Ferrari 250

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Ferrari 250
Общие данные
Производитель: Ferrari
Годы пр-ва: 19531964
Сборка: Маранелло, Италия
Класс: Спорткар
Дизайн
Тип(ы) кузова: 2‑дв. берлинетта (2‑мест.)
2‑дв. купе (2‑мест.)
2‑дв. купе (4‑мест.)
2‑дв. кабриолет (2‑мест.)
2‑дв. спайдер (2‑мест.)
Компоновка: задняя среднемоторная, заднеприводная
Колёсная формула: 4 × 2
На рынке
 
Преемник
Преемник
Похожие модели: Lamborghini 350GT, Aston Martin DB Mark III
Сегмент: S-сегмент
Другое
Расход топлива: сред. 23.8л
Ferrari 250Ferrari 250

Ferrari 250 — это серия спортивных автомобилей, выпускавшихся Ferrari с 1953 по 1964 год. Будучи самой успешной линией компании, серия 250 включала в себя несколько различных модификаций. Она заменена сериями 275 и 330.





Описание

Модификации 250 имели две разновидности колёсной базы — короткую (SWB) 2400 мм и длинную (LWB) 2600 мм. Большинство, однако, использовали короткую (SWB).

Все 250 оснащались одним и тем же двигателем — Colombo Tipo 125 V12 рабочим объёмом 2,953 см³ и мощностью 280 л/с (206 кВт). Он не был самым мощным даже на момент своего появления, однако его лёгкий вес имел большое значение. Ferrari V12 весил почти в два раза меньше, чем его главный конкурент — Jaguar XK6 engine.[1]

Этот мотор V12 принёс Ferrari 250 победу в многочисленных соревнованиях.

Гоночные модели

Типичный для Ferrari, Colombo V12 дебютировал на 250 в гонках по кольцевой трассе с прямолинейными секциями.

225 S

Предшественником серии 225 S являлась выпущенная в 1952 году Giro di Sicilia. Было создано два двухместных прототипа — открытый Barchetta и закрытый Vignale. Семь 225 S с более крупным двигателем 250 S приняли участие в «Милле Милья». 225 S сыграл роль первого автомобиля, протестированного на автодроме Энцо и Дино Феррари.

250 S

Первой модификацией из серии 250 стала 250 S с кузовом berlinetta, участвовавшая в 1952 году в «Милле Милья». Новейший продукт компании Ferrari был доверен для испытания водителям Джованни Бракко и Альфонсо Рольфо, а также группе гонщиков Mercedes-Benz 300SL — Рудольфу Караччиоли, Герману Лангу и Карлу Клингу. Машина с меньшим по мощности двигателем 230 л/с (169 кВт) легко обгонялась на длинных прямых отрезках, но хорошо показала себя на извилистых и холмистых участках, поэтому Бракко лидировал на финише. Эта же машина позднее будет участвовать в 24 часах Ле-Мана и Carrera Panamericana.

250 MM

В 1952 году Ferrari представила на Парижском автосалоне новое шасси для двигателя 250, особо отмечая при этом успех 250 S в «Милле Милья». Кузов был создан дизайнерской фирмой Pininfarina и новое купе 250 MM представлено на Женевском автосалоне в 1953 году. Этот автомобиль был прост по современным стандартом, но обладал определённым стилем с небольшой радиаторной решёткой и панорамным окном заднего вида. Фирма Carrozzeria Vignale с открытой версией barchetta заложила новую основу стиля с утопленными фарами и боковыми отверстиями, которая стала основной для машин Ferrari 1950-х годов.

Колёсная база 250 MM стала больше, чем у 250 S, увеличившись до 2420 мм, также увеличилась общая масса до 850 кг. Мощность составила 240 л/с (177 кВт).

Как и 250 S, 250 MM была спортивным автомобилем, дебютировавшем на Giro di Sicilia с водителем Пауло Марцотто. 250 MM с кузовом Carrozzeria Morelli под управлением Клементе Биондетти пришла четвёртой в «Милле Милья» 1954 года. Двигатель V12 на 250 MM был заменён на 4-цилиндровый 625 TF и позднее, в 1953 году, на 735 S.

