Able Archer 83

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Able Archer 83 (с англ. — «Опытный лучник») — десятидневные командные учения НАТО, которые начались 2 ноября 1983 года[1] и охватили территорию Западной Европы. Ход учений контролировался командованием вооружённых сил Альянса из штаб-квартиры в Монсе, севернее бельгийского города Кастиу[en]. В ходе Able Archer отрабатывались действия Альянса в случае эскалации конфликта, приводящего к ядерной войне.[2] Во время учений 1983 года впервые были использованы новые уникальные коды связи и режим полного радиомолчания; в учения были вовлечены главы государств участников НАТО; был отработан режим максимальной боеготовности (DEFCON 1), соответствующий возможности использования ядерного оружия.

Реалистичность учений 1983 года, вкупе с ухудшением отношений США и СССР в ходе холодной войны, вторжением США на Гренаду, установкой баллистических ракет средней дальности «Першинг-2» в Европе, участившимися случаями провокаций со стороны США и стран НАТО) привели к тому, что некоторые члены руководства СССР всерьёз восприняли эти учения как замаскированную подготовку к превентивному ядерному удару по Советскому Союзу.[2][3][4][5] В качестве ответных мер советское правительство привело свои ракетные войска стратегического назначения в готовность № 1 и перебросило в ГДР и ПНР дополнительные самолёты ВВС СССР.[6][7]

Ряд историков отмечает, что мир, впервые после Карибского кризиса 1962 года, стоял на пороге ядерной войны.[8]

Угроза ядерной войны миновала только по окончании учений Able Archer 83 11 ноября 1983 года.[9][10]





События, предшествующие учениям НАТО

Чтобы понять, насколько мир был близок к ядерной войне, необходимо рассмотреть ряд событий, предшествующих учениям.

Операция РЯН

В мае 1981 года состоялось закрытое заседание Политбюро ЦК КПСС с высокопоставленными офицерами КГБ. На заседании, где присутствовали также генеральный секретарь ЦК КПСС Л. И. Брежнев и председатель КГБ Ю. В. Андропов, было объявлено, что США подготавливают ядерное нападение на СССР. Для выработки средств противодействия нападению Андропов объявил о начале операции РЯН (Ракетно-Ядерное Нападение) силами КГБ и ГРУ.[прим 1]

Операция РЯН стала наиболее крупной и сложной операцией по сбору разведывательной информации в советской истории. Несмотря на название, основной задачей операции РЯН было выявление намерения применения ядерного оружия и только потом поиск средств предотвращения последнего. До сих пор средства проведения операции РЯН неизвестны. Основным источником информации является Олег Гордиевский, наиболее высокопоставленный офицер КГБ, который секретно работал на Великобританию.[11][12]

Официальный историк ЦРУ Бенджамин Б. Фишер (англ. Benjamin B. Fischer) выделил несколько конкретных событий, приведших к операции РЯН. Первым в списке стоит «Двойное решение» НАТО (принято 12 декабря 1979) о размещении ракет в странах Западной Европы в ответ на развёртывание СССР ракет РСД-10 (SS-20) начавшееся в 1976 году. Вторыми — психологические операции (сокращённо PSYOP).

Запад-81

Крупнейшие стратегические учения в истории советских Вооружённых Сил. По масштабу задействованных ресурсов сравнимы с наступательными операциями времён второй мировой войны. Проходили с 4 по 12 сентября 1981 года.

Щит-82

Стратегические учения армии и флота СССР и стран Варшавского договора. Отрабатывали полномасштабную ядерную войну с блоком НАТО. Проходили с 14 июня по 30 сентября 1982 года.

Психологические операции

Наиболее адекватным русским аналогом термина является «психическая атака». PSYOP против СССР начались сразу после избрания Рейгана президентом США.

Рейс Korean Air 007

Во многом благодаря агрессивным операциям PSYOP произошла трагедия с южнокорейским авиалайнером, следовавшим рейсом Korean Air 007 (KAL 007) 1 сентября 1983 года. Самолёт на протяжении многих часов находился в советском воздушном пространстве вне коридора, предоставленного гражданской авиации. В результате он был сбит советским истребителем южнее Сахалина, серьёзно осложнив отношения между СССР и западным миром.

Гонка вооружений

23 марта 1983 года Рейган представил план стратегической оборонной инициативы, прозванной впоследствии как критиками, так и средствами массовой информации «звёздными войнами». Несмотря на то что Рейган рассматривал план как систему обороны против начала ядерной войны, советские лидеры однозначно восприняли его как попытку отойти от ядерного паритета и разрядки международной напряжённости, а также как попытку милитаризации космического пространства. Ю. В. Андропов, который стал Генеральным секретарём ЦК КПСС после смерти Л. И. Брежнева в ноябре 1982 года, жёстко критиковал инициативу Рейгана по «разработке новых планов того, как развязать ядерную войну так, чтобы выиграть её».[13]

Несмотря на истерию вокруг программы «звёздных войн», наибольшую тревогу советского правительства вызвали американские баллистические ракеты средней дальности «Першинг-2», размещаемые в Западной Европе начиная с ноября 1983 года, то есть не размещенные к началу учений. Эти ракеты должны быть установлены в качестве ответа на советские ракеты средней дальности SS-20 «Пионер», размещённых на западной границе СССР и представлявших наибольшую угрозу для Европейских стран НАТО.[14] «Першинги» были в состоянии уничтожить такие защищённые цели, как шахтные пусковые установки и заглублённые командные бункеры. Ракеты могли быть подготовлены и запущены в течение нескольких минут, а их система самонаведения идеально подходила для нанесения первого удара. Более того, ракеты, запущенные из Западной Германии, достигали целей на территории европейской части СССР всего через шесть минут после их запуска. У Советского Союза оставалось только две возможности выстоять против евроракет: срочная постановка на боевое дежурство системы «Периметр», с символичным названием по классификации НАТО «Мёртвая рука» (англ. Dead Hand — введена в строй в 1985 году) и превентивная война. По мнению историка ЦРУ Бенджамина Фишера, именно опасность неожиданного ракетного удара «Першингами» и была непосредственной причиной начала операции РЯН: выявить решение США начать ядерную войну и, что можно предположить, упредить его.[11][12][15]

Ложное срабатывание системы предупреждения о ядерном нападении

26 сентября 1983 года поставленный на боевое дежурство в 1982 году спутниковый эшелон советской системы предупреждения о ракетном нападении первого поколения «Око» (УС-К) выдал сообщение о нападении со стороны США. Но радарное наблюдение не могло подтвердить этого, так как «ракеты» находились ещё слишком далеко. Тревога была признана ложной решением оперативного дежурного подполковника С. Е. Петрова.[16]

Последующее расследование установило, что причиной тревоги явилась засветка датчиков спутника солнечным светом, отраженным от высотных облаков. Таким образом, ложное срабатывание космического эшелона системы предупреждения о ракетном нападении выявило недостаточную его эффективность в условиях ожидания ядерной войны. Не было никакой уверенности в том, что очередная засветка датчиков не является нападением. Только к 1987 году удалось избавить систему от возможности таких ложных срабатываний путём увеличения космической группировки СПРН с четырёх до девяти космических аппаратов.

Учения Able Archer 83

Таким образом, 2 ноября 1983 года, когда с началом учений советские разведывательные органы приложили максимум усилий для выявления намерения подготовки ядерного нападения, НАТО начал отработку последнего. В учения под кодовым названием «Опытный лучник» (англ. Able Archer) был вовлечён ряд стран-участников Альянса. Отрабатывались действия НАТО по руководству, управлению и связи с войсками в ходе ядерной войны (сокращённо C³ от английского наименования Command, Control, and Communications). Исходя из событий, предшествовавших учениям, и их реалистичности, некоторые советские лидеры, в полном соответствии с советской военной доктриной, всерьёз восприняли Able Archer как прикрытие подготовки нападения.[4][17] Действительно, в телеграмме резидентуре КГБ и ГРУ от 17 февраля подобный сценарий описывается следующим образом:

Поскольку состояние «Оранжевой тревоги»[прим 2] введено в условиях строжайшей секретности (под предлогом манёвров, тренировок и т. д.) и в кратчайшее время и без огласки оперативных планов, с высокой степенью вероятности следует, что боевая тревога была объявлена для подготовки неожиданного РЯН в условиях мирного времени.[18]

