Международная шахматная федерация

Поделись знанием:
(перенаправлено с «FIDE»)
Перейти к: навигация, поиск
Международная шахматная федерация (ФИДЕ)
фр. Fédération Internationale des Échecs
Членство:

173 национальные ассоциации

Штаб-квартира:

Афины

Тип организации:

Спортивная федерация

Руководители
Президент

Кирсан Илюмжинов

Основание
Основана

20 июля 1924

Междунаро́дная ша́хматная федера́ция (ФИДЕ, фр. Fédération Internationale des Échecs, FIDE) — международная спортивная организация, объединяющая национальные шахматные федерации. Занимается популяризацией шахмат, организацией различных международных соревнований, в том числе чемпионатов мира. Основана 20 июля 1924 в Париже.

Имеет свой флаг и гимн, девиз ФИДЕ — «Все мы — одна семья» (лат. Gens una sumus). Штаб-квартира ФИДЕ находится в Афинах, Греция. С 1980 ФИДЕ — член ЮНЕСКО. К ФИДЕ присоединён также ряд других международных шахматных организаций — Международная федерация игры в шахматы по переписке (ИКЧФ), Международная ассоциация незрячих шахматистов (ИБЧА), Международная ассоциация шахматной прессы (АИПЕ), Постоянная комиссия ФИДЕ по шахматной композиции и другие.

Установила международные правила игры в шахматы, ввела международные спортивные и судейские звания, которые ежегодно присваивает наиболее отличившимся спортсменам и судьям. Публикует официальный рейтинг-лист ФИДЕ (обновляется раз в месяц).





Список президентов ФИДЕ

Имя Годы Страна
Александр Рюб 19241949 Нидерланды Нидерланды
Фольке Рогард 1949—1970 Швеция Швеция
Макс Эйве 1970—1978 Нидерланды Нидерланды
Фридрик Олафссон 1978—1982 Исландия Исландия
Флоренсио Кампоманес 1982—1995 Филиппины Филиппины
Кирсан Илюмжинов с 1995 Россия Россия

Из 6 вице-президентов один является первым, остальные представляют Азию, Северную и Южную Америку, Африку, Европу.

Кирсан Илюмжинов 29 сентября 2010 года переизбран на пост президента ФИДЕ в ходе заседания Конгресса Генеральной ассамблеи ФИДЕ в Ханты-Мансийске.

Члены ФИДЕ

Членом ФИДЕ может быть любая национальная шахматная федерация, которая представляет шахматистов своей страны и деятельность которой не противоречит уставу ФИДЕ. Все национальные федерации — члены ФИДЕ пользуются равными правами. В работе ФИДЕ руководствуется демократичными принципами; выступает против дискриминации по политическим, национальным, расовым, религиозным и социальным мотивам (например, Шахматная федерация ЮАР в своё время была исключена из числа членов ФИДЕ из-за проводимой политики апартеида; с 1996 ФИДЕ вновь разрешила ЮАР участвовать в своих международных турнирах[1]).

СССР — член ФИДЕ с 1947. Вступление советских шахматистов в ФИДЕ способствовало повышению её авторитета в шахматном мире. С середины 1960-х годов число членов ФИДЕ значительно выросло за счёт вступления в неё шахматных федераций ряда стран Азии, Африки и Латинской Америки.

Национальные федерации — члены ФИДЕ разделены по региональному признаку на 23 зоны; каждая зона избирает зонального президента, который представляет в ФИДЕ интересы своей зоны.

В настоящее время в ФИДЕ входят федерации из 173[2] стран. Список меняется, так как некоторые национальные федерации распадаются или неспособны заплатить свой взнос.

В скобках после зоны указано количество стран в ней, а после страны — год вступления в ФИДЕ.

Зона 1.1 (16)
Зона 1.1a
Англия (1924)
Шотландия (1932)
Уэльс (1926)
Ирландия (1933)
Гернси (1980)
Джерси (1980)
Зона 1.1b
Бельгия (1924)
Франция (1924)
Люксембург (1952)
Монако (1958)
Нидерланды (1924)
Зона 1.1c
Андорра (1968)
Италия (1924)
Португалия (1927)
Сан-Марино (1983)
Испания (1928)
Зона 1.2 (9)
Зона 1.2a
Австрия (1926)
Германия (1950)
Лихтенштейн (1985)
Словения (1992)
Швейцария (1924)
Зона 1.2b
Босния и Герцеговина (1992)
Хорватия (1992)
Израиль (1935)
Республика Македония (1993)
Зона 1.3 (6)
Дания (1926)
Фарерские острова (1970)
Финляндия (1924)
Исландия (1929)
Норвегия (1926)
Швеция (1926)
Зона 1.4 (6)
Болгария (1936)
Чехия (1924)
Словакия (1993)
Венгрия (1924)
Польша (1924)
Румыния (1924)
Зона 1.5 (9)
Зона 1.5a
Албания (1952)
Республика Кипр (1961)
Греция (1948)
Мальта (1959)
Черногория
Сербия (1924)
Турция (1962)
Зона 1.5b
Армения (1992)
Грузия (1992)
Зона 1.6 (1)
Россия (1947)
Зона 1.7 (3)
Эстония (1931/1991)
Латвия (1927/1991)
Литва (1930/1991)
Зона 1.8 (3)
Азербайджан (1992)
Беларусь (1992)
Молдова (1992)
Зона 1.9 (1)
Украина (1992)
Зона 2.1 (1)
США (1927)
Зона 2.2 (1)
Канада (1934)
Зона 2.3 (25)
Зона 2.3.1
Мексика (1956)
Зона 2.3.2
Белиз (1987)
Коста-Рика (1966)
Сальвадор (1966)
Гватемала (1971)
Гондурас (1975)
Никарагуа (1961)
Панама (1966)
Зона 2.3.3
Куба (1939)
Зона 2.3.4
Колумбия (1950)
Зона 2.3.5
Багамские Острова (1974)
Барбадос (1981)
Бермудские острова (1976)
Британские Виргинские острова (1974)
Доминиканская Республика (1963)
Гаити (1985)
Ямайка (1972)
Пуэрто-Рико (1938)
Американские Виргинские острова (1966)
Нидерландские Антильские острова (1972)
Суринам (1974)
Тринидад и Тобаго (1972)
Аруба (2001)
Венесуэла (1939)
Эквадор (1939)
Зона 2.4 (3)
Боливия (1939)
Бразилия (1928)
Перу (1939)
Зона 2.5 (4)
Аргентина (1924)
Чили (1939)
Парагвай (1939)
Уругвай (1937)
Зона 3.1 (11)
Бахрейн (1982)
Иран (1955)
Ирак (1972)
Иордания (1974)
Кувейт (1979)
Ливан (1957)
Палестина (1982)
Катар (1985)
Сирия (1972)
ОАЭ (1977)
Йемен (1977)
Зона 3.2 (7)
Бангладеш (1979)
Бутан (2004)
Индия (1956)
Мальдивы (2007)
Непал (1986)
Пакистан (1974)
Шри-Ланка (1978)
Зона 3.3 (16)
Бруней (1980)
Китайский Тайбэй (2004)
Гонконг (1961)
Индонезия (1960)
Япония (1968)
Южная Корея (1994)
Лаос (2004)
Макао (1994)
Малайзия (1960)
Монголия (1955)
Мьянма (1990)
Филиппины (1956)
Сингапур (1960)
Таиланд (1961)
Вьетнам (1988)
Камбоджи (2000)
Зона 3.4 (6)
Афганистан (1984)
Казахстан (1992)
Кыргызстан (1992)
Таджикистан (1992)
Туркменистан (1992)
Узбекистан (1992)
Зона 3.5 (1)
Китай (1975)
Зона 3.6 (6)
Австралия (1939)
Фиджи (1982)
Новая Зеландия (1948)
Палау (2002)
Папуа — Новая Гвинея (1976)
Соломоновы Острова
Зона 4.1 (4)
Алжир (1979)
Ливия (1977)
Марокко (1966)
Тунис (1958)
Зона 4.2 (13)
Камерун (2007)
Габон (2007)
Гана (1975)
Египет (1950)
Эфиопия (1994)
Кения (1980)
Нигерия (1975)
Сан-Томе и Принсипи (2007)
Сейшелы (1978)
Сьерра-Леоне (1992)
Сомали (2002)
Судан (1986)
Уганда (1978)
Зона 4.3 (13)
Ангола (1979)
Ботсвана (1982)
Бурунди (1999)
Демократическая Республика Конго (1974)
Мадагаскар (1991)
Малави (1985)
Маврикий (1978)
Мозамбик (1989)
Намибия (1933)
Руанда (1997)
ЮАР (1992)
Замбия (1975)
Зимбабве (1970)