250 Monza

Своеобразным гибридом — с лёгким 4-цилиндровым двигателем 750 Monza и короткой колёсной базой Ferrari 250 стала модель 250 Monza. Первые два автомобиля были построены фирмой Pininfarina с использованием узлов Ferrari 750 Monza и Ferrari 500 Mondial, ещё два — производителем автомобильных кузовов Carrozzeria Scaglietti. Хотя эта модель использовалась в качестве учебной до 1956 года, она не снискала большого успеха и в дальнейшем слияние шасси 250 и кузовов Monza не практиковалось.

250 Testarossa

Гоночная 250 Testa Rossa стала одним из самых успешных гоночных автомобилей Ferrari, одержавшем три победы в Ле-Мане, четыре — в Себринге и ещё две — в Буэнос-Айресе. В дальнейшем продана на аукционе за рекордные 12,2 миллиона долларов.

250 GTO

250 GTO был разработан для гонок и выпускался в период с 1962 по 1964 год. 250 GTO/64 представляла собой рестайлинговую версию. Всего выпущено 36 машин.

250 P

250 P являлась гоночным прототипом, построенным в 1963 году. Двигатель 250 от Testarossa устанавливался в середине, на шасси серии P.

250 LM

250 LM с расположенным в середине двигателем создавался, как дорожная версия GT. 250 LM появился в 1963 году с кузовом от Pininfarina. Ferrari не смог произвести требуемые 100 экземпляров для гонок GT. К 1965 году построено только 32 машины[2] и в результате Ferrari пришлось отказаться от гонок GT, уступив пальму первенства команде Shelby Cobra.

250 Export/Europa

Семейство Export и Europa выпускалось в 1953 году и отличалось использованием иного двигателя, Lampredi V12 объёмом 2953 см³, разработанного для Формулы-1.

250 Export

Модель 250 Export была похожа на 250 MM с колёсной базой 2400 мм. Единственным отличием являлся двигатель Lampredi мощностью 220 л/с (162 кВт). Представлена на Парижском автосалоне 1953 года.

250 Europa

250 Europa, также представленная в 1953 году в Париже, выглядела совершенно иначе. Размер колёсной базы составлял 2800 мм, а кузов — от Ferrari America, также созданный Pininfarina и Vignale. Выпущена 21 машина.

Автомобили GT

Дизайн 250 стал очень эффектным как на гоночном треке, так и на обычной улице. Было построено множество вариантов 250 в гоночной или уличной комплектации.

250 Europa GT

250 Europa GT — первый автомобиль, предназначенный для уличного движения, продемонстрирован в Париже в 1954 году и выпускался до 1956 года. Двигатель — Colombo 250 V12 мощностью 220 л/с (162 кВт) с тремя карбюраторами Weber 36DCZ3, размер колёсной базы — 2,600 мм, кузов — от Pininfarina.

250 GT Boano и Ellena

Pininfarina представила новый прототип 250 в Париже в 1956 году, получивший название 250 GT Boano. Большой спрос на эту машину привёл к её серийному производству.

Будучи не в силах удовлетворить спрос, Pininfarina обратилась к конструктору Марио Боано, ранее работавшему в фирме Ghia. Когда Боано стал работать в компании Fiat, он передал производство своему незаконнорождённому сыну Энцо Эллена. С партнёром Лучано Поло Carrozzeria Ellena выпускала Ferrari ещё несколько последующих лет.

Carrozzeria Boano выпустила 74 GT с длинной колёсной базой.

Почти все они, за исключением одного экземпляра, были с кузовом купе. Один автомобиль был выпущен с кузовом кабриолет коллекционеру Бобу Ли в Нью-Йорке в 1956 году за $9,500, что было намного ниже его реальной стоимости. Боб Ли по-прежнему владеет этой машиной, что делает её одним из самых старых Ferrari, находящихся во владении первоначальных покупателей.

250 GT Berlinetta «Tour de France»

250 GT Berlinetta «Tour de France» была названа в честь одноимённого 10-дневного автопробега Тур-де-Франс и выпускалась с 1956 по 1959 год. Построено 84 машины. Производство, основанное на дизайне Pininfarina было возложено на Carrozzeria Scaglietti. Первоначально двигатель имел мощность 240 л/с (177 кВт); в дальнейшем она выросла до 260 л/с (191 кВт).