17 февраля 1983 года оперативное управление КГБ предписало агентам отслеживать несколько потенциальных индикаторов подготовки ядерного нападения. Предписывалось взять под наблюдение «кадровых военных связанных с подготовкой и исполнением РЯН, а также группу людей, включая обслуживающий и технический персонал… который работает в центрах управления, связанных с принятием и исполнением решения о проведении РЯН; персонала в центрах связи, обеспечивающих работу объектов и их взаимодействие»[19]

Поскольку в ходе Able Archer 83 отрабатывалось применение ядерного оружия, персонал, упомянутый в телеграмме, был вызван на учения. Обращало на себя внимание и то, что премьер-министр Великобритании Маргарет Тэтчер и федеральный канцлер Западной Германии Гельмут Коль принимали участие (пусть даже не по собственной воле) в ядерных учениях. Президент США Рональд Рейган, вице-президент Джордж Буш (старший) и министр обороны Каспар Вайнбергер (англ. Caspar Weinberger) также были действующими лицами учений. Роберт Мак Фарлейн (англ. Robert McFarlane), занявший пост советника президента по вопросам безопасности всего за две недели до учений, предвидя серьёзные международные проблемы, предложил ограничить их масштаб. От учений были отстранены ряд гражданских и военных специалистов, но даже в сокращённом масштабе учения потрясли своей реалистичностью.[20]

Другим показателем, который отметили советские аналитики, было увеличение числа шифрованных сообщений между Великобританией и США. Советские разведывательные органы были проинформированы, «что так называемые ядерные консультации в НАТО возможно являются одной из стадий немедленных приготовлений неприятелем РЯН».[21] Для советских аналитиков взрывное увеличение количества переговоров между США и Великобританией за месяц до начала Able Archer означало то, что это могли быть консультации о применении ядерного оружия. На самом же деле регистрируемое увеличение количества сообщений было связано с дипломатическими усилиями, которые предпринимала королева Великобритании Елизавета II в связи с американским вторжением в Гренаду 25 октября 1983 года (сувереном Гренады является британская корона).[22]

Следующим шокирующим фактом, доложенным в Первое главное управление КГБ СССР агентами, были шифры и средства связи, использованные НАТО во время учений. В соответствии инструкциям Москвы от 17 февраля 1983 года:

Наиболее важно отслеживать функционирование сетей и систем связи, поскольку через них противная сторона передаёт информацию о своих намерениях, и, главным образом, о намерениях использования ядерного оружия и практической реализации плана. В дополнение, изменение способов связи и средств шифрования само по себе может говорить о состоянии приготовления к РЯН.[23]

Разведывательные органы СССР обнаружили, что, в подтверждение их подозрений, НАТО и в самом деле перешло к использованию уникальных, ранее никогда не применяемых кодов шифрации сообщений, гораздо более сложных, чем на предыдущих учениях, что, возможно, являлось показателем скорого ядерного нападения.[24]

Во время Able Archer 83 силы НАТО отрабатывали последовательный перевод войск в степень боевой готовности от DEFCON 5 (мирное время) до DEFCON 1 (состояние войны). Поскольку отрабатывалось последовательно каждая степень боеготовности, информаторы КГБ восприняли их как реальную боевую тревогу. Согласно разведывательной информации, военная доктрина НАТО гласила: «Оперативная готовность № 1 объявляется тогда, когда есть очевидные предпосылки для проведения военной операции. Когда точно установлено, что война неизбежна и может начаться в любой момент».[25]

Узнав, что американские ядерные силы приведены в состояние боевой готовности к гипотетическому ядерному нападению, 8 или 9 ноября (Олег Гордиевский не смог вспомнить точную дату) Москва послала своим резидентам срочную шифровку, в которой требовало выявить дальнейшие планы США по превентивному ядерному удару. Степень повышенной боеготовности трактовалась как 7-10 дневная готовность к применению ядерного оружия.[24] Эти дни были пиком напряжённости.

По предположению западных историков, руководство Советского Союза полагало, что единственным шансом выдержать удар НАТО было опередить его. В связи с этим ЦРУ отметило повышенную активность в прибалтийском военном округе, ЧССР, в местах базирования самолётов-носителей ядерного оружия в ПНР и ГДР: «все войска были подняты по боевой тревоге, были открыты хранилища ядерного оружия».[10][26] Бывший аналитик ЦРУ Петер Винсент Прай (англ. Peter Vincent Pry) пошёл в своих рассуждениях дальше, предположив, что переведённая в боевую готовность авиация была только вершиной айсберга. Он предположил, что в соответствии с советской военной доктриной и военной историей, межконтинентальные баллистические ракеты были также приведены в минутную готовность.[27]

Советские лидеры успокоились только после окончания учений Able Archer 11 ноября. После внимательного изучения реакции СССР на Able Archer 83, о которой стало известно от двойного агента КГБ и секретной разведывательной службы Великобритании (МИ-6) Олега Гордиевского, президент Рейган сказал:

Не могу понять, как они могли поверить в такое — об этом надо хорошенько подумать.[28]

Советская реакция

Двойной агент Олег Гордиевский был резидентом КГБ в Лондоне и является единственным доступным широкой общественности источником информации о советской реакции на Able Archer 83. Олег Калугин и Юрий Швец, которые также были офицерами КГБ в 1983 году, опубликовали материалы об Операции РЯН, однако не упоминали о Able Archer 83.[29]

Гордиевский и другие резиденты разведслужб стран Варшавского договора очень скептически относились к тому, что НАТО готовит ядерное нападение. Тем не менее, агенты получили приказ докладывать о наблюдениях, а не о собственных выводах, и именно этот изъян в советской разведке («ты там только наблюдай, а выводы я буду делать») и привёл к неверному пониманию ситуации и страху перед ядерной агрессией со стороны США.[30]

Ни один советский политик не приоткрыл завесу тайны над Able Archer 83. Маршал Советского Союза Сергей Ахромеев, который в это время возглавлял Генеральный штаб, сказал историку «холодной войны» Дон Обердорферу (англ. Don Oberndorfer), что он никогда ничего не слышал о Able Archer 83. Отсутствие какой-либо официальной реакции СССР на учения подвигло многих историков предположить, что Able Archer 83 не рассматривались как непосредственная угроза со стороны США.[31]

Американская реакция

В мае 1984 года, аналитик ЦРУ из отдела по СССР Фриц Эрмат (англ. Fritz W. Ermarth) написал отчёт «Результаты недавней военно-политической активности СССР», в котором было написано:

Мы имеем все основания полагать, что действия советских лидеров и их восприятие ситуации не основаны на неподдельном страхе перед неизбежным конфликтом с США.[7]

Роберт Гейтс, находившийся в 1983 году на посту заместителя директора по разведке (англ. Deputy Director for Intelligence) ЦРУ, в последующем ставшим Директором центральной разведки США, в своей книге опубликовал свои размышления:

Информация о странных и изрядно искажённых настроениях советских лидеров в то время, появившаяся с распадом СССР, заставляет меня думать, что весьма вероятно — с учётом всех событий 1983 года — что они действительно верили, что нападение со стороны НАТО как минимум возможно, и предприняли ряд мер для повышения боеготовности, кроме разве что всеобщей мобилизации. Вспоминая обстановку тех дней, просматривая анализ событий, а теперь и документы, я не думаю, что Советы били ложную тревогу. Может, они и не верили в то, что атака со стороны НАТО в ноябре 1983 года неизбежна — но, похоже, они верили, что ситуация была очень опасной. И американские разведслужбы не смогли оценить реальную степень их озабоченности[7][32].