Членство Кот-д’Ивуара было приостановлено из-за невыполнения своих финансовых обязательств.

История

Довоенный период

В апреле 1914 в Санкт-Петербурге была сделана первая попытка сформировать международную шахматную федерацию. Другая попытка была сделана в июле 1914 во время международного шахматного турнира в Мангейме. В 1920 на турнире в Гётеборге была предпринята ещё одна попытка организовать международную федерацию. Сами шахматисты попытались разработать правила проведения чемпионатов мира. В 1922 году чемпион мира Хосе Рауль Капабланка предложил «Лондонские правила»: чемпионом становится игрок, который первым выиграет 6 партий; время на игру ограничивается 5 часами; устанавливается лимит времени — 2,5 часа на 40 ходов; чемпион должен защитить своё звание в течение одного года после получения вызова от признанного мастера; чемпион назначает дату состязания; чемпион не был обязан принять вызов, если призовой фонд меньше, чем 10 000 долларов. При этом 20 % идет обладателю титула, а из оставшейся суммы 60 % идет победителю состязания, а 40 % — проигравшему. Алехин, Боголюбов, Рети, Рубинштейн, Тартаковер и Видмар быстро подписали их. Единственный матч за звание чемпиона мира по шахматам, сыгранный по этим правилам, был матч Капабланки против Алехина в 1927 году.

В 1922 году российский шахматный мастер Евгений Зноско-Боровский, участвуя на международном турнире в Лондоне, объявил, что турнир[какой?] будет проведён во время VIII Олимпийских Игр в Париже в 1924 и будет устроен французской Шахматной Федерацией. Основана ФИДЕ 20 июля 1924 в Париже (во время проведения Восьмых летних олимпийских игр) по инициативе П. Венсана (Франция), Л. Риса (Великобритания) и А. Рюэба (Нидерланды). 14 стран — основателей ФИДЕ: Аргентина, Бельгия, Великобритания, Венгрия, Испания, Италия, Канада, Нидерланды, Польша, Румыния, Франция, Чехословакия, Швейцария, Югославия.

В свои первые годы ФИДЕ имела немного власти и плохо финансировалась. ФИДЕ была в значительной степени удовлетворена «Лондонскими Правилами», но считала, что требование призового фонда в 10 000 долларов было невыполнимо, и пригласила Капабланку, чтобы пересмотреть Правила. На третьем конгрессе ФИДЕ, проходившем в Будапеште в 1926 году, было решено организовать Шахматную Олимпиаду. Но приглашения были разосланы поздно и в турнире участвовали только 4 страны. В результате это соревнование назвали Малой Олимпиадой. Победителем была Венгрия, следом расположились Югославия, Румыния и Германия. В 1927 году ФИДЕ начала организовывать Первую Шахматную Олимпиаду во время своего 4-го Конгресса в Лондоне. Официальное название турнира было «Турнир Наций» или «Командное первенство мира», но «Шахматная олимпиада» стала более популярным названием. Это соревнование с участием 16 команд было выиграно Венгрией.

В 1928 году ФИДЕ признала Боголюбова «Чемпионом ФИДЕ» после того, как он выиграл матч у Эйве. Действующий чемпион мира Алехин посетил Конгресс и согласился на проведение будущих матчей за звание чемпиона мира под покровительством ФИДЕ, хотя любое состязание с Капабланкой должно было быть при тех же самых условиях, как в Буэнос-Айресе в 1927, то есть, включая требование призового фонда в 10 000 долларов. ФИДЕ приняла это и решила сформировать комиссию, чтобы изменить Лондонские Правила для будущих матчей. ФИДЕ с 1935 года пыталась ввести правила о том, как выбирать претендентов. В это же время Алехин и Эйве готовились к их матчу-реваншу, назначенному на конец 1937 года. Голландская Шахматная Федерация предложила провести супертурнир (AVRO) с участием экс-чемпионов и восходящих звезд, чтобы выбрать следующего претендента. ФИДЕ отклонила это предложение и назначила официальным претендентом гроссмейстера Сало Флора. На что Эйве заявил, что если он сохранит своё звание после встречи с Алехиным, то будет готов встретиться с Флором в 1940, и, что он зарезервировал себе право на матч в 1938 или 1939 с Хосе Раулем Капабланкой, который потерял звание в 1927 году. Если Эйве потеряет титул, то Капабланка, в соответствии с решением ФИДЕ, должен будет играть с Флором в 1940. Большинство игроков и шахматных специалистов поддерживали голландское предложение о проведении супертурнира и выступали против предложений ФИДЕ. Этот конфликт остался неразрешенным: Эйве потерял своё звание в матче с Алехиным, турнир AVRO в 1938 году был выигран Паулем Кересом, а Капабланка и Флор оказались внизу турнирной таблицы. После начала Второй мировой войны в 1939 международные соревнования под эгидой ФИДЕ прекратились.