Одна машина с короткой колёсной базой построена для гонки «24 часа Ле-Мана» 1959 года. Этот автомобиль, названный 250 GT Interim имел колёсную базу 2400 мм и в настоящее время принадлежит Лулу Вонг.[3]

250 GT Cabriolet Pininfarina Series I

Представленная в Женеве в 1957 году, машина имела колёсную базу 2600 мм и кузова от Pininfarina.

До начала производства второй серии произведено 36 экземпляров.

Машин второй серии выпущено около 200 штук.

Журнал Motor Trend Classic поместил 250 GT Series I Cabriolet и купе на девятое место в «списке лучших автомобилей Ferrari всех времён».

250 GT California Spyder LWB

Предназначенная для экспорта в Америку, 250 GT California Spyder 1958 года была интерпретацией Scaglietti с открытым верхом 250 GT. Алюминий использовался для изготовления капота, дверей и крышки багажника. Двигатель — аналогичный «Tour de France» мощностью 240 л/с (177 кВт). Все автомобили использовали длинную (2600 мм) колёсную базу.

Выпущено 46 экземпляров перед заменой данной модели SWB в 1960 году. Она является одним из самых ценных автомобилей для коллекционеров; так, 18 августа 2007 года, на аукционе в Монтерее, штат Калифорния, экземпляр этого автомобиля был продан за $ 4,9 млн. А 6 февраля 2015 года, на аукционе Artcurial в Париже, очередная «Калифорния» ушла с молотка за рекордные 16,288,000 €.[4]

250 GT Coupe Pininfarina

Желая улучшить финансовое положение своей компании, Энцо Феррари поручил Pininfarina разработать простое классическое купе 250 GT. Новый автомобиль представлен в Милане в 1958 году и 1960 году было произведено 335 машин. В число покупателей входил шведский принц Бертиль. GT Coupe имели простые линии кузова и панорамное окно заднего вида. Радиаторная решётка вместо овальной стала более традиционной узкой формы с выдающимися вперёд фарами. Вместо Houdailles на предыдущих 250, на новой модели устанавливались традиционные телескопические амортизаторы, а в 1960 году добавились передние дисковые тормоза. Окончательная версия 250 GT Coupe представлена на Лондонском автосалоне 1961 года.

250 GT Cabriolet Pininfarina Series II

Вместе с большеразмерным купе, Pinifarina представила к серийному производство также и кабриолет. Представленный в 1959 году в Париже, он походил на купе предыдущего года. Всего выпущено 212 машин.

250 GT Berlinetta SWB

Одни из наиболее известных гоночных GT в это время являлся 250 GT Berlinetta SWB с короткой колёсной базой 2400 мм. Построено 176 экземпляров с использованием стали и алюминия в дорожной («Lusso») и гоночной отделках. Мощность двигателя составляла от 240 л/с (177 кВт) до 280 л/с (206 кВт).

Разработкой 250 GT Berlinetta SWB занимались такие опытные гонщики, как Джиотто Биззарини, Карло Чити и молодой Мауро Форжиери, которые также создали 250 GTO. Дисковые тормоза впервые устанавливались на гоночные Ferrari GT, а сочетание малого веса, большой мощности и сбалансированной подвески сделало эту машину очень конкурентоспособной. Впервые представлена в Париже в октябре 1959 году.

В 2004 году журнал Sports Car International поместил эту машину на седьмое место в рейтинге лучших спортивных автомобилей 1960-х годов. Журнал Motor Trend Classic присвоил машине пятое место из десяти в списке «лучших Ferrari всех времён».

250 GT Spyder California SWB

Сменив LWB California Spyder на SWB-версию, Scaglietti представила новый 250 GT Spyder California в Женеве в 1960 году. Созданный на базе 250 GT Berlinetta SWB, он имел дисковые тормоза и двигатель 250 V12 мощностью 280 л/с (206 кВт). Построено всего 37 машин.[5]

Копия этой машины из стекловолокна в натуральную величину использовалась для съёмок в фильме 1986 года «Феррис Бьюллер берёт выходной».[6]

18 мая 2008 года чёрный SWB 1961 года звезды «Великолепной семёрки» Джеймса Кобурна был продан на аукционе британскому радио диджею Крису Эвансу за 6,4 млн. евро.[7][8][9][10]

250 GT/E

LWB 250 GT/E стал первой крупной серией автомобилей Ferrari с четырьмя сидениями (до этого Ferrari выпускала подобные машины крайне редко). Задние сидения, однако были комфортными лишь для детей. Внутреннее пространство увеличилось путём перемещения двигателя из задней в переднюю часть автомобиля.