Историки говорят о всё ещё имеющем гриф секретности отчёте, предоставленном Ниной Стюарт (англ. Nina Stewart) для государственного департамента США, в котором, в подтверждение выводов Гейтса, говорится о несостоятельности информации ЦРУ и что дальнейший анализ поведения советского военно-политического руководства фактически указывает на настоящие опасения возможности агрессии со стороны США.[34] Некоторые историки, включая Бет Фишер (англ. Beth B. Fischer) в её книге «Разворот Рейгана» (англ. The Reagan Reversal), выделяют Able Archer 83 как одну из наиважнейших причин, побудивших президента Рейгана перейти от политики конфронтации к политике сближения. Большинство других историков, однако, считают, что Рейган сначала стремился увеличить оборонный потенциал США, чтобы потом говорить с Советским Союзом с позиции силы. Высказывания Рейгана и его окружения проливают важный свет на существовавший страх атомной войны и её последствий. 10 октября 1983 года, всего за месяц до Able Archer 83, президент Рейган посмотрел телевизионный фильм «На следующий день» о городе Лоренц (штат Канзас), разрушенном ядерной бомбардировкой. В своём дневнике президент написал, что фильм «ввёл меня в удручающее состояние».[35]

Позднее в октябре, Рейгана уговорили принять участие в брифинге Пентагона, посвящённому ядерной войне. На протяжении первой половины президентского срока он отказывался от участия в подобных заседаниях, считая неуместным репетировать ядерный апокалипсис. Чиновники администрации полагают, что это заседание было «сущим наказанием» для Рейгана. Вайнбергер вспоминает: «[Рейган] питал глубочайшее отвращение к самой идее использования ядерного оружия… Эти учения ясно показали каждому, какие фантастически страшные события будут сопровождать такой сценарий». Позже сам Рейган опишет заседание следующим образом: «Весьма отрезвляюще подействовало заседание с Каспером Вайнбергером и генералом Вессейем в ситуационном зале Белого дома по нашему плану действий на случай ядерного нападения».[35][36]

Эти два коротких видения ядерной войны подготовили Рейгана для чёткого понимания ситуации, сложившейся при проведении Able Archer 83, и её возможных последствий в случае эскалации. После получения разведданных из различных источников, включая Гордиевского, стало очевидно, что советские лидеры приводят войска в боевую готовность. Хотя американские официальные лица были всерьёз обеспокоены такими серьёзными ответными приготовлениями к ядерному конфликту, они отказывались верить, что атака со стороны Советского Союза была вполне возможна. Госсекретарь США Джордж Шульц говорил, что «это было невероятно, по крайней мере для нас», что русские действительно верили в вероятный американский удар.[37] Однако Рейган не разделял уверенности своего секретаря, что в советском руководстве возобладают трезвые головы:

У нас было множество планов вероятного ответа на ядерное нападение. Однако события происходили бы настолько быстро, что я сильно сомневаюсь в возможности какого-либо планирования или анализа при такой кризисной ситуации… Шесть минут, чтобы принять решение — как реагировать на отметку на экране радара и запускать Армагеддон или нет! Разве кто-либо сможет трезво рассуждать в такой момент?[38]</blockquote>

Согласно Мак Фарлейну, президент «с неподдельной тревогой» воспринимал неверие в то, что обычные учения НАТО могут привести в вооружённому нападению. По его словам, всё ещё засекреченный ретроспективный анализ 1990 года показывает, что президент был прав, реагируя с гораздо б́ольшим беспокойством, чем некоторые бесшабашные сотрудники его администрации. Для Политбюро Андропова, являющегося инициатором операции РЯН, казалось, «что США готовят… внезапное ядерное нападение на Советский Союз».[34][39][40] В своих мемуарах Рейган, не упоминавший Able Archer 83, поскольку тогда он не считал возможным опубликовать секретную информацию, о своём состоянии в 1983 году пишет:

Три года привели меня к удивительному выводу касательно русских.

Многие лица на вершине советской иерархии вполне искренне боялись Америки и американцев. Возможно, это не должно было меня удивлять, но тем не менее удивило…

На протяжении моего первого срока в Вашингтоне многие в нашей администрации были уверены: русские не хуже нас понимают всю абсурдность предположения, будто США могут нанести по ним первый удар. Но чем больше я общался с советскими лидерами, а также главами других государств, которые хорошо их знали, тем больше я начинал понимать, что советские официальные лица воспринимают нас не просто как политического соперника, но и как потенциального агрессора, готового применить ядерное оружие в превентивном ударе…

Что же, в таком случае я ещё больше хотел оказаться в одной комнате наедине с советским лидером и попытаться убедить его в том, что мы ничего не замышляем против Советского Союза и русским совершенно не нужно нас бояться.[41]

В массовой культуре

Учения и события вокруг них легли в основу сюжета немецкого телесериала Германия-83.

Напишите отзыв о статье "Able Archer 83"