С 1946 года по 1993 год

До 1946 года новый чемпион мира выигрывал титул, побеждая прежнего чемпиона в матче. После смерти действующего чемпиона Александра Алехина возникла проблема определения нового чемпиона. Ситуация была очень запутанной, потому что многими уважаемыми игроками и специалистами предлагались разные решения. ФИДЕ было трудно организовать обсуждение этой проблемы потому, что многие страны не могли прислать своих представителей из-за финансовых проблем, вызванных недавней войной — особенно Советский Союз. К тому же, СССР долго отказывался присоединиться к ФИДЕ, при том, что приблизительно половина вероятных претендентов была советскими шахматистами. Но вскоре Советский Союз понял, что не может стоять в стороне от обсуждения вопроса о вакантном месте чемпиона мира, и в 1947 году была послана телеграмма с извинениями за отсутствие советских представителей, и с предложением, чтобы СССР был представлен в будущих Комитетах ФИДЕ. АВРО-турнир 1938 использовался как основание для проведения турнира претендентов 1948 года. В турнире AVRO участвовало восемь игроков, которые были, по общему мнению, лучшими игроками в мире в то время. Двое из участников турнира 1938 года — Алехин и третий чемпион мира Хосе Рауль Капабланка — умерли, и ФИДЕ решила, что остальные шесть участников турнира 1938 года будут играть отборочный турнир. Этими игроками были: Макс Эйве (Голландия); Михаил Ботвинник, Пауль Керес и Сало Флор (Советский Союз); Ройбен Файн и Самуэль Решевский (Соединенные Штаты Америки). Но вскоре ФИДЕ приняла советское предложение заменить Сало Флора Василием Смысловым. Ройбен Файн отказался от участия в турнире, чтобы продолжить своё обучение на ученую степень в области психиатрии. Таким образом, только пять игроков продолжили спор за титул чемпиона мира по шахматам. В турнире убедительно победил Ботвинник, который и стал новым чемпионом мира. Также была определена процедура, в соответствии с которой претендент для участия в матче на звание чемпиона мира будет отбираться в 3-летнем цикле: страны, входящие в ФИДЕ, посылают игроков в зональные турниры (число игроков от каждой страны зависело от того, сколько достаточно сильных игроков она имела); игроки, которые займут первые места в зональных турнирах, играют в межзональном турнире (позже разделенном сначала на два, затем на три турнира, поскольку число стран и сильных игроков увеличилось). Шахматисты, занявшие первые строчки итоговой таблицы межзонального турнира, должны были играть в турнире претендентов вместе с игроком, потерявшим титул в предыдущем матче, и шахматистом, занявшим второе место в турнире предыдущего трехлетнего цикла. Победитель турнира претендентов играет матч с чемпионом мира. Так было до 1962 года включительно.

Трудности 70-х

Бобби Фишер в 1962 году, заняв на очередном турнире претендентов в Кюрасао 4-е место, опубликовал в журнале «Sports Illustrated» статью, в которой заявил, что сильнейшие советские шахматисты Тигран Петросян, Пауль Керес и Ефим Геллер играют между собой договорные ничьи, чтобы не допустить других шахматистов на первое место. ФИДЕ отреагировала заменой турнира претендентов, проходящего по круговой схеме, отборочными матчами по олимпийской системе — с выбыванием. В 1969 Фишер отказался играть в американском чемпионате из-за разногласий о правилах проведения турнира и о призовом фонде. Так как тот чемпионат рассматривался как зональный турнир, Фишер утратил возможность бросить вызов чемпиону мира Борису Спасскому в этом цикле. Но американский гроссмейстер Пал Бенко согласился уступить своё место в межзональном турнире в пользу Фишера; другие американские игроки сделали то же самое. Президент ФИДЕ Макс Эйве интерпретировал правила очень гибко, что позволило Фишеру играть в 1970 году в межзональном турнире в Пальма де Майорке, который Фишер убедительно выиграл. Затем в отборочных матчах Фишер сокрушил советского гроссмейстера Марка Тайманова со счетом 6:0, с тем же разгромным счетом выиграл у датского гроссмейстера Бента Ларсена, затем убедительно победил экс-чемпиона мира Тиграна Петросяна со счетом 6,5:2,5 и после победы над Борисом Спасским в 1972 году стал новым чемпионом мира.

После победы Фишер раскритиковал существующие правила матча на первенство мира (24 игры; чемпион сохранял звание, если состязание заканчивалось вничью) на том основании, что это поощряло играть вничью. В то время как этот спор Фишера и ФИДЕ продолжался, молодой советский гроссмейстер Анатолий Карпов стал победителем отборочного цикла и получил право бросить вызов Фишеру в 1975 году. Фишер отказался принять любые правила соревнований кроме тех, которые предложил он сам. Одним из основных требований Фишера было то, что для завоевания титула претендент должен одержать, по крайней мере, на две победы больше, чем чемпион. ФИДЕ утверждала, что это несправедливо — претендент, одержавший на одну победу больше, фактически побеждал чемпиона, но всё же не завоёвывал титул. Фишер не отступил от своих требований, в конечном счёте ФИДЕ лишила его звания и провозгласила новым чемпионом мира Карпова.

У ФИДЕ было много споров с советской Шахматной Федерацией. В 1976 соперник чемпиона мира Анатолия Карпова гроссмейстер Виктор Корчной получил политическое убежище в Нидерландах. В обсуждении несколькими днями ранее Макс Эйве сказал Корчному, «… конечно Вы сохраните все свои права…». Позднее ФИДЕ отклонила советские попытки воспрепятствовать тому, чтобы Корчной бросил вызов Анатолию Карпову в 1978 году. Ещё одним столкновением ФИДЕ и советской Шахматной Федерации было решение провести в 1976 году Шахматную Олимпиаду в Израиле, с которым Советский Союз не поддерживал отношений. Команда СССР (как и других социалистических стран) в этой Олимпиаде не участвовала. Однако социалистические страны не приняли участие и в «контролимпиаде» в Триполи, прошедшей в те же сроки в 1976 году (это соревнование было организовано как форма протеста; всего выступили 34 команды, в основном арабских стран и иных развивающихся стран, причём несколько федераций прислали свои команды и в Хайфу, и в Триполи; турнир закончился победой команды Сальвадора). В 1977 году Конгресс ФИДЕ поддержал позицию СССР, отметив её содействие единству, а не расколу, шахматного мира.

Быстрое расширение членства

Во время своего президентства в ФИДЕ (1970—1978 годы) Макс Эйве стремился увеличить число государств — членов федерации. Эту же политику продолжал Флоренсио Кампоманес (президент в 1982—1995 годах). Экс-чемпион мира Анатолий Карпов позднее сказал, что включение многих маленьких и бедных стран в ФИДЕ привело к «вакууму лидерства в мире шахмат, другими словами, к нашей текущей ситуации»К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 5017 дней]. Гроссмейстер Юрий Авербах сказал, что присутствие очень многих слабых стран облегчило манипулирование решениями.К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 5017 дней] Михаил Ботвинник по этому поводу отмечал, что в ФИДЕ, в отличие от ООН, «нет Совета Безопасности».К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 5017 дней]

Чемпионат мира 1983—1985

События, приведшие к победе в чемпионате мира Гарри Каспарова, вовлекли ФИДЕ в два спора. Устраивая полуфинальные матчи Отборочного турнира, которые должны были играться в 1983, ФИДЕ приняла решение провести матч Каспарова против Виктора Корчного в Пасадене, штат Калифорния. Советский Союз отказался принять это, так как боялся, что Каспаров эмигрирует, а возможно потому, что считал Каспарова бо́льшей угрозой правящему чемпиону Анатолию Карпову, чем возрастного Корчного. Отказ означал бы, что Каспаров утратит свой шанс оспаривать звание чемпиона мира. Справедливости ради следует отметить, что из предложенных на выбор городов оба соперника назвали Роттердам; кроме того, конфликт возник и по поводу места проведения второго матча Смыслов — Рибли (президент ФИДЕ вопреки желаниям обоих участников назвал местом проведения Абу-Даби, ОАЭ). Президент ФИДЕ Флоренсио Кампоманес провел переговоры с Советским Союзом, и оба матча были сыграны в Лондоне. В 1984 году в состязании чемпионата мира между Карповым и Каспаровым победитель должен был выиграть 6 партий без ограничения количества партий. В первых 27 играх Карпов лидировал со счетом 5-0, но к 48 партии Каспаров сократил отставание до 5-3. К этому моменту состязание длилось уже 159 дней (с сентября 1984 года до февраля 1985 года), Карпов выглядел опустошенным и многие думали, что Каспаров должен победить. После шести дней переговоров 15 февраля президент ФИДЕ Кампоманес объявил, что состязание закончено без решения вопроса о чемпионстве, новый матч должен начаться в сентябре 1985 со счета 0-0, и что он будет состоять из 24 партий. Карпов на пресс-конференции сказал, что он желает продолжить существующее состязание. Тем не менее, второй матч был сыгран, Каспаров победил в нём и стал новым чемпионом мира.

