Челюстноротые

Поделись знанием:
(перенаправлено с «Gnathostomata»)
Перейти к: навигация, поиск
Челюстноротые

Тигровая акула
Научная классификация
Международное научное название

Gnathostomata Zittel, 1879

Надклассы
Геохронология

Систематика
на Викивидах

Изображения
на Викискладе

Челюстноро́тые (лат. Gnathostomata) — инфратип (группа) позвоночных животных. Данный инфратип включает в себя около 60000 видов (99% от всех позвоночных). Подразделяется на надклассы рыб и четвероногих.





Этимология

От др.-греч. γνάθος (гнатос, челюсть) + др.-греч. στόμα (стома, рот).

Отличительные признаки

Как и следует из названия данной клады, её представители характеризируются наличием противопоставленных челюстей. Кроме этого челюстноротые отличаются от других хордовых наличием зубов, парных конечностей, третьим (горизонтальным) и полукруглым каналом внутреннего уха. На клеточном уровне следует отметить наличие у челюстноротых миелинового покрытия нейронов и адаптивной иммунной системы, которая применяет рекомбинацию V(D)J цепочек антител для распознавания антигенов.[1].

Эволюция и филогенез

Последние данные ископаемых находок указывают на то, что сестринским таксоном по отношению к челюстноротым являются Остракодермы[2].

Систематика

В классической систематике челюстноротые делятся на два надкласса: рыб (Pisces) и четвероногих (Tetrapoda). Однако из-за того, что исторически последние являются частью первых, рыбы не могут считаться монофилетическим таксоном. Поэтому Рыбы являются законным таксоном в рамках эволюционной таксономии (где допускается использование парафилетических таксонов) и не признаются как естественная группа в рамках кладистики.

Отдельные подразделения рыб[3] также получают разную трактовку со стороны эволюционной таксономии и кладистики. Именно, Костные рыбы (лат. Osteichthyes) и Лопастепёрые рыбы (лат. Sarcopterygii) в эволюционной таксономии рассматриваются как парафилетические таксоны (не включающие происшедших от них четвероногих). В кладистике названия этих двух таксонов обозначают уже клады, получаемые добавлением к ним всех членов надкласса Tetrapoda.

Более точно эволюционно-исторические отношения челюстноротых могут быть описаны совокупностью следующих трёх кладограмм (для ясности в них добавлены явные указания, в какие именно группы следует включать четвероногих):

Gnathostomata

Placodermi (Панцирные рыбы)




Chondrichthyes (Хрящевые рыбы)


Teleostomi

Acanthodii (Колючезубые)



OSTEICHTHYES (Костные рыбы, вкл. Tetrapoda)





Osteichthyes

Actinopterygii (Лучепёрые рыбы)



SARCOPTERYGII (Лопастепёрые рыбы, вкл. Tetrapoda)



Sarcopterygii

Coelacanthimorpha (Целакантообразные)


Choanata

Dipnoi (Двоякодышащие)



TETRAPODA (Четвероногие)




Строго говоря, и при таком подходе точную филогению четвероногих описать не удалось: опущен целый ряд ископаемых форм, стоящих в эволюционном отношении ближе к Tetrapoda, чем к современным Dipnoi (в частности, роды Tinirau, Panderichthys, Tiktaalik, Elpistostege).

Переходя к общей характеристике челюстноротых, заметим, что их название чётко соответствует важному эволюционному приобретению этих животных по сравнению с бесчелюстными: их рот вооружён подвижными челюстями. Во внутреннем ухе имеется уже три полукружных канала, а не два, как у бесчелюстных. Челюстноротые способны к энергичным передвижениям, к активному захватыванию найденной пищи[4].

Напишите отзыв о статье "Челюстноротые"

Примечания

  1. Cooper MD, Alder MN (February 2006). «The evolution of adaptive immune systems». Cell 124 (4): 815–22. DOI:10.1016/j.cell.2006.02.001. PMID 16497590.
  2. Mark V. H. Wilson & Michael W. Caldwell. [www.nature.com/nature/journal/v361/n6411/abs/361442a0.html New Silurian and Devonian fork-tailed 'thelodonts' are jawless vertebrates with stomachs and deep bodies]. Nature (4 февраля 1993). Проверено 22 августа 2007.
  3. Кэрролл, т. 3, 1993, с. 170—191.
  4. Наумов, 1982, с. 46, 49—50.