Примечания

Источники

  1. Stephen J. Cimbala. Able Archer // [books.google.com/books?id=Q2IECQ3WF1oC&pg=PA92 The Dead Volcano: The Background and Effects of Nuclear War Complacency]. — Greenwood Publishing Group, 2002. — 271 p.
  2. 1 2 Бенджамен Б. Фишер. [www.cia.gov/library/center-for-the-study-of-intelligence/csi-publications/books-and-monographs/a-cold-war-conundrum/source.htm#HEADING1-12 A Cold War Conundrum: The 1983 Soviet War Scare] (англ.). Центральное разведывательное управление США (19 March 2007). Проверено 16 августа 2009.
  3. Кристофер Эндрю и Олег Гордиевский. Comrade Kryuchkov’s Instructions // КГБ изнутри = KGB: The Inside Story. — Лондон: HarperCollins Publishers Ltd, 1992. — С. 85-7. — 776 с. — ISBN 0060166053.
  4. 1 2 Beth Fischer. [books.google.com/books?id=SJnWWTvPYmMC&lpg=PR2&ots=3329_q3zaL&dq=Beth%20Fischer%2C%20Reagan%20Reversal%2C&hl=ru&pg=PA123#v=onepage&q=&f=false Разворот политики Рейгана] = Reagan Reversal. — Лондон: University of Missury Press. — С. 123, 131. — 177 с. — ISBN 0826212875.
  5. Peter Vincent Pry. [books.google.com/books?id=WigJ8ZsWE1QC&lpg=PP1&ots=svEKI3pOox&dq=Pry%2C%20War%20Scare%2C&hl=ru&pg=PA37#v=onepage&q=&f=false Страх перед войной: Россия и Америка на грани ядерной войны] = War scare: Russia and America on the nuclear brink. — Praeger, 1999. — С. 37-9. — 360 с. — ISBN 0275966437.
  6. Дон Обердорфер (англ. Oberdorfer). [books.google.com/books?id=33thz5xQu7UC&lpg=PP1&dq=From%20the%20Cold%20War%20to%20a%20New%20Era%3A%20The%20United%20States%20and%20the%20Soviet%20Union%2C%201983-1991&hl=ru&pg=PA66#v=onepage&q=&f=false От холодной войны к новой эре: США и СССР, 1983—1991] = From the Cold War to a New Era: The United States and the Soviet Union, 1983—1991. — Балтимор: The Johns Hopkins University Press, 1998. — С. 66. — 568 с. — ISBN 0801859220.
  7. 1 2 3 [se2.isn.ch/serviceengine/Files/PHP/17377/ipublicationdocument_singledocument/603AACFF-34C9-4085-91AF-EE480812F705/en/rel_doc2.pdf Implications of Recent Soviet Military-Political Activities] (англ.). ЦРУ (18 May 1984). Проверено 16 августа 2009. [www.webcitation.org/66SSTXgOn Архивировано из первоисточника 26 марта 2012].
  8. John Lewis Gaddis. Холодная война: Новая история = The COLD WAR: A new history. — США: Penguin Press, 2005. — 333 с. — ISBN 1-59420-062-9.
  9. Кристофер Эндрю и Олег Гордиевский. Comrade Kryuchkov’s Instructions // KGB: The Inside Story. — С. 87-8.
  10. 1 2 Peter Vincent Pry. [books.google.com/books?id=WigJ8ZsWE1QC&lpg=PP1&ots=svEKI3pOox&dq=Pry%2C%20War%20Scare%2C&hl=ru&pg=PA43#v=onepage&q=&f=false Страх перед войной: Россия и Америка на грани ядерной войны] = War scare: Russia and America on the nuclear brink. — Praeger, 1999. — С. 43-4. — 360 с. — ISBN 0275966437.
  11. 1 2 Кристофер Эндрю и Олег Гордиевский. Comrade Kryuchkov’s Instructions // KGB: The Inside Story. — С. 74-6, 86.
  12. 1 2 Benjamin B. Fischer. [www.cia.gov/library/center-for-the-study-of-intelligence/csi-publications/books-and-monographs/a-cold-war-conundrum/source.htm#HEADING1-08 A Cold War Conundrum: The 1983 Soviet War Scare — Phase II: A New Sense of Urgency] (англ.). ЦРУ. Проверено 16 августа 2009.
  13. Benjamin B. Fischer. [www.cia.gov/library/center-for-the-study-of-intelligence/csi-publications/books-and-monographs/a-cold-war-conundrum/source.htm#HEADING1-11 A Cold War Conundrum: The 1983 Soviet War Scare — Star Wars] (англ.). ЦРУ. Проверено 17 августа 2009.
  14. [www.militaryparitet.com/vp/75/ Десятилетие перемен(1980-90 годы): «Евроракеты»] (рус.). [www.militaryparitet.com Военный паритет]. Проверено 17 августа 2009. [www.webcitation.org/66SSUBErZ Архивировано из первоисточника 26 марта 2012].
  15. Andrew, White. Символы войны: Першинг-2 и крылатые ракеты в Европе = Symbols of War: Pershing II and Cruise Missiles in Europe. — London: Merlin Press, 1983. — С. 25–9. — ISBN 0850363209.
  16. Юрий Васильев. [www.flb.ru/info/27637.html Тот, который не нажал]. Московские новости (27 апреля 2004). Проверено 2 мая 2013. [www.webcitation.org/6GXUzlCSc Архивировано из первоисточника 11 мая 2013].
  17. Benjamin B. Fischer. [www.cia.gov/library/center-for-the-study-of-intelligence/csi-publications/books-and-monographs/a-cold-war-conundrum/source.htm#HEADING1-13 A Cold War Conundrum: Able Archer 83] (англ.). ЦРУ. Проверено 17 августа 2009.
  18. Кристофер Эндрю и Олег Гордиевский. Comrade Kryuchkov’s Instructions // KGB: The Inside Story. — С. 78.
  19. Кристофер Эндрю и Олег Гордиевский. Comrade Kryuchkov’s Instructions // KGB: The Inside Story. — С. 72.
  20. Oberdorfer. [books.google.com/books?id=33thz5xQu7UC&lpg=PP1&dq=From%20the%20Cold%20War%20to%20a%20New%20Era%3A%20The%20United%20States%20and%20the%20Soviet%20Union%2C%201983-1991&hl=ru&pg=PA65#v=onepage&q=&f=false От холодной войны к новой эре: США и СССР, 1983-1991] = From the Cold War to a New Era: The United States and the Soviet Union, 1983-1991. — С. 65.
  21. Кристофер Эндрю и Олег Гордиевский. Comrade Kryuchkov’s Instructions // KGB: The Inside Story. — С. 76.
  22. Walker Martin. The Cold War: A History. — New York: Henry Holt and Company, 1993. — P. 276.
  23. Кристофер Эндрю и Олег Гордиевский. Comrade Kryuchkov’s Instructions // KGB: The Inside Story. — С. 80-81.
  24. 1 2 Кристофер Эндрю и Олег Гордиевский. KGB // KGB: The Inside Story. — С. 599-600.
  25. Кристофер Эндрю и Олег Гордиевский. Comrade Kryuchkov’s Instructions // KGB: The Inside Story. — С. 79.
  26. Гейтс, Роберт. Выход их тени: История участника о пяти президентах и о том, как они выиграли холодную войну = From the Shadows: The Ultimate Insider's Story of Five Presidents and How They Won the Cold War. — Simon & Schuster, 1997. — С. 271-272. — 608 с. — ISBN 0684834979.
  27. Peter Vincent Pry. [books.google.com/books?id=WigJ8ZsWE1QC&lpg=PP1&ots=svEKI3pOox&dq=Pry%2C%20War%20Scare%2C&hl=ru&pg=PA44#v=onepage&q=&f=false Страх перед войной: Россия и Америка на грани ядерной войны] = War scare: Russia and America on the nuclear brink. — С. 44.
  28. Oberdorfer. [books.google.com/books?id=33thz5xQu7UC&lpg=PP1&dq=From%20the%20Cold%20War%20to%20a%20New%20Era%3A%20The%20United%20States%20and%20the%20Soviet%20Union%2C%201983-1991&hl=ru&pg=PA67#v=onepage&q=&f=false От холодной войны к новой эре: США и СССР, 1983-1991] = From the Cold War to a New Era: The United States and the Soviet Union, 1983-1991. — С. 67.
  29. Benjamin B. Fischer. [www.cia.gov/library/center-for-the-study-of-intelligence/csi-publications/books-and-monographs/a-cold-war-conundrum/source.htm#HEADING1-19 A Cold War Conundrum: Appendix B: The Gordievsky File] (англ.). ЦРУ. Проверено 17 августа 2009.
  30. Кристофер Эндрю и Олег Гордиевский. Comrade Kryuchkov’s Instructions // KGB: The Inside Story. — С. 69.
  31. Ermarth, Fritz W. [se2.isn.ch/serviceengine/Files/PHP/17325/ipublicationdocument_singledocument/D5125D02-AFCD-48ED-9DB4-BA4545DC87E8/en/ab_ar4.pdf Observations on the «War Scare» of 1983 From an Intelligence Perch] (PDF) (November 11, 2003). Проверено 21 августа 2009. [www.webcitation.org/66SSVJ608 Архивировано из первоисточника 26 марта 2012].
  32. [www.faqs.org/cia/docs/26/0000518055/SOVIET-POLICY-TOWARD-THE-UNITED-STATES-IN-1984-(KEY-JUDGEMENTS)-(SNIE-11-9-84).html SNIE 11-9-84]
  33. Robert M. Gates. [books.google.com/books?id=M51ssIgLMl8C&pg=PA273 From the Shadows: The Ultimate Insider's Story of Five Presidents and How They Won the Cold War]. — Simon and Schuster, 2011. — P. 273. — 608 p.
  34. 1 2 Доклад Нины Стюарт в Foreign Intelligence Advisory Board, в 1990, как процитировано Обердорфером в [books.google.com/books?id=33thz5xQu7UC&lpg=PP1&dq=From%20the%20Cold%20War%20to%20a%20New%20Era%3A%20The%20United%20States%20and%20the%20Soviet%20Union%2C%201983-1991&hl=ru&pg=PA67#v=onepage&q=&f=false A New Era, в примечаниях к стр. 67].
  35. 1 2 Рональд Рейган. Американская жизнь = An American Life. — США: Simon & Schuster. — С. 585. — 748 с. — ISBN 0743400259.
  36. Beth Fischer. [books.google.com/books?id=SJnWWTvPYmMC&lpg=PR2&ots=3329_q3zaL&dq=Beth%20Fischer%2C%20Reagan%20Reversal%2C&hl=ru&pg=PA120#v=onepage&q=&f=false Разворот политики Рейгана] = Reagan Reversal. — Лондон: University of Missury Press. — С. 120-2. — 177 с. — ISBN 0826212875.
  37. George P Shultz. Суматоха и триумф: Время моего пребывания госсекретарём = Turmoil and Triumph: My Years as Secretary of State. — New York: Charles Scribner’s Sons, 1993. — С. 257. — 464 с.
  38. Рональд Рейган. Американская жизнь = An American Life. — С. 257.
  39. Показания Олега Гордиевского в Конгрессе США
  40. Beth Fischer. [books.google.com/books?id=SJnWWTvPYmMC&lpg=PR2&ots=3329_q3zaL&dq=Beth%20Fischer%2C%20Reagan%20Reversal%2C&hl=ru&pg=PA134#v=onepage&q=&f=false Разворот политики Рейгана] = Reagan Reversal. — С. 134.
  41. Рональд Рейган. Американская жизнь = An American Life. — С. 585, 588-9.

Сноски

  1. Следует отметить полное отсутствие советских и российских источников о проведении операции РЯН. В связи с этим, при написании данной статьи рассматривались только зарубежные источники информации.
  2. Готовность применить ядерное оружие в ближайшие 36 часов

Ссылки

  • [www.wilsoncenter.org/index.cfm?topic_id=1409&fuseaction=topics.item&news_id=400459 «Operation RYAN, Able Archer 83, and Miscalculation: The War Scare of 1983»] by Nathan B. Jones.
  • [www.foia.cia.gov/browse_docs.asp?doc_no=0000278546 «Implications of Recent Soviet Military-Political Activities»], a declassified CIA publication from October 1984 that describes Soviet fears of a US attack.
  • [www.php.isn.ethz.ch/collections/coll_stasi/mastny.cfm Did East German Spies Prevent A Nuclear War?] by Vojtech Mastny.
  • [www.php.isn.ethz.ch/collections/colltopic.cfm?lng=en&id=16431&navinfo=15296 NATO’s «Able Archer 83» Exercise and the 1983 Soviet War Scare]
  • [www.cnn.com/SPECIALS/cold.war/episodes/22/spotlight/ CNN Cold War — Spotlight: War games]
  • [www.wagingpeace.org/articles/1999/04/21_krieger_abandon-dealert.htm NATO First Strike Doctrine] — The NATO nuclear policy at the time of Able Archer
  • [www.straightdope.com/columns/050826.html The Straight Dope: Operation Able Archer: Were the United States and the Soviet Union on the brink of nuclear war?]
  • Rhodes, Richard (2007). Arsenals of Folly. Knopf (C-SPAN2/BookTV [www.booktv.org/program.aspx?ProgramId=8848&SectionName=&PlayMedia=No segment])
  • 1983: The Brink of Apocalypse — Channel 4, January 5, 2008
  • Peter Scoblic, The U.S. versus Them. 2008
  • Александр Березин. [lenta.ru/articles/2015/11/07/ablearcher/ Ядерная война предрассудков] США рассекретили сценарий актуального апокалиптического конфликта. Lenta.ru (7 ноября 2015). Проверено 7 ноября 2015. [web.archive.org/save/lenta.ru/articles/2015/11/07/ablearcher/ Архивировано из первоисточника 7 ноября 2015].

