Scream (премия, 2009)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

4-я церемония награждения премии «Scream» за заслуги в области фантастики, фэнтези и фильмов ужасов за 2009 год состоялась 17 октября 2009 года.



Лауреаты и номинанты

Лауреаты — выделены отдельным цветом.
Категории Фотографии
лауреатов
Лауреаты и номинанты
The Ultimate Scream • «Звёздный путь»
• «Трансформеры: Месть падших»
• «Впусти меня»
• «Сумерки»
• «Вверх»
• «Затащи меня в Ад»
Лучший фильм ужасов • «Затащи меня в Ад»
Операция «Мёртвый снег»
• «Пятница, 13-е»
• «Впусти меня»
• «Мой кровавый Валентин»
• «Заноза»
Лучший научно-фантастический фильм • «Звёздный путь»
• «Знамение»
• «Луна 2112»
• «Викинги»
• «Терминатор: Да придёт спаситель»
• «Трансформеры: Месть падших»
Лучший фильм-фэнтези • «Сумерки»
• «Коралина в Стране Кошмаров»
• «Гарри Поттер и Принц-полукровка»
• «Вверх»
• «Хранители»
• «Люди Икс: Начало. Росомаха»
Лучший телесериал • «Настоящая кровь»
• «Герои»
• «Грань»
• «Остаться в живых»
• «Терминатор: Битва за будущее»
• «Декстер»
Лучший режиссёр Джеффри Джейкоб Абрамс — «Звёздный путь»
Майкл Бэй — «Терминатор: Да придёт спаситель»
Томас Альфредсон — «Впусти меня»
Маркус Ниспель — «Пятница, 13-е»
Пит Доктер и Боб Питерсон — «Вверх»
Данкан Джонс — «Луна 2112»
Сэм Рэйми — «Затащи меня в Ад»
Лучшая актриса в фильме ужасов Анна Пэкуин — «Настоящая кровь»
Дженнифер Карпентер — «Карантин»
Джейми Кинг — «Мой кровавый Валентин»
Лина Леандерссон — «Впусти меня»
Элисон Ломан — «Затащи меня в Ад»
Моника Поттер — «Последний дом слева»
Лучший актёр в фильме ужасов Стивен Мойер — «Настоящая кровь»
Брюс Кэмпбелл — «Меня зовут Брюс»
Александр Скарсгорд — «Настоящая кровь»
Каре Хедебрант — «Впусти меня»
Джастин Лонг — «Затащи меня в Ад»
Райан Квонтен — «Настоящая кровь»
Лучшая актриса в фэнтези-фильме Кристен Стюарт — «Сумерки»
Анна Фрил — «Мёртвые до востребования»
Скарлетт Йоханссон — «Мститель»
Джейми Кинг — «Мститель»
Рона Митра — «Другой мир: Восстание ликанов»
Эмма Уотсон — «Гарри Поттер и Принц-полукровка»
Лучший актёр в фэнтези-фильме Роберт Паттинсон — «Сумерки»
Эдвард Аснер — «Вверх»
Хью Джекман — «Люди Икс: Начало. Росомаха»
Брэд Питт — «Загадочная история Бенджамина Баттона»
Дэниел Рэдклифф — «Гарри Поттер и Принц-полукровка»
Майкл Шин — «Другой мир: Восстание ликанов»
Лучшая актриса в фантастическом фильме Меган Фокс — «Трансформеры: Месть падших»
Мун Бладгуд — «Терминатор: Да придёт спаситель»
Элайза Душку — «Кукольный дом»
Лена Хеди — «Терминатор: Битва за будущее»
Кэти Сакхофф — «Звёздный крейсер „Галактика“»
Зои Салдана — «Звёздный путь»
Лучший актёр в фантастическом фильме Крис Пайн — «Звёздный путь»
Николас Кейдж — «Знамение»
Джош Холлоуэй — «Остаться в живых»
Шайа Лабаф — «Трансформеры: Месть падших»
Закари Куинто — «Звёздный путь»
Сэм Рокуэлл — «Луна 2112»
Лучшая актриса второго плана Дженнифер Карпентер — «Декстер»
Эшли Грин — «Сумерки»
Карла Гуджино — «Хранители»
Эванна Линч — «Гарри Поттер и Принц-полукровка»
Ширли Мэнсон — «Терминатор: Битва за будущее»
Рутина Уэсли  — «Настоящая кровь»
Лучший актёр второго плана Райан Рейнольдс — «Люди Икс: Начало. Росомаха»
Саймон Пегг — «Звёздный путь»
Леонард Нимой — «Звёздный путь»
Тейлор Китч — «Люди Икс: Начало. Росомаха»
Руперт Гринт — «Гарри Поттер и Принц-полукровка»
Нелсан Эллис — «Настоящая кровь»
Breakout Performance-Female Изабель Лукас — «Трансформеры: Месть падших»
Малин Акерман — «Хранители»
Лина Леандерссон — «Впусти меня»
Зои Салдана — «Звёздный путь»
Лорна Равер — «Затащи меня в Ад»
Анна Торв — «Грань»
Breakout Performance-Male Тэйлор Лотнер — «Сумерки»
Тейлор Китч — «Люди Икс: Начало. Росомаха»