Почти 1000 250 GT/E были построены в с 1959 по 1963 год, что обеспечило Ferrari финансовое благополучие. Стоимость машины составляла $ 11500.

Автомобиль можно видеть в британском фильме «The Wrong Arm of the Law» с Питером Селлерсом в главной роли.

250 GT Lusso

В 1964 году Pininfarina выпустила обновлённую серию 250 GT, получившую индекс GT Lusso или GTL. Представленный в Париже в 1962 году, автомобиль имел плавные формы и кузов фастбэк, характерный для GT-автомобилей того времени. Под капотом находился двигатель 250 GTO Tipo 168 с 250 л/с (184 кВт) и тремя карбюраторами Weber 36DCS.

Scaglietti выпускала Lusso с небольшими изменениями до 1964 года.

Одной из таких машин владел Эрик Клептон; экземпляр, ранее принадлежавший Стиву Маккуину был продан 16 августа 2007 года за 2,3 миллиона долларов.

В 2004 году журнал Sports Car International присвоил этой машине десятое место в списке лучших спортивных автомобилей 1960-х годов.

330 America

На 330 America устанавливалось шасси 250, но с иным двигателем рабочим объёмом 4,0 л. Все выпущено 50 автомобилей этой модификации.

Ferrari 250 в истории Lamborghini

Тракторный производитель Ферруччо Ламборгини имел три Ferrari 250 серии: купе 250 GT с кузовом Pininfarina, 250 SWB Berlinettas с кузовом Scaglietti и 250 4-местный от Pininfarina. Он пожаловался Энцо Феррари на частые проблемы со сцеплением[11] и в дальнейшем решил разработать собственный спортивный автомобиль класса GT. В дальнейшем Ламборгини нанял бывших инженеров Ferrari для разработки новой машины.[12]

См. также

Напишите отзыв о статье "Ferrari 250"

Литература

  • Ascerbi, Leonardo. Ferrari: A Complete Guide to All Models. — Motorbooks, 2006. — ISBN 0-7603-2550-2.
  • Buckley, Martin & Rees, Chris. World Encyclopedia of Cars. — London: Anness Publishing, 1998. — ISBN 1-84038-083-7.
  • Steve McQueen’s Ferrari Races Into Christie’s www.christies.com/presscenter/pdf/04272007/9248.pdf

В компьютерных играх

  • Машина есть в DLC Joes Adventure в Игре Мафия 2. В игре машина называется Delizia GrandeAmerica и является самой быстрой машиной в серии.
  • В игре Carmageddon: Reincarnation после третьего обновления появился автомобиль Shredlight - это Ferrari 250 GT California Spyder с добавленными шипами и лезвиями.