Отрывок, характеризующий Able Archer 83

Князь Андрей подошел к Пьеру и Пьер заметил новое, молодое выражение и в лице своего друга.
Пьер несколько раз пересаживался во время игры, то спиной, то лицом к Наташе, и во всё продолжение 6 ти роберов делал наблюдения над ней и своим другом.
«Что то очень важное происходит между ними», думал Пьер, и радостное и вместе горькое чувство заставляло его волноваться и забывать об игре.
После 6 ти роберов генерал встал, сказав, что эдак невозможно играть, и Пьер получил свободу. Наташа в одной стороне говорила с Соней и Борисом, Вера о чем то с тонкой улыбкой говорила с князем Андреем. Пьер подошел к своему другу и спросив не тайна ли то, что говорится, сел подле них. Вера, заметив внимание князя Андрея к Наташе, нашла, что на вечере, на настоящем вечере, необходимо нужно, чтобы были тонкие намеки на чувства, и улучив время, когда князь Андрей был один, начала с ним разговор о чувствах вообще и о своей сестре. Ей нужно было с таким умным (каким она считала князя Андрея) гостем приложить к делу свое дипломатическое искусство.
Когда Пьер подошел к ним, он заметил, что Вера находилась в самодовольном увлечении разговора, князь Андрей (что с ним редко бывало) казался смущен.
– Как вы полагаете? – с тонкой улыбкой говорила Вера. – Вы, князь, так проницательны и так понимаете сразу характер людей. Что вы думаете о Натали, может ли она быть постоянна в своих привязанностях, может ли она так, как другие женщины (Вера разумела себя), один раз полюбить человека и навсегда остаться ему верною? Это я считаю настоящею любовью. Как вы думаете, князь?
– Я слишком мало знаю вашу сестру, – отвечал князь Андрей с насмешливой улыбкой, под которой он хотел скрыть свое смущение, – чтобы решить такой тонкий вопрос; и потом я замечал, что чем менее нравится женщина, тем она бывает постояннее, – прибавил он и посмотрел на Пьера, подошедшего в это время к ним.
– Да это правда, князь; в наше время, – продолжала Вера (упоминая о нашем времени, как вообще любят упоминать ограниченные люди, полагающие, что они нашли и оценили особенности нашего времени и что свойства людей изменяются со временем), в наше время девушка имеет столько свободы, что le plaisir d'etre courtisee [удовольствие иметь поклонников] часто заглушает в ней истинное чувство. Et Nathalie, il faut l'avouer, y est tres sensible. [И Наталья, надо признаться, на это очень чувствительна.] Возвращение к Натали опять заставило неприятно поморщиться князя Андрея; он хотел встать, но Вера продолжала с еще более утонченной улыбкой.
– Я думаю, никто так не был courtisee [предметом ухаживанья], как она, – говорила Вера; – но никогда, до самого последнего времени никто серьезно ей не нравился. Вот вы знаете, граф, – обратилась она к Пьеру, – даже наш милый cousin Борис, который был, entre nous [между нами], очень и очень dans le pays du tendre… [в стране нежностей…]
Князь Андрей нахмурившись молчал.
– Вы ведь дружны с Борисом? – сказала ему Вера.
– Да, я его знаю…
– Он верно вам говорил про свою детскую любовь к Наташе?
– А была детская любовь? – вдруг неожиданно покраснев, спросил князь Андрей.
– Да. Vous savez entre cousin et cousine cette intimite mene quelquefois a l'amour: le cousinage est un dangereux voisinage, N'est ce pas? [Знаете, между двоюродным братом и сестрой эта близость приводит иногда к любви. Такое родство – опасное соседство. Не правда ли?]
– О, без сомнения, – сказал князь Андрей, и вдруг, неестественно оживившись, он стал шутить с Пьером о том, как он должен быть осторожным в своем обращении с своими 50 ти летними московскими кузинами, и в середине шутливого разговора встал и, взяв под руку Пьера, отвел его в сторону.
– Ну что? – сказал Пьер, с удивлением смотревший на странное оживление своего друга и заметивший взгляд, который он вставая бросил на Наташу.
– Мне надо, мне надо поговорить с тобой, – сказал князь Андрей. – Ты знаешь наши женские перчатки (он говорил о тех масонских перчатках, которые давались вновь избранному брату для вручения любимой женщине). – Я… Но нет, я после поговорю с тобой… – И с странным блеском в глазах и беспокойством в движениях князь Андрей подошел к Наташе и сел подле нее. Пьер видел, как князь Андрей что то спросил у нее, и она вспыхнув отвечала ему.
Но в это время Берг подошел к Пьеру, настоятельно упрашивая его принять участие в споре между генералом и полковником об испанских делах.
Берг был доволен и счастлив. Улыбка радости не сходила с его лица. Вечер был очень хорош и совершенно такой, как и другие вечера, которые он видел. Всё было похоже. И дамские, тонкие разговоры, и карты, и за картами генерал, возвышающий голос, и самовар, и печенье; но одного еще недоставало, того, что он всегда видел на вечерах, которым он желал подражать.
Недоставало громкого разговора между мужчинами и спора о чем нибудь важном и умном. Генерал начал этот разговор и к нему то Берг привлек Пьера.


На другой день князь Андрей поехал к Ростовым обедать, так как его звал граф Илья Андреич, и провел у них целый день.
Все в доме чувствовали для кого ездил князь Андрей, и он, не скрывая, целый день старался быть с Наташей. Не только в душе Наташи испуганной, но счастливой и восторженной, но во всем доме чувствовался страх перед чем то важным, имеющим совершиться. Графиня печальными и серьезно строгими глазами смотрела на князя Андрея, когда он говорил с Наташей, и робко и притворно начинала какой нибудь ничтожный разговор, как скоро он оглядывался на нее. Соня боялась уйти от Наташи и боялась быть помехой, когда она была с ними. Наташа бледнела от страха ожидания, когда она на минуты оставалась с ним с глазу на глаз. Князь Андрей поражал ее своей робостью. Она чувствовала, что ему нужно было сказать ей что то, но что он не мог на это решиться.
Когда вечером князь Андрей уехал, графиня подошла к Наташе и шопотом сказала:
– Ну что?
– Мама, ради Бога ничего не спрашивайте у меня теперь. Это нельзя говорить, – сказала Наташа.
Но несмотря на то, в этот вечер Наташа, то взволнованная, то испуганная, с останавливающимися глазами лежала долго в постели матери. То она рассказывала ей, как он хвалил ее, то как он говорил, что поедет за границу, то, что он спрашивал, где они будут жить это лето, то как он спрашивал ее про Бориса.
– Но такого, такого… со мной никогда не бывало! – говорила она. – Только мне страшно при нем, мне всегда страшно при нем, что это значит? Значит, что это настоящее, да? Мама, вы спите?
– Нет, душа моя, мне самой страшно, – отвечала мать. – Иди.
– Все равно я не буду спать. Что за глупости спать? Maмаша, мамаша, такого со мной никогда не бывало! – говорила она с удивлением и испугом перед тем чувством, которое она сознавала в себе. – И могли ли мы думать!…
Наташе казалось, что еще когда она в первый раз увидала князя Андрея в Отрадном, она влюбилась в него. Ее как будто пугало это странное, неожиданное счастье, что тот, кого она выбрала еще тогда (она твердо была уверена в этом), что тот самый теперь опять встретился ей, и, как кажется, неравнодушен к ней. «И надо было ему нарочно теперь, когда мы здесь, приехать в Петербург. И надо было нам встретиться на этом бале. Всё это судьба. Ясно, что это судьба, что всё это велось к этому. Еще тогда, как только я увидала его, я почувствовала что то особенное».
– Что ж он тебе еще говорил? Какие стихи то эти? Прочти… – задумчиво сказала мать, спрашивая про стихи, которые князь Андрей написал в альбом Наташе.
– Мама, это не стыдно, что он вдовец?
– Полно, Наташа. Молись Богу. Les Marieiages se font dans les cieux. [Браки заключаются в небесах.]
– Голубушка, мамаша, как я вас люблю, как мне хорошо! – крикнула Наташа, плача слезами счастья и волнения и обнимая мать.
В это же самое время князь Андрей сидел у Пьера и говорил ему о своей любви к Наташе и о твердо взятом намерении жениться на ней.