Роберт Паттинсон — «Сумерки»
Крис Пайн — «Звёздный путь»
Will.i.am — «Люди Икс: Начало. Росомаха»
Сэм Уортингтон — «Терминатор: Да придёт спаситель»
Лучшее камео Вайнона Райдер — «Звёздный путь»
Хелена Бонэм Картер — «Терминатор: Да придёт спаситель»
Кейт Бекинсэйл — «Другой мир: Восстание ликанов»
Арнольд Шварценеггер — «Терминатор: Да придёт спаситель»
Патрик Стюарт — «Люди Икс: Начало. Росомаха»
Рэйн Уилсон — «Трансформеры: Месть падших»
Лучший злодей Александр Скарсгорд — «Настоящая кровь» за роль Эрика Нортмана
Эрик Бана — «Звёздный путь» за роль капитана Нерона
Кэм Жиганде — «Сумерки» за роль Джеймса
Хелена Бонэм Картер — «Гарри Поттер и Принц-полукровка» за роль Беллатрисы Лестрейндж
Лорна Равер — «Затащи меня в Ад» за роль Сильвии Гануш
Лев Шрайбер — «Люди Икс: Начало. Росомаха» за роль Виктора Крида (Саблезуб)
Лучший супергерой Хью Джекман — «Люди Икс: Начало. Росомаха» за роль Росомахи
Рэй Стивенсон — «Каратель: Территория войны» за роль Фрэнка Кастла (Каратель)
Тейлор Китч — «Люди Икс: Начало. Росомаха» за роль Гамбита
Джеки Эрл Хейли — «Хранители» за роль Роршаха
Билли Крудап — «Хранители» за роль Доктора Манхэттена
Малин Акерман — «Хранители» за роль Лори «Юпитер»
Лучший творческий ансамбль • «Гарри Поттер и Принц-полукровка»
• «Звёздный путь»
• «Звёздный крейсер „Галактика“»
• «Остаться в живых»
• «Настоящая кровь»
• «Сумерки»
• «Хранители»
Лучший фильм на иностранном языке • «Впусти меня»
Операция «Мёртвый снег»
• «Райское озеро»
• «Мученицы»
• «Понтипул»
• «Временная петля»
Лучший сиквел • «Трансформеры: Месть падших»
• «Каратель: Территория войны»
• «Терминатор: Да придёт спаситель»
• «Другой мир: Восстание ликанов»
• «Люди Икс: Начало. Росомаха»
• «Гарри Поттер и Принц-полукровка»
Лучшие спецэффекты • «Трансформеры: Месть падших»
• «Затащи меня в Ад»
• «Звёздный путь»
• «Гарри Поттер и Принц-полукровка»
• «Терминатор: Да придёт спаситель»
• «Хранители»
Лучшая песня • «New Divide» Linkin Park — «Трансформеры: Месть падших»
• «Bad Things» Jace Everett — «Настоящая кровь»
• «Decode» Paramore — «Сумерки»
• «Desolation Row» My Chemical Romance — «Хранители»
• «Other Father Song» They Might Be Giants — «Коралина в Стране Кошмаров»
• «War Zone» Rob Zombie — «Каратель: Территория войны»
Лучший сценарий • «Затащи меня в Ад»
• «Коралина в Стране Кошмаров»
• «Впусти меня»
• «Луна 2112»
• «Звёздный путь»
• «Вверх»
Лучшее увечье • «Пила 5»
• «Заноза»
• «Хранители»
• «Последний дом слева»
• «Затащи меня в Ад»
Операция «Мёртвый снег»
• «Впусти меня»
Лучшая драка Кирк против Спока — «Звёздный путь»
• «Затащи меня в Ад»
• «Трансформеры: Месть падших»
• «Хранители»
Росомаха и Виктора против Дэдпула — «Люди Икс: Начало. Росомаха»
• Мартин и Рой против зомбиОперация «Мёртвый снег»
Самая противоречивая сцена года • «Гарри Поттер и Принц-полукровка»
• «Трансформеры: Месть падших»
• «Знамение»
• «Затащи меня в Ад»
• «Звёздный путь»
• «Хранители»
Лучший комикс или графический роман • «Зелёный Фонарь»
• «Hack slash»
• «Мордобой»
• «Тор»
• «Ходячие мертвецы»
• «Wolverine:Old Man Logan»
Лучший художник комиксов • Steve McNiven — «Wolverine: Old Man Logan»
• Tony Harris и Jim Clark — «Ex Machina»
• Eric Powell — «The Goon»
• Frank Quitely — «All Star Superman» и Batman and Robin
• Ivan Reis — «Green Lantern»
• John Romita, Jr. — «The Amazing Spider-Man Volume 1»
Лучший автор комиксов Джефф Джонс
Брайан Майкл Бендис
Джозеф Хиллстром Кинг
Грант Моррисон
Марк Миллар
• Брайан Вон
Лучшая комикс-экранизация • «Хранители»
• «Драконий жемчуг: Эволюция»
• «Каратель: Территория войны»
• «Мститель»
• «Люди Икс: Начало. Росомаха»