С 1993 года по настоящее время

В 1992 году Найджел Шорт выиграл отборочный турнир, таким образом, становясь официальным претендентом в борьбе за звание чемпиона мира. ФИДЕ очень быстро приняло предложение Манчестера (Великобритания) провести матч за звание чемпиона мира в 1993 году. Но в это же время Шорт находился в Греции и не мог проконсультироваться, как этого требуют правила ФИДЕ. Изучив ситуацию, Шорт связался с Каспаровым, который не доверял ФИДЕ и его президенту, Флоренсио Кампоманесу, остановившему матч Каспаров-Карпов в 1984 году. Каспаров и Шорт пришли к выводу, что ФИДЕ не в состоянии обеспечить наилучшие финансовые условия для проведения матча, и заявили, что они будут играть под покровительством новой организации — Профессиональной шахматной ассоциации. В ответ ФИДЕ лишила Каспарова звания чемпиона мира и исключил Каспарова и Шорта из официальных рейтинг-листов. Было также объявлено о матче за звание чемпиона мира между Карповым и Яном Тимманом, которых Шорт победил в полуфинале и финале отборочного турнира. Каспаров и Карпов выиграли свои матчи и теперь два игрока стали называть себя чемпионом мира.

В 1994 году Каспаров пришёл к выводу, что отделение от ФИДЕ было ошибкой, потому что и коммерческие спонсоры, и большинство гроссмейстеров не приняли раскол в шахматном мире. Каспаров начал пытаться улучшить отношения с ФИДЕ, поддержал Кампоманеса в борьбе за переизбрание на пост президента ФИДЕ. Но многие делегаты ФИДЕ считали Кампоманеса коррумпированным, и в 1995 году он согласился уйти в отставку. Его преемником стал Кирсан Илюмжинов, президент Республики Калмыкии, Российская Федерация. В следующие годы было предпринято несколько неудачных попыток объединить чемпионат мира; они были неудачны, в частности, из-за требования Каспарова сразу играть объединительный матч, без предварительных отборочных матчей. В 2000 году Владимир Крамник победил Каспарова в матче Всемирного шахматного чемпионата. Но Крамник также не желал играть отборочные матчи и возражал против попытки ФИДЕ заменить чемпионат мира ежегодными турнирами с выбыванием, уменьшения лимита времени на партию, изменений, которые по мысли ФИДЕ, сделают игру более зрелищной. Наконец, в 2006 году объединительный матч был сыгран между Крамником и Веселином Топаловым, у которого Крамник выиграл, несмотря на «Туалетный скандал». Но последствия раскола в шахматном мире проявили себя. ФИДЕ решила, что поскольку Веселин Топалов опоздал к началу отборочного цикла 2007—2009 годов, то у него должен быть «кратчайший вход» в цикл 2007—2009 годов. ФИДЕ также решила, что, поскольку Крамник не выигрывал турнир в 2007 году, то он должен сыграть матч чемпионата в 2008 против победителя — и это условие стало применимым, потому что Вишванатан Ананд выиграл турнир и стал чемпионом мира.

Признание МОК

В 1999 году ФИДЕ была признана Международным олимпийским комитетом (МОК) как международная организация, руководящая видом спорта, не входящим в олимпийскую программу[3]. Два года спустя, ФИДЕ ввела антидопинговые правила в шахматах, как часть кампании, направленной на то, чтобы шахматы стали частью Олимпийских игр. По шахматам проводится отдельная Шахматная олимпиада, проходящая раз в два года и представляющая собой командное соревнование. Олимпиада 2010 прошла в Ханты-Мансийске, Россия. Золотые медали у мужчин и женщин завоевали соответственно Украина и Россия.

Руководящие органы

Руководящими органами ФИДЕ являются Генеральная ассамблея ФИДЕ, Центральный комитет ФИДЕ и Исполком ФИДЕ.

Для выполнения различных задач Генеральная ассамблея образует постоянные или временные комиссии, решения которых подлежат утверждению Генеральной ассамблеей.

Официальными деятелями ФИДЕ являются президент, вице-президенты, зональные президенты, генеральный секретарь, казначей и ревизор, которые избираются Генеральной ассамблеей сроком на 4 года. Президент официально представляет ФИДЕ, председательствует на заседаниях Генеральной ассамблеи, ЦК и Исполнительного совета, имеет право в исключительных случаях (между конгрессами) действовать от имени Генеральной ассамблеи, руководствуясь принципами ФИДЕ.

Комитеты

По состоянию на 2010 год в составе ФИДЕ функционируют:

  • комиссия арбитров (ARB)
  • экспертная группа по семинарам и экзаменам арбитров (ASEP)
  • комиссия по шахматам в школе (SCH)
  • комиссия по женским шахматам (WOM)
  • комиссия по чемпионатам мира и олимпиадам (WCO)
  • конституционная комиссия (CON)
  • комиссия по развитию CACDEC (DEV)
  • комиссия по этике (ETH)
  • комиссия по соревнованиям (EVE)
  • медицинская комиссия (MED)
  • квалификационная комиссия (QC)
  • техническая комиссия (TEC)
  • комиссия по правилам игры и турниров (RTR)
  • комиссия по программам швейцарской системы (SPP)
  • экспертная группа по техническому администрированию (TAP)
  • комиссия тренеров (TRG)
  • верификационная комиссия (VER)

Спонсоры

В 2015 году одним из ключевых партнеров FIDE стало российское предприятие «Тольяттиазот». В частности, компания, председателем совета директоров которой является Сергей Махлай, поддержала стартовавшую в 2008 году программу «Шахматы в школе». Президент FIDE: «Хочу поблагодарить главу компании „Тольяттиазот“ Сергея Махлая за всестороннюю поддержку шахмат в России».[4]

Напишите отзыв о статье "Международная шахматная федерация"

Литература

См. также

Примечания

  1. [www.chessa.co.za/chessa_short_history.html A short history since 1991 (англ.)], CHESS South Africa
  2. [ugra-chess.com/ru/node/361 Официальный сайт Всемирной Шахматной Олимпиады]
  3. Международные спортивные объединения — статья из Большой олимпийской энциклопедии (М., 2006)
  4. [www.kommersant.ru/doc/2718488 Шахматы получили тольяттинского спонсора]

Ссылки

  • [www.fide.com Официальный сайт ФИДЕ]