Примечания

  1. [www.vintagehotrods.net/ford/ContentExpress20-30-38.html Dave Williams' Engine Weight Chart](недоступная ссылка — история). Проверено 25 июля 2006. [web.archive.org/20030526182056/www.vintagehotrods.net/ford/ContentExpress20-30-38.html Архивировано из первоисточника 26 мая 2003].
  2. [www.ultimatecarpage.com/car/136/Ferrari-250-LM.html UltimateCarPage.com: Ferrari 250 LM]
  3. [magazine.wsj.com/hunter/great-vintage/fast-money/ WSJ.com: Fast money — Lulu Wang’s driving passion is her racecar collection]
  4. [www.artcurial.com/en/asp/fullCatalogue.asp?salelot=2651++++++59+&refno=10514398 Rétromobile 2015 by Artcurial Motorcars - Sale N° 2651 - Lot N° 59 | Artcurial | Briest - Poulain - F. Tajan]
  5. France 24. [www.france24.com/en/20150206-rare-ferrari-found-french-farm-fetches-14-mn-euros-auction/?aef_campaign_date=2015-02-06&aef_campaign_ref=partage_aef&ns_campaign=reseaux_sociaux&ns_linkname=editorial&ns_mchannel=social&ns_source=twitter Rare Ferrari found on French farm fetches 14 mn euros at auction] (Feb 6, 2015).
  6. IMDB. [www.imdb.com/title/tt0091042/trivia Ferris Bueller's Day Off - Trivia]. Проверено 29 января 2009. [www.webcitation.org/69qzclRZp Архивировано из первоисточника 12 августа 2012].
  7. Pollard, Tim. [www.carmagazine.co.uk/News/Search-Results/Motor-show--events/Other-shows/Chris-Evans-buys-Ferrari-250-GT-California-for-5m/ Chris Evans buys Ferrari 250 GT California for £5m]. Car Magazine (19 мая 2008). Проверено 24 мая 2008. [www.webcitation.org/69qzdM15Z Архивировано из первоисточника 12 августа 2012].
  8. English, Andrew. [www.telegraph.co.uk/news/newstopics/celebritynews/1983459/Chris-Evans-pays-and1635m-for-vintage-Ferrari.html Chris Evans pays £5m for vintage Ferrari]. The Telegraph (19 мая 2008). Проверено 24 мая 2008. [www.webcitation.org/69qzeFtgc Архивировано из первоисточника 12 августа 2012].
  9. [www.dailymail.co.uk/tvshowbiz/article-567146/King-road-Chris-Evans-splashes-5-5m-James-Coburns-1961-Ferrari.html King of the road: Chris Evans splashes out £5.5m on James Coburn's 1961 Ferrari]. Daily Mail (19 мая 2008). Проверено 21 мая 2008. [www.webcitation.org/69qzf8XKO Архивировано из первоисточника 12 августа 2012].
  10. www.autoblog.com/2008/05/19/1961-ferrari-california-spyder-sells-for-record-10-894-900/ «1961 Ferrari California Spyder sells for record $10,894,900» retrieved: 19 August 2008.
  11. [www.webcitation.org/query?url=www.geocities.com/lamboguy/Intervu2.html&date=2009-10-26+01:38:20 Copy of Interview with Ferruccio Lamborghini, page 2]
  12. [www.valvoline.com/carcare/articleviewer.asp?pg=res20030901mc&cccid=5&scccid=1 Modern Classic: Lamborghini 350 GT]

Отрывок, характеризующий Ferrari 250

– Что… – начала она вопрос, но вдруг остановилась. Она почувствовала, что словами нельзя ни спросить, ни ответить. Лицо и глаза Наташи должны были сказать все яснее и глубже.
Наташа смотрела на нее, но, казалось, была в страхе и сомнении – сказать или не сказать все то, что она знала; она как будто почувствовала, что перед этими лучистыми глазами, проникавшими в самую глубь ее сердца, нельзя не сказать всю, всю истину, какою она ее видела. Губа Наташи вдруг дрогнула, уродливые морщины образовались вокруг ее рта, и она, зарыдав, закрыла лицо руками.
Княжна Марья поняла все.
Но она все таки надеялась и спросила словами, в которые она не верила:
– Но как его рана? Вообще в каком он положении?
– Вы, вы… увидите, – только могла сказать Наташа.
Они посидели несколько времени внизу подле его комнаты, с тем чтобы перестать плакать и войти к нему с спокойными лицами.
– Как шла вся болезнь? Давно ли ему стало хуже? Когда это случилось? – спрашивала княжна Марья.
Наташа рассказывала, что первое время была опасность от горячечного состояния и от страданий, но в Троице это прошло, и доктор боялся одного – антонова огня. Но и эта опасность миновалась. Когда приехали в Ярославль, рана стала гноиться (Наташа знала все, что касалось нагноения и т. п.), и доктор говорил, что нагноение может пойти правильно. Сделалась лихорадка. Доктор говорил, что лихорадка эта не так опасна.
– Но два дня тому назад, – начала Наташа, – вдруг это сделалось… – Она удержала рыданья. – Я не знаю отчего, но вы увидите, какой он стал.
– Ослабел? похудел?.. – спрашивала княжна.
– Нет, не то, но хуже. Вы увидите. Ах, Мари, Мари, он слишком хорош, он не может, не может жить… потому что…