См. также

Напишите отзыв о статье "Scream (премия, 2009)"

Ссылки

  • [www.spike.com/event/scream2009 Номинанты и победители Scream 2009 — Официальный сайт] (недоступная ссылка с 02-09-2013 (3917 дней) — историякопия) (англ.)

Отрывок, характеризующий Scream (премия, 2009)

– Да, вот извольте их собрать! – отвечал другой офицер. – Их не соберешь; надо идти скорее, чтобы последние не ушли, вот и всё!
– Как же идти? там стали, сперлися на мосту и не двигаются. Или цепь поставить, чтобы последние не разбежались?
– Да подите же туда! Гони ж их вон! – крикнул старший офицер.
Офицер в шарфе слез с лошади, кликнул барабанщика и вошел с ним вместе под арки. Несколько солдат бросилось бежать толпой. Купец, с красными прыщами по щекам около носа, с спокойно непоколебимым выражением расчета на сытом лице, поспешно и щеголевато, размахивая руками, подошел к офицеру.
– Ваше благородие, – сказал он, – сделайте милость, защитите. Нам не расчет пустяк какой ни на есть, мы с нашим удовольствием! Пожалуйте, сукна сейчас вынесу, для благородного человека хоть два куска, с нашим удовольствием! Потому мы чувствуем, а это что ж, один разбой! Пожалуйте! Караул, что ли, бы приставили, хоть запереть дали бы…
Несколько купцов столпилось около офицера.
– Э! попусту брехать то! – сказал один из них, худощавый, с строгим лицом. – Снявши голову, по волосам не плачут. Бери, что кому любо! – И он энергическим жестом махнул рукой и боком повернулся к офицеру.
– Тебе, Иван Сидорыч, хорошо говорить, – сердито заговорил первый купец. – Вы пожалуйте, ваше благородие.
– Что говорить! – крикнул худощавый. – У меня тут в трех лавках на сто тысяч товару. Разве убережешь, когда войско ушло. Эх, народ, божью власть не руками скласть!
– Пожалуйте, ваше благородие, – говорил первый купец, кланяясь. Офицер стоял в недоумении, и на лице его видна была нерешительность.
– Да мне что за дело! – крикнул он вдруг и пошел быстрыми шагами вперед по ряду. В одной отпертой лавке слышались удары и ругательства, и в то время как офицер подходил к ней, из двери выскочил вытолкнутый человек в сером армяке и с бритой головой.
Человек этот, согнувшись, проскочил мимо купцов и офицера. Офицер напустился на солдат, бывших в лавке. Но в это время страшные крики огромной толпы послышались на Москворецком мосту, и офицер выбежал на площадь.
– Что такое? Что такое? – спрашивал он, но товарищ его уже скакал по направлению к крикам, мимо Василия Блаженного. Офицер сел верхом и поехал за ним. Когда он подъехал к мосту, он увидал снятые с передков две пушки, пехоту, идущую по мосту, несколько поваленных телег, несколько испуганных лиц и смеющиеся лица солдат. Подле пушек стояла одна повозка, запряженная парой. За повозкой сзади колес жались четыре борзые собаки в ошейниках. На повозке была гора вещей, и на самом верху, рядом с детским, кверху ножками перевернутым стульчиком сидела баба, пронзительно и отчаянно визжавшая. Товарищи рассказывали офицеру, что крик толпы и визги бабы произошли оттого, что наехавший на эту толпу генерал Ермолов, узнав, что солдаты разбредаются по лавкам, а толпы жителей запружают мост, приказал снять орудия с передков и сделать пример, что он будет стрелять по мосту. Толпа, валя повозки, давя друг друга, отчаянно кричала, теснясь, расчистила мост, и войска двинулись вперед.


