезжали к нему; гончие, шедшие на самом горизонте, заворачивали прочь от зайца; охотники, не господа, тоже отъезжали. Всё двигалось медленно и степенно.
– Куда головой лежит? – спросил Николай, подъезжая шагов на сто к подозрившему охотнику. Но не успел еще охотник отвечать, как русак, чуя мороз к завтрашнему утру, не вылежал и вскочил. Стая гончих на смычках, с ревом, понеслась под гору за зайцем; со всех сторон борзые, не бывшие на сворах, бросились на гончих и к зайцу. Все эти медленно двигавшиеся охотники выжлятники с криком: стой! сбивая собак, борзятники с криком: ату! направляя собак – поскакали по полю. Спокойный Илагин, Николай, Наташа и дядюшка летели, сами не зная как и куда, видя только собак и зайца, и боясь только потерять хоть на мгновение из вида ход травли. Заяц попался матёрый и резвый. Вскочив, он не тотчас же поскакал, а повел ушами, прислушиваясь к крику и топоту, раздавшемуся вдруг со всех сторон. Он прыгнул раз десять не быстро, подпуская к себе собак, и наконец, выбрав направление и поняв опасность, приложил уши и понесся во все ноги. Он лежал на жнивьях, но впереди были зеленя, по которым было топко. Две собаки подозрившего охотника, бывшие ближе всех, первые воззрились и заложились за зайцем; но еще далеко не подвинулись к нему, как из за них вылетела Илагинская краснопегая Ерза, приблизилась на собаку расстояния, с страшной быстротой наддала, нацелившись на хвост зайца и думая, что она схватила его, покатилась кубарем. Заяц выгнул спину и наддал еще шибче. Из за Ерзы вынеслась широкозадая, чернопегая Милка и быстро стала спеть к зайцу.
– Милушка! матушка! – послышался торжествующий крик Николая. Казалось, сейчас ударит Милка и подхватит зайца, но она догнала и пронеслась. Русак отсел. Опять насела красавица Ерза и над самым хвостом русака повисла, как будто примеряясь как бы не ошибиться теперь, схватить за заднюю ляжку.
– Ерзанька! сестрица! – послышался плачущий, не свой голос Илагина. Ерза не вняла его мольбам. В тот самый момент, как надо было ждать, что она схватит русака, он вихнул и выкатил на рубеж между зеленями и жнивьем. Опять Ерза и Милка, как дышловая пара, выровнялись и стали спеть к зайцу; на рубеже русаку было легче, собаки не так быстро приближались к нему.
– Ругай! Ругаюшка! Чистое дело марш! – закричал в это время еще новый голос, и Ругай, красный, горбатый кобель дядюшки, вытягиваясь и выгибая спину, сравнялся с первыми двумя собаками, выдвинулся из за них, наддал с страшным самоотвержением уже над самым зайцем, сбил его с рубежа на зеленя, еще злей наддал другой раз по грязным зеленям, утопая по колена, и только видно было, как он кубарем, пачкая спину в грязь, покатился с зайцем. Звезда собак окружила его. Через минуту все стояли около столпившихся собак. Один счастливый дядюшка слез и отпазанчил. Потряхивая зайца, чтобы стекала кровь, он тревожно оглядывался, бегая глазами, не находя положения рукам и ногам, и говорил, сам не зная с кем и что.