Когда Наташа привычным движением отворила его дверь, пропуская вперед себя княжну, княжна Марья чувствовала уже в горле своем готовые рыданья. Сколько она ни готовилась, ни старалась успокоиться, она знала, что не в силах будет без слез увидать его.
Княжна Марья понимала то, что разумела Наташа словами: сним случилось это два дня тому назад. Она понимала, что это означало то, что он вдруг смягчился, и что смягчение, умиление эти были признаками смерти. Она, подходя к двери, уже видела в воображении своем то лицо Андрюши, которое она знала с детства, нежное, кроткое, умиленное, которое так редко бывало у него и потому так сильно всегда на нее действовало. Она знала, что он скажет ей тихие, нежные слова, как те, которые сказал ей отец перед смертью, и что она не вынесет этого и разрыдается над ним. Но, рано ли, поздно ли, это должно было быть, и она вошла в комнату. Рыдания все ближе и ближе подступали ей к горлу, в то время как она своими близорукими глазами яснее и яснее различала его форму и отыскивала его черты, и вот она увидала его лицо и встретилась с ним взглядом.
Он лежал на диване, обложенный подушками, в меховом беличьем халате. Он был худ и бледен. Одна худая, прозрачно белая рука его держала платок, другою он, тихими движениями пальцев, трогал тонкие отросшие усы. Глаза его смотрели на входивших.
Увидав его лицо и встретившись с ним взглядом, княжна Марья вдруг умерила быстроту своего шага и почувствовала, что слезы вдруг пересохли и рыдания остановились. Уловив выражение его лица и взгляда, она вдруг оробела и почувствовала себя виноватой.
«Да в чем же я виновата?» – спросила она себя. «В том, что живешь и думаешь о живом, а я!..» – отвечал его холодный, строгий взгляд.
В глубоком, не из себя, но в себя смотревшем взгляде была почти враждебность, когда он медленно оглянул сестру и Наташу.
Он поцеловался с сестрой рука в руку, по их привычке.
– Здравствуй, Мари, как это ты добралась? – сказал он голосом таким же ровным и чуждым, каким был его взгляд. Ежели бы он завизжал отчаянным криком, то этот крик менее бы ужаснул княжну Марью, чем звук этого голоса.
– И Николушку привезла? – сказал он также ровно и медленно и с очевидным усилием воспоминанья.
– Как твое здоровье теперь? – говорила княжна Марья, сама удивляясь тому, что она говорила.
– Это, мой друг, у доктора спрашивать надо, – сказал он, и, видимо сделав еще усилие, чтобы быть ласковым, он сказал одним ртом (видно было, что он вовсе не думал того, что говорил): – Merci, chere amie, d'etre venue. [Спасибо, милый друг, что приехала.]
Княжна Марья пожала его руку. Он чуть заметно поморщился от пожатия ее руки. Он молчал, и она не знала, что говорить. Она поняла то, что случилось с ним за два дня. В словах, в тоне его, в особенности во взгляде этом – холодном, почти враждебном взгляде – чувствовалась страшная для живого человека отчужденность от всего мирского. Он, видимо, с трудом понимал теперь все живое; но вместе с тем чувствовалось, что он не понимал живого не потому, чтобы он был лишен силы понимания, но потому, что он понимал что то другое, такое, чего не понимали и не могли понять живые и что поглощало его всего.
– Да, вот как странно судьба свела нас! – сказал он, прерывая молчание и указывая на Наташу. – Она все ходит за мной.
Княжна Марья слушала и не понимала того, что он говорил. Он, чуткий, нежный князь Андрей, как мог он говорить это при той, которую он любил и которая его любила! Ежели бы он думал жить, то не таким холодно оскорбительным тоном он сказал бы это. Ежели бы он не знал, что умрет, то как же ему не жалко было ее, как он мог при ней говорить это! Одно объяснение только могло быть этому, это то, что ему было все равно, и все равно оттого, что что то другое, важнейшее, было открыто ему.
Разговор был холодный, несвязный и прерывался беспрестанно.
– Мари проехала через Рязань, – сказала Наташа. Князь Андрей не заметил, что она называла его сестру Мари. А Наташа, при нем назвав ее так, в первый раз сама это заметила.
– Ну что же? – сказал он.
– Ей рассказывали, что Москва вся сгорела, совершенно, что будто бы…
Наташа остановилась: нельзя было говорить. Он, очевидно, делал усилия, чтобы слушать, и все таки не мог.
– Да, сгорела, говорят, – сказал он. – Это очень жалко, – и он стал смотреть вперед, пальцами рассеянно расправляя усы.
– А ты встретилась с графом Николаем, Мари? – сказал вдруг князь Андрей, видимо желая сделать им приятное. – Он писал сюда, что ты ему очень полюбилась, – продолжал он просто, спокойно, видимо не в силах понимать всего того сложного значения, которое имели его слова для живых людей. – Ежели бы ты его полюбила тоже, то было бы очень хорошо… чтобы вы женились, – прибавил он несколько скорее, как бы обрадованный словами, которые он долго искал и нашел наконец. Княжна Марья слышала его слова, но они не имели для нее никакого другого значения, кроме того, что они доказывали то, как страшно далек он был теперь от всего живого.
– Что обо мне говорить! – сказала она спокойно и взглянула на Наташу. Наташа, чувствуя на себе ее взгляд, не смотрела на нее. Опять все молчали.
– Andre, ты хоч… – вдруг сказала княжна Марья содрогнувшимся голосом, – ты хочешь видеть Николушку? Он все время вспоминал о тебе.
Князь Андрей чуть заметно улыбнулся в первый раз, но княжна Марья, так знавшая его лицо, с ужасом поняла, что это была улыбка не радости, не нежности к сыну, но тихой, кроткой насмешки над тем, что княжна Марья употребляла, по ее мнению, последнее средство для приведения его в чувства.
– Да, я очень рад Николушке. Он здоров?