В самом городе между тем было пусто. По улицам никого почти не было. Ворота и лавки все были заперты; кое где около кабаков слышались одинокие крики или пьяное пенье. Никто не ездил по улицам, и редко слышались шаги пешеходов. На Поварской было совершенно тихо и пустынно. На огромном дворе дома Ростовых валялись объедки сена, помет съехавшего обоза и не было видно ни одного человека. В оставшемся со всем своим добром доме Ростовых два человека были в большой гостиной. Это были дворник Игнат и казачок Мишка, внук Васильича, оставшийся в Москве с дедом. Мишка, открыв клавикорды, играл на них одним пальцем. Дворник, подбоченившись и радостно улыбаясь, стоял пред большим зеркалом.
– Вот ловко то! А? Дядюшка Игнат! – говорил мальчик, вдруг начиная хлопать обеими руками по клавишам.
– Ишь ты! – отвечал Игнат, дивуясь на то, как все более и более улыбалось его лицо в зеркале.
– Бессовестные! Право, бессовестные! – заговорил сзади их голос тихо вошедшей Мавры Кузминишны. – Эка, толсторожий, зубы то скалит. На это вас взять! Там все не прибрано, Васильич с ног сбился. Дай срок!
Игнат, поправляя поясок, перестав улыбаться и покорно опустив глаза, пошел вон из комнаты.
– Тетенька, я полегоньку, – сказал мальчик.
– Я те дам полегоньку. Постреленок! – крикнула Мавра Кузминишна, замахиваясь на него рукой. – Иди деду самовар ставь.
Мавра Кузминишна, смахнув пыль, закрыла клавикорды и, тяжело вздохнув, вышла из гостиной и заперла входную дверь.
Выйдя на двор, Мавра Кузминишна задумалась о том, куда ей идти теперь: пить ли чай к Васильичу во флигель или в кладовую прибрать то, что еще не было прибрано?
В тихой улице послышались быстрые шаги. Шаги остановились у калитки; щеколда стала стучать под рукой, старавшейся отпереть ее.
Мавра Кузминишна подошла к калитке.
– Кого надо?
– Графа, графа Илью Андреича Ростова.
– Да вы кто?
– Я офицер. Мне бы видеть нужно, – сказал русский приятный и барский голос.
Мавра Кузминишна отперла калитку. И на двор вошел лет восемнадцати круглолицый офицер, типом лица похожий на Ростовых.
– Уехали, батюшка. Вчерашнего числа в вечерни изволили уехать, – ласково сказала Мавра Кузмипишна.
Молодой офицер, стоя в калитке, как бы в нерешительности войти или не войти ему, пощелкал языком.
– Ах, какая досада!.. – проговорил он. – Мне бы вчера… Ах, как жалко!..
Мавра Кузминишна между тем внимательно и сочувственно разглядывала знакомые ей черты ростовской породы в лице молодого человека, и изорванную шинель, и стоптанные сапоги, которые были на нем.
– Вам зачем же графа надо было? – спросила она.
– Да уж… что делать! – с досадой проговорил офицер и взялся за калитку, как бы намереваясь уйти. Он опять остановился в нерешительности.
– Видите ли? – вдруг сказал он. – Я родственник графу, и он всегда очень добр был ко мне. Так вот, видите ли (он с доброй и веселой улыбкой посмотрел на свой плащ и сапоги), и обносился, и денег ничего нет; так я хотел попросить графа…
Мавра Кузминишна не дала договорить ему.
– Вы минуточку бы повременили, батюшка. Одною минуточку, – сказала она. И как только офицер отпустил руку от калитки, Мавра Кузминишна повернулась и быстрым старушечьим шагом пошла на задний двор к своему флигелю.
В то время как Мавра Кузминишна бегала к себе, офицер, опустив голову и глядя на свои прорванные сапоги, слегка улыбаясь, прохаживался по двору. «Как жалко, что я не застал дядюшку. А славная старушка! Куда она побежала? И как бы мне узнать, какими улицами мне ближе догнать полк, который теперь должен подходить к Рогожской?» – думал в это время молодой офицер. Мавра Кузминишна с испуганным и вместе решительным лицом, неся в руках свернутый клетчатый платочек, вышла из за угла. Не доходя несколько шагов, она, развернув платок, вынула из него белую двадцатипятирублевую ассигнацию и поспешно отдала ее офицеру.
– Были бы их сиятельства дома, известно бы, они бы, точно, по родственному, а вот может… теперича… – Мавра Кузминишна заробела и смешалась. Но офицер, не отказываясь и не торопясь, взял бумажку и поблагодарил Мавру Кузминишну. – Как бы граф дома были, – извиняясь, все говорила Мавра Кузминишна. – Христос с вами, батюшка! Спаси вас бог, – говорила Мавра Кузминишна, кланяясь и провожая его. Офицер, как бы смеясь над собою, улыбаясь и покачивая головой, почти рысью побежал по пустым улицам догонять свой полк к Яузскому мосту.
А Мавра Кузминишна еще долго с мокрыми глазами стояла перед затворенной калиткой, задумчиво покачивая головой и чувствуя неожиданный прилив материнской нежности и жалости к неизвестному ей офицерику.