Отрывок, характеризующий Международная шахматная федерация

Войдя по ступенькам входа на курган, Пьер взглянул впереди себя и замер от восхищенья перед красотою зрелища. Это была та же панорама, которою он любовался вчера с этого кургана; но теперь вся эта местность была покрыта войсками и дымами выстрелов, и косые лучи яркого солнца, поднимавшегося сзади, левее Пьера, кидали на нее в чистом утреннем воздухе пронизывающий с золотым и розовым оттенком свет и темные, длинные тени. Дальние леса, заканчивающие панораму, точно высеченные из какого то драгоценного желто зеленого камня, виднелись своей изогнутой чертой вершин на горизонте, и между ними за Валуевым прорезывалась большая Смоленская дорога, вся покрытая войсками. Ближе блестели золотые поля и перелески. Везде – спереди, справа и слева – виднелись войска. Все это было оживленно, величественно и неожиданно; но то, что более всего поразило Пьера, – это был вид самого поля сражения, Бородина и лощины над Колочею по обеим сторонам ее.
Над Колочею, в Бородине и по обеим сторонам его, особенно влево, там, где в болотистых берегах Во йна впадает в Колочу, стоял тот туман, который тает, расплывается и просвечивает при выходе яркого солнца и волшебно окрашивает и очерчивает все виднеющееся сквозь него. К этому туману присоединялся дым выстрелов, и по этому туману и дыму везде блестели молнии утреннего света – то по воде, то по росе, то по штыкам войск, толпившихся по берегам и в Бородине. Сквозь туман этот виднелась белая церковь, кое где крыши изб Бородина, кое где сплошные массы солдат, кое где зеленые ящики, пушки. И все это двигалось или казалось движущимся, потому что туман и дым тянулись по всему этому пространству. Как в этой местности низов около Бородина, покрытых туманом, так и вне его, выше и особенно левее по всей линии, по лесам, по полям, в низах, на вершинах возвышений, зарождались беспрестанно сами собой, из ничего, пушечные, то одинокие, то гуртовые, то редкие, то частые клубы дымов, которые, распухая, разрастаясь, клубясь, сливаясь, виднелись по всему этому пространству.
Эти дымы выстрелов и, странно сказать, звуки их производили главную красоту зрелища.
Пуфф! – вдруг виднелся круглый, плотный, играющий лиловым, серым и молочно белым цветами дым, и бумм! – раздавался через секунду звук этого дыма.
«Пуф пуф» – поднимались два дыма, толкаясь и сливаясь; и «бум бум» – подтверждали звуки то, что видел глаз.
Пьер оглядывался на первый дым, который он оставил округлым плотным мячиком, и уже на месте его были шары дыма, тянущегося в сторону, и пуф… (с остановкой) пуф пуф – зарождались еще три, еще четыре, и на каждый, с теми же расстановками, бум… бум бум бум – отвечали красивые, твердые, верные звуки. Казалось то, что дымы эти бежали, то, что они стояли, и мимо них бежали леса, поля и блестящие штыки. С левой стороны, по полям и кустам, беспрестанно зарождались эти большие дымы с своими торжественными отголосками, и ближе еще, по низам и лесам, вспыхивали маленькие, не успевавшие округляться дымки ружей и точно так же давали свои маленькие отголоски. Трах та та тах – трещали ружья хотя и часто, но неправильно и бедно в сравнении с орудийными выстрелами.
Пьеру захотелось быть там, где были эти дымы, эти блестящие штыки и пушки, это движение, эти звуки. Он оглянулся на Кутузова и на его свиту, чтобы сверить свое впечатление с другими. Все точно так же, как и он, и, как ему казалось, с тем же чувством смотрели вперед, на поле сражения. На всех лицах светилась теперь та скрытая теплота (chaleur latente) чувства, которое Пьер замечал вчера и которое он понял совершенно после своего разговора с князем Андреем.
– Поезжай, голубчик, поезжай, Христос с тобой, – говорил Кутузов, не спуская глаз с поля сражения, генералу, стоявшему подле него.
Выслушав приказание, генерал этот прошел мимо Пьера, к сходу с кургана.
– К переправе! – холодно и строго сказал генерал в ответ на вопрос одного из штабных, куда он едет. «И я, и я», – подумал Пьер и пошел по направлению за генералом.
Генерал садился на лошадь, которую подал ему казак. Пьер подошел к своему берейтору, державшему лошадей. Спросив, которая посмирнее, Пьер взлез на лошадь, схватился за гриву, прижал каблуки вывернутых ног к животу лошади и, чувствуя, что очки его спадают и что он не в силах отвести рук от гривы и поводьев, поскакал за генералом, возбуждая улыбки штабных, с кургана смотревших на него.


