97-я гвардейская стрелковая дивизия

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
97-я гвардейская стрелковая Полтавская Краснознамённая орденов Суворова и Богдана Хмельницкого дивизия
97-я отдельная гвардейская механизированная Полтавская Краснознамённая орденов Суворова и Богдана Хмельницкого бригада

Нарукавный шеврон служащих бригады ВС Украины
Годы существования

19412004

Страна

СССР СССР
Украина Украина

Подчинение

командование РККА, позднее командование ВС Украины

Входит в

Фронты
Воронежский фронт
1-й Украинский фронт
Армии
13-я армия
5-я гвардейская армия

Тип

механизированная бригада, пехота: стрелковые войска и механизированная пехота

Включает в себя

по состоянию на 1991 год шесть полков, пять батальонов и дивизион

Функция

наступательные операции РККА, охрана границ в Прикарпатском ВО

Дислокация

Славута

Прозвище

«Полтавская»

Цвета

красный, затем жёлтый и синий

Снаряжение

танки Т-72
полк бронетранспортёров
84 самоходных артустановок

Участие в

Великая Отечественная война

Знаки отличия
Командиры
Известные командиры

Анциферов, Иван Иванович

97-я гвардейская мотострелковая Полтавская Краснознамённая орденов Суворова и Богдана Хмельницкого дивизия (позднее гвардейская механизированная бригада) — стрелковая дивизия Вооружённых Сил СССР и военное подразделение Украины.

Образована на основе 343-й стрелковой дивизии 1-го формирования.





История

Создана 4 мая 1943 путём переименования 343-й стрелковой дивизии 1-го формирования. В новом своём качестве участвовала в боях за Полтаву[1]. В ознаменование освобождения Полтавы указом Верховного главнокомандующего от 23 сентября 1943 № 22 удостоена почётного наименования «Полтавская»[2]. В составе 5-й гвардейской армии участвовала в боях на Курской дуге, освобождении Левобережной Украины, Кировоградской, Уманско-Ботошанской, Львовско-Сандомирской, Сандомирско-Силезской, Нижнесилезской, Верхнесилезской, Берлинской и Пражской операциях.[1]. Войну завершила в составе 32-го гвардейского стрелкового корпуса. За боевые заслуги награждена орденом Красного Знамени, орденами Суворова 2-й степени и Богдана Хмельницкого 2-й степени. Около 8 с половиной тысяч её воинов награждены орденами и медалями, 12 присвоено звание Героя Советского Союза[1].

В послевоенный период оставалась стрелковым соединением, а в 1957 году была переформирована в мотострелковую дивизию, сохраняя в своём составе полки времён Великой Отечественной.[3]. На начало 1991 года состояла со штабом в Славуте в составе 13-й отдельной Краснознамённой армии Прикарпатского военного округа. В дивизии был сокращённый танковый парк Т-72, из трёх мотострелковых полков один был оснащён БТР, у остальных бронетехники не было. Артиллерия была представлена миномётам, РСЗО и 84 самоходными артиллерийскими установками[3].

С формированием Западного оперативного командования Сухопутных войск ВС Украины переформирована в 97-ю отдельную гвардейскую механизированную Полтавскую орденов Красного Знамени, Суворова и Богдана Хмельницкого бригаду с сохранением всех ранее присвоенных почётных наименований и государственных наград[4]. 30 октября 2004 в связи с организационно-штатными мерами 97-я отдельная механизированная бригада (в/ч А-1766) была расформирована[5].

Боевой состав

По состоянию на 1943—1945 гг.

По состоянию на 1991 год

  • 289-й гвардейский механизированный Висленський ордена Кутузова полк,
  • 292-й гвардейский мотострелковый полк,
  • 294-й гвардейский мотострелковый полк,
  • 110-й танковый Знаменский Краснознаменный полк,
  • 232-й гвардейский самоходно-артиллерийский полк,
  • 1094-й зенитный артиллерийский полк,
  • 1287-й отдельный противотанковый артиллерийский дивизион,
  • 94-й отдельный разведывательный батальон,
  • 141-й отдельный батальон связи,
  • 110-й отдельный инженерно-саперный батальон,
  • 659-й отдельный батальон материального обеспечения,
  • 30-й отдельный ремонтно-восстановительный батальон.