В этот день у графини Елены Васильевны был раут, был французский посланник, был принц, сделавшийся с недавнего времени частым посетителем дома графини, и много блестящих дам и мужчин. Пьер был внизу, прошелся по залам, и поразил всех гостей своим сосредоточенно рассеянным и мрачным видом.
Пьер со времени бала чувствовал в себе приближение припадков ипохондрии и с отчаянным усилием старался бороться против них. Со времени сближения принца с его женою, Пьер неожиданно был пожалован в камергеры, и с этого времени он стал чувствовать тяжесть и стыд в большом обществе, и чаще ему стали приходить прежние мрачные мысли о тщете всего человеческого. В это же время замеченное им чувство между покровительствуемой им Наташей и князем Андреем, своей противуположностью между его положением и положением его друга, еще усиливало это мрачное настроение. Он одинаково старался избегать мыслей о своей жене и о Наташе и князе Андрее. Опять всё ему казалось ничтожно в сравнении с вечностью, опять представлялся вопрос: «к чему?». И он дни и ночи заставлял себя трудиться над масонскими работами, надеясь отогнать приближение злого духа. Пьер в 12 м часу, выйдя из покоев графини, сидел у себя наверху в накуренной, низкой комнате, в затасканном халате перед столом и переписывал подлинные шотландские акты, когда кто то вошел к нему в комнату. Это был князь Андрей.
– А, это вы, – сказал Пьер с рассеянным и недовольным видом. – А я вот работаю, – сказал он, указывая на тетрадь с тем видом спасения от невзгод жизни, с которым смотрят несчастливые люди на свою работу.
Князь Андрей с сияющим, восторженным и обновленным к жизни лицом остановился перед Пьером и, не замечая его печального лица, с эгоизмом счастия улыбнулся ему.
– Ну, душа моя, – сказал он, – я вчера хотел сказать тебе и нынче за этим приехал к тебе. Никогда не испытывал ничего подобного. Я влюблен, мой друг.
Пьер вдруг тяжело вздохнул и повалился своим тяжелым телом на диван, подле князя Андрея.
– В Наташу Ростову, да? – сказал он.
– Да, да, в кого же? Никогда не поверил бы, но это чувство сильнее меня. Вчера я мучился, страдал, но и мученья этого я не отдам ни за что в мире. Я не жил прежде. Теперь только я живу, но я не могу жить без нее. Но может ли она любить меня?… Я стар для нее… Что ты не говоришь?…
– Я? Я? Что я говорил вам, – вдруг сказал Пьер, вставая и начиная ходить по комнате. – Я всегда это думал… Эта девушка такое сокровище, такое… Это редкая девушка… Милый друг, я вас прошу, вы не умствуйте, не сомневайтесь, женитесь, женитесь и женитесь… И я уверен, что счастливее вас не будет человека.
– Но она!
– Она любит вас.
– Не говори вздору… – сказал князь Андрей, улыбаясь и глядя в глаза Пьеру.
– Любит, я знаю, – сердито закричал Пьер.
– Нет, слушай, – сказал князь Андрей, останавливая его за руку. – Ты знаешь ли, в каком я положении? Мне нужно сказать все кому нибудь.
– Ну, ну, говорите, я очень рад, – говорил Пьер, и действительно лицо его изменилось, морщина разгладилась, и он радостно слушал князя Андрея. Князь Андрей казался и был совсем другим, новым человеком. Где была его тоска, его презрение к жизни, его разочарованность? Пьер был единственный человек, перед которым он решался высказаться; но зато он ему высказывал всё, что у него было на душе. То он легко и смело делал планы на продолжительное будущее, говорил о том, как он не может пожертвовать своим счастьем для каприза своего отца, как он заставит отца согласиться на этот брак и полюбить ее или обойдется без его согласия, то он удивлялся, как на что то странное, чуждое, от него независящее, на то чувство, которое владело им.
– Я бы не поверил тому, кто бы мне сказал, что я могу так любить, – говорил князь Андрей. – Это совсем не то чувство, которое было у меня прежде. Весь мир разделен для меня на две половины: одна – она и там всё счастье надежды, свет; другая половина – всё, где ее нет, там всё уныние и темнота…
– Темнота и мрак, – повторил Пьер, – да, да, я понимаю это.
– Я не могу не любить света, я не виноват в этом. И я очень счастлив. Ты понимаешь меня? Я знаю, что ты рад за меня.
– Да, да, – подтверждал Пьер, умиленными и грустными глазами глядя на своего друга. Чем светлее представлялась ему судьба князя Андрея, тем мрачнее представлялась своя собственная.


Для женитьбы нужно было согласие отца, и для этого на другой день князь Андрей уехал к отцу.
Отец с наружным спокойствием, но внутренней злобой принял сообщение сына. Он не мог понять того, чтобы кто нибудь хотел изменять жизнь, вносить в нее что нибудь новое, когда жизнь для него уже кончалась. – «Дали бы только дожить так, как я хочу, а потом бы делали, что хотели», говорил себе старик. С сыном однако он употребил ту дипломацию, которую он употреблял в важных случаях. Приняв спокойный тон, он обсудил всё дело.
Во первых, женитьба была не блестящая в отношении родства, богатства и знатности. Во вторых, князь Андрей был не первой молодости и слаб здоровьем (старик особенно налегал на это), а она была очень молода. В третьих, был сын, которого жалко было отдать девчонке. В четвертых, наконец, – сказал отец, насмешливо глядя на сына, – я тебя прошу, отложи дело на год, съезди за границу, полечись, сыщи, как ты и хочешь, немца, для князя Николая, и потом, ежели уж любовь, страсть, упрямство, что хочешь, так велики, тогда женись.
– И это последнее мое слово, знай, последнее… – кончил князь таким тоном, которым показывал, что ничто не заставит его изменить свое решение.
Князь Андрей ясно видел, что старик надеялся, что чувство его или его будущей невесты не выдержит испытания года, или что он сам, старый князь, умрет к этому времени, и решил исполнить волю отца: сделать предложение и отложить свадьбу на год.
Через три недели после своего последнего вечера у Ростовых, князь Андрей вернулся в Петербург.