Литература

Ссылки

  • [tolweb.org/tree?group=Gnathostomata&contgroup=Vertebrata Tree of Life discussion of Gnathostomata]
  • [www.palaeos.com/Vertebrates/Bones/Gill_Arches/Meckelian.html The Gill Arches: Meckel's Cartilage]

Отрывок, характеризующий Челюстноротые

Княжна, своими сухими, худыми руками придерживая на коленях собачку, внимательно смотрела в глаза князю Василию; но видно было, что она не прервет молчания вопросом, хотя бы ей пришлось молчать до утра.
– Вот видите ли, моя милая княжна и кузина, Катерина Семеновна, – продолжал князь Василий, видимо, не без внутренней борьбы приступая к продолжению своей речи, – в такие минуты, как теперь, обо всём надо подумать. Надо подумать о будущем, о вас… Я вас всех люблю, как своих детей, ты это знаешь.
Княжна так же тускло и неподвижно смотрела на него.
– Наконец, надо подумать и о моем семействе, – сердито отталкивая от себя столик и не глядя на нее, продолжал князь Василий, – ты знаешь, Катишь, что вы, три сестры Мамонтовы, да еще моя жена, мы одни прямые наследники графа. Знаю, знаю, как тебе тяжело говорить и думать о таких вещах. И мне не легче; но, друг мой, мне шестой десяток, надо быть ко всему готовым. Ты знаешь ли, что я послал за Пьером, и что граф, прямо указывая на его портрет, требовал его к себе?
Князь Василий вопросительно посмотрел на княжну, но не мог понять, соображала ли она то, что он ей сказал, или просто смотрела на него…
– Я об одном не перестаю молить Бога, mon cousin, – отвечала она, – чтоб он помиловал его и дал бы его прекрасной душе спокойно покинуть эту…
– Да, это так, – нетерпеливо продолжал князь Василий, потирая лысину и опять с злобой придвигая к себе отодвинутый столик, – но, наконец…наконец дело в том, ты сама знаешь, что прошлою зимой граф написал завещание, по которому он всё имение, помимо прямых наследников и нас, отдавал Пьеру.
– Мало ли он писал завещаний! – спокойно сказала княжна. – Но Пьеру он не мог завещать. Пьер незаконный.
– Ma chere, – сказал вдруг князь Василий, прижав к себе столик, оживившись и начав говорить скорей, – но что, ежели письмо написано государю, и граф просит усыновить Пьера? Понимаешь, по заслугам графа его просьба будет уважена…
Княжна улыбнулась, как улыбаются люди, которые думают что знают дело больше, чем те, с кем разговаривают.
– Я тебе скажу больше, – продолжал князь Василий, хватая ее за руку, – письмо было написано, хотя и не отослано, и государь знал о нем. Вопрос только в том, уничтожено ли оно, или нет. Ежели нет, то как скоро всё кончится , – князь Василий вздохнул, давая этим понять, что он разумел под словами всё кончится , – и вскроют бумаги графа, завещание с письмом будет передано государю, и просьба его, наверно, будет уважена. Пьер, как законный сын, получит всё.
– А наша часть? – спросила княжна, иронически улыбаясь так, как будто всё, но только не это, могло случиться.
– Mais, ma pauvre Catiche, c'est clair, comme le jour. [Но, моя дорогая Катишь, это ясно, как день.] Он один тогда законный наследник всего, а вы не получите ни вот этого. Ты должна знать, моя милая, были ли написаны завещание и письмо, и уничтожены ли они. И ежели почему нибудь они забыты, то ты должна знать, где они, и найти их, потому что…
– Этого только недоставало! – перебила его княжна, сардонически улыбаясь и не изменяя выражения глаз. – Я женщина; по вашему мы все глупы; но я настолько знаю, что незаконный сын не может наследовать… Un batard, [Незаконный,] – прибавила она, полагая этим переводом окончательно показать князю его неосновательность.
– Как ты не понимаешь, наконец, Катишь! Ты так умна: как ты не понимаешь, – ежели граф написал письмо государю, в котором просит его признать сына законным, стало быть, Пьер уж будет не Пьер, а граф Безухой, и тогда он по завещанию получит всё? И ежели завещание с письмом не уничтожены, то тебе, кроме утешения, что ты была добродетельна et tout ce qui s'en suit, [и всего, что отсюда вытекает,] ничего не останется. Это верно.
– Я знаю, что завещание написано; но знаю тоже, что оно недействительно, и вы меня, кажется, считаете за совершенную дуру, mon cousin, – сказала княжна с тем выражением, с которым говорят женщины, полагающие, что они сказали нечто остроумное и оскорбительное.
– Милая ты моя княжна Катерина Семеновна, – нетерпеливо заговорил князь Василий. – Я пришел к тебе не за тем, чтобы пикироваться с тобой, а за тем, чтобы как с родной, хорошею, доброю, истинною родной, поговорить о твоих же интересах. Я тебе говорю десятый раз, что ежели письмо к государю и завещание в пользу Пьера есть в бумагах графа, то ты, моя голубушка, и с сестрами, не наследница. Ежели ты мне не веришь, то поверь людям знающим: я сейчас говорил с Дмитрием Онуфриичем (это был адвокат дома), он то же сказал.