Периоды вхождения в состав Действующей армии

  • 10 июля 1943 - 25 июня 1944
  • 13 июля 1944 - 11 мая 1945

Командиры дивизии в годы ВОВ



Отличившиеся воины

Герои Советского Союза:

Кавалеры ордена Славы трёх степеней[6]

Напишите отзыв о статье "97-я гвардейская стрелковая дивизия"

Примечания

  1. 1 2 3 Военный энциклопедический словарь. — под. ред. Н. В. Огаркова. — Военное издательство, 1983. — С. 573. — 863 с. — ISBN ББК 68я2 В63.
  2. Приказ Верховного Главнокомандующего от 23 сентября 1943 года № 22. Приказы Верховного Главнокомандующего в период Великой Отечественной войны Советского Союза: Сборник. — М.: Воениздат, 1975. С. 46-47. [grachev62.narod.ru/stalin/orders/chapt022.htm Электронная версия на сайте Библиотеки Михаила Грачёва]
  3. 1 2 [xn--13-8kc6atx1i.com.ua/istoriya-13-armi%D1%97/komplekt-vojsk/97-ya-gvardejskaya-motostrelkovaya-poltavskaya-krasnoznamennaya-ordenov-suvorova-i-bogdana-xmelnickogo-diviziya-slavuta/ 97-я гвардейская мотострелковая Полтавская Краснознаменная орденов Суворова и Богдана Хмельницкого дивизия (Славута) на неофициальном сайте 13-й армии]
  4. [zakon.nau.ua/doc/?nobreak=1&uid=1083.4119.1 Указ Президента Украины «Об упорядочении присвоения почетных наименований воинским частям и учреждениям» от 30 октября 2000 года N 1173/2000]
  5. [www.slavuta.km.ua/index.php3?theme=&lcont=show&new=101&context=news&id_s=379&m Министерство обороны отвечает. В. Скомороха. Информационный ресурс «Славута». 15.02.2004]
  6. Кавалеры ордена Славы трех степеней. Краткий биографический словарь — М.: Военное издательство,2000.

Литература

Самчук И. А. Гвардейская Полтавская. — М.: Воениздат, 1965. — 300 с.

  • Чуйков В. И. [militera.lib.ru/memo/russian/chuykov/index.html Сражение века]. — М.: Советская Россия, 1975. — 317 с.
  • Жадов А. С. [militera.lib.ru/memo/russian/zhadov_as/index.html Четыре года войны]. — М.: Воениздат, 1978. — 334 с.