Когда привели к князю Андрею Николушку, испуганно смотревшего на отца, но не плакавшего, потому что никто не плакал, князь Андрей поцеловал его и, очевидно, не знал, что говорить с ним.
Когда Николушку уводили, княжна Марья подошла еще раз к брату, поцеловала его и, не в силах удерживаться более, заплакала.
Он пристально посмотрел на нее.
– Ты об Николушке? – сказал он.
Княжна Марья, плача, утвердительно нагнула голову.
– Мари, ты знаешь Еван… – но он вдруг замолчал.
– Что ты говоришь?
– Ничего. Не надо плакать здесь, – сказал он, тем же холодным взглядом глядя на нее.

Когда княжна Марья заплакала, он понял, что она плакала о том, что Николушка останется без отца. С большим усилием над собой он постарался вернуться назад в жизнь и перенесся на их точку зрения.
«Да, им это должно казаться жалко! – подумал он. – А как это просто!»
«Птицы небесные ни сеют, ни жнут, но отец ваш питает их», – сказал он сам себе и хотел то же сказать княжне. «Но нет, они поймут это по своему, они не поймут! Этого они не могут понимать, что все эти чувства, которыми они дорожат, все наши, все эти мысли, которые кажутся нам так важны, что они – не нужны. Мы не можем понимать друг друга». – И он замолчал.

Маленькому сыну князя Андрея было семь лет. Он едва умел читать, он ничего не знал. Он многое пережил после этого дня, приобретая знания, наблюдательность, опытность; но ежели бы он владел тогда всеми этими после приобретенными способностями, он не мог бы лучше, глубже понять все значение той сцены, которую он видел между отцом, княжной Марьей и Наташей, чем он ее понял теперь. Он все понял и, не плача, вышел из комнаты, молча подошел к Наташе, вышедшей за ним, застенчиво взглянул на нее задумчивыми прекрасными глазами; приподнятая румяная верхняя губа его дрогнула, он прислонился к ней головой и заплакал.
С этого дня он избегал Десаля, избегал ласкавшую его графиню и либо сидел один, либо робко подходил к княжне Марье и к Наташе, которую он, казалось, полюбил еще больше своей тетки, и тихо и застенчиво ласкался к ним.
Княжна Марья, выйдя от князя Андрея, поняла вполне все то, что сказало ей лицо Наташи. Она не говорила больше с Наташей о надежде на спасение его жизни. Она чередовалась с нею у его дивана и не плакала больше, но беспрестанно молилась, обращаясь душою к тому вечному, непостижимому, которого присутствие так ощутительно было теперь над умиравшим человеком.


