Kurjer Warszawski

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
«Курьер варшавский»

Газета за 3.12.1910 г.
Тип

Общественно-политическая и литературная


Главный редактор

Бруно Кицинский (1821-?)
Вацлав Шимановский

Основана

1821

Прекращение публикаций

1939

Язык

польский

Главный офис

Варшава

Тираж

от 2000 до 50000

К:Печатные издания, возникшие в 1821 годуК:Печатные издания, закрытые в 1939 году

«Курьер варшавский» (польск. Kurjer Warszawski) — польская ежедневная газета, выходившая в Варшаве с 1821 по 1939 год.



История

Основателем и первым редактором газеты был Бруно Кицинский.

Газета была основным средством печатной информация Варшавы, первоначальный тираж составлял около 2000 экземпляров, что учитывая численность населения города (120 000 чел.) и грамотность в первой четверти XIX века был очень значительным.

Популярность «Курьера варшавского» неуклонно росла, так как редакция прилагала усилия для поддержания объективности в информационной политике.

«Курьер варшавский» часто упоминается как таблоид (в современном смысле этого слова), первоначально стремившийся найти подход к каждому читателю. Во второй половине XIX века был газетой для буржуазии, со временем приобрел широкую популярность у государственных служащих и интеллигенции столицы, в том числе, за счет многочисленных объявлений. Газета была одной из наиболее часто читаемых средств массовой информации Варшавы. Писатель, лауреат Нобелевской премии по литературе 1924 года Владислав Реймонт однажды сказал, что «без ночного горшка и „Курьера варшавского“ я не могу заснуть.»

В разные годы с газетой сотрудничали видные деятели культуры, среди них, Болеслав Прус, К. Пшерва-Тетмайер, В. Богуславский, С. Богуславский, Е. Шанявский, С. Войцеховский и др.

В межвоенный период (1920—1939) ежедневный тираж газеты достигал 40-50 тысяч экземпляров.

«Курьер варшавский» выходил непрерывно в течение 118 лет. Прекратил существование в день оккупации Варшавы немецкими войсками 9 октября 1939 года. Во время оккупации, осуществлялись попытки продолжить выпуск традиционной газеты, и издавался профашистский «Новый Курьер варшавский».

В 2006 году, стал печататься новый ежемесячный журнал с одноименным названием «Курьер Варшавский», посвященный вопросам Варшавы.

Напишите отзыв о статье "Kurjer Warszawski"

Ссылки

  • [ebuw.uw.edu.pl/dlibra/publication?id=24121 Kurjer Warszawski (оцифрованная подшивка за 1821—1905 гг.)] (польск.)

Отрывок, характеризующий Kurjer Warszawski

– Ну Денисов другое дело, – отвечал Николай, давая чувствовать, что в сравнении с Долоховым даже и Денисов был ничто, – надо понимать, какая душа у этого Долохова, надо видеть его с матерью, это такое сердце!
– Уж этого я не знаю, но с ним мне неловко. И ты знаешь ли, что он влюбился в Соню?
– Какие глупости…
– Я уверена, вот увидишь. – Предсказание Наташи сбывалось. Долохов, не любивший дамского общества, стал часто бывать в доме, и вопрос о том, для кого он ездит, скоро (хотя и никто не говорил про это) был решен так, что он ездит для Сони. И Соня, хотя никогда не посмела бы сказать этого, знала это и всякий раз, как кумач, краснела при появлении Долохова.
Долохов часто обедал у Ростовых, никогда не пропускал спектакля, где они были, и бывал на балах adolescentes [подростков] у Иогеля, где всегда бывали Ростовы. Он оказывал преимущественное внимание Соне и смотрел на нее такими глазами, что не только она без краски не могла выдержать этого взгляда, но и старая графиня и Наташа краснели, заметив этот взгляд.
Видно было, что этот сильный, странный мужчина находился под неотразимым влиянием, производимым на него этой черненькой, грациозной, любящей другого девочкой.
Ростов замечал что то новое между Долоховым и Соней; но он не определял себе, какие это были новые отношения. «Они там все влюблены в кого то», думал он про Соню и Наташу. Но ему было не так, как прежде, ловко с Соней и Долоховым, и он реже стал бывать дома.
С осени 1806 года опять всё заговорило о войне с Наполеоном еще с большим жаром, чем в прошлом году. Назначен был не только набор рекрут, но и еще 9 ти ратников с тысячи. Повсюду проклинали анафемой Бонапартия, и в Москве только и толков было, что о предстоящей войне. Для семейства Ростовых весь интерес этих приготовлений к войне заключался только в том, что Николушка ни за что не соглашался оставаться в Москве и выжидал только конца отпуска Денисова с тем, чтобы с ним вместе ехать в полк после праздников. Предстоящий отъезд не только не мешал ему веселиться, но еще поощрял его к этому. Большую часть времени он проводил вне дома, на обедах, вечерах и балах.

ХI
На третий день Рождества, Николай обедал дома, что в последнее время редко случалось с ним. Это был официально прощальный обед, так как он с Денисовым уезжал в полк после Крещенья. Обедало человек двадцать, в том числе Долохов и Денисов.
Никогда в доме Ростовых любовный воздух, атмосфера влюбленности не давали себя чувствовать с такой силой, как в эти дни праздников. «Лови минуты счастия, заставляй себя любить, влюбляйся сам! Только это одно есть настоящее на свете – остальное всё вздор. И этим одним мы здесь только и заняты», – говорила эта атмосфера. Николай, как и всегда, замучив две пары лошадей и то не успев побывать во всех местах, где ему надо было быть и куда его звали, приехал домой перед самым обедом. Как только он вошел, он заметил и почувствовал напряженность любовной атмосферы в доме, но кроме того он заметил странное замешательство, царствующее между некоторыми из членов общества. Особенно взволнованы были Соня, Долохов, старая графиня и немного Наташа. Николай понял, что что то должно было случиться до обеда между Соней и Долоховым и с свойственною ему чуткостью сердца был очень нежен и осторожен, во время обеда, в обращении с ними обоими. В этот же вечер третьего дня праздников должен был быть один из тех балов у Иогеля (танцовального учителя), которые он давал по праздникам для всех своих учеников и учениц.