Отрывок, характеризующий 97-я гвардейская стрелковая дивизия

– Voila une belle mort, [Вот прекрасная смерть,] – сказал Наполеон, глядя на Болконского.
Князь Андрей понял, что это было сказано о нем, и что говорит это Наполеон. Он слышал, как называли sire того, кто сказал эти слова. Но он слышал эти слова, как бы он слышал жужжание мухи. Он не только не интересовался ими, но он и не заметил, а тотчас же забыл их. Ему жгло голову; он чувствовал, что он исходит кровью, и он видел над собою далекое, высокое и вечное небо. Он знал, что это был Наполеон – его герой, но в эту минуту Наполеон казался ему столь маленьким, ничтожным человеком в сравнении с тем, что происходило теперь между его душой и этим высоким, бесконечным небом с бегущими по нем облаками. Ему было совершенно всё равно в эту минуту, кто бы ни стоял над ним, что бы ни говорил об нем; он рад был только тому, что остановились над ним люди, и желал только, чтоб эти люди помогли ему и возвратили бы его к жизни, которая казалась ему столь прекрасною, потому что он так иначе понимал ее теперь. Он собрал все свои силы, чтобы пошевелиться и произвести какой нибудь звук. Он слабо пошевелил ногою и произвел самого его разжалобивший, слабый, болезненный стон.
– А! он жив, – сказал Наполеон. – Поднять этого молодого человека, ce jeune homme, и свезти на перевязочный пункт!
Сказав это, Наполеон поехал дальше навстречу к маршалу Лану, который, сняв шляпу, улыбаясь и поздравляя с победой, подъезжал к императору.
Князь Андрей не помнил ничего дальше: он потерял сознание от страшной боли, которую причинили ему укладывание на носилки, толчки во время движения и сондирование раны на перевязочном пункте. Он очнулся уже только в конце дня, когда его, соединив с другими русскими ранеными и пленными офицерами, понесли в госпиталь. На этом передвижении он чувствовал себя несколько свежее и мог оглядываться и даже говорить.
Первые слова, которые он услыхал, когда очнулся, – были слова французского конвойного офицера, который поспешно говорил:
– Надо здесь остановиться: император сейчас проедет; ему доставит удовольствие видеть этих пленных господ.
– Нынче так много пленных, чуть не вся русская армия, что ему, вероятно, это наскучило, – сказал другой офицер.
– Ну, однако! Этот, говорят, командир всей гвардии императора Александра, – сказал первый, указывая на раненого русского офицера в белом кавалергардском мундире.
Болконский узнал князя Репнина, которого он встречал в петербургском свете. Рядом с ним стоял другой, 19 летний мальчик, тоже раненый кавалергардский офицер.
Бонапарте, подъехав галопом, остановил лошадь.
– Кто старший? – сказал он, увидав пленных.
Назвали полковника, князя Репнина.
– Вы командир кавалергардского полка императора Александра? – спросил Наполеон.
– Я командовал эскадроном, – отвечал Репнин.
– Ваш полк честно исполнил долг свой, – сказал Наполеон.
– Похвала великого полководца есть лучшая награда cолдату, – сказал Репнин.
– С удовольствием отдаю ее вам, – сказал Наполеон. – Кто этот молодой человек подле вас?
Князь Репнин назвал поручика Сухтелена.
Посмотрев на него, Наполеон сказал, улыбаясь:
– II est venu bien jeune se frotter a nous. [Молод же явился он состязаться с нами.]
– Молодость не мешает быть храбрым, – проговорил обрывающимся голосом Сухтелен.
– Прекрасный ответ, – сказал Наполеон. – Молодой человек, вы далеко пойдете!
Князь Андрей, для полноты трофея пленников выставленный также вперед, на глаза императору, не мог не привлечь его внимания. Наполеон, видимо, вспомнил, что он видел его на поле и, обращаясь к нему, употребил то самое наименование молодого человека – jeune homme, под которым Болконский в первый раз отразился в его памяти.
– Et vous, jeune homme? Ну, а вы, молодой человек? – обратился он к нему, – как вы себя чувствуете, mon brave?
Несмотря на то, что за пять минут перед этим князь Андрей мог сказать несколько слов солдатам, переносившим его, он теперь, прямо устремив свои глаза на Наполеона, молчал… Ему так ничтожны казались в эту минуту все интересы, занимавшие Наполеона, так мелочен казался ему сам герой его, с этим мелким тщеславием и радостью победы, в сравнении с тем высоким, справедливым и добрым небом, которое он видел и понял, – что он не мог отвечать ему.
Да и всё казалось так бесполезно и ничтожно в сравнении с тем строгим и величественным строем мысли, который вызывали в нем ослабление сил от истекшей крови, страдание и близкое ожидание смерти. Глядя в глаза Наполеону, князь Андрей думал о ничтожности величия, о ничтожности жизни, которой никто не мог понять значения, и о еще большем ничтожестве смерти, смысл которой никто не мог понять и объяснить из живущих.
Император, не дождавшись ответа, отвернулся и, отъезжая, обратился к одному из начальников:
– Пусть позаботятся об этих господах и свезут их в мой бивуак; пускай мой доктор Ларрей осмотрит их раны. До свидания, князь Репнин, – и он, тронув лошадь, галопом поехал дальше.
На лице его было сиянье самодовольства и счастия.
Солдаты, принесшие князя Андрея и снявшие с него попавшийся им золотой образок, навешенный на брата княжною Марьею, увидав ласковость, с которою обращался император с пленными, поспешили возвратить образок.
Князь Андрей не видал, кто и как надел его опять, но на груди его сверх мундира вдруг очутился образок на мелкой золотой цепочке.
«Хорошо бы это было, – подумал князь Андрей, взглянув на этот образок, который с таким чувством и благоговением навесила на него сестра, – хорошо бы это было, ежели бы всё было так ясно и просто, как оно кажется княжне Марье. Как хорошо бы было знать, где искать помощи в этой жизни и чего ждать после нее, там, за гробом! Как бы счастлив и спокоен я был, ежели бы мог сказать теперь: Господи, помилуй меня!… Но кому я скажу это! Или сила – неопределенная, непостижимая, к которой я не только не могу обращаться, но которой не могу выразить словами, – великое всё или ничего, – говорил он сам себе, – или это тот Бог, который вот здесь зашит, в этой ладонке, княжной Марьей? Ничего, ничего нет верного, кроме ничтожества всего того, что мне понятно, и величия чего то непонятного, но важнейшего!»
Носилки тронулись. При каждом толчке он опять чувствовал невыносимую боль; лихорадочное состояние усилилось, и он начинал бредить. Те мечтания об отце, жене, сестре и будущем сыне и нежность, которую он испытывал в ночь накануне сражения, фигура маленького, ничтожного Наполеона и над всем этим высокое небо, составляли главное основание его горячечных представлений.
Тихая жизнь и спокойное семейное счастие в Лысых Горах представлялись ему. Он уже наслаждался этим счастием, когда вдруг являлся маленький Напoлеон с своим безучастным, ограниченным и счастливым от несчастия других взглядом, и начинались сомнения, муки, и только небо обещало успокоение. К утру все мечтания смешались и слились в хаос и мрак беспамятства и забвения, которые гораздо вероятнее, по мнению самого Ларрея, доктора Наполеона, должны были разрешиться смертью, чем выздоровлением.
– C'est un sujet nerveux et bilieux, – сказал Ларрей, – il n'en rechappera pas. [Это человек нервный и желчный, он не выздоровеет.]
Князь Андрей, в числе других безнадежных раненых, был сдан на попечение жителей.