Генерал, за которым скакал Пьер, спустившись под гору, круто повернул влево, и Пьер, потеряв его из вида, вскакал в ряды пехотных солдат, шедших впереди его. Он пытался выехать из них то вправо, то влево; но везде были солдаты, с одинаково озабоченными лицами, занятыми каким то невидным, но, очевидно, важным делом. Все с одинаково недовольно вопросительным взглядом смотрели на этого толстого человека в белой шляпе, неизвестно для чего топчущего их своею лошадью.
– Чего ездит посерёд батальона! – крикнул на него один. Другой толконул прикладом его лошадь, и Пьер, прижавшись к луке и едва удерживая шарахнувшуюся лошадь, выскакал вперед солдат, где было просторнее.
Впереди его был мост, а у моста, стреляя, стояли другие солдаты. Пьер подъехал к ним. Сам того не зная, Пьер заехал к мосту через Колочу, который был между Горками и Бородиным и который в первом действии сражения (заняв Бородино) атаковали французы. Пьер видел, что впереди его был мост и что с обеих сторон моста и на лугу, в тех рядах лежащего сена, которые он заметил вчера, в дыму что то делали солдаты; но, несмотря на неумолкающую стрельбу, происходившую в этом месте, он никак не думал, что тут то и было поле сражения. Он не слыхал звуков пуль, визжавших со всех сторон, и снарядов, перелетавших через него, не видал неприятеля, бывшего на той стороне реки, и долго не видал убитых и раненых, хотя многие падали недалеко от него. С улыбкой, не сходившей с его лица, он оглядывался вокруг себя.
– Что ездит этот перед линией? – опять крикнул на него кто то.
– Влево, вправо возьми, – кричали ему. Пьер взял вправо и неожиданно съехался с знакомым ему адъютантом генерала Раевского. Адъютант этот сердито взглянул на Пьера, очевидно, сбираясь тоже крикнуть на него, но, узнав его, кивнул ему головой.
– Вы как тут? – проговорил он и поскакал дальше.
Пьер, чувствуя себя не на своем месте и без дела, боясь опять помешать кому нибудь, поскакал за адъютантом.
– Это здесь, что же? Можно мне с вами? – спрашивал он.
– Сейчас, сейчас, – отвечал адъютант и, подскакав к толстому полковнику, стоявшему на лугу, что то передал ему и тогда уже обратился к Пьеру.
– Вы зачем сюда попали, граф? – сказал он ему с улыбкой. – Все любопытствуете?
– Да, да, – сказал Пьер. Но адъютант, повернув лошадь, ехал дальше.
– Здесь то слава богу, – сказал адъютант, – но на левом фланге у Багратиона ужасная жарня идет.
– Неужели? – спросил Пьер. – Это где же?
– Да вот поедемте со мной на курган, от нас видно. А у нас на батарее еще сносно, – сказал адъютант. – Что ж, едете?
– Да, я с вами, – сказал Пьер, глядя вокруг себя и отыскивая глазами своего берейтора. Тут только в первый раз Пьер увидал раненых, бредущих пешком и несомых на носилках. На том самом лужке с пахучими рядами сена, по которому он проезжал вчера, поперек рядов, неловко подвернув голову, неподвижно лежал один солдат с свалившимся кивером. – А этого отчего не подняли? – начал было Пьер; но, увидав строгое лицо адъютанта, оглянувшегося в ту же сторону, он замолчал.
Пьер не нашел своего берейтора и вместе с адъютантом низом поехал по лощине к кургану Раевского. Лошадь Пьера отставала от адъютанта и равномерно встряхивала его.
– Вы, видно, не привыкли верхом ездить, граф? – спросил адъютант.
– Нет, ничего, но что то она прыгает очень, – с недоуменьем сказал Пьер.
– Ээ!.. да она ранена, – сказал адъютант, – правая передняя, выше колена. Пуля, должно быть. Поздравляю, граф, – сказал он, – le bapteme de feu [крещение огнем].
Проехав в дыму по шестому корпусу, позади артиллерии, которая, выдвинутая вперед, стреляла, оглушая своими выстрелами, они приехали к небольшому лесу. В лесу было прохладно, тихо и пахло осенью. Пьер и адъютант слезли с лошадей и пешком вошли на гору.
– Здесь генерал? – спросил адъютант, подходя к кургану.
– Сейчас были, поехали сюда, – указывая вправо, отвечали ему.
Адъютант оглянулся на Пьера, как бы не зная, что ему теперь с ним делать.
– Не беспокойтесь, – сказал Пьер. – Я пойду на курган, можно?
– Да пойдите, оттуда все видно и не так опасно. А я заеду за вами.
Пьер пошел на батарею, и адъютант поехал дальше. Больше они не видались, и уже гораздо после Пьер узнал, что этому адъютанту в этот день оторвало руку.
Курган, на который вошел Пьер, был то знаменитое (потом известное у русских под именем курганной батареи, или батареи Раевского, а у французов под именем la grande redoute, la fatale redoute, la redoute du centre [большого редута, рокового редута, центрального редута] место, вокруг которого положены десятки тысяч людей и которое французы считали важнейшим пунктом позиции.
Редут этот состоял из кургана, на котором с трех сторон были выкопаны канавы. В окопанном канавами место стояли десять стрелявших пушек, высунутых в отверстие валов.
В линию с курганом стояли с обеих сторон пушки, тоже беспрестанно стрелявшие. Немного позади пушек стояли пехотные войска. Входя на этот курган, Пьер никак не думал, что это окопанное небольшими канавами место, на котором стояло и стреляло несколько пушек, было самое важное место в сражении.
Пьеру, напротив, казалось, что это место (именно потому, что он находился на нем) было одно из самых незначительных мест сражения.
Войдя на курган, Пьер сел в конце канавы, окружающей батарею, и с бессознательно радостной улыбкой смотрел на то, что делалось вокруг него. Изредка Пьер все с той же улыбкой вставал и, стараясь не помешать солдатам, заряжавшим и накатывавшим орудия, беспрестанно пробегавшим мимо него с сумками и зарядами, прохаживался по батарее. Пушки с этой батареи беспрестанно одна за другой стреляли, оглушая своими звуками и застилая всю окрестность пороховым дымом.
В противность той жуткости, которая чувствовалась между пехотными солдатами прикрытия, здесь, на батарее, где небольшое количество людей, занятых делом, бело ограничено, отделено от других канавой, – здесь чувствовалось одинаковое и общее всем, как бы семейное оживление.
Появление невоенной фигуры Пьера в белой шляпе сначала неприятно поразило этих людей. Солдаты, проходя мимо его, удивленно и даже испуганно косились на его фигуру. Старший артиллерийский офицер, высокий, с длинными ногами, рябой человек, как будто для того, чтобы посмотреть на действие крайнего орудия, подошел к Пьеру и любопытно посмотрел на него.
Молоденький круглолицый офицерик, еще совершенный ребенок, очевидно, только что выпущенный из корпуса, распоряжаясь весьма старательно порученными ему двумя пушками, строго обратился к Пьеру.
– Господин, позвольте вас попросить с дороги, – сказал он ему, – здесь нельзя.
Солдаты неодобрительно покачивали головами, глядя на Пьера. Но когда все убедились, что этот человек в белой шляпе не только не делал ничего дурного, но или смирно сидел на откосе вала, или с робкой улыбкой, учтиво сторонясь перед солдатами, прохаживался по батарее под выстрелами так же спокойно, как по бульвару, тогда понемногу чувство недоброжелательного недоуменья к нему стало переходить в ласковое и шутливое участие, подобное тому, которое солдаты имеют к своим животным: собакам, петухам, козлам и вообще животным, живущим при воинских командах. Солдаты эти сейчас же мысленно приняли Пьера в свою семью, присвоили себе и дали ему прозвище. «Наш барин» прозвали его и про него ласково смеялись между собой.
Одно ядро взрыло землю в двух шагах от Пьера. Он, обчищая взбрызнутую ядром землю с платья, с улыбкой оглянулся вокруг себя.
– И как это вы не боитесь, барин, право! – обратился к Пьеру краснорожий широкий солдат, оскаливая крепкие белые зубы.
– А ты разве боишься? – спросил Пьер.
– А то как же? – отвечал солдат. – Ведь она не помилует. Она шмякнет, так кишки вон. Нельзя не бояться, – сказал он, смеясь.
Несколько солдат с веселыми и ласковыми лицами остановились подле Пьера. Они как будто не ожидали того, чтобы он говорил, как все, и это открытие обрадовало их.
– Наше дело солдатское. А вот барин, так удивительно. Вот так барин!
– По местам! – крикнул молоденький офицер на собравшихся вокруг Пьера солдат. Молоденький офицер этот, видимо, исполнял свою должность в первый или во второй раз и потому с особенной отчетливостью и форменностью обращался и с солдатами и с начальником.
Перекатная пальба пушек и ружей усиливалась по всему полю, в особенности влево, там, где были флеши Багратиона, но из за дыма выстрелов с того места, где был Пьер, нельзя было почти ничего видеть. Притом, наблюдения за тем, как бы семейным (отделенным от всех других) кружком людей, находившихся на батарее, поглощали все внимание Пьера. Первое его бессознательно радостное возбуждение, произведенное видом и звуками поля сражения, заменилось теперь, в особенности после вида этого одиноко лежащего солдата на лугу, другим чувством. Сидя теперь на откосе канавы, он наблюдал окружавшие его лица.
К десяти часам уже человек двадцать унесли с батареи; два орудия были разбиты, чаще и чаще на батарею попадали снаряды и залетали, жужжа и свистя, дальние пули. Но люди, бывшие на батарее, как будто не замечали этого; со всех сторон слышался веселый говор и шутки.
– Чиненка! – кричал солдат на приближающуюся, летевшую со свистом гранату. – Не сюда! К пехотным! – с хохотом прибавлял другой, заметив, что граната перелетела и попала в ряды прикрытия.
– Что, знакомая? – смеялся другой солдат на присевшего мужика под пролетевшим ядром.
Несколько солдат собрались у вала, разглядывая то, что делалось впереди.
– И цепь сняли, видишь, назад прошли, – говорили они, указывая через вал.
– Свое дело гляди, – крикнул на них старый унтер офицер. – Назад прошли, значит, назади дело есть. – И унтер офицер, взяв за плечо одного из солдат, толкнул его коленкой. Послышался хохот.
– К пятому орудию накатывай! – кричали с одной стороны.
– Разом, дружнее, по бурлацки, – слышались веселые крики переменявших пушку.
– Ай, нашему барину чуть шляпку не сбила, – показывая зубы, смеялся на Пьера краснорожий шутник. – Эх, нескладная, – укоризненно прибавил он на ядро, попавшее в колесо и ногу человека.
– Ну вы, лисицы! – смеялся другой на изгибающихся ополченцев, входивших на батарею за раненым.
– Аль не вкусна каша? Ах, вороны, заколянились! – кричали на ополченцев, замявшихся перед солдатом с оторванной ногой.
– Тое кое, малый, – передразнивали мужиков. – Страсть не любят.
Пьер замечал, как после каждого попавшего ядра, после каждой потери все более и более разгоралось общее оживление.
Как из придвигающейся грозовой тучи, чаще и чаще, светлее и светлее вспыхивали на лицах всех этих людей (как бы в отпор совершающегося) молнии скрытого, разгорающегося огня.
Пьер не смотрел вперед на поле сражения и не интересовался знать о том, что там делалось: он весь был поглощен в созерцание этого, все более и более разгорающегося огня, который точно так же (он чувствовал) разгорался и в его душе.
В десять часов пехотные солдаты, бывшие впереди батареи в кустах и по речке Каменке, отступили. С батареи видно было, как они пробегали назад мимо нее, неся на ружьях раненых. Какой то генерал со свитой вошел на курган и, поговорив с полковником, сердито посмотрев на Пьера, сошел опять вниз, приказав прикрытию пехоты, стоявшему позади батареи, лечь, чтобы менее подвергаться выстрелам. Вслед за этим в рядах пехоты, правее батареи, послышался барабан, командные крики, и с батареи видно было, как ряды пехоты двинулись вперед.
Пьер смотрел через вал. Одно лицо особенно бросилось ему в глаза. Это был офицер, который с бледным молодым лицом шел задом, неся опущенную шпагу, и беспокойно оглядывался.
Ряды пехотных солдат скрылись в дыму, послышался их протяжный крик и частая стрельба ружей. Через несколько минут толпы раненых и носилок прошли оттуда. На батарею еще чаще стали попадать снаряды. Несколько человек лежали неубранные. Около пушек хлопотливее и оживленнее двигались солдаты. Никто уже не обращал внимания на Пьера. Раза два на него сердито крикнули за то, что он был на дороге. Старший офицер, с нахмуренным лицом, большими, быстрыми шагами переходил от одного орудия к другому. Молоденький офицерик, еще больше разрумянившись, еще старательнее командовал солдатами. Солдаты подавали заряды, поворачивались, заряжали и делали свое дело с напряженным щегольством. Они на ходу подпрыгивали, как на пружинах.
Грозовая туча надвинулась, и ярко во всех лицах горел тот огонь, за разгоранием которого следил Пьер. Он стоял подле старшего офицера. Молоденький офицерик подбежал, с рукой к киверу, к старшему.
– Имею честь доложить, господин полковник, зарядов имеется только восемь, прикажете ли продолжать огонь? – спросил он.
– Картечь! – не отвечая, крикнул старший офицер, смотревший через вал.
Вдруг что то случилось; офицерик ахнул и, свернувшись, сел на землю, как на лету подстреленная птица. Все сделалось странно, неясно и пасмурно в глазах Пьера.
Одно за другим свистели ядра и бились в бруствер, в солдат, в пушки. Пьер, прежде не слыхавший этих звуков, теперь только слышал одни эти звуки. Сбоку батареи, справа, с криком «ура» бежали солдаты не вперед, а назад, как показалось Пьеру.
Ядро ударило в самый край вала, перед которым стоял Пьер, ссыпало землю, и в глазах его мелькнул черный мячик, и в то же мгновенье шлепнуло во что то. Ополченцы, вошедшие было на батарею, побежали назад.
– Все картечью! – кричал офицер.
Унтер офицер подбежал к старшему офицеру и испуганным шепотом (как за обедом докладывает дворецкий хозяину, что нет больше требуемого вина) сказал, что зарядов больше не было.
– Разбойники, что делают! – закричал офицер, оборачиваясь к Пьеру. Лицо старшего офицера было красно и потно, нахмуренные глаза блестели. – Беги к резервам, приводи ящики! – крикнул он, сердито обходя взглядом Пьера и обращаясь к своему солдату.
– Я пойду, – сказал Пьер. Офицер, не отвечая ему, большими шагами пошел в другую сторону.
– Не стрелять… Выжидай! – кричал он.
Солдат, которому приказано было идти за зарядами, столкнулся с Пьером.
– Эх, барин, не место тебе тут, – сказал он и побежал вниз. Пьер побежал за солдатом, обходя то место, на котором сидел молоденький офицерик.
Одно, другое, третье ядро пролетало над ним, ударялось впереди, с боков, сзади. Пьер сбежал вниз. «Куда я?» – вдруг вспомнил он, уже подбегая к зеленым ящикам. Он остановился в нерешительности, идти ему назад или вперед. Вдруг страшный толчок откинул его назад, на землю. В то же мгновенье блеск большого огня осветил его, и в то же мгновенье раздался оглушающий, зазвеневший в ушах гром, треск и свист.
Пьер, очнувшись, сидел на заду, опираясь руками о землю; ящика, около которого он был, не было; только валялись зеленые обожженные доски и тряпки на выжженной траве, и лошадь, трепля обломками оглобель, проскакала от него, а другая, так же как и сам Пьер, лежала на земле и пронзительно, протяжно визжала.