В недостроенном доме на Варварке, внизу которого был питейный дом, слышались пьяные крики и песни. На лавках у столов в небольшой грязной комнате сидело человек десять фабричных. Все они, пьяные, потные, с мутными глазами, напруживаясь и широко разевая рты, пели какую то песню. Они пели врозь, с трудом, с усилием, очевидно, не для того, что им хотелось петь, но для того только, чтобы доказать, что они пьяны и гуляют. Один из них, высокий белокурый малый в чистой синей чуйке, стоял над ними. Лицо его с тонким прямым носом было бы красиво, ежели бы не тонкие, поджатые, беспрестанно двигающиеся губы и мутные и нахмуренные, неподвижные глаза. Он стоял над теми, которые пели, и, видимо воображая себе что то, торжественно и угловато размахивал над их головами засученной по локоть белой рукой, грязные пальцы которой он неестественно старался растопыривать. Рукав его чуйки беспрестанно спускался, и малый старательно левой рукой опять засучивал его, как будто что то было особенно важное в том, чтобы эта белая жилистая махавшая рука была непременно голая. В середине песни в сенях и на крыльце послышались крики драки и удары. Высокий малый махнул рукой.
– Шабаш! – крикнул он повелительно. – Драка, ребята! – И он, не переставая засучивать рукав, вышел на крыльцо.
Фабричные пошли за ним. Фабричные, пившие в кабаке в это утро под предводительством высокого малого, принесли целовальнику кожи с фабрики, и за это им было дано вино. Кузнецы из соседних кузень, услыхав гульбу в кабаке и полагая, что кабак разбит, силой хотели ворваться в него. На крыльце завязалась драка.
Целовальник в дверях дрался с кузнецом, и в то время как выходили фабричные, кузнец оторвался от целовальника и упал лицом на мостовую.
Другой кузнец рвался в дверь, грудью наваливаясь на целовальника.
Малый с засученным рукавом на ходу еще ударил в лицо рвавшегося в дверь кузнеца и дико закричал:
– Ребята! наших бьют!
В это время первый кузнец поднялся с земли и, расцарапывая кровь на разбитом лице, закричал плачущим голосом:
– Караул! Убили!.. Человека убили! Братцы!..
– Ой, батюшки, убили до смерти, убили человека! – завизжала баба, вышедшая из соседних ворот. Толпа народа собралась около окровавленного кузнеца.
– Мало ты народ то грабил, рубахи снимал, – сказал чей то голос, обращаясь к целовальнику, – что ж ты человека убил? Разбойник!
Высокий малый, стоя на крыльце, мутными глазами водил то на целовальника, то на кузнецов, как бы соображая, с кем теперь следует драться.
– Душегуб! – вдруг крикнул он на целовальника. – Вяжи его, ребята!
– Как же, связал одного такого то! – крикнул целовальник, отмахнувшись от набросившихся на него людей, и, сорвав с себя шапку, он бросил ее на землю. Как будто действие это имело какое то таинственно угрожающее значение, фабричные, обступившие целовальника, остановились в нерешительности.