На другой день после своего объяснения с матерью, Наташа ждала целый день Болконского, но он не приехал. На другой, на третий день было то же самое. Пьер также не приезжал, и Наташа, не зная того, что князь Андрей уехал к отцу, не могла себе объяснить его отсутствия.
Так прошли три недели. Наташа никуда не хотела выезжать и как тень, праздная и унылая, ходила по комнатам, вечером тайно от всех плакала и не являлась по вечерам к матери. Она беспрестанно краснела и раздражалась. Ей казалось, что все знают о ее разочаровании, смеются и жалеют о ней. При всей силе внутреннего горя, это тщеславное горе усиливало ее несчастие.
Однажды она пришла к графине, хотела что то сказать ей, и вдруг заплакала. Слезы ее были слезы обиженного ребенка, который сам не знает, за что он наказан.
Графиня стала успокоивать Наташу. Наташа, вслушивавшаяся сначала в слова матери, вдруг прервала ее:
– Перестаньте, мама, я и не думаю, и не хочу думать! Так, поездил и перестал, и перестал…
Голос ее задрожал, она чуть не заплакала, но оправилась и спокойно продолжала: – И совсем я не хочу выходить замуж. И я его боюсь; я теперь совсем, совсем, успокоилась…
На другой день после этого разговора Наташа надела то старое платье, которое было ей особенно известно за доставляемую им по утрам веселость, и с утра начала тот свой прежний образ жизни, от которого она отстала после бала. Она, напившись чаю, пошла в залу, которую она особенно любила за сильный резонанс, и начала петь свои солфеджи (упражнения пения). Окончив первый урок, она остановилась на середине залы и повторила одну музыкальную фразу, особенно понравившуюся ей. Она прислушалась радостно к той (как будто неожиданной для нее) прелести, с которой эти звуки переливаясь наполнили всю пустоту залы и медленно замерли, и ей вдруг стало весело. «Что об этом думать много и так хорошо», сказала она себе и стала взад и вперед ходить по зале, ступая не простыми шагами по звонкому паркету, но на всяком шагу переступая с каблучка (на ней были новые, любимые башмаки) на носок, и так же радостно, как и к звукам своего голоса прислушиваясь к этому мерному топоту каблучка и поскрипыванью носка. Проходя мимо зеркала, она заглянула в него. – «Вот она я!» как будто говорило выражение ее лица при виде себя. – «Ну, и хорошо. И никого мне не нужно».
Лакей хотел войти, чтобы убрать что то в зале, но она не пустила его, опять затворив за ним дверь, и продолжала свою прогулку. Она возвратилась в это утро опять к своему любимому состоянию любви к себе и восхищения перед собою. – «Что за прелесть эта Наташа!» сказала она опять про себя словами какого то третьего, собирательного, мужского лица. – «Хороша, голос, молода, и никому она не мешает, оставьте только ее в покое». Но сколько бы ни оставляли ее в покое, она уже не могла быть покойна и тотчас же почувствовала это.
В передней отворилась дверь подъезда, кто то спросил: дома ли? и послышались чьи то шаги. Наташа смотрелась в зеркало, но она не видала себя. Она слушала звуки в передней. Когда она увидала себя, лицо ее было бледно. Это был он. Она это верно знала, хотя чуть слышала звук его голоса из затворенных дверей.
Наташа, бледная и испуганная, вбежала в гостиную.
– Мама, Болконский приехал! – сказала она. – Мама, это ужасно, это несносно! – Я не хочу… мучиться! Что же мне делать?…
Еще графиня не успела ответить ей, как князь Андрей с тревожным и серьезным лицом вошел в гостиную. Как только он увидал Наташу, лицо его просияло. Он поцеловал руку графини и Наташи и сел подле дивана.
– Давно уже мы не имели удовольствия… – начала было графиня, но князь Андрей перебил ее, отвечая на ее вопрос и очевидно торопясь сказать то, что ему было нужно.
– Я не был у вас всё это время, потому что был у отца: мне нужно было переговорить с ним о весьма важном деле. Я вчера ночью только вернулся, – сказал он, взглянув на Наташу. – Мне нужно переговорить с вами, графиня, – прибавил он после минутного молчания.
Графиня, тяжело вздохнув, опустила глаза.
– Я к вашим услугам, – проговорила она.
Наташа знала, что ей надо уйти, но она не могла этого сделать: что то сжимало ей горло, и она неучтиво, прямо, открытыми глазами смотрела на князя Андрея.
«Сейчас? Сию минуту!… Нет, это не может быть!» думала она.
Он опять взглянул на нее, и этот взгляд убедил ее в том, что она не ошиблась. – Да, сейчас, сию минуту решалась ее судьба.
– Поди, Наташа, я позову тебя, – сказала графиня шопотом.
Наташа испуганными, умоляющими глазами взглянула на князя Андрея и на мать, и вышла.
– Я приехал, графиня, просить руки вашей дочери, – сказал князь Андрей. Лицо графини вспыхнуло, но она ничего не сказала.
– Ваше предложение… – степенно начала графиня. – Он молчал, глядя ей в глаза. – Ваше предложение… (она сконфузилась) нам приятно, и… я принимаю ваше предложение, я рада. И муж мой… я надеюсь… но от нее самой будет зависеть…
– Я скажу ей тогда, когда буду иметь ваше согласие… даете ли вы мне его? – сказал князь Андрей.
– Да, – сказала графиня и протянула ему руку и с смешанным чувством отчужденности и нежности прижалась губами к его лбу, когда он наклонился над ее рукой. Она желала любить его, как сына; но чувствовала, что он был чужой и страшный для нее человек. – Я уверена, что мой муж будет согласен, – сказала графиня, – но ваш батюшка…
– Мой отец, которому я сообщил свои планы, непременным условием согласия положил то, чтобы свадьба была не раньше года. И это то я хотел сообщить вам, – сказал князь Андрей.
– Правда, что Наташа еще молода, но так долго.
– Это не могло быть иначе, – со вздохом сказал князь Андрей.
– Я пошлю вам ее, – сказала графиня и вышла из комнаты.
– Господи, помилуй нас, – твердила она, отыскивая дочь. Соня сказала, что Наташа в спальне. Наташа сидела на своей кровати, бледная, с сухими глазами, смотрела на образа и, быстро крестясь, шептала что то. Увидав мать, она вскочила и бросилась к ней.
– Что? Мама?… Что?
– Поди, поди к нему. Он просит твоей руки, – сказала графиня холодно, как показалось Наташе… – Поди… поди, – проговорила мать с грустью и укоризной вслед убегавшей дочери, и тяжело вздохнула.
Наташа не помнила, как она вошла в гостиную. Войдя в дверь и увидав его, она остановилась. «Неужели этот чужой человек сделался теперь всё для меня?» спросила она себя и мгновенно ответила: «Да, всё: он один теперь дороже для меня всего на свете». Князь Андрей подошел к ней, опустив глаза.
– Я полюбил вас с той минуты, как увидал вас. Могу ли я надеяться?
Он взглянул на нее, и серьезная страстность выражения ее лица поразила его. Лицо ее говорило: «Зачем спрашивать? Зачем сомневаться в том, чего нельзя не знать? Зачем говорить, когда нельзя словами выразить того, что чувствуешь».
Она приблизилась к нему и остановилась. Он взял ее руку и поцеловал.
– Любите ли вы меня?
– Да, да, – как будто с досадой проговорила Наташа, громко вздохнула, другой раз, чаще и чаще, и зарыдала.
– Об чем? Что с вами?
– Ах, я так счастлива, – отвечала она, улыбнулась сквозь слезы, нагнулась ближе к нему, подумала секунду, как будто спрашивая себя, можно ли это, и поцеловала его.
Князь Андрей держал ее руки, смотрел ей в глаза, и не находил в своей душе прежней любви к ней. В душе его вдруг повернулось что то: не было прежней поэтической и таинственной прелести желания, а была жалость к ее женской и детской слабости, был страх перед ее преданностью и доверчивостью, тяжелое и вместе радостное сознание долга, навеки связавшего его с нею. Настоящее чувство, хотя и не было так светло и поэтично как прежнее, было серьезнее и сильнее.
– Сказала ли вам maman, что это не может быть раньше года? – сказал князь Андрей, продолжая глядеть в ее глаза. «Неужели это я, та девочка ребенок (все так говорили обо мне) думала Наташа, неужели я теперь с этой минуты жена , равная этого чужого, милого, умного человека, уважаемого даже отцом моим. Неужели это правда! неужели правда, что теперь уже нельзя шутить жизнию, теперь уж я большая, теперь уж лежит на мне ответственность за всякое мое дело и слово? Да, что он спросил у меня?»
– Нет, – отвечала она, но она не понимала того, что он спрашивал.
– Простите меня, – сказал князь Андрей, – но вы так молоды, а я уже так много испытал жизни. Мне страшно за вас. Вы не знаете себя.
Наташа с сосредоточенным вниманием слушала, стараясь понять смысл его слов и не понимала.
– Как ни тяжел мне будет этот год, отсрочивающий мое счастье, – продолжал князь Андрей, – в этот срок вы поверите себя. Я прошу вас через год сделать мое счастье; но вы свободны: помолвка наша останется тайной и, ежели вы убедились бы, что вы не любите меня, или полюбили бы… – сказал князь Андрей с неестественной улыбкой.
– Зачем вы это говорите? – перебила его Наташа. – Вы знаете, что с того самого дня, как вы в первый раз приехали в Отрадное, я полюбила вас, – сказала она, твердо уверенная, что она говорила правду.
– В год вы узнаете себя…
– Целый год! – вдруг сказала Наташа, теперь только поняв то, что свадьба отсрочена на год. – Да отчего ж год? Отчего ж год?… – Князь Андрей стал ей объяснять причины этой отсрочки. Наташа не слушала его.
– И нельзя иначе? – спросила она. Князь Андрей ничего не ответил, но в лице его выразилась невозможность изменить это решение.
– Это ужасно! Нет, это ужасно, ужасно! – вдруг заговорила Наташа и опять зарыдала. – Я умру, дожидаясь года: это нельзя, это ужасно. – Она взглянула в лицо своего жениха и увидала на нем выражение сострадания и недоумения.
– Нет, нет, я всё сделаю, – сказала она, вдруг остановив слезы, – я так счастлива! – Отец и мать вошли в комнату и благословили жениха и невесту.
С этого дня князь Андрей женихом стал ездить к Ростовым.