Пьер, не помня себя от страха, вскочил и побежал назад на батарею, как на единственное убежище от всех ужасов, окружавших его.
В то время как Пьер входил в окоп, он заметил, что на батарее выстрелов не слышно было, но какие то люди что то делали там. Пьер не успел понять того, какие это были люди. Он увидел старшего полковника, задом к нему лежащего на валу, как будто рассматривающего что то внизу, и видел одного, замеченного им, солдата, который, прорываясь вперед от людей, державших его за руку, кричал: «Братцы!» – и видел еще что то странное.
Но он не успел еще сообразить того, что полковник был убит, что кричавший «братцы!» был пленный, что в глазах его был заколон штыком в спину другой солдат. Едва он вбежал в окоп, как худощавый, желтый, с потным лицом человек в синем мундире, со шпагой в руке, набежал на него, крича что то. Пьер, инстинктивно обороняясь от толчка, так как они, не видав, разбежались друг против друга, выставил руки и схватил этого человека (это был французский офицер) одной рукой за плечо, другой за гордо. Офицер, выпустив шпагу, схватил Пьера за шиворот.
Несколько секунд они оба испуганными глазами смотрели на чуждые друг другу лица, и оба были в недоумении о том, что они сделали и что им делать. «Я ли взят в плен или он взят в плен мною? – думал каждый из них. Но, очевидно, французский офицер более склонялся к мысли, что в плен взят он, потому что сильная рука Пьера, движимая невольным страхом, все крепче и крепче сжимала его горло. Француз что то хотел сказать, как вдруг над самой головой их низко и страшно просвистело ядро, и Пьеру показалось, что голова французского офицера оторвана: так быстро он согнул ее.
Пьер тоже нагнул голову и отпустил руки. Не думая более о том, кто кого взял в плен, француз побежал назад на батарею, а Пьер под гору, спотыкаясь на убитых и раненых, которые, казалось ему, ловят его за ноги. Но не успел он сойти вниз, как навстречу ему показались плотные толпы бегущих русских солдат, которые, падая, спотыкаясь и крича, весело и бурно бежали на батарею. (Это была та атака, которую себе приписывал Ермолов, говоря, что только его храбрости и счастью возможно было сделать этот подвиг, и та атака, в которой он будто бы кидал на курган Георгиевские кресты, бывшие у него в кармане.)
Французы, занявшие батарею, побежали. Наши войска с криками «ура» так далеко за батарею прогнали французов, что трудно было остановить их.
С батареи свезли пленных, в том числе раненого французского генерала, которого окружили офицеры. Толпы раненых, знакомых и незнакомых Пьеру, русских и французов, с изуродованными страданием лицами, шли, ползли и на носилках неслись с батареи. Пьер вошел на курган, где он провел более часа времени, и из того семейного кружка, который принял его к себе, он не нашел никого. Много было тут мертвых, незнакомых ему. Но некоторых он узнал. Молоденький офицерик сидел, все так же свернувшись, у края вала, в луже крови. Краснорожий солдат еще дергался, но его не убирали.
Пьер побежал вниз.
«Нет, теперь они оставят это, теперь они ужаснутся того, что они сделали!» – думал Пьер, бесцельно направляясь за толпами носилок, двигавшихся с поля сражения.
Но солнце, застилаемое дымом, стояло еще высоко, и впереди, и в особенности налево у Семеновского, кипело что то в дыму, и гул выстрелов, стрельба и канонада не только не ослабевали, но усиливались до отчаянности, как человек, который, надрываясь, кричит из последних сил.


