Hollywood Roosevelt

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Отель
Отель «Голливуд Рузвельт»
[www.bing.com/maps/?v=2&cp=34.101111~-118.341667&lvl=20&dir=0&sty=o&form=LMLTCC ]

[www.bing.com/maps/?v=2&cp=34.101111~-118.341667&lvl=20&dir=270&sty=o&form=LMLTCC ] [www.bing.com/maps/?v=2&cp=34.101111~-118.341667&lvl=20&dir=90&sty=o&form=LMLTCC ]
[www.bing.com/maps/?v=2&cp=34.101111~-118.341667&lvl=20&dir=180&sty=o&form=LMLTCC ]
Hollywood Roosevelt Hotel
Страна США
Город Лос-Анджелес
Дата постройки 1921 год
Статус Частная компания
Координаты: 34°06′04″ с. ш. 118°20′30″ з. д. / 34.101111° с. ш. 118.341667° з. д. / 34.101111; -118.341667 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=34.101111&mlon=-118.341667&zoom=18 (O)] (Я)

Отель Рузвельт (англ. Hollywood Roosevelt Hotel) — отель, расположенный в Голливуде, Лос-Анджелес, по адресу Голливудский бульвар, 7000.

Названый в честь 26-го президента США Теодора Рузвельта, отель был построен на частные пожертвования известных личностей Голливуда, включая Дугласа Фэрбенкса, Мэри Пикфорд и Луиса Майера. Строительство 12-ти этажного здания обошлось в 2,5 млн долларов (31,6 млн долларов по современному курсу)

15 мая 1927 года отель впервые распахнул свои двери для постояльцев. В 1929 году в отеле состоялась первая церемония вручения премий «Оскар».

После реконструкции 2005 года «Голливуд Рузвельт» переживает пик популярности среди молодого поколения. Виной всему — модный ночной клуб «Тэдди», расположенный на первом этаже отеля[1][2].

Напишите отзыв о статье "Hollywood Roosevelt"



Примечания

  1. [www.losangeles.com/hollywood-roosevelt Hollywood Roosevelt: Where Old and New Hollywood Converge in Luxury]. LosAngeles.com. Проверено 1 ноября 2008. [www.webcitation.org/6AIBCeNRB Архивировано из первоисточника 30 августа 2012].
  2. [www.legendsofamerica.com/ca-hauntedhotels.html Sleeping With Ghosts in California]. Проверено 25 сентября 2013.

Ссылки


Отрывок, характеризующий Hollywood Roosevelt



Для князя Андрея прошло семь дней с того времени, как он очнулся на перевязочном пункте Бородинского поля. Все это время он находился почти в постояниом беспамятстве. Горячечное состояние и воспаление кишок, которые были повреждены, по мнению доктора, ехавшего с раненым, должны были унести его. Но на седьмой день он с удовольствием съел ломоть хлеба с чаем, и доктор заметил, что общий жар уменьшился. Князь Андрей поутру пришел в сознание. Первую ночь после выезда из Москвы было довольно тепло, и князь Андрей был оставлен для ночлега в коляске; но в Мытищах раненый сам потребовал, чтобы его вынесли и чтобы ему дали чаю. Боль, причиненная ему переноской в избу, заставила князя Андрея громко стонать и потерять опять сознание. Когда его уложили на походной кровати, он долго лежал с закрытыми глазами без движения. Потом он открыл их и тихо прошептал: «Что же чаю?» Памятливость эта к мелким подробностям жизни поразила доктора. Он пощупал пульс и, к удивлению и неудовольствию своему, заметил, что пульс был лучше. К неудовольствию своему это заметил доктор потому, что он по опыту своему был убежден, что жить князь Андрей не может и что ежели он не умрет теперь, то он только с большими страданиями умрет несколько времени после. С князем Андреем везли присоединившегося к ним в Москве майора его полка Тимохина с красным носиком, раненного в ногу в том же Бородинском сражении. При них ехал доктор, камердинер князя, его кучер и два денщика.
Князю Андрею дали чаю. Он жадно пил, лихорадочными глазами глядя вперед себя на дверь, как бы стараясь что то понять и припомнить.
– Не хочу больше. Тимохин тут? – спросил он. Тимохин подполз к нему по лавке.
– Я здесь, ваше сиятельство.
– Как рана?
– Моя то с? Ничего. Вот вы то? – Князь Андрей опять задумался, как будто припоминая что то.
– Нельзя ли достать книгу? – сказал он.
– Какую книгу?
– Евангелие! У меня нет.
Доктор обещался достать и стал расспрашивать князя о том, что он чувствует. Князь Андрей неохотно, но разумно отвечал на все вопросы доктора и потом сказал, что ему надо бы подложить валик, а то неловко и очень больно. Доктор и камердинер подняли шинель, которою он был накрыт, и, морщась от тяжкого запаха гнилого мяса, распространявшегося от раны, стали рассматривать это страшное место. Доктор чем то очень остался недоволен, что то иначе переделал, перевернул раненого так, что тот опять застонал и от боли во время поворачивания опять потерял сознание и стал бредить. Он все говорил о том, чтобы ему достали поскорее эту книгу и подложили бы ее туда.