В начале 1806 года Николай Ростов вернулся в отпуск. Денисов ехал тоже домой в Воронеж, и Ростов уговорил его ехать с собой до Москвы и остановиться у них в доме. На предпоследней станции, встретив товарища, Денисов выпил с ним три бутылки вина и подъезжая к Москве, несмотря на ухабы дороги, не просыпался, лежа на дне перекладных саней, подле Ростова, который, по мере приближения к Москве, приходил все более и более в нетерпение.
«Скоро ли? Скоро ли? О, эти несносные улицы, лавки, калачи, фонари, извозчики!» думал Ростов, когда уже они записали свои отпуски на заставе и въехали в Москву.
– Денисов, приехали! Спит! – говорил он, всем телом подаваясь вперед, как будто он этим положением надеялся ускорить движение саней. Денисов не откликался.
– Вот он угол перекресток, где Захар извозчик стоит; вот он и Захар, и всё та же лошадь. Вот и лавочка, где пряники покупали. Скоро ли? Ну!
– К какому дому то? – спросил ямщик.
– Да вон на конце, к большому, как ты не видишь! Это наш дом, – говорил Ростов, – ведь это наш дом! Денисов! Денисов! Сейчас приедем.
Денисов поднял голову, откашлялся и ничего не ответил.
– Дмитрий, – обратился Ростов к лакею на облучке. – Ведь это у нас огонь?
– Так точно с и у папеньки в кабинете светится.
– Еще не ложились? А? как ты думаешь? Смотри же не забудь, тотчас достань мне новую венгерку, – прибавил Ростов, ощупывая новые усы. – Ну же пошел, – кричал он ямщику. – Да проснись же, Вася, – обращался он к Денисову, который опять опустил голову. – Да ну же, пошел, три целковых на водку, пошел! – закричал Ростов, когда уже сани были за три дома от подъезда. Ему казалось, что лошади не двигаются. Наконец сани взяли вправо к подъезду; над головой своей Ростов увидал знакомый карниз с отбитой штукатуркой, крыльцо, тротуарный столб. Он на ходу выскочил из саней и побежал в сени. Дом также стоял неподвижно, нерадушно, как будто ему дела не было до того, кто приехал в него. В сенях никого не было. «Боже мой! все ли благополучно?» подумал Ростов, с замиранием сердца останавливаясь на минуту и тотчас пускаясь бежать дальше по сеням и знакомым, покривившимся ступеням. Всё та же дверная ручка замка, за нечистоту которой сердилась графиня, также слабо отворялась. В передней горела одна сальная свеча.
Старик Михайла спал на ларе. Прокофий, выездной лакей, тот, который был так силен, что за задок поднимал карету, сидел и вязал из покромок лапти. Он взглянул на отворившуюся дверь, и равнодушное, сонное выражение его вдруг преобразилось в восторженно испуганное.
– Батюшки, светы! Граф молодой! – вскрикнул он, узнав молодого барина. – Что ж это? Голубчик мой! – И Прокофий, трясясь от волненья, бросился к двери в гостиную, вероятно для того, чтобы объявить, но видно опять раздумал, вернулся назад и припал к плечу молодого барина.
– Здоровы? – спросил Ростов, выдергивая у него свою руку.
– Слава Богу! Всё слава Богу! сейчас только покушали! Дай на себя посмотреть, ваше сиятельство!
– Всё совсем благополучно?
– Слава Богу, слава Богу!
Ростов, забыв совершенно о Денисове, не желая никому дать предупредить себя, скинул шубу и на цыпочках побежал в темную, большую залу. Всё то же, те же ломберные столы, та же люстра в чехле; но кто то уж видел молодого барина, и не успел он добежать до гостиной, как что то стремительно, как буря, вылетело из боковой двери и обняло и стало целовать его. Еще другое, третье такое же существо выскочило из другой, третьей двери; еще объятия, еще поцелуи, еще крики, слезы радости. Он не мог разобрать, где и кто папа, кто Наташа, кто Петя. Все кричали, говорили и целовали его в одно и то же время. Только матери не было в числе их – это он помнил.
– А я то, не знал… Николушка… друг мой!
– Вот он… наш то… Друг мой, Коля… Переменился! Нет свечей! Чаю!
– Да меня то поцелуй!
– Душенька… а меня то.