Главное действие Бородинского сражения произошло на пространстве тысячи сажен между Бородиным и флешами Багратиона. (Вне этого пространства с одной стороны была сделана русскими в половине дня демонстрация кавалерией Уварова, с другой стороны, за Утицей, было столкновение Понятовского с Тучковым; но это были два отдельные и слабые действия в сравнении с тем, что происходило в середине поля сражения.) На поле между Бородиным и флешами, у леса, на открытом и видном с обеих сторон протяжении, произошло главное действие сражения, самым простым, бесхитростным образом.
Сражение началось канонадой с обеих сторон из нескольких сотен орудий.
Потом, когда дым застлал все поле, в этом дыму двинулись (со стороны французов) справа две дивизии, Дессе и Компана, на флеши, и слева полки вице короля на Бородино.
От Шевардинского редута, на котором стоял Наполеон, флеши находились на расстоянии версты, а Бородино более чем в двух верстах расстояния по прямой линии, и поэтому Наполеон не мог видеть того, что происходило там, тем более что дым, сливаясь с туманом, скрывал всю местность. Солдаты дивизии Дессе, направленные на флеши, были видны только до тех пор, пока они не спустились под овраг, отделявший их от флеш. Как скоро они спустились в овраг, дым выстрелов орудийных и ружейных на флешах стал так густ, что застлал весь подъем той стороны оврага. Сквозь дым мелькало там что то черное – вероятно, люди, и иногда блеск штыков. Но двигались ли они или стояли, были ли это французы или русские, нельзя было видеть с Шевардинского редута.
Солнце взошло светло и било косыми лучами прямо в лицо Наполеона, смотревшего из под руки на флеши. Дым стлался перед флешами, и то казалось, что дым двигался, то казалось, что войска двигались. Слышны были иногда из за выстрелов крики людей, но нельзя было знать, что они там делали.
Наполеон, стоя на кургане, смотрел в трубу, и в маленький круг трубы он видел дым и людей, иногда своих, иногда русских; но где было то, что он видел, он не знал, когда смотрел опять простым глазом.
Он сошел с кургана и стал взад и вперед ходить перед ним.
Изредка он останавливался, прислушивался к выстрелам и вглядывался в поле сражения.
Не только с того места внизу, где он стоял, не только с кургана, на котором стояли теперь некоторые его генералы, но и с самых флешей, на которых находились теперь вместе и попеременно то русские, то французские, мертвые, раненые и живые, испуганные или обезумевшие солдаты, нельзя было понять того, что делалось на этом месте. В продолжение нескольких часов на этом месте, среди неумолкаемой стрельбы, ружейной и пушечной, то появлялись одни русские, то одни французские, то пехотные, то кавалерийские солдаты; появлялись, падали, стреляли, сталкивались, не зная, что делать друг с другом, кричали и бежали назад.
С поля сражения беспрестанно прискакивали к Наполеону его посланные адъютанты и ординарцы его маршалов с докладами о ходе дела; но все эти доклады были ложны: и потому, что в жару сражения невозможно сказать, что происходит в данную минуту, и потому, что многие адъютапты не доезжали до настоящего места сражения, а передавали то, что они слышали от других; и еще потому, что пока проезжал адъютант те две три версты, которые отделяли его от Наполеона, обстоятельства изменялись и известие, которое он вез, уже становилось неверно. Так от вице короля прискакал адъютант с известием, что Бородино занято и мост на Колоче в руках французов. Адъютант спрашивал у Наполеона, прикажет ли он пореходить войскам? Наполеон приказал выстроиться на той стороне и ждать; но не только в то время как Наполеон отдавал это приказание, но даже когда адъютант только что отъехал от Бородина, мост уже был отбит и сожжен русскими, в той самой схватке, в которой участвовал Пьер в самом начале сраженья.
Прискакавший с флеш с бледным испуганным лицом адъютант донес Наполеону, что атака отбита и что Компан ранен и Даву убит, а между тем флеши были заняты другой частью войск, в то время как адъютанту говорили, что французы были отбиты, и Даву был жив и только слегка контужен. Соображаясь с таковыми необходимо ложными донесениями, Наполеон делал свои распоряжения, которые или уже были исполнены прежде, чем он делал их, или же не могли быть и не были исполняемы.
Маршалы и генералы, находившиеся в более близком расстоянии от поля сражения, но так же, как и Наполеон, не участвовавшие в самом сражении и только изредка заезжавшие под огонь пуль, не спрашиваясь Наполеона, делали свои распоряжения и отдавали свои приказания о том, куда и откуда стрелять, и куда скакать конным, и куда бежать пешим солдатам. Но даже и их распоряжения, точно так же как распоряжения Наполеона, точно так же в самой малой степени и редко приводились в исполнение. Большей частью выходило противное тому, что они приказывали. Солдаты, которым велено было идти вперед, подпав под картечный выстрел, бежали назад; солдаты, которым велено было стоять на месте, вдруг, видя против себя неожиданно показавшихся русских, иногда бежали назад, иногда бросались вперед, и конница скакала без приказания догонять бегущих русских. Так, два полка кавалерии поскакали через Семеновский овраг и только что въехали на гору, повернулись и во весь дух поскакали назад. Так же двигались и пехотные солдаты, иногда забегая совсем не туда, куда им велено было. Все распоряжение о том, куда и когда подвинуть пушки, когда послать пеших солдат – стрелять, когда конных – топтать русских пеших, – все эти распоряжения делали сами ближайшие начальники частей, бывшие в рядах, не спрашиваясь даже Нея, Даву и Мюрата, не только Наполеона. Они не боялись взыскания за неисполнение приказания или за самовольное распоряжение, потому что в сражении дело касается самого дорогого для человека – собственной жизни, и иногда кажется, что спасение заключается в бегстве назад, иногда в бегстве вперед, и сообразно с настроением минуты поступали эти люди, находившиеся в самом пылу сражения. В сущности же, все эти движения вперед и назад не облегчали и не изменяли положения войск. Все их набегания и наскакивания друг на друга почти не производили им вреда, а вред, смерть и увечья наносили ядра и пули, летавшие везде по тому пространству, по которому метались эти люди. Как только эти люди выходили из того пространства, по которому летали ядра и пули, так их тотчас же стоявшие сзади начальники формировали, подчиняли дисциплине и под влиянием этой дисциплины вводили опять в область огня, в которой они опять (под влиянием страха смерти) теряли дисциплину и метались по случайному настроению толпы.