Обручения не было и никому не было объявлено о помолвке Болконского с Наташей; на этом настоял князь Андрей. Он говорил, что так как он причиной отсрочки, то он и должен нести всю тяжесть ее. Он говорил, что он навеки связал себя своим словом, но что он не хочет связывать Наташу и предоставляет ей полную свободу. Ежели она через полгода почувствует, что она не любит его, она будет в своем праве, ежели откажет ему. Само собою разумеется, что ни родители, ни Наташа не хотели слышать об этом; но князь Андрей настаивал на своем. Князь Андрей бывал каждый день у Ростовых, но не как жених обращался с Наташей: он говорил ей вы и целовал только ее руку. Между князем Андреем и Наташей после дня предложения установились совсем другие чем прежде, близкие, простые отношения. Они как будто до сих пор не знали друг друга. И он и она любили вспоминать о том, как они смотрели друг на друга, когда были еще ничем , теперь оба они чувствовали себя совсем другими существами: тогда притворными, теперь простыми и искренними. Сначала в семействе чувствовалась неловкость в обращении с князем Андреем; он казался человеком из чуждого мира, и Наташа долго приучала домашних к князю Андрею и с гордостью уверяла всех, что он только кажется таким особенным, а что он такой же, как и все, и что она его не боится и что никто не должен бояться его. После нескольких дней, в семействе к нему привыкли и не стесняясь вели при нем прежний образ жизни, в котором он принимал участие. Он про хозяйство умел говорить с графом и про наряды с графиней и Наташей, и про альбомы и канву с Соней. Иногда домашние Ростовы между собою и при князе Андрее удивлялись тому, как всё это случилось и как очевидны были предзнаменования этого: и приезд князя Андрея в Отрадное, и их приезд в Петербург, и сходство между Наташей и князем Андреем, которое заметила няня в первый приезд князя Андрея, и столкновение в 1805 м году между Андреем и Николаем, и еще много других предзнаменований того, что случилось, было замечено домашними.
В доме царствовала та поэтическая скука и молчаливость, которая всегда сопутствует присутствию жениха и невесты. Часто сидя вместе, все молчали. Иногда вставали и уходили, и жених с невестой, оставаясь одни, всё также молчали. Редко они говорили о будущей своей жизни. Князю Андрею страшно и совестно было говорить об этом. Наташа разделяла это чувство, как и все его чувства, которые она постоянно угадывала. Один раз Наташа стала расспрашивать про его сына. Князь Андрей покраснел, что с ним часто случалось теперь и что особенно любила Наташа, и сказал, что сын его не будет жить с ними.
– Отчего? – испуганно сказала Наташа.
– Я не могу отнять его у деда и потом…
– Как бы я его любила! – сказала Наташа, тотчас же угадав его мысль; но я знаю, вы хотите, чтобы не было предлогов обвинять вас и меня.
Старый граф иногда подходил к князю Андрею, целовал его, спрашивал у него совета на счет воспитания Пети или службы Николая. Старая графиня вздыхала, глядя на них. Соня боялась всякую минуту быть лишней и старалась находить предлоги оставлять их одних, когда им этого и не нужно было. Когда князь Андрей говорил (он очень хорошо рассказывал), Наташа с гордостью слушала его; когда она говорила, то со страхом и радостью замечала, что он внимательно и испытующе смотрит на нее. Она с недоумением спрашивала себя: «Что он ищет во мне? Чего то он добивается своим взглядом! Что, как нет во мне того, что он ищет этим взглядом?» Иногда она входила в свойственное ей безумно веселое расположение духа, и тогда она особенно любила слушать и смотреть, как князь Андрей смеялся. Он редко смеялся, но зато, когда он смеялся, то отдавался весь своему смеху, и всякий раз после этого смеха она чувствовала себя ближе к нему. Наташа была бы совершенно счастлива, ежели бы мысль о предстоящей и приближающейся разлуке не пугала ее, так как и он бледнел и холодел при одной мысли о том.
Накануне своего отъезда из Петербурга, князь Андрей привез с собой Пьера, со времени бала ни разу не бывшего у Ростовых. Пьер казался растерянным и смущенным. Он разговаривал с матерью. Наташа села с Соней у шахматного столика, приглашая этим к себе князя Андрея. Он подошел к ним.
– Вы ведь давно знаете Безухого? – спросил он. – Вы любите его?
– Да, он славный, но смешной очень.
И она, как всегда говоря о Пьере, стала рассказывать анекдоты о его рассеянности, анекдоты, которые даже выдумывали на него.
– Вы знаете, я поверил ему нашу тайну, – сказал князь Андрей. – Я знаю его с детства. Это золотое сердце. Я вас прошу, Натали, – сказал он вдруг серьезно; – я уеду, Бог знает, что может случиться. Вы можете разлю… Ну, знаю, что я не должен говорить об этом. Одно, – чтобы ни случилось с вами, когда меня не будет…
– Что ж случится?…
– Какое бы горе ни было, – продолжал князь Андрей, – я вас прошу, m lle Sophie, что бы ни случилось, обратитесь к нему одному за советом и помощью. Это самый рассеянный и смешной человек, но самое золотое сердце.
Ни отец и мать, ни Соня, ни сам князь Андрей не могли предвидеть того, как подействует на Наташу расставанье с ее женихом. Красная и взволнованная, с сухими глазами, она ходила этот день по дому, занимаясь самыми ничтожными делами, как будто не понимая того, что ожидает ее. Она не плакала и в ту минуту, как он, прощаясь, последний раз поцеловал ее руку. – Не уезжайте! – только проговорила она ему таким голосом, который заставил его задуматься о том, не нужно ли ему действительно остаться и который он долго помнил после этого. Когда он уехал, она тоже не плакала; но несколько дней она не плача сидела в своей комнате, не интересовалась ничем и только говорила иногда: – Ах, зачем он уехал!
Но через две недели после его отъезда, она так же неожиданно для окружающих ее, очнулась от своей нравственной болезни, стала такая же как прежде, но только с измененной нравственной физиогномией, как дети с другим лицом встают с постели после продолжительной болезни.


Здоровье и характер князя Николая Андреича Болконского, в этот последний год после отъезда сына, очень ослабели. Он сделался еще более раздражителен, чем прежде, и все вспышки его беспричинного гнева большей частью обрушивались на княжне Марье. Он как будто старательно изыскивал все больные места ее, чтобы как можно жесточе нравственно мучить ее. У княжны Марьи были две страсти и потому две радости: племянник Николушка и религия, и обе были любимыми темами нападений и насмешек князя. О чем бы ни заговорили, он сводил разговор на суеверия старых девок или на баловство и порчу детей. – «Тебе хочется его (Николеньку) сделать такой же старой девкой, как ты сама; напрасно: князю Андрею нужно сына, а не девку», говорил он. Или, обращаясь к mademoiselle Bourime, он спрашивал ее при княжне Марье, как ей нравятся наши попы и образа, и шутил…
Он беспрестанно больно оскорблял княжну Марью, но дочь даже не делала усилий над собой, чтобы прощать его. Разве мог он быть виноват перед нею, и разве мог отец ее, который, она всё таки знала это, любил ее, быть несправедливым? Да и что такое справедливость? Княжна никогда не думала об этом гордом слове: «справедливость». Все сложные законы человечества сосредоточивались для нее в одном простом и ясном законе – в законе любви и самоотвержения, преподанном нам Тем, Который с любовью страдал за человечество, когда сам он – Бог. Что ей было за дело до справедливости или несправедливости других людей? Ей надо было самой страдать и любить, и это она делала.
Зимой в Лысые Горы приезжал князь Андрей, был весел, кроток и нежен, каким его давно не видала княжна Марья. Она предчувствовала, что с ним что то случилось, но он не сказал ничего княжне Марье о своей любви. Перед отъездом князь Андрей долго беседовал о чем то с отцом и княжна Марья заметила, что перед отъездом оба были недовольны друг другом.