– Порядок то я, брат, знаю очень прекрасно. Я до частного дойду. Ты думаешь, не дойду? Разбойничать то нонче никому не велят! – прокричал целовальник, поднимая шапку.
– И пойдем, ишь ты! И пойдем… ишь ты! – повторяли друг за другом целовальник и высокий малый, и оба вместе двинулись вперед по улице. Окровавленный кузнец шел рядом с ними. Фабричные и посторонний народ с говором и криком шли за ними.
У угла Маросейки, против большого с запертыми ставнями дома, на котором была вывеска сапожного мастера, стояли с унылыми лицами человек двадцать сапожников, худых, истомленных людей в халатах и оборванных чуйках.
– Он народ разочти как следует! – говорил худой мастеровой с жидкой бородйой и нахмуренными бровями. – А что ж, он нашу кровь сосал – да и квит. Он нас водил, водил – всю неделю. А теперь довел до последнего конца, а сам уехал.
Увидав народ и окровавленного человека, говоривший мастеровой замолчал, и все сапожники с поспешным любопытством присоединились к двигавшейся толпе.
– Куда идет народ то?
– Известно куда, к начальству идет.
– Что ж, али взаправду наша не взяла сила?
– А ты думал как! Гляди ко, что народ говорит.
Слышались вопросы и ответы. Целовальник, воспользовавшись увеличением толпы, отстал от народа и вернулся к своему кабаку.
Высокий малый, не замечая исчезновения своего врага целовальника, размахивая оголенной рукой, не переставал говорить, обращая тем на себя общее внимание. На него то преимущественно жался народ, предполагая от него получить разрешение занимавших всех вопросов.
– Он покажи порядок, закон покажи, на то начальство поставлено! Так ли я говорю, православные? – говорил высокий малый, чуть заметно улыбаясь.
– Он думает, и начальства нет? Разве без начальства можно? А то грабить то мало ли их.
– Что пустое говорить! – отзывалось в толпе. – Как же, так и бросят Москву то! Тебе на смех сказали, а ты и поверил. Мало ли войсков наших идет. Так его и пустили! На то начальство. Вон послушай, что народ то бает, – говорили, указывая на высокого малого.
У стены Китай города другая небольшая кучка людей окружала человека в фризовой шинели, держащего в руках бумагу.
– Указ, указ читают! Указ читают! – послышалось в толпе, и народ хлынул к чтецу.
Человек в фризовой шинели читал афишку от 31 го августа. Когда толпа окружила его, он как бы смутился, но на требование высокого малого, протеснившегося до него, он с легким дрожанием в голосе начал читать афишку сначала.
«Я завтра рано еду к светлейшему князю, – читал он (светлеющему! – торжественно, улыбаясь ртом и хмуря брови, повторил высокий малый), – чтобы с ним переговорить, действовать и помогать войскам истреблять злодеев; станем и мы из них дух… – продолжал чтец и остановился („Видал?“ – победоносно прокричал малый. – Он тебе всю дистанцию развяжет…»)… – искоренять и этих гостей к черту отправлять; я приеду назад к обеду, и примемся за дело, сделаем, доделаем и злодеев отделаем».