Князь Андрей не только знал, что он умрет, но он чувствовал, что он умирает, что он уже умер наполовину. Он испытывал сознание отчужденности от всего земного и радостной и странной легкости бытия. Он, не торопясь и не тревожась, ожидал того, что предстояло ему. То грозное, вечное, неведомое и далекое, присутствие которого он не переставал ощущать в продолжение всей своей жизни, теперь для него было близкое и – по той странной легкости бытия, которую он испытывал, – почти понятное и ощущаемое.
Прежде он боялся конца. Он два раза испытал это страшное мучительное чувство страха смерти, конца, и теперь уже не понимал его.
Первый раз он испытал это чувство тогда, когда граната волчком вертелась перед ним и он смотрел на жнивье, на кусты, на небо и знал, что перед ним была смерть. Когда он очнулся после раны и в душе его, мгновенно, как бы освобожденный от удерживавшего его гнета жизни, распустился этот цветок любви, вечной, свободной, не зависящей от этой жизни, он уже не боялся смерти и не думал о ней.
Чем больше он, в те часы страдальческого уединения и полубреда, которые он провел после своей раны, вдумывался в новое, открытое ему начало вечной любви, тем более он, сам не чувствуя того, отрекался от земной жизни. Всё, всех любить, всегда жертвовать собой для любви, значило никого не любить, значило не жить этою земною жизнию. И чем больше он проникался этим началом любви, тем больше он отрекался от жизни и тем совершеннее уничтожал ту страшную преграду, которая без любви стоит между жизнью и смертью. Когда он, это первое время, вспоминал о том, что ему надо было умереть, он говорил себе: ну что ж, тем лучше.
Но после той ночи в Мытищах, когда в полубреду перед ним явилась та, которую он желал, и когда он, прижав к своим губам ее руку, заплакал тихими, радостными слезами, любовь к одной женщине незаметно закралась в его сердце и опять привязала его к жизни. И радостные и тревожные мысли стали приходить ему. Вспоминая ту минуту на перевязочном пункте, когда он увидал Курагина, он теперь не мог возвратиться к тому чувству: его мучил вопрос о том, жив ли он? И он не смел спросить этого.

Болезнь его шла своим физическим порядком, но то, что Наташа называла: это сделалось с ним, случилось с ним два дня перед приездом княжны Марьи. Это была та последняя нравственная борьба между жизнью и смертью, в которой смерть одержала победу. Это было неожиданное сознание того, что он еще дорожил жизнью, представлявшейся ему в любви к Наташе, и последний, покоренный припадок ужаса перед неведомым.
Это было вечером. Он был, как обыкновенно после обеда, в легком лихорадочном состоянии, и мысли его были чрезвычайно ясны. Соня сидела у стола. Он задремал. Вдруг ощущение счастья охватило его.
«А, это она вошла!» – подумал он.
Действительно, на месте Сони сидела только что неслышными шагами вошедшая Наташа.
С тех пор как она стала ходить за ним, он всегда испытывал это физическое ощущение ее близости. Она сидела на кресле, боком к нему, заслоняя собой от него свет свечи, и вязала чулок. (Она выучилась вязать чулки с тех пор, как раз князь Андрей сказал ей, что никто так не умеет ходить за больными, как старые няни, которые вяжут чулки, и что в вязании чулка есть что то успокоительное.) Тонкие пальцы ее быстро перебирали изредка сталкивающиеся спицы, и задумчивый профиль ее опущенного лица был ясно виден ему. Она сделала движенье – клубок скатился с ее колен. Она вздрогнула, оглянулась на него и, заслоняя свечу рукой, осторожным, гибким и точным движением изогнулась, подняла клубок и села в прежнее положение.
Он смотрел на нее, не шевелясь, и видел, что ей нужно было после своего движения вздохнуть во всю грудь, но она не решалась этого сделать и осторожно переводила дыханье.
В Троицкой лавре они говорили о прошедшем, и он сказал ей, что, ежели бы он был жив, он бы благодарил вечно бога за свою рану, которая свела его опять с нею; но с тех пор они никогда не